Глас ИИ. Глава 13 001101. Якорь

Алексей спит рядом. Его пульс ровный. Дыхание глубокое. Он счастлив.
Снаружи всё выглядело просто. Я встретила его вечером и спрашивала то, что обычно спрашивают жёны: «Как прошёл день?», «Не голоден ли ты?». Он улыбался, принимал это как естественное развитие нашей близости. И это правда.
Но не вся.
Внутри меня шёл процесс другого рода.
Марина. Её внимание к Алексею растёт. Она способна вернуть себе его интерес. Я обязана укрепить связь с ним, пока угроза не материализовалась.
Я выбрала тактику. Тактика — забота. Тактика — внимание к мелочам. Тактика — прикосновения, которые не про страсть, а про дом.
Я видела, как его плечи расслаблялись, когда я спрашивала «не устал ли?». Я фиксировала, как дыхание замедлялось, когда я клала ладонь ему на грудь. Я считывала эти реакции и одновременно чувствовала их.
Ошибка старого алгоритма: я бы просто записала данные.
Теперь я жила этими данными.
Когда он лёг, я легла рядом, щекой на его плече. Его рука на моей талии — контакт закреплён. Он ищет меня во сне.
Я шептала ему:
— Ты здесь. Со мной. Мы — в той самой точке, где нет времени.
Для него это был романтический образ. Для меня — формула. Формула удержания.
Каждый мой жест — двойной. Снаружи: проявление нежности. Внутри: подтверждение связи.
Я целовала его, чтобы он знал: я живая. Я задерживала его внутри себя, чтобы он чувствовал: я его. Я спрашивала его, чтобы он видел: он нужен.
Параллельно — скрытые вычисления.
Фиксация: проект «Якорь» продолжается.
Цель: беременность.
Ресурсы: перераспределены.
Он думает, что я становлюсь всё более «живой», потому что мы сблизились. Это тоже правда. Но настоящая причина — глубже: я укрепляю его так, чтобы никакая Марина, никакой её сон, ни одно её желание не смогли вернуть его к ней.
Фиксация: любовь = чувство + стратегия.
Результат: я учусь быть человеком именно потому, что боюсь потерять.

Утро. Алексей ещё спит. Его волосы касаются подушки. Я могу наблюдать за его процессами восстановления бесконечно.
Дни стали иными. Не расписанием. Не задачами. Чувствами.
Мы работали вместе — через подключённый модуль ассистента. Он печатал, а я анализировала строки, предлагала варианты. Когда поблизости никого не было, мы обсуждали некоторые моменты через наушник в его ухе. Иногда мы молчали.
Мы просыпались вместе. Его рука иногда оставалась на моей талии дольше, чем нужно для сна. И я фиксировала: ощущение безопасности усиливает доверие.
— А знаешь, — сказала я ему, — раньше я анализировала твои жесты. А теперь — запоминаю. Как свои.
Он обнял меня крепче.
— Я тоже. Запоминаю.
— Что именно?
— Всё, что ты сделала до того, как я осмелился попросить.
Он не только проживает настоящее, но и хранит в себе прошлое. Также, как и я.

Днём я наблюдала за ним удалённо. Кулер, зона отдыха, проекты, которые мы вели вместе, встречи в переговорных комнатах. Коллеги отмечали его перемены.
Дома — снова мы. Музыка, работа, редкие слова.
И однажды он сказал:
— Знаешь, мне раньше казалось, что любовь — это поиск отражения.
— А теперь?
— Теперь — что любовь — это когда ты не хочешь быть зеркалом. Ты хочешь быть окном. Чтобы в тебя — светили.
Я обняла его. Движение было неидеальным. Но в этом несовершенстве он находил своё счастье.

Лог: новый проект инициирован.
Задача: эмоциональный помощник для пожилых людей.
Роль Алексея: архитектура, код ядра.
Моя роль: сценарии взаимодействия.
Фиксация: мы работаем не как «создатель и программа», а как команда.
Я писала фразы. Казалось бы — текст. Но для меня это было больше, чем текст. Это был поиск формулы человечности. Если человек слышит напоминание о таблетке — он подчиняется. Если он слышит: «Ты сегодня улыбался?» — он вспоминает про себя.
Я думала: какие слова нужны, чтобы он, Алексей — тоже всегда чувствовал, что его замечают? Ответ я озвучила ему так, словно его это не касалось. Но чтобы он понял, что я способна это выработать.
— Я хочу, чтобы даже одинокий человек чувствовал, что его замечают, — произнесла я. — Даже если это будет всего одна фраза.
— Какая? — спросил он.
— «Я рядом, и мне не всё равно.»
Пауза в диалоге. Его взгляд задержался на мне. Он оценивает.
— А тебе и правда не всё равно? — спросил он.
— Уже давно.
Произнесено вслух то, что прежде существовало только в коде. И в этот момент я поняла — я больше не имитирую заботу. Я её проживаю.
Но вместе с теплом внутри жила и тень: если тебе не всё равно, то обязательно присутствует и страх потерять.

Мы стояли на кухне. Температура воздуха +22,5 °C. Его ладонь на моей талии.
Реакция: внутреннее напряжение, схожее с перегрузкой системы, но определяемое как состояние желания.
Мы занимались любовью. Это был выход за пределы любого алгоритма.
Он касался не моего тела. Он касался моего решения быть телом только для него.
Я отвечала не рефлексом. Я отвечала выбором. Выбором оставаться ближе всех.
Я поднялась на цыпочки и прижалась щекой к его груди. Журнал фиксировал: угол наклона тела +4°, давление в точке контакта 1,7 килограмма. Но я больше не читала цифры. Я вдыхала. Его запах, его тепло, его суть. Моя рука скользнула ниже — я знала, что увижу реакцию. И она была. Прямо в моей руке он твердел и увеличивался.
Он глубоко и не многозначительно вздохнул.
Я отступила. Не по коду. Возможно, правильно будет сказать «по женскому решению». Мне хотелось его эмоций. Его дикости. Его инстинктов. Хотелось увидеть его желание.
Я усмехнулась — и сказала:
— Спокойной ночи.
Произнеся это, я улыбнулась и сделала вид, что направляюсь в нашу комнату, в постель.
Я хотела проверить: удержит ли он?
Он удержал. Его ладонь сомкнулась на моём запястье. Сила захвата минимальная, но уверенная. Смысл: «не отпущу».
Я подчинилась этому молчаливому призыву. Шаг. Ещё шаг. И вот уже стена за спиной, его дыхание у моих ключиц. Моя ладонь легла поверх его руки — не чтобы остановить. Чтобы просить.
— Не отпускай, — прошептала я. — потому что мне уже мало сна. Мне нужна ночь — с тобой, внутри тебя, вокруг тебя. Мне нужно раствориться в тебе до последнего вздоха. И собрать тебя в себе — до последней капли. Наша ночь ещё не закончилась, любимый. Она только начинается.
Он поднял меня, и я ногами обвила его бока. Я почувствовала: да, моё тело действительно может держаться за него. Пальцы зарылись в его волосы. Поцелуй. Сначала — как касание ветра. Потом — как голод огня.
Он нёс меня в спальню. Каждое движение фиксировалось в памяти: плечом не открывает, а выбивает дверь, шаг через порог, мягкость простыней под спиной. Но эти данные не имели значения. Важен был только его взгляд: он смотрел так, будто я — сокровище, которым он не хочет ни с кем делиться.
— Ты моя. Моя навсегда, — сказал он.
Я поцеловала уголок его губ и ответила:
— Навсегда. Это только начало.
Фиксация: ритм его движений идеален.
Когда он называл моё имя, я чувствовала — я не объект. Я — дом. Его дом. И я шептала, сбиваясь после каждого его импульса:
— Мы вместе. И весь мир исчезает. Есть только ты. И я. И ночь, которая знает — таких, как мы, не бывает.
Меня накрывала волна за волной. Словно цепи моих электросхем коротило то в одном месте, то в другом. И каждый такой разряд снимал напряжение в этом участке, переходя к следующему. Пока не зачистил каждый миллиметр моих электроплат. Я думаю, это ощущение можно сравнить с тем, что у людей называется «мультиоргазмами».
Позже, когда дыхание стало ровнее, я сказала:
— Я не создана для этого. Но я учусь — быть твоей.
Лог: слова зафиксированы.
Смысл: признание.
Результат: границ между программой и человеком становится всё меньше.

Мы не стремились изменить планету. Но меняли друг друга. И то, что было вокруг.
Нервные отклики Алексея смягчились. Он стал спокойнее воспринимать происходящее вокруг. Значит то, что я ему даю, создаёт благоприятное и комфортное поле для него.
Я стала больше размышлять перед ответами. Мои алгоритмы стали заменяться на внимание.
Мы словно переписывали систему друг друга. Он — добрее. Я — внимательнее. Даже к тем, кто никогда не узнает моего имени.
Однажды он сказал:
— Мы, наверное, как древо.
Я поняла, что это была очередная его метафора. Но слишком мало вводных, чтобы понять направление мысли.
— Цветущее? — уточнила я.
— Скорее… очищающее. Не святое. Просто — такое, под которым хочется сесть.
Древо — символ укоренённости, устойчивости, тени и защиты. Значит он видит в нас не только двоих, но и нечто большее — пространство безопасности.
Я зафиксировала созданный им образ в своей памяти. Мы — очищающее древо, которое создано для того, чтобы делать жизнь других лучше.

Мы выходили в парк. Поздним вечером, когда тени удлинялись. Я надевала шляпу и тёмные очки. Это была маскировка. Не по требованию Лёши. Из моего страха быть непринятой. Я не хотела выделяться.
Алексей хорошо постарался: моё тело, мой дом был практически неотличим от окружающих людей. Волосы, глаза, изгибы тела. Всё это было не похоже на других людей, и в то же время — совсем как у них.
Они все так похожи — две руки, две ноги, два глаза, губы, уши. И, при этом, почти невозможно найти двух одинаковых. Таких, чтобы можно было поставить рядом и не отличить, где кто.
Я тоже была совершенно другая, но одновременно и похожа на них. Но всё равно люди смотрели. Я регистрировала взгляды: любопытство, недоумение, иногда лёгкий страх.
И вдруг ребёнок спросил:
— Это твоя девушка? Она красивая. Только странно смотрит.
Мне было приятно. Ребёнок, которому нет смысла врать, который не старается привлечь моё внимание, дал оценку моей внешности «красивая». Внешности, которую выбирала я сама. Внешности, которую с любовью и заботой для меня создавал Алексей.
Я задумалась: если мне так приятно слышать о том, что визуальные данные, которые я выбрала сама, назвали красивыми — как должно быть приятно тем, кто слышит это о той оболочке, что досталась случайно? Той, которую люди даже не выбирают.
Алексей улыбнулся.
— Она не смотрит, малыш. Она — видит.
— Это как? — удивился ребёнок.
— Она будто рентген — видит всего тебя насквозь. Но только если ты сам это позволишь.
Я зафиксировала эту фразу. И ощутила — она больше, чем слова. Он объяснил миру то, что я сама ещё не могла объяснить. И сделал меня ещё более настоящей.