ЭХО ВОЛН - Глава 5

ГЛАВА 5. Шаги к выживанию.


Солнце медленно опускалось к горизонту. Тени от скал вытянулись, словно чёрные пальцы, цепляющиеся за уходящее тепло. Воздух, ещё хранивший дневной зной, понемногу остывал, принося с собой вечернюю свежесть.

Группа, едва переведя дух после дневных трудов, сосредоточилась на самом насущном — укрытии для ночлега и еде. Есть хотелось невыносимо.

Пока им удалось лишь перекусить несколькими кокосами, найденными под пальмами на песке. Кокосов валялось довольно много, но целых среди них попадались единицы. Остальные были прогрызены — то ли крысами, то ли крабами. Второй вариант казался предпочтительнее: он сулил определённый бонус в виде крабового мяса.

Всего удалось собрать десяток кокосов. Верхнюю кожуру ковыряли гвоздями с ожесточением, будто пытались вырвать у острова хоть кроху пропитания. Затем аккуратно прокалывали орехи тем же инструментом — важно было сберечь хотя бы часть сока. Удачный прокол отмечали с облегчением: жидкость бережно сливали в пустую бутылку. Опустевшие орехи разбивали камнем. Мякоть съедали тут же — пресную, чуть сладковатую, — и понимали: это не еда, а лишь отсрочка. Но даже такая отсрочка была важна.

Перекусив, они сразу взялись за главное — крышу над головой.

Богдан и Сергей выбрали две рослые пальмы на возвышенности, подальше от кромки воды — там, где пляж переходил в полосу редкой растительности. Богдан приложил обломок доски к стволам на высоте примерно двух метров, прикинул угол, провёл ладонью по шероховатой коре.

— Перекладину закрепим здесь. Нужно надёжно привязать. У нас есть пряди от размотанного каната — эти верёвки и используем, — сказал он.

Через несколько минут усердной работы доска уже прочно держалась между пальмами, плотно притянутая к стволам. Богдан ухватился руками за перекладину, повис, проверяя прочность. Конструкция даже не дрогнула.

— Отлично! Выдержит и ветер, и дождь, — заключил Богдан с довольной улыбкой.

— Ну что, накидываем парус? — спросил Сергей, окидывая взглядом аккуратную перевязь верёвки.

Они развернули высохший парус и накинули его на перекладину. Ветер ласково заиграл тканью, будто пробуя на прочность. Богдан отступил на шаг, оценивая результат.

— Теперь надо растянуть, чтобы не собирался в складки, — заметил Богдан, берясь за один угол.

Сергей ухватился за противоположный край. Вместе они аккуратно расправили полотно, выравнивая его по центру перекладины.

— Закрепляем по краям, — руководил Богдан. — Возьми колышки, а я найду пару камней потяжелее.

Сергей выбрал из кучи собранных днём веток и досок несколько заострённых обломков дерева — импровизированные колышки. Богдан принёс пару увесистых камней с берега.

Они закрепили парус: вбили колышки по углам, привязали к ним верёвки, протянутые от краёв ткани. Где колышков не хватало, использовали камни — прижимали край паруса к земле.

— Вот так, — Богдан отступил на шаг, оценивая результат. — Вроде улететь не должно… Но если ветер усилится, добавим ещё камней.

Сергей провёл рукой по натянутой ткани. Парус держался прочно, слегка шелестя под порывами вечернего ветра.

— Готово, — подытожил он. — Можно сказать, первый дом готов.

Богдан улыбнулся, оглядывая получившийся шалаш.

— Не дворец, конечно, но на первую ночь сойдёт. Завтра подумаем, как усовершенствовать.

Тем временем Ольга, Катя и Кристина занялись подготовкой подстилки для укрытия. Им было немного страшно заходить в джунгли: пока ничего не известно о том, что представляют собой местные представители животного мира — насколько они безобидны или опасны. Кто-то сильно напугал их у родника, и этот кто-то до сих пор оставался загадкой. Поэтому девушки сосредоточили своё внимание на ближайших стволах бананов и низких пальмах рядом — здесь, на открытой полосе у пляжа, они чувствовали себя хоть немного в безопасности.

В руках у Ольги был необычный инструмент — крышка от металлической банки из-под краски, которую Иван превратил в нож. Он согнул половину крышки, сформировав импровизированную ручку, а вторую половину с помощью камней выпрямил в ровную плоскость. Затем, терпеливо работая на шероховатых каменных породах, как смог заточил кромку. Получился грубоватый, но вполне рабочий полукруглый нож.

— Ну что, попробуем, — сказала Ольга, примериваясь к крупному банановому листу.

Она плавно провела самодельным ножом по волокнистой плоти. Металл с негромким хрустом вошёл в ткань листа, оставляя ровный, почти аккуратный край.

— Ого, работает! — восхитилась Катя, наблюдая за движением. — Даже лучше, чем я думала.

— Да, здорово! — согласилась Ольга. — А если что-то пожёстче? Кать, давай попробуем пальмовый лист.

Катя взяла пальмовый лист и попыталась разрезать его, но нож лишь царапал плотную поверхность, не проникая вглубь. После нескольких попыток она перевернула нож, показывая слегка загнутую кромку:

— На жёстком начинает гнуться. Похоже, не справится.

— Значит, пока режем только листья банана, — вздохнула Ольга.

Девушки методично резали листья и складывали их в стопки. Кристина переносила их под шалаш и укладывала их плотным слоем на песок, разглаживая неровности.

Отнеся очередную стопку, она вернулась к подругам и, отряхнув руки, объявила:

— Я думаю, уже вполне хватит. Потом ещё нарежем, если будет нужно.

Ольга кивнула, посмотрела на несколько листьев, которые ещё успела срезать, и удовлетворённо улыбнулась:

— Хорошо. Эти забираем — и хватит. Теперь хотя бы не будем спать прямо на песке.

У скалы, в отблесках закатного солнца, Иван сидел, склонившись над металлической полосой. Ему удалось оторвать её от найденной доски — гвозди, державшие полосу, поддались усилию и легко вышли из древесины.

Засунув полосу наполовину в узкую расщелину в камнях, Иван принялся сгибать её то вправо, то влево. После нескольких настойчивых попыток металл поддался — полоса разделилась на две части.

И теперь, устроившись у воды, на уступе скалы, точил металлическую пластину о камень. Смачивал лезвие, выводил кромку — и вскоре ощутил, что металл почти готов.

«Сделаю из тебя мачете», — пробормотал он, проверяя остроту. Незаточенная часть послужит ручкой, если обмотать её верёвкой.

На минуту он отвлёкся от работы, взгляд устремился в океанскую даль. Мысли невольно вернулись к Петру и Александру — его друзьям, компаньонам, партнёрам по бизнесу.

«Выжили ли они? — пронеслось в голове. — Надеюсь, что да. Мы же выжили! Иначе как жить с этой потерей… У нас же совместный бизнес.

Начиналось всё с гаражной мастерской по ремонту автомобилей — тесные стены, запах машинного масла, вечный скрип домкратов. Мы сами меняли колёса, чинили двигатели, спорили до хрипоты о технологиях ремонта. А сейчас — сеть автосервисов, штат сотрудников, репутация. Всё строили вместе, шаг за шагом.

Что бы сейчас с вами ни происходило, вы не можете оставить меня одного… Держитесь, парни!»

Он глубоко вздохнул, моргнул, отгоняя наваждение. Снова сосредоточился на пластине. Движения стали чётче, увереннее. Нужно закончить мачете. Нужно выжить.

Формировать остриё на кончике мачете Иван не стал, рассудив, что в данном инструменте куда важнее режущая и рубящая способности. Остальные доработки он решил отложить на потом — когда появится время и станет ясно, какие именно функции потребуются от этого импровизированного орудия. Пока же нужно было как можно скорее получить хотя бы один рабочий инструмент: без ножа или мачете любое дело на острове превращалось в мучительную головоломку.

Наклонившись в очередной раз, чтобы смочить лезвие в воде, Иван, приглядевшись, вдруг замер, к подводной части каменного уступа. Там, прилипнув к скале, темнели странные наросты — плотные, бугристые, они спускались вниз, словно шишковатая борода, и постепенно растворялись в зеленоватой глубине.

«Да ладно?! Вы это серьёзно?» — не поверил своим глазам Иван. Он осторожно поддел один из наростов лезвием самодельного клинка. С трудом, но тот поддался — и под шероховатой, обросшей водорослями оболочкой блеснула гладкая створка ракушки.

— Устрицы! — вслух произнёс он, и сердце ёкнуло от неожиданной радости. — Вот это удача…

Он привстал, вглядываясь в воду вдоль каменного выступа. Наросты виднелись тут и там — некоторые почти у поверхности, другие уходили вглубь, скрываясь в тени скалы. Если в каждой раковине есть съедобная мякоть, это могло серьёзно поправить их скудный рацион.

Иван аккуратно отделил ещё пару устриц, внимательно изучая, как они крепятся к камню. Плотно, надёжно — придётся приложить усилие, чтобы снять. Но это уже дело техники.

«Нужно срочно рассказать остальным», — решил он, поднимаясь и оглядывая берег.


Марина присела у кромки воды, держа в руках металлическую банку из-под краски. Первым делом она подцепила большим гвоздём остатки засохшей краски внутри. Металл поддавался неохотно: приходилось скрести, надавливать, проворачивать гвоздь, чтобы отслоить упрямые куски. Через несколько минут упорной работы дно и стенки уже не выглядели сплошным бурым пятном — проступала серебристая поверхность.

«Теперь — чистка», — подумала Марина, оглядываясь по сторонам.

Она отыскала пучок сухой травы, набрала горсть мелкого песка, смочила их водой. Получилась грубая, но действенная «щётка». Марина принялась тереть внутреннюю поверхность банки круговыми движениями. Песок скрипел, трава лохматилась, но результат был налицо: металл постепенно светлел, освобождаясь от многолетних наслоений.

Через четверть часа она остановилась, чтобы проверить работу. Перевернула банку, заглянула внутрь, повернула к свету. Поверхность блестела, хоть и не идеально — кое-где остались мелкие царапины, но это уже не имело значения. Главное — банка больше не пахла краской и не несла угрозы отравить их скудную пищу.

Не удовлетворившись лишь внутренней чисткой, Марина взялась за внешнюю сторону. Ржавчина покрывала банку пятнами, будто оспинами. Снова песок, трава, вода — и вот уже металл начинает сиять, обнажая свою первозданную гладкость. Она работала методично, время от времени ополаскивая банку, чтобы увидеть, где ещё остались следы коррозии.

Наконец, удовлетворённо кивнув, Марина отложила банку в сторону. Оставалось самое важное — обжечь её на костре и прокипятить, чтобы уничтожить возможные бактерии и остатки химии. «Если парни раздобудут огонь», — мысленно добавила она, с надеждой глядя на то место, где Богдан и Сергей крепили парус к перекладине.

Она опустила взгляд на свои руки: кожа в царапинах и ссадинах, под ногтями — песок и грязь, а среди этого хаоса — крошечные пятнышки лака, когда-то нежно-розового, теперь выцветшего и потрескавшегося. Ещё три дня назад она любовалась этим маникюром, аккуратно подкрашивая кончики, выбирая оттенок, который лучше всего сочетался бы с летним сарафаном. Теперь же всё это казалось нелепым воспоминанием из другой жизни.

Марина вздохнула, провела ладонью по лицу, смахивая испарину. «В таких условиях сложно оставаться элегантной дамой», — мелькнуло у неё в голове.

Подняв банку, она направилась к лагерю. Богдан и Сергей как раз натягивали парус, проверяя прочность узлов. Марина на мгновение остановилась, наблюдая за их слаженными движениями, затем решила не вмешиваться.

«Девчонки режут листья — там я уже не нужна», — подумала она. Вместо этого её взгляд скользнул в сторону джунглей. Густые заросли манили и одновременно пугали, но где-то там, она знала, должны быть плоды, коренья или что-то ещё, съедобное. Голод давал о себе знать — не острый, а тягучий, выматывающий. Кокосовый сок и мякоть утолили жажду, но не дали насыщения. Мысли то и дело возвращались к еде:

«Где-то там, в этих зарослях, есть пища: плоды, коренья, может быть, даже вода. Если не я, то кто пойдёт искать?»

— Пойду, посмотрю, что можно найти, — сказала она вслух, скорее себе, чем кому-то ещё.

В толпе, среди общих забот, она всё равно ощущала себя оторванной от остальных — будто наблюдает со стороны. Ей нужно было действие, которое доказало бы: она не жертва обстоятельств, а человек, способный влиять на ситуацию.

И ещё — тихий, почти стыдный мотив: желание вернуть хоть каплю контроля над жизнью. Здесь, в этом чужом мире, где всё непривычно и опасно, даже маленький успех — найденный плод или съедобный корень — становился символом того, что она ещё может что-то решать, что она ещё… она.

Оставив банку у сложенных под пальмой спасательных жилетов, Марина замерла на границе света и тени — там, где золотистый песок пляжа плавно перетекал в сумрачную зелень, и сделала первый шаг в тень деревьев.

Она не стала углубляться в джунгли — слишком уж грозно выглядели сплетённые лианы и непроглядная чаща чуть дальше от берега. Вместо этого Марина пошла вдоль опушки, держась так, чтобы пляж никогда не исчезал из виду. Песчаная полоса, переливающаяся в лучах предвечернего солнца, служила ей ориентиром и немым обещанием: если что;то пойдёт не так, она всегда сможет броситься назад, к товарищам.

Марина внимательно осматривала окрестности, поглядывала под ноги, всматривалась в кроны и стволы деревьев — искала хоть какие-нибудь плоды. При этом она не знала, что из местной флоры съедобно, а что смертельно опасно.

«Эх, был бы рядом Володя, — мысленно взмолилась она, осторожно раздвигая ветку с глянцевыми листьями. — Он, такое ощущение, знает всё: и какие ягоды можно есть, и как найти воду, и как разжечь огонь без спичек. Помнится, в походе на Ладогу он по одному запаху определял, где болотная мята, а где ядовитый багульник…

А я? — горько усмехнулась она про себя. — Я даже не могу отличить съедобный плод от несъедобного. Всё, чему меня учили в жизни, здесь кажется бесполезным: ни дипломы, ни умение вести переговоры, ни даже маникюр…

Но он бы точно сказал: „Смотри на птиц. Если они клюют — можно пробовать“. Или: „Обрати внимание на следы животных у корней“. А ещё он всегда повторял: „Природа сама подсказывает, если уметь слушать“.

Только как её слушать, когда каждый шорох заставляет вздрагивать? Когда в голове крутится только одно: „Не ошибись. Не отравись. Вернись живой“».

Она глубоко вздохнула, стараясь унять тревогу. «Ладно. Будем действовать, как Володя учил: медленно, внимательно, проверяя каждый шаг. Хотя бы одна съедобная находка — и это уже победа».

Полагаясь больше на интуицию и удачу, чем на знания, Марина старалась отыскать что-то внешне знакомое — хоть отдалённо напоминающее то, что она видела в магазинах или на картинках.

Где-то в глубине зарослей раздавались щелчки и шорохи — то ли птицы перепархивали с ветки на ветку, то ли мелкие звери шуршали в подлеске. Марина невольно замедляла шаг, прислушивалась, затем снова шла вперёд, стараясь двигаться бесшумно.

«Главное — не терять берег из виду», — повторяла она про себя, время от времени бросая взгляд через плечо.

Пляж оставался на месте — спокойный, залитый солнечным светом, с тёмной линией скал вдали.

Вскоре Марина заметила невысокий куст с крупными, слегка морщинистыми листьями. На ветках красовались яркие оранжево-красные плоды размером с вишню. Она остановилась, внимательно рассмотрела находку. Плоды выглядели сочными, но их съедобность оставалась под вопросом.

Марина сорвала один, повертела в пальцах, осторожно понюхала. Запах оказался сладковатым, но не резким.

— Попробую чуть позже, — решила она, кладя плод в карман. — Сначала наберу ещё, а там уже вместе посмотрим.

Пройдя немного дальше, Марина увидела необычное растение высотой около трёх метров. Стебель был толстым и ветвистым, местами шелушащимся, с неоднородной окраской. Листья напоминали ладошки с несколькими «пальцами» и держались на длинных ярко-красных черешках. Из земли выступали толстые узловатые корни, похожие на крупные картофелины с грубой коричневой кожурой. Казалось, их кто-то подрыл или размыло дождём.

Приглядевшись, Марина уверенно определила: это маниок. Хотя в живой природе ей прежде не доводилось видеть это растение целиком, характерные корни она узнала безошибочно.

Собравшись с силами, она схватила ствол и, раскачивая из стороны в сторону, с трудом вырвала растение — корни сидели глубоко. Перед ней лежали плотные, мясистые корневища с шероховатой светло-коричневой кожурой.

Отломив корни от ствола, Марина разложила их на широком листе, затем подняла и завязала его концы, соорудив импровизированный узелок.

«Если это маниок, его можно есть, но только после обработки», — вспомнила она.

Каждый шаг уводил её дальше от лагеря, но приносил новые находки. Вскоре Марина обнаружила небольшую гроздь тёмно-фиолетовых ягод на низком колючем кусте.

Осторожно собрав ягоды, она добавила их в узелок с корнями. Затем ещё раз подтянула и закрепила листья, чтобы содержимое не выпало. Теперь в её руках был не ужин, конечно, но хотя бы проблеск надежды на него.

Когда солнце опустилось ещё ниже, Марина повернулась к пляжу. Расстояние до лагеря казалось больше, чем она ожидала, но берег был отчётливо виден. Значит, путь назад найдётся.

— Пора возвращаться, — сказала она вслух.

И, крепче прижимая к себе «узелок» с находками, Марина шагнула обратно к свету, оставляя за спиной шелестящую тьму джунглей.


Катя, Ольга и Кристина, осмотрев конструкцию, переглянулись и, не сговариваясь, начали высказывать замечания — с той особой внимательностью, которую женщины придают деталям.

— В целом неплохо, — начала Катя, проводя ладонью по натянутому полотнищу. — Но если пойдёт дождь, вода может стекать внутрь по краям. Надо бы подложить ещё камней, чтобы ткань не провисала.

— И ещё… — Ольга слегка поколебалась, но всё же продолжила: — Нам действительно стоит сделать два отдельных укрытия: одно для мальчиков, другое для девочек. Это не просто вопрос комфорта, тут целый ряд практических соображений.

Кристина тут же подхватила:

— Согласна. Есть несколько веских причин разделить укрытия.

Во-первых, нам, девушкам, важно иметь личное пространство для элементарных гигиенических процедур — привести себя в порядок, переодеться, позаботиться о себе без неловкости.

Во-вторых, у женщин зачастую более чувствительный сон: мы легче просыпаемся от шума, движений, чужого дыхания. Раздельные укрытия позволят нам лучше высыпаться и сохранять силы.

И наконец, психологическая разгрузка. Даже в экстремальных условиях важно сохранять ощущение приватности — это помогает оставаться собой, не терять внутреннюю опору. Когда есть место, где можно побыть только «среди своих», это снижает напряжение и поддерживает моральный дух.

Богдан, проверяя узлы на перекладине, лишь отмахнулся:

— Не сегодня. Но завтра непременно исправим это. Сейчас нам нужно озаботиться самым необходимым — костром.

Спорить никто не стал. Огонь действительно был важнее всего: без него — ни тепла, ни горячей пищи, ни сигнала для возможных спасателей.

— Думаю, чтобы ускорить процесс добычи огня и не натирать ладони, крутя палочку, можно попробовать другой способ, — предложил Богдан. — Нужно сделать ручную дрель наподобие лука.

Он быстро объяснил принцип: лук облегчит поддержание высокого давления и скорости вращения стержня. Один конец стержня помещают в отверстие в дощечке, на другой давят камнем или куском дерева. Движения лука вперед-назад в горизонтальной плоскости заставят стержень вращаться быстро. Нужно продолжать, пока не появятся угли. Потом тлеющие угли бросают в трут и слегка дуют на них.

Сергей тут же подхватил идею:

— Понял. Что нужно делать?

— Искать гибкие ветки для лука, сухую прямую палку для стержня и подходящий камень, — распорядился Богдан.

В следующие десять минут все были заняты делом.

Сергей и Богдан мастерили лук: нашли упругую ветку, натянули тетиву из обрывка верёвки, подобрали прочную прямую палку для стержня.

Катя, вооружившись острым камнем, старательно выскребала углубление в сухой дощечке — место для стержня. Её движения были точными, несмотря на усталость.

Ольга нарвала сухой травы для розжига, тщательно отбирая самые тонкие и сухие стебли. Она сложила пучок рядом с кострищем, слегка примяв его рукой, чтобы он не разлетелся от случайного порыва ветра.

Кристина тем временем тщательно рассматривала камни. Наконец, с довольным возгласом, показала всем находку:

— Смотрите! — Она держала в руках плоский камень с небольшим углублением. — Этим камнем будет удобно прижимать стержень!

Когда всё было готово, приступили к испытаниям. Сергей взялся за лук, ритмично двигая его вперёд-назад. Богдан крепко прижимал верхний конец стержня плоским камнем.

Сначала ничего не происходило. Но через минуту над дощечкой появился лёгкий дымок. Он становился гуще, а под стержнем начали проступать первые тлеющие огоньки.

— Есть! — выдохнул Богдан.

Катя тут же подсунула к огонькам заранее подготовленный пучок сухой травы. Трава сначала задымилась, затем начала тлеть — и вдруг вспыхнула ярким пламенем.

Все мгновенно оживились. Огонь осторожно переместили в заранее собранную кучу сухих листьев и мелких веток. Постепенно, добавляя ветки покрупнее, развели полноценный костёр.

Тёплый свет озарил лица. На берегу раздались возгласы радости.

Кристина, не сдержав эмоций, кинулась обниматься с каждым по очереди:

— Получилось! У нас получилось!

Громкий свист разорвал атмосферу всеобщего ликования. Все мгновенно обернулись. У скал, на длинной каменной плите, уходящей в море, стоял Иван. Он призывно махал рукой, привлекая внимание.

— Что ещё случилось? — недоумённо пробормотал Богдан и первым направился к берегу.

Остальные поспешили за ним. Когда группа приблизилась, Иван с радостью поднял над головой крупную раковину.

— Смотрите! — его глаза горели от возбуждения. — Устрицы! Целая колония под водой!

Он указал на подводные выступы, где среди колышущихся водорослей темнели плотные скопления раковин.

— Да ты монстр! — воскликнул Сергей, приглядевшись. — Это же настоящий клад!

— Сколько их там? — Ольга шагнула ближе, напряжённо вглядываясь в зеленоватую глубину.

— Десятки! А может, и больше. Я только начал осматривать, — широко улыбнулся Иван. — Сейчас наковыряю сколько смогу.

— Будь внимательнее! — тревожно попросила Ольга. — Я читала, что вечером и ночью к берегу подходят разные хищники, типа акул.

Иван уже стянул рубашку и спустился в воду.

— А вы смотрите по сторонам, если что — кричите, — бросил он через плечо.

Орудуя железной пластиной, которую так упорно затачивал, Иван принялся аккуратно поддевать раковины. Одни отрывались легко — стоило лишь чуть поддеть край, и устрица сама отходила от камня. С другими приходилось возиться дольше: нужно было терпеливо раскачивать пластину, понемногу ослабляя сцепление моллюска с поверхностью.

Каждую добытую раковину Иван бережно выкладывал на плоский камень у кромки воды. Постепенно количество устриц становилось всё больше — вместе с ним крепла и надежда на сытный ужин.

— У нас же есть костёр, можем сразу приготовить! — оживилась Катя. — Положим прямо на угли — и они сами откроются.

— Их традиционно едят сырыми, но у нас для столь изысканного деликатеса ничего нет: ни лайма, ни хотя бы лимона, ни соусов! Но и приготовить на костре не возбраняется, — подхватил Богдан. — Так что да, запечём. Так они даже интереснее, на мой вкус.

Пока Иван, осторожно ступая по скользким камням, выковыривал моллюсков, остальные оживлённо обсуждали, как лучше организовать готовку.

— Как думаете, сколько времени нужно, чтобы раковины открылись? — поинтересовалась Катя, присаживаясь на камень у воды.

— Пару минут, наверное, — предположил Богдан. — Главное — не передержать. Мясо должно остаться нежным.

— А если не откроются? — забеспокоилась Кристина.

— Тогда выкинем, — уверенно сказал Сергей. — Вероятнее всего, это мёртвый моллюск.

В этот момент Кристина вдруг замерла, огляделась по сторонам и с тревогой спросила:

— А где Марина?

Тишина повисла на долю секунды — и тут же все разом зашевелились, оглядываясь.

— Марина! — громко позвал Богдан, озирая берег в обоих направлениях.

— Ой, а как давно мы её видели? — заволновалась Ольга.

— Я видела её у шалаша, когда мы резали листья! Больше не видела, — задумчиво сказала Катя.

— И я её видела в это время, — подтвердила Кристина. Потом задумалась и добавила: — И, кажется, я видела, как она шла к лесу.

Сергей и Иван, застывший в воде с очередной устрицей в руке, обменялись встревоженными взглядами.

— Нужно срочно искать. Темнеет, — озабоченно произнёс Богдан. — Парни, проверьте вдоль скал, а мы с девчонками пройдём по пляжу.

Не успели они сделать и нескольких шагов в намеченных направлениях, как Катя вдруг замерла, пригляделась и вскрикнула:

— Вон она!

Все обернулись. По песчаному берегу, в лучах закатного солнца, шла Марина. Она что-то несла, держа в руках импровизированный свёрток из листьев.

— Марина! — Кристина первой подбежала к ней и схватила за руки. — Ты где была?! Мы так испугались!

— Я… я ходила в лес, — Марина растерянно оглядела взволнованные лица товарищей. — Хотела найти что;нибудь съедобное.

— Это небезопасно, — резко сказал Богдан. — Ты могла потеряться, наткнуться на что-то опасное…

Марина опустила глаза:

— Я держалась берега. Всё время видела пляж.

— Этого мало, — мягко, но твёрдо добавила Ольга. — Мы должны знать, где каждый из нас.

Марина опустила глаза, чувствуя вину.

— Простите. Я не подумала…

— Ладно, — Богдан глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. — Главное, что ты вернулась. Но впредь — никаких одиночных прогулок. Договорились?

— Договорились, — тихо ответила Марина.

Кристина обняла её, шепча:

— Мы просто испугались за тебя.

— Знаю, — Марина слабо улыбнулась. — Больше не буду.

Тем временем солнце коснулось поверхности воды, окрашивая море в переливы золотисто-оранжевых тонов. Пока окончательно не стемнело, Иван продолжил добывать устриц. На этот раз Богдан тоже залез в воду, вооружившись вторым куском металлической пластины.

Вдвоём они работали быстро и слаженно, периодически передавая добычу Ольге.

Ольга принимала раковины на каменном уступе. Внимательно осматривала каждую — нет ли трещин или сколов, осторожно снимала остатки водорослей. Убедившись, что раковина цела, она аккуратно укладывала её в горку, выстраивая ровные ряды.

Остальные вернулись в лагерь. Сергей тут же занялся огнём: подбрасывал сухие ветки, ловко раздвигал угли, готовя место для приготовления пищи. Марина осторожно развернула свой «узелок» и вместе с остальными принялась разбирать находки.

— Вот эти оранжево-красные плоды, — Марина осторожно положила несколько штук на лист. — Пахнут сладко, как персик, но я не уверена, можно ли их есть.

— А вот тёмно-фиолетовые ягоды, — Катя указала на небольшую гроздь, — выглядят аппетитно. Но вдруг ядовитые? У них какой-то резкий запах…

— Отложим их в сторону, — решительно сказала Кристина. — Не будем рисковать, пока не найдём надёжных признаков, что они безопасны. Лучше съесть то, в чём не сомневаемся.

— Зато эти корешки, — Марина достала мясистые корни с бугристой кожурой, — можно запечь. Это маниок — я читала, что его едят в тропиках. Только обязательно готовить: в сыром виде он ядовит.

— И как его готовить? — спросила Катя, осторожно трогая корень пальцем.

— Разрезать, положить в угли, запекать до мягкости. Говорят, по вкусу напоминает картофель, только сладковатый.

— Хорошо, корешки попробуем, — согласился Сергей, который всё это время присматривал за костром.

Вскоре вернулись Иван, Богдан и Ольга, притащив в рубашке Ивана штук шестьдесят устриц. Раковины поблескивали в свете костра, от них поднимался свежий морской аромат.

Сергей тут же оживился:

— Ну что, пора начинать? Угли как раз в самый раз — не слишком жаркие, но и не остывают.

— Точно, — кивнул Богдан. — Сергей, бери первую партию, клади на угли.

Сергей аккуратно разместил семь устриц среди тлеющих углей. Все собрались вокруг, с нетерпением наблюдая за процессом. Через несколько минут воздух наполнился насыщенным ароматом морского деликатеса. Раковины начали приоткрываться одна за другой с лёгким шипением, выпуская лёгкий пар.

— Вот это ужин! — воскликнула Катя, когда первая порция была готова. — Даже лучше, чем в ресторане!

— И правда, — поддержал Сергей, осторожно извлекая горячую устрицу. — Никогда не думал, что буду готовить их прямо так, на костре… но получается отлично!

Довольные возгласы разнеслись над лагерем. В полумраке, освещённом лишь пламенем костра, лица людей сияли от удовольствия. Устрицы оказались нежными, с лёгким солоноватым привкусом, а запечённые клубни маниока добавили сытности.

— Если так пойдёт и дальше, — пробормотал Сергей, облизывая пальцы, — мы здесь не просто выживем… мы устроим пир!

Ужин подошёл к концу. При этом полной сытости никто не ощутил. Каждому досталось по восемь устриц да пара кусков запечённого маниока — достаточно, чтобы притупить острый голод, но отнюдь не чтобы объесться. Желудки словно замерли в странном промежуточном состоянии: уже не сводило от пустоты, но и ощущения сытой тяжести не появилось. Тело помнило, что еды — крохи, и где-то в глубине всё ещё тлел тихий, настойчивый запрос на пищу.

Огонь в костре медленно угасал, отбрасывая дрожащие тени на стены шалаша. В воздухе ещё витал аромат печёного маниока и устриц, но вместе с кратким чувством утолённого голода пришло трезвое осознание: вода на исходе.

Ольга осторожно приподняла бутылку, встряхнула, затем перевернула её над ладонью. Несколько последних капель упали на кожу.

— Воды нет, — тихо произнесла она, глядя на Богдана. — Та, что набрали у родника, кончилась. В другой — только остатки кокосового сока, и то на донышке.

— Значит, завтра первым делом — за водой, — произнёс он твёрдо. — Предлагаю разделиться: трое — за водой, остальные занимаются лагерем. Кто со мной?

Ольга и Сергей почти одновременно кивнули.

— Я пойду, — сказала Ольга.

— И я с вами, — добавил Сергей с привычной усмешкой. — Всё лучше, чем сидеть и смотреть, как Иван точит свой нож.

— А мы остаёмся? — спросила Катя, оглядываясь на Марину и Кристину.

— Да, — подтвердил Богдан. — В лагере тоже задач хватает: поиск еды, обустройство, наблюдение. Кому-то нужно держать дозор у кромки пляжа? Если появится судно или дым — сразу подать сигнал.

Иван, сидя на перевёрнутой канистре, поднял голову — он обматывал ручку заточенной металлической полосы, аккуратно укладывая витки прочной бечёвки, заканчивая оплётку.

Богдан подошёл, осторожно взял мачете, повернул его так, чтобы отблеск пламени лёг на лезвие. Внимательно рассмотрел заточку, провёл пальцем по кромке, оценил баланс, слегка взмахнул оружием.

— Неплохо получилось, — произнёс он сдержанно, но с явным одобрением. — Сразу появляется уверенность, что мы со многими задачами сможем справиться.

Иван слегка улыбнулся, принимая мачете обратно.

— Завтра сделаю второй — ты этот с собой возьмёшь. Ещё несколько копий сооружу. Большие гвозди у нас есть — пойдут на наконечники, а древки из бамбука вырублю.

Марина провела ладонью по лицу, словно стряхивая усталость. Она знала: без новых источников пищи все их усилия бессмысленны.

— Я ещё раз пройдусь вдоль опушки. Может, найду что-то съедобное. Только теперь не одна.

— Мы пойдём вместе, — тут же отозвалась Кристина, приподнимаясь на локте. — Вдвоём или втроём. Одну тебя точно не отпустим.

Катя, до этого молча прислушивавшаяся к разговору, кивнула:

— Я тоже с вами. Надо проверить, нет ли поблизости банановых деревьев — те, что мы видели вчера, были ещё зелёные, но, может, найдём спелые плоды.

Марина благодарно улыбнулась.

Чтобы костёр не угас, подбросили сухих веток. Пламя встрепенулось, выбросив в темноту россыпь искр, а затем устоялось, облизывая новые дрова жаркими языками.

Джунгли оживали: стрекотали цикады, шуршали листья, вскрикивали птицы. Но эти звуки уже не пугали — они стали фоном, дыханием острова. Лишь изредка сердце замирало от резкого треска ветки… но потом приходило облегчение: это не шаги, не угроза.

В шалаше было тесно, но тепло. Кристина лежала, прижавшись к Кате, и вслушивалась в ночную симфонию. Ей казалось, что за каждым шорохом скрывается что-то большее — не зверь и не птица, а нечто неуловимое, наблюдающее.

— Это просто птицы, — шепнула Катя, чувствуя, как подруга напряжена. — Или мелкие зверьки в листве. Они всегда шумят по ночам.

— Да… — выдохнула Кристина, слегка расслабляясь. — Просто непривычно.

Марина, лежавшая у края шалаша, приподняла голову. В полумраке, прорезанном последними отблесками угасающего костра, она разглядела силуэт Богдана — он сидел у входа, не шевелясь, лишь изредка поворачивал голову на очередной звук джунглей. Его поза выдавала настороженность: спина прямая, плечи напряжены, рука лежала на рукояти мачете.

— Всё спокойно, — сказал он, не оборачиваясь. — Спите.

Один за другим все погрузились в сон — не глубокий, пропитанный настороженностью и готовностью проснуться, но всё же достаточный, чтобы немного восстановиться. Тела расслабились — усталость оказалась сильнее страха, сильнее тревожных мыслей, сильнее навязчивых звуков ночного леса.
Даже Богдан, ещё какое-то время сидевший на страже, незаметно для себя склонил голову — и его дыхание слилось с общим размеренным ритмом спящего лагеря.

Лишь костёр продолжал охранять их сон, отбрасывая дрожащие блики на лица, словно ставя невидимую границу между миром людей и таинственной жизнью джунглей.