Последний Эдайн

***

Что за шутки!
В сыром песке четко просматривался четырехпалый след. И это уже не шутки!
Я провела над ним ладонью, среди нахлынувших образов выделялась буровато-рыжая шерсть. Я ухватилась за ниточку, и вскоре весь клубок был у меня в ладони. Рысак — невообразимая тварь, с кошачьим туловищем и перепонками между лапами, как у летучей мыши. Довольно крупная, способная заполевать не только зайца, но и молодую косулю. Зверь прошел здесь совсем недавно — след излучал тепло, а значит, мой обеденный кролик успел скрыться в его прожорливом брюшке. Обидно. Учитывая, что весь вчерашний день я существовала на одних сухарях — хотелось бы их чем-то разбавить. Сейчас только начало лета и у леса не допросишься ни ягод, ни грибов. Конечно, можно поискать прошлогодние орехи. Но, во-первых: прошлогодние орехи могли оказаться уже кем-то попользованными, то есть с крохотной, круглой дырочкой и без ядрышка. А во-вторых: я не умею их искать. И рысак где-то поблизости кружит…
Но рысаки не самое опасное, что может встретиться здесь. В последнее время участились слухи о появлении в лесах ойнари. Поговаривали, что война, закончившаяся почти триста лет назад, может начаться снова.
Пока я, спешившись, изучала отпечаток, Затравка потянулась к траве, причем то, что прельщало мою капризную кобылу, росло далеко и эта вредина, то и дело дергала мою руку, не выпускавшую поводьев. Так мы и мешали друг другу пока очередной ее рывок чуть не вывихнул мне плечо. Она получила долгожданную свободу, а я оказалась сидящей на земле.
Совсем с ума сошла?!
Я вскочила и для большего раскаяния шлепнула ладонью по бархатной морде. Затравка фыркнула в ответ нечто вроде: «сама не ешь и другим мешаешь» и демонстративно шагнула к понравившемуся кусту. Брошенные поводья волочились по земле, с каждым шагом, рискуя попасть под копыта. Я только вздохнула.
Хорошо быть лошадью — всегда найдется, кому позаботиться, а любая лужа и поляна – и стол, и кров. И мухи. Я проследила за дугообразным полетом хвоста к ребрам. Нет, гораздо лучше быть ведьмой или, как в моем случае, ведьмаком.
Я, будущая выпускница Школы Магического Ордена, с десяти лет обучалась дома под зорким оком наставника - Мага-обрядца Эрховена. Он же и настоял, чтобы два последних года обучения я провела в Школе. Знаки магов получали только ее ученики. Остальные же, взятые в обучение ведьмаками или обрядцами, Знаков не имели и именовались просто ведунами и ведьмами, и никакого отношения к Ковенам не имели. Догадываюсь, что Эрховен готовил в моем лице смену себе. Но к его огорчению воин-маг из меня получался куда лучше, чем обрядница.
Первый год прошел весело. Даже слишком! Почти все мои сверстники обучались в Школе с раннего возраста и успели не единожды нарушить строгий устав Школы – к которому я только начинала привыкать. И они словно решили, что мне непременно нужно наверстать упущенное. Эрховен, вернувшийся в школу вместе со мной, смотрел на мои случайные и намеренные шалости с неодобрением. И пусть ответственность за меня он более не нес, я знала, что он по прежнему рассказывает дяде обо всем, что происходило со мной и тешила себя мыслью, что, может быть, мне доведется, получив знак боевого мага, найти ему место лучшее, чем пыльная полка. Ведь эта работа не самая опасная. Гораздо опасней быть знахарем или ворожеей. Их часто бьют отягощенные предрассудками селяне — причем свои же соседи-клиенты. У нас ведь как: если ты помог, то мир тебе, добрый человек и уважение. А если нет, то на кол его, некроманта проклятущего. Я же, в случае чего, могла и мечем погрозить. А их у меня два. И вовсе не потому что я трусливая. Просто я очень люблю оружие. Еще с раннего детства, когда впервые увидела в руках отца твердую блестящую штуку. Шрам от первого знакомства останется на всю жизнь. Я ревела навзрыд, а отец гладил льняные волосы и объяснял, что это штука не кусается, если умеешь с ней обращаться. К десяти годам я уже крутила два меча наравне с воинами отца и мечтала, когда вырасту, обязательно стану воином. Магические способности только подстегнули мои мечты, придав им ореол героизма и славы.
В школе я узнала, что многие ученики высших классов – к которым отношусь и я – проводили лето разъезжая по селениям зарабатывая деньги и набираясь опыта. Иными словами – ведьмачили. Наставниками это поощрялось, таким образом решались мелкие сельские проблемы, вроде неурожая на грядках и нашествия гхыровок на курятники, ради которых ездить в дальние села боевым магам было лень. На свой страх и риск можно было взяться за работу по сложнее и по страшнее – изгнать какую-нибудь пакость, умруна уложить, чтоб и дальше потчевал с миром. Осенью, после уборки урожая, все ученики возвращались в школьные стены и коридоры начинали звенеть от баек с жуткими подробностями, которыми обогатились за лето ученики. В крупных селах были созданы Ведьмачества, где каждый выехавший на тракт должен был отметиться, так худо-бедно отслеживались наши перемещения.
Так и я, соблазненная подвигами и относительной свободой, оказалась в этом лесу, сидящей на корточках над рысачьим следом в компании пустого желудка и своенравной кобылы. Я никуда не торопилась — когда мне еще доведется побывать в таком замечательном лесу, их в Пределах и так не много. Конечно, ночью он утратит свою прелесть, когда тоскливо завоют голодные жмыри и задрыги. Но к тому моменту я буду далеко. До опушки оставалась всего пара верст. Я вообще люблю одиночество. У странного ребенка, с еще более странной наследственностью не много друзей, а точнее никого. Даже школа — а там все не от мира сего — не изменила этого.
Солнечный свет стекал по листьям в рваные лужи на опаде. В лесу было прохладно, остро пахло прелой землей. Тишину нарушал лишь хруст веток да перекличка птиц. Я напилась из родника и наполнила флягу. Затравка все-таки умудрилась наступить на повод, и теперь он ей здорово мешал. Пришлось идти, выручать. Пока я возилась у нее под ногами, она беспокойно всхрапывала. А стоило мне распрямиться, как она ударилась в пляс.
- Ты чего, голубушка? — я подобрала поводья и погладила шелковистую гриву — Самое страшное, что могло с нами случиться, уже случилось. Больше бояться нечего.
Я имела в виду свой фактически побег из дома, ведь отправляясь ведьмачить, я ни у кого разрешения не спрашивала, оправдываясь ведьминской свободой выбора. Затравка не унималась, и я решила проверить лес. Стоило закрыть глаза и настроиться, как он преобразился в сплошную пелену зеленого света с коричневыми прожилками, голубые пятна птиц порхали над головой. Удивительно чистый лес: ни тебе фиолетовых навок с лешими, ни горящей гнилушным светом нежити — заповедник одним словом. Я сделала несколько шагов и видно поднялась на бугорочек, потому что моим глазам открылась белоснежная масса природного, магического источника. Я никогда не видела их в естественной форме, не загаженных частыми обращениями. И как это наши умники пропустили такое место всего в дне пути от школы?
Не раздумывая, я отправилась туда, прихватив не разделявшую моей решимости лошадь. Магическая подпитка мне не требовалась – меня влекло чистое любопытство. Идти, ориентируясь по аурам было не очень удобно. Можно было и по лбу схлопотать молодым деревцем или веткой. Я то и дело открывала глаза, проверяя наличие препятствий, и неожиданно далеко ушла от ручья; в очередной раз, открыв глаза, обнаружила себя на поляне. Затравка ни чем не выказывала дальнейшего беспокойства — похоже, она его просто не испытывала. Тянуло дымом. За деревьями кто-то негромко насвистывал. Я вытянула руку, раскрытой ладонью вперед и повела с лева на право, и обратно, желая выяснить — кто он. Меня окатило горячей волной силы непонятного происхождения. Она не была враждебной, скорее любопытной — изучающей. Охнув, я потерла обожженную ладонь о штаны. Что же это было? Бесшумно, раздвигая ветки, из кустов вышел юноша. Безоружный. Светлые, до серебристых искорок, волосы. Открытые уши заострялись на кончиках, как у эльфов, но были не больше человеческих.
«Ойнари!» — пронеслось в голове. Руки сами взметнулись к мечам.
Вопреки всем рассказам моего отца о них, в школе я наслушалась жутких баек и не столько от учеников сколько от преподавателей о их быстроте и беспощадности. Вполне могло оказаться, что лук он бросил на землю. Чтобы поднять его и выстрелить, нужны два удара клепсидры — мне. Ему не нужны…

***

- ...Зачем?
- А что она тут вообще делала?!!
- И все-таки, это слишком...
- Ну и что. Зато лошадь ее теперь нам достанется и амуниция тоже!
Пробуждение давалось мне с трудом. Я была уверенна, что если открою глаза, то обязательно увижу стайку веселых звездочек и потому открывать их не торопилась, предпочитая определять свое состояние вслепую. Руки, ноги и голова были на месте, последняя жутко болела - кажется, по ней меня ударили; спине тоже приходилось не сладко — ей мешали какие-то продолговатые камни. Вслушавшись в эти неприятные ощущения, я поняла, что это не камни, а ножны. Это придало бодрости и уверенности. Над самым ухом по-прежнему спорили и не догадывались, что жертва уже пришла в себя и вот-вот предъявит права на собственную лошадь. Нет, все-таки моя голова была не на месте, раз меня угораздило сунуться к лесным разбойникам!
Какие разбойники? Там был ойнари!
От неожиданности я распахнула глаза и села. На меня с любопытством смотрели ойнари и власт, я ответила им тем же. Первым это занятие наскучило ойнари. Он протянул мне металлическую фляжку и спросил.
- Как ты себя чувствуешь?
- А сам-то, как думаешь? — нелюбезно ответила я, отвинчивая крышечку.
Фляжка была не моя, резьба по металлу в Пределах если и существовала, то не для фляжек, конечно. И вместо воды в ней находилась темная жидкость, пахнущая, как не странно, еловой смолой. Не думаю, что меня стукнули по голове и позволили очнуться только для того чтобы отравить. Питье было горьковатым с сильным, свежим вкусом, как мята, после первого глотка стихла боль и вернулся здравый смысл. Чем я немедленно воспользовалась.
О том чтобы их зачаровать не могло быть и речи — мифики плохо поддаются магии первого уровня. А ойнари, тот вообще мог засветить чем-нибудь в ответ. А что он делает в Альтамире?
- Ты не в Пределах.
- А где?
- За Пределами.
- Где?!!!
Пить мне уже расхотелось.
В гости к ойнари мало кому довелось ходить. На моей памяти, например, ни одного случая не было.
Я заткнула пробку и вернула флягу владельцу, который смотрел на меня так внимательно, словно хотел убедиться, что последствия удара незначительны и я смогу— вопреки сложившемуся впечатлению — понять то, что он хочет мне сказать.
- В дневном переходе от Саавоя — столицы долины Тир.
При этом он ослепительно улыбнулся. Улыбка его красила, вот только блеснувшие в ней заметные клыки немного портили впечатление. Мне стало не по себе — клыкастые ойнари, они ведь до добра точно не доведут, к тому же по вискам и по скулам тянулся довольно странный узор, истончаясь и исчезая на щеках и около губ. Словно кто-то ножом вырезал на его лице свои отметины. Или бесцветные стебли загадочного растения пустили ветвистые корни в гладкой коже, придав ей сходство с древесной корой. Но они совершенно не портили красивого лица.
Перехватив насмешливый взгляд, я перестала его разглядывать и обратила взор на окрестности. Ума не приложу, как они меня сюда затащили? Вокруг в ослепительном сиянии солнца колыхалась трава. Эдакое, зеленое море по пояс. Горизонт неровной линией холмов опоясывал гораздо меньшую площадь, чем я привыкла видеть. А вырастающие, казалось, из самого неба снежные пики далеких гор окончательно уверили меня, что это не Альтамир. Там гор отродясь не было. Приглядевшись, можно было различить пеструю дымку из полос деревьев. Это и был проход — тонкая перемычка между мирами. Интересно, он в одну сторону работает или в обе?
- Как я домой попаду? — я повернулась к своим похитителям и строго посмотрела на обоих.
- А что ты там потеряла? — мгновенно нашелся власт — Кроха, ну сама подумай, когда тебе еще доведется здесь побывать?
- Меня Нэвой зовут.
- Ну и что?
Видимо ему в голову не пришло, что знакомству приличествует быть обоюдным. На помощь ему пришел ойнари.
- ВеаКорЭрл АронтарИм — представился он — а этот болтливый валае — Костеан...
- Костин, Кроха. Без церемоний.
Я без вопросов приняла то, что ойнари по-своему именуют существ населявших мой мир
Костеан вскочил и с гаденькой усмешкой изобразил поклон. Покрытые короткой, рыжей шерстью уши смешно трепыхнулись. Он был всего на голову выше меня. Власты, народец не слишком высокий, но этому особенно не повезло. Зато все остальное было при нем и лопоухие уши, и тугие клубки мышц. Власты очень сильны и ловки, что сделало бы их непревзойденными воинами, не будь они так ленивы.
Ветер растрепал мои волосы, взбил волны на траве, швырнул белые пряди в лицо ойнари. Молчание затягивалось. Я раздумывала, нужно ли называть полное имя. Власт мог быть частым гостем в Пределах и мог слышать о роде Брея, а значит я стала бы ценной пленницей. Но зачем было меня похищать? Три столетия в Пределах держалось подобие мира. Если ойнари и видел кто, то известий о нападениях не было, а такие вещи не могли быть не замечены. Что же принудило их так поступить? За все время ойнари улыбнулся лишь раз, но взгляд не отвел ни разу, из-за чего я трусила и сердилась.
- Решил устроить показательную казнь?
Ойнари недоуменно поднял брови.
- А разве есть за что?
- А это имеет значение? — я поднялась, никто помощи не предложил, и с преувеличенным усердием принялась отряхивать одежду.
- Позволь предложить тебе прогулку.
Я взглянула на него:
- Обратно и как можно скоре. Похищение людей строго карается.
Ойнари усмехнулся и, сложив руки на груди, спросил.
- Разве я тебя похитил?
- По-твоему я сама сюда пришла?
Молчавший во время нашей беседы, власт не выдержал, хлопнув меня по плечу, хмыкнул.
- Как сказать.
Я обожгла его негодующим взглядом. Удар был скорее дружеским, но у меня сердце в пятки ушло и больше не желало возвращаться обратно.
- Что ж, он тебя проводит — со вздохом произнес ойнари и поднялся.
И он направился к черному, как ночь зимнего солнцеворота жеребцу, пасшемуся бок о бок с Затравкой.
Что же это? Страх испарился как роса на солнце, в воздухе завитал пьянящий аромат приключений. Если до сих пор со мной ничего не случилось, с какой стати что-то должно измениться? И потом… я вооружена. Правда, в бесполезности своего оружия мне уже довелось убедиться. Но если вспомнить подслушанный невольно разговор, то, получается, что виноват в этом власт, очевидно ударивший меня.
Ойнари подтянул подпругу, перекинул поводья и…
- Постой! Э-э… Вер... Кор... – я запнулась. Зачем нужны такие сложные имена!
- Коррин — услужливо подсказал власт.
- Коррин! Я остаюсь!
Обернувшись, ойнари одарил власта таким многообещающим взглядом и я подумала, что рано записала его в безобидные создания.
Власт картинно развел руками, едва сдерживая смех.
- А как, по-твоему, ей тебя называть и не сломать при этом язык?
Я перевела взгляд с одного на другого.
- Вы о чем?
- Ты едешь со мной?
- Да!
Я обрадовалась, не понятно чему и подхватившись, принялась добывать повод своей кобылы, естественно волочившийся по траве у нее между копыт. Ойнари подхватил меня и усадил в седло, проделав все на удивление быстро и легко. Затем сам вскочил на коня, подобрал поводья.
- Костин ты едешь с нами?
Власт посмотрел хитро на меня и ответил:
- Зачем? Как говорится: тес чарерон о нем. Третий лишний.
Ойнари впервые широко ухмыльнулся, заметив вопрос в моих глазах, кхекнул и сделал вид, что грива его коня интересует его больше. Но его губы еще сильнее искривились в усмешке, которую он изо всех сил пытался скрыть.
- Это дословный перевод? — обратилась я к власту, заподозрив неладное.
- Дословно будет – втроем неудобно — широко улыбнулся он. — До встречи, кроха! Сей э тар!
- Ты еще должен вывести меня отсюда! — крикнула я ему в спину прежде, чем он исчез в короткой голубой вспышке — проход работал в обе стороны.
- Сей та ноген. — пробормотала я единственное, что знала из Элкиде — пути пересекаются.
Если на мой первый год в школе выпали все приключения, случившиеся в моей жизни, то этот день с лихвой возместил их недостаток в жизни домашней.
Наш путь лежал на восток.
Ойнари легко прищелкнул поводьями и чернявый зарысил вперед. Я, молча, присоединилась к нему, готовая к новым впечатлениям. Навстречу ветру с пряным ароматом меда и хвои.
- Ты носишь оружие. Зачем?
- Что? — я отвлеклась от созерцания далеких гор и повернулась к нему — Ах это. Я — ведьмак.
- Ведьма?
- И это тоже. Только ведьмак – это обученный воин-маг, а ведьма – это девушка наделенная магическим даром. Она может быть травницей или знахаркой и вообще не знать ни каких заклинаний, работая с чистой силой. А вот маги изучают по мимо магической науки еще множество других этических дисциплин…
- Я знаю это.
- Знаешь? – я растерянно поглядела на собеседника. – Ты бывал в моем мире?
И уже спросив, я сообразила, что подобное любопытство к добру не приведет. В лучшем случае меня проводят обратно. В худшем… Я зажмурилась.
- Бывал – неожиданно легко подтвердил ойнари. – И встречал ваших магов. Не все они имели при себе мечи.
Я глянула на него с улыбкой.
- Признаться, я больше полагаюсь на оружие, чем на магию.
- Вот как? – задумчиво потянул ойнари, сдерживая жеребца. Конь изящно выгнул шею, заплясал, раздувая ноздри. Видимо такой темп езды был ему не по вкусу. Вместе они составляли довольно странную пару: белоснежный ойнари и черный с синим отливом на лоснящихся боках конь. Добро и зло, созидание и разрушение — вечные противоположности. Я натянула поводья, мельком подивившись странности посетившим меня мыслям, и снова стала смотреть на горы, и долину – мы как раз поднялись на вершину холма, и внизу открылась долина с рваными пятнами рощиц. Следующий холм скрывался за стройными соснами. Чем же здесь все-таки пахнет? И мед, и лес, и еще что-то такое знакомое, а вспомнить никак не получается. Несмотря на ясный день, одуряющей жары как в Альтамире, здесь не было. Воздух был чист и прозрачен, горизонт не застилала знойная зыбь.
- И чем занимаются ведьмаки?
- Очищаем дома от всякой нечисти и сараи от грызунов, если надо можем и полечить. Выздороветь не поможем – для этого нужны совсем другие умения, но снять боль и воспаление под силу.
- И как? Нравиться?
Я взглянула на него — не издевается? Лицо ойнари не выражало ничего, а глаза смотрели внимательно и серьезно.
- Не жалуюсь, — ответила я немного резковато и добавила уже мягче — А куда мы едем?
- В Саавой. Думаю, тебе будет интересно на него взглянуть.
- Цитадель ойнарийской цивилизации? Я всегда думала, что тот, кому многое известно долго не живет.
- Тебе совершенно нечего бояться. Мы не воюем с женщинами.
Намек он понял правильно.
- О вашей дружбе с властами я бы тоже не догадалась.
Власты пришли в долины Пределов уже после войны. Домов они не строили, брались за любую работу, будь то чистка выгребной ямы или убийство.
- И все-таки, Коррин… можно я буду тебя так называть?
Ойнари лишь снисходительно кивнул.
- Мне что-то не вериться, что цель этой поездки простая экскурсия. Должна же быть причина подобной демонстрации. Как ты считаешь?
- Возможно, в твоих силах нам помочь. — Последовал ответ.
- И в чем заключается помощь?
На этот раз ответа пришлось ждать долго. Одну рощицу сменила другая не менее красивая с ковром голубых цветов под ногами. С высоких стеблей ветер срывал пыльцу и уносил легким облачком. Копыта и бабки Затравки были перепачканы ею, а в воздухе стоял дурманящий аромат.
Наконец он решился:
- В долине творятся странные дела. Нечто нападает на ойнари...
- Может это обычные хищники? — предположила я.
Ойнари выразительно посмотрел на меня и продолжил.
- Ты, правда, думаешь, что сыны Моря не способны отличить обычного хищника от нежити?
- Нет, конечно, но...
- А если ты не будешь перебивать, то я смогу объяснить тебе суть.
Я, пристыженная, замолчала, а Коррин, выждав некоторое время, продолжил:
- Их ни разу не удалось выследить. Они нападают только по ночам, когда поблизости нет охотников и не оставляют ничего кроме растерзанных тел и крови. Поэтому я ничего не могу тебе рассказать об их внешнем виде и степени опасности, но они нападают только поодиночке.
Тут было о чем задуматься. Практически все из известных мне видов плотоядной нежити предпочитают одиночество. Легче было вспомнить стадных. А еще легче увидеть все своими глазами... и не лишиться их при этом.
- И чем я могу, по-твоему, помочь? Побыть приманкой?
- Вряд ли у тебя что-то получится. Но вы, люди, уже сталкивались с подобным и ты сможешь указать нам врага. В долгу мы не останемся.
- Это радует. – Я тоже не питала иллюзий на этот счет. – Так зачем мы едем в Саавой?
- Эти твари появляются в его окрестностях.
Я опустила глаза. Пепельная грива Затравки сильно нуждалась в щетке и ножницах, а я сама нуждалась в опыте и деньгах. В конце концов, я восемь лет корпела над учебниками и сама выбрала дорогу. Когда я вновь посмотрела на ойнари, решение было принято.
- Так значит все-таки приманка... Это будет дорого стоить.
- Не сомневаюсь!
Мне показалось или в его голосе действительно прозвучало плохо скрытое презрение? Признаюсь, меня это позабавило. Пользуясь тем, что его внимание обращено к лежавшим перед нами холмам, я стала разглядывать своего неприветливого спутника. Пряди со лба и висков были стянуты на затылок и собраны в косицу. Еще одна тоненькая прядь, перевитая серебряным шнурком, спускалась вдоль щеки. Ойнари являл собой смесь юности и многолетней мудрости одновременно. Лишь чуть заметные горькие складки у рта и насмешливо изогнутые губы немного портили это прекрасное лицо, придавая ему каплю циничной суровости. Стройное, худощавое тело, затянутое в белоснежную рубашку простого покроя и такие же штаны. Лук был закинут на плечо рядом с колчаном вместо традиционного крепления на поясе. Впрочем, пояс тоже имелся: с серебряным теснением и ножнами для длинного, тонкого кинжала. Кинжал мне понравился больше всего, хотя судила я только по усыпанной самоцветами рукояти. По черному металлу ножен вился тонкий узор. Оружие ойнарийских мастеров ценилось в Альтамире в виду редкости и качества, не уступавшего келеврийскому. Мне пришла мысль взять в качестве оплаты похожую вещь, но ее немного омрачила последняя фраза Коррина, вернее прозвучавшие интонации. Я почувствовала желание оправдаться и я сказала первое, что пришло в голову:
- В наше время похороны, знаешь ли, не дешевы.
- Нэва, никогда не шути о смерти.
Я моргнула, он еще несколько мгновений смотрел на меня сурово, затем отвернулся. Я тоже отвернулась, тем более, что окружающая нас природа была куда дружелюбней моего спутника.
То, что я называла лесом в Альтамире, оказалось жалкой подделкой по сравнению с местным. Нет, здесь не было темных, непролазных чащ, света было даже больше. Больше зелени, цветов. Деревьям хватало места, чтобы расти и вширь, и ввысь. И они делали это с потрясающим результатом. Мне вспомнились высушенные солнцем равнины в окрестностях школы, да и весь Альтамир к середине лета превращался в унылые охряные пустоши с пожухлой травой. Наверное, когда его хозяевами были ойнари Альтамир и другие долины не уступали по красоте Тиру…
В любом случае я этого не узнаю.
- Ты грустишь?
- Жалею, что вы покинули Альтамир — неохотно призналась я.
- Неужели? — с сарказмом переспросил он. — Надо было продолжать войну?
- Может для тебя это звучит дико, но мне действительно жаль, что в Альтамире больше нет ойнари! — сердито выпалила я, резким взмахом руки показывая всю меру своего негодования — И не, потому что вы не дали возможности вас перебить!
И осеклась, встретившись с взглядом ойнари, направленным, казалось, прямо в душу. В серых глазах вспыхивали серебряные искры. Это длилось не долго, а потом он произнес:
- Странно, но ты не лжешь.
- Почему я должна лгать? Мне казалось, что с вашим присутствием Альтамир тоже мог быть таким...
Не найдя слов, я повела рукой как бы охватывая окружавший меня лес.
- Не мог. — Возразил он, и в голосе прозвучала горечь — Люди не способны сохранить его красоту.
У меня на языке крутился язвительный ответ, но я промолчала. Что толку доказывать обратное, когда доказательства вот они перед глазами. Высокие сосны особой — эльфийской породы, истребленные в Альтамире ради кораблестроения. Их прочная, гибкая древесина выдерживала удар любой силы. Или эти бесконечные ручьи, которые мы пересекали верхом из-за сильного течения. Холодные брызги летели из-под копыт на плечи и спину. Если бы они не высыхали так быстро, к вечеру я бы жестоко простудилась.
Просветы между деревьями затягивали прозрачные летние сумерки. Солнце напоследок вызолотило макушки стволов и скрылось. Стало тихо, тихо. Я задумалась о том, как мы будем пробираться по лесу в темноте. Все овраги, встреченные нами по пути, были такими огромными, что лошади легко спускались вниз и выбирались наверх, следуя изгибам тропы, но не всегда же они будут такими. Ойнари, словно прочитав мои мысли, остановил жеребца и объявил о привале.
После целого дня в седле у меня ныли даже те мышцы, о существовании которых я и не подозревала. Коррин бесшумно растворился в ближайшем орешнике, сказав что-то про дрова. Я не вслушивалась, всецело занятая подпругой. Проверив кобыле спину, стреножила и отпустила пастись на все четыре стороны. Пока не было ойнари, наломала лапник для лежанок, сняла оружие и сложила в изголовье. Испробованное днем снадобье притупило чувство голода, и теперь оно, проснувшись, требовало двойную порцию снеди. Я покосилась на брошенный ойнари подсумок. Найдется у него что-нибудь съестное или будем обходиться моими сухарями. Конечно, была вероятность, что он прихватит вместе с дровами какую-нибудь зверюшку. Мои надежды развеялись, едва ойнари вступил на открытое пространство — ничего кроме хвороста он не принес.
- У меня есть сухари — сказала я, наблюдая, как мой спутник ловко складывает сучья для костра.
Через мгновение затрещало, и деловитое пламя взметнулось в вверх, пожирая сучья и отогнав сумрак к деревьям.
- А кружка у тебя найдется?
Кружка у меня была. Вместе с ней я выложила мешочек с сухарями. Ойнари отодвинулся от огня, вытащил из своей сумки свертки и кусок роскошной белой материи, на поверку оказавшейся широким плащом, которым он тут же застелил лежак. Мне даже жалко стало — испачкается ведь. В свертках были хлеб и вяленые фрукты. Все это было вежливо придвинуто ко мне. Я взяла ломоть хлеба и с удивлением обнаружила, что он свежий.
- Откуда…
- Мы храним еду в листьях соры. — пояснил ойнари, выливая воду из моей фляжки в мой же котелок, потом добавил туда щепоть какой-тот травы. Я тем временем переложила оставшийся хлеб и взяла гладкий как атлас лист.
- Как ты сказал? — переспросила я, поднося его к носу и вдыхая аромат.
- Сора. Растет только здесь. Кто были твои родители?
Ойнари сидел на корточках перед костром, прилаживая котелок. Его манера задавать вопросы на прямую, без предварительного вступления, не оставляла возможности уйти от ответа и от того, немножко сердила. Я покрутила лист и отложила, хотя было желание забрать с собой, взяла горсть фруктов и только потом ответила.
- Я их плохо помню…
Я тщательно проследила, чтобы мой голос звучал обыденно. Но все-таки я солгала. Кое-что навечно врезалось в мою память: печальные серые глаза и такая же печальная улыбка. Остальное давно превратилось в неясное размытое пятно. Мама умерла, когда я была совсем маленькой. Я всю жизнь была окружена заботой нянек и слуг, но это была жалкая подмена настоящих родителей. Потому что мой отец так и не смог оправиться от потери, постоянным напоминанием которой была я. Дети остро чувствуют нелюбовь. Став старше я поняла, что он честно старался быть хорошим родителем. Мне было многое позволено, многое прощалось, но это была просто попытка хоть как-то загладить вину.
Отвлекшись от воспоминаний, я поняла, что мы давно молчим. Из котелка валил густой ароматный пар. Ойнари отрешенно смотрел на пламя, отблески, которого играли на его скулах. Улыбнувшись, он посмотрел мне в глаза и, не отрывая взгляда, снял с огня котелок и разлил отвар по кружкам. Наши пальцы встретились, когда он передал мне напиток.
- Что это? — я поболтала темную жидкость, понюхала.
- Пей, не бойся. — Подбодрил меня он. Мои подозрения вызывали у него снисходительную улыбку. — Обычный травяной сбор. Выспишься, как следует и отдохнешь. Завтра предстоит еще один переход, не хочу, чтобы ты к вечеру валилась из седла.
- Ничего я не валюсь!
Ойнари улыбнулся — гневная искорка погасла, даже не вспыхнув.
- Пей, пока горячий.
Я послушно отхлебнула — вкус приятный, даже сладко немного — и залпом выпила все до капли. По телу разошлась теплая волна. На сытое тело она действовала очень умиротворяюще. Потянуло в сон — ненавязчиво так, просто в голове успокоился ураган дневных переживаний и самым естественным решением было растянуться на лежаке и уснуть.

Рассказ начинается не с "полянки", а с описания одного из главных городов. Родного города ГГ.
ЗАПОЛЕВАТЬ — Толковый словарь Даля — ЗАПОЛЕВАТЬ зверя, дичину, добыть в поле, на охоте, особ. затравить.
В мире о котором я пишу нет институтов и аспирантуры. Я вообще стараюсь избегать современных терминов, все-таки описываемое время - Средневековье. И время в нем отсчитывается водяными часами. Секунда - удар капли, именно так. (Это взято из Древней Греции).
И большое Вам спасибо)))

***

Сквозь сон просочилось смутное беспокойство. Я открыла глаза и долго лежала так, обдумывая, что же мне не нравиться. В воздухе плотной массой разлилось непонятное, жуткое чувство. Кто-то недобро следил за нами, терпеливо дожидаясь лучшего момента для заявления о себе. Даже не требовалось обращаться к магии, чтобы распознать мертвенное дыхание нежити.
Здравствуй дружок, вот ты и показался. А ойнари утверждал обратное. Значит, из меня все-таки получится приманка. Я подтянула к себе ножны, села. Спину неприятно жег злобный взгляд – до мурашек. Я покосилась на ойнари — он спит, но спит чутко. Неужели он ничего не чувствует? Хотела было толкнуть его в бок, но сообразила, что если я его разбужу, то тварь скорей всего сбежит, и я не узнаю против кого работаю.
Я обернулась, в упор посмотрела туда, откуда, мне казалось, исходил взгляд. Что-то он не торопится или может я плохая приманка: костлявая и неаппетитная? Пришлось подниматься и идти самой, по дороге зачаровывая меч — клинок в ответ засветился голубым пламенем. А вы как думали? Да, я плохая приманка, исключительно здравомыслящая и жизнелюбивая, а поэтому иду знакомиться вместе с оружием в качестве острой приправы.
Из кустов с ворчанием выступила огромная тварь и оскалила клыки.
Антеркс.
Этим красивым словом называют демонов-псов. Очень мощные задние лапы делали их непревзойденными прыгунами, а кожистые крылья добавляли этим прыжкам маневренности. Сзади их защищает длинный, хвост, усеянный на конце шипами. К счастью, не ядовитыми. Это немаловажное событие спасло жизни многим неопытным магам. К сожалению, я тоже неопытна.
Я быстро затянулась в панцирь — это была одна из странных способностей. В минуту опасности моя кожа покрывается прочной чешуей, красивого серебристого цвета. Такой броне не страшен скользящий удар. Да и от шипов она, пожалуй, тоже защитит.
Половину своей короткой жизни я потратила, чтобы научиться управлять своими способностями; возникавшими спонтанно в результате испуга. Пожалеть не пришлось ни разу.
Антеркс неестественно-плавным, неуловимым глазу движением взметнулся в воздух. Самый момент сотворить какое-нибудь заклинание, но как я уже говорила с магией у меня неладно. Я предпочла второй вариант – кувыркнулась в сторону и с разворота нанесла удар, целясь пониже шеи. Я не учла ее скорость. Лезвие лишь слабо чиркнуло по шерсти. А мне пришлось уворачиваться от яростной атаки шипастой змеюки, жившей собственной жизнью. Извернувшись, в два удара я укоротила хвост до самой спины. Зеленая сукровица брызнула во все стороны, обрубок очертил полукруг вслед за развернувшейся тварью. Взвыв от моей наглости, антеркс снова бросился в атаку. Я отвела руку с мечем, а он, визгнув, как побитый пес, неловко перевернулся в воздухе и рухнул к моим ногам с двумя стрелами в шее.
Ойнари опустил лук.
Я замерла, не в силах отвести глаз от судорожно трепыхающихся крыльев. Прежде чем антеркс затих, воздух над ним подернулся мутью, заколыхался мелкой рябью, как над огнем. Серая шерсть свернулась белесыми кольцами, плоть начала опадать мгновенно истлевая. За мгновение от демона не осталось и горстки пепла. Ойнари посмотрел на меня, я на него.
- Так вот почему они неуловимы. — Первым сделал вывод ойнари. — Ты ранена?
Я оглядела себя. Рубашку, конечно, придется выбросить. Меч, благодаря заклинанию, не разъело — жидкость, заменяющая нежити кровь ужасно портит оружие. Немного подташнивало, но это запоздалый страх. Я мотнула головой, подтверждая обратное, вытерла пучком травы меч и мысленно поздравила себя с боевым крещением. Спать не хотелось. Уснешь тут, с таким проводником! Я вернулась к потухающему костру и решила попытаться установить защитный контур.
- Не нужно — ойнари опустился напротив.
Порывшись в сумке, я достала чистую рубашку.
- Скажи честно, ты не спал? — попросила я, устав мучится догадками.
- Да.
Я так и знала...
- Нева, представь, что бы случилось, окажись на твоем месте ребенок!
Меня и без представления передернуло. Я кивком попросила его отвернуться, и пока я переодевалась, он продолжал.
- А я видел. И детей и женщин.
Я заправилась и повернулась к нему, зашнуровывая ворот.
- Перестань. Я же сказала, что помогу
Ойнари оглянулся и, убедившись, что я одета, развернулся полностью.
- Я просто хочу объяснить, насколько это важно для нас…
Повисло неловкое молчание. Я смущенно перебирала в руках ворот рубашки и, не выдержав, вымолвила:
- Ты же говорил, что они опасаются охотников…
- Так и было. Клянусь! — с жаром заверил он.
- Ойнари. — Заключила я, взмахнув рукой. — Что с вас взять. Хитрые, коварные существа, как эльфы.
Эльфы – маленькие, всего в пол локтя, существа, с несоразмерно круглой головой, торчащими ушами и огромными глазищами на выкате действительно считались таковыми в Альтамире. Жили они все больше на деревьях в болотах, рядом с оврагами – там, где было вдоволь гиблых мест, куда эти малыши заманивали людей ради развлечения.
Коварное существо тем временем равнодушно накладывало сучья на тлеющие угли. Удовлетворившись результатом, он мельком взглянул на меня и нехотя произнес.
- Ты же все правильно решила. Если бы против нее вышел я один — эта тварь бы скрылась.
- А откуда ты знаешь, что я решила, ты, что читаешь мои мысли?
- Да — просто ответил он и добавил, улыбнувшись — как эльф.
Поездка мгновенно потеряла свою прелесть. Не хватало еще, чтобы мои мысли были доступны местным жителям. А вдруг я забудусь и подумаю что-нибудь дурное?
- А ты не думай — посоветовал ойнари.
Я тут же подумала. Он смущенно хмыкнул и добавил.
- Телепатией владеют только … некоторые ойнари.
- Эльфы вообще не владеют – возразила я.
- Ошибаешься.
Я сердито швырнула испачканную рубашку в огонь.
- Пожалуй, я лучше уберусь домой.
- Ты не сможешь. У тебя нет ключа.
Несколько мгновений мы, молча, смотрели друг на друга: я — сердито, он — сочувственно. От этого мне еще сильней стало себя жалко. Ключевое заклинание! Как я могла о нем забыть. Без него я могла сколько угодно бродить по этим холмам, не пересекая границы.
- И ты мне его, конечно же, не скажешь? — обманчиво ласково поинтересовалась я.
- Я не могу.
Он не отводил глаз и не лгал — я это чувствовала. По какой-то не понятной причине он действительно не мог сказать мне ключ. Хотя и причина была ясна — люди и ойнари не были друзьями. Он просто не доверял мне.
Я возмущенно спросила:
- И как я отсюда выберусь? Или это не предусмотрено?
- Не говори глупостей — отмахнулся он сердито и глядя мне в лицо, заговорил тихо и твердо. — Нева, ты же ведьма.
Я стиснула кулаки.
- Ты поступаешь нечестно!
- Я не позволю тебе погибнуть...
- Я не об этом...
- Я знаю, о чем ты!
Мы снова замолчали, глядя друг на друга. Ойнари подбросил дров в костер. Я откинулась на лежак и стала смотреть в ночное небо. Ойнари вздохнул.
- Завтра я провожу тебя в Альтамир.
- Я остаюсь — резко ответила я.
Я остаюсь.
Остаюсь, потому-что мой народ остался вам должен. Я помогу вам и уеду. И забуду об этой истории. Но никогда, ни один ойнари не назовет людей неблагодарными...