О неверных женах

          
     По служебным делам довелось мне поездить по белу свету. Нередко в командировках проводил я времени больше, чем дома, может поэтому и дочь выросла для меня незаметно.

     Мои коллеги, конечно же, помнят знаменитое хлопковое дело, которое не год и не два расследовалось бригадой под руководством следователей Гдляна и Иванова. И я, и мои коллеги, работая в этой бригаде, месяцами не бывали дома, а получив короткую передышку, летели к семье, чтобы потом опять уехать в Среднюю Азию, к безжалостному солнцу, кабинетам без кондиционеров, зеленому чаю с утра и до вечера, и тепловым ударам, которые мало кому удалось избежать.

     Не считая осужденных за хищения секретарей горкомов, райкомов и прочих чиновников партийно-хозяйственного актива, дело развалилось, а руководители следственной бригады были уволены из прокуратуры, когда расследование дошло до самых вершин власти.

     Но зато мне навсегда запомнился Ташкент и плов, который несмотря на жару, едят руками, запивая горячим чаем. Я помню, как однажды в ресторане под открытым небом местные ели плов, а два узбека при одуряющей жаре его готовили. У обоих на голое тело были надеты грязные халаты, расстегнутые до самого пупка, оба в котле ворочали огромными черпаками, и оба обливались потом, который ручьями стекал туда же в котел.

     Но были и другие командировки, в другие места, где безжалостный мороз и пронизывающий ветер, а ты одет в легкую дубленку и ботинки на «рыбьем меху». Я подсчитал, что за время работы мне пришлось побывать в более чем полусотне городов бывшего Союза. Как-то специально занялся подсчетами, и вот такая получилась арифметика.
 
     -  Ну а как же чувствовали себя наши жёны?  - спросите вы. Как они выживали, пока их мужья разъезжали по белу свету?

     Я могу ответить коротко: – «по-разному».

     Мои сотрудники делились на две категории – одни из командировок старались приехать домой неожиданно, другие предварительно сообщали по телефону о дате своего приезда, номере рейса и даже иногда времени на дорогу от аэропорта. Первые всегда попадали в истории, нередко обнаружив, что их место в постели занято, а вторые жили счастливо, не зная или не желая знать ничего лишнего. Такие правила надо было или принять, или же быть готовым к неприятностям, что однажды и случилось с одним из моих коллег.

     А дело было так. Изрядно заскучав по дому, мой сотрудник, назовем его Виктором, получил от руководителя следственной бригады, полгода расследовавшей серию преступлений в одном регионе страны, разрешение на несколько дней слетать домой в Москву.

     Счастливый майор по случаю купил жене модные туфли, подарки сыну, бутылку местного вина и отправился в аэропорт. Полагая, что его приезд будет сюрпризом, уже через несколько часов лёту, он своим ключом открывал дверь квартиры.

     А в доме тишина, не видно ни жены, ни сына, несмотря на выходной день, и только в ванной комнате вода плещется, а у вешалки обувь мужская стоит. На цыпочках прошел Виктор в спальню, а там жена на кровати, едва прикрытая, сигаретой дымит (он и не знал, что она курит!). Всё это, естественно, я рассказываю со слов обманутого мужа.

     Столбняк у жены, после осознания   того, что перед нею не призрак, а живой муж, закончился ее истошным воплем, на который из ванной, в чем мать родила, выскочил мужичонка. Был он неприлично молод, тщедушно сложен, и вообще не красавец, как успел заметить Виктор, а испуг на лице не могла скрыть даже мыльная пена.

     Наш майор сначала оторопел, а потом, свирепея лицом, рванул из кобуры пистолет. Незадачливый любовник, издав какой-то писк, бросился к выходу, и, хлопнув дверью, в чем мать родила, скатился по лестнице, разбрызгивая пену. Полагая, что после бегства любовника, ждет её неминуемая кончина, за ним следом рванула жена, также ничем не прикрыв свой срам.

     Ну, а обманутый муж, после столь бурных событий, разыскал у соседей сынишку, куда его сослала мамаша, вручил ему подарки, потом накормил обедом, приготовленным на скорую руку, и стал дожидаться милицию, полагая, что именно туда отправилась его благоверная в поисках защиты.

     И действительно, через некоторое время в сопровождении осмелевшей жены, уже прикрытой какой-то рухлядью (второй участник событий так и сгинул в столичной суете), прибыл наряд милиции, заставший виновника переполоха играющим с сыном, который и поведал, что мамочка часто отправляла его к соседям, когда к ней приходил чужой дядя.

     Старший наряда с пониманием отнёсся к ситуации и, взяв с Виктора обещание, что убивать он никого не будет, вместе с опергруппой убыл восвояси, а обманутый муж, недолго думая, понёс в суд заявление о разводе, потребовав, чтобы их с женой развели немедленно.

     Но не тут-то было. Заявление у него приняли с оговоркой, что по существующим правилам и в виду высокой загруженности, дело о разводе будет рассмотрено не раньше, чем через месяц, а за это время они с женой должны убедиться в серьезности своих намерений. И зря Витя бушевал, убеждая судейских, что жена, изменяя ему, могла забеременеть, а он не желает потом платить алименты за чужого ребёнка. Как вы понимаете, анализы ДНК в то время направо и налево еще не делали.

     Я не знаю судейских правил, может, и вправду была такая практика, а всё остальное дорисовало Витино воображение, но, я думаю, с ним были солидарны все его коллеги, потому что каждый из них представлял себя в его ситуации.

     В общем, через месяц суд состоялся, и Виктора освободили от брачных уз. Жена его не забеременела, к большому его облегчению.

     С этого момента Виктора будто подменили. Он стал ярым женоненавистником, и когда ему говорили, что негоже жить одному, он всем рассказывал, как хороша яичница на завтрак, а жареная картошка на ужин, даже если она слегка подгоревшая. Конечно, он скучал по сыну, которого его бывшая увезла к своей матери, но зато теперь он спокойно уезжал в командировки, какими бы длинными они не были, и не морочился, что однажды кого-то чужого обнаружит в своей постели.

     Как знать, может, ему действительно было хорошо?