Самиздат в цифрах и лицах

В редакции сегодня пахло свежим навозом. Виктор Семеныч вернулся с коровьей фермы. Развесил на стуле кожаную парку, у батареи поставил сапоги. Мы привыкли. 

Я сидел, развалясь на стуле, и листал свежий номер «Коммерсанта». Иногда покупаю бумажный. До конца рабочего дня оставался час — золотое время для интеллектуального безделья.

— Слушайте, — сказал я, обращаясь в пространство. — Здесь пишут, что рынок самиздата в 2026 году превысит десять миллиардов рублей. В прошлом году, цитирую, рост почти двадцать процентов. До восьми с половиной миллиардов.

Зина, корректор, не отрываясь от гранок проворчала:
— Опять эти ваши миллиарды. Они у них там, в Москве, с неба падают, что ли? Мне бы тысяч десять к зарплате — и на том спасибо. Мечта года.

Обозреватель Виктор Семеныч, отставил стакан с молоком, которое только что привез с фермы. Обернулся.
— Рост, говоришь? Количественный. А качественный? Книг стало на треть считай больше. А проданных экземпляров — всего на десятую часть.  Арифметика получается простая: писать хотят все, читать — почти никто. Авторов — как блох на тощей собаке. А хороших авторов — один на миллион.

— Вот-вот, — оживилась Зина, отложив красный карандаш. — Все эти ваши цифры — дым. Там же черным по белому написано, небось? — Она ткнула пальцем в мою сторону. — Общий объем выплат гонораров вырос. Но и количества авторов стало больше. И подели это, милок, на десятки или даже сотни тысяч «потенциальных авторов», как они их величают. По стопиццот рублей на брата. На мороженое. Голодранцы, а не писатели. 

Попытался сохранить дух просветительства.
— Но тренды же! — произнес я с энтузиазмом рекламного агента. — Новые форматы. Аудиокниги теперь, подписки на авторов.

Виктор Семеныч фыркнул.
— Концентрация таланта — вот чего нет. Раньше писатель был как космонавт. Отбор, тренировки, риск. Сейчас писатель — как пассажир метро. Вошел, вышел. И ничего в голове не осталось, кроме шума. Поэтические сборники тиктокеров? Мотивация личностного роста? Это же словесный фастфуд. Жуешь — и не насыщаешься.

— А бумажные-то книги дорожают, — с горьким торжеством вставила Зина, словно лично предсказывала это. — Читатели, цитирую вашу умную газету, «уходят в подписку».

В комнате повисло молчание. За окном медленно плыл серый провинциальный день. Я смотрел на радостные цифры из Москвы: 20% роста, 10 миллиардов, 609 миллионов на аудио... Они казались такими же далекими и нереальными, как курс доллара.

— В общем, — подвел итог Виктор Семеныч, торжественно беря в руки стакан молока.

— Ситуация классическая. Раньше было мало книг и много читателей. Теперь много книг, много писателей, а читателей... — он сделал паузу, — читателей, в сущности, нет. Есть потребители контента. Им все равно — поэзия Тютчева или стихи какого-нибудь блогера. Лишь бы фоном шло. Вот и весь ваш драйвер.

Зина снова взяла карандаш и яростно подчеркнула что-то в гранках.
— А вы все про миллиарды... Лучше бы про зарплату нашу подумали. Вот мой самиздат.

Я свернул газету. Странное дело. Цифры были впечатляющие. Динамика, будущее — виртуальное и подписное. Но в кабинете пахнет навозом и молоком. Из нашей реальности московские сказки про толпы писателей-миллионеров напоминают новую пирамиду.