Далгард2. Глава 1. Становление. Часть 2

===

Внимание: данный материал содержит сцены насилия, которые могут быть неприятны для некоторых читателей.

Не рекомендуется лицам до 18 лет

===

Спускаясь к подвалу Зоя приметила несколько дюжин небольших зеркал, что стояли по пути ко входу, это её немного смутило. У выхода из поместья лежало несколько тел слуг, рядом с ними была атрибутика для испытания.

Смотря издали на вход с зеркалами Зоя начала обдумывать свои дальнейшие действия.

«Я должна... себя в них рассмотреть? Мама, что же ты...»

— Милая, идём.

Нежный мамин голос, что раздался из-за спины немного напугал Зою.

Засомневавшись на миг Зоя прошла дальше, вскоре перед ней оказался вход в глубь пыточной, куда её заботлив проводила мать.

В подвале всё было на удивление чисто и аккуратно. Лампадки с магическими камнями были обновлены. Это жуткое и угрюмое место сейчас было довольно таки дружелюбным и располагающим. Сейчас сложно было поверить о жуткой правде, которую тут извлекали из жертв и методах, что были испытаны в целях допроса.

Простая скромная комнатушка.

«В таких помещениях таятся обычно прокажённые или бедняки с трущоб? А он...»

Зоя мельком подумала о своём друге, но живо отогнала дурные мысли. Сейчас с её приятелем всё хорошо, он в безопасности в академии алхимиков. Это её сейчас будут испытывать, надо было не терять бдительности, ведь кто знает что за испытание ей уготовано.

— Присаживайся.

В центре комнаты стоял роскошный стул с мягкой спинкой. Зоя подошла и аккуратно присела на краешек.

— Присядь... Наоборот, пожалуйста.
— Что?
— Ты меня слышала.
— Д-да...

Зоя обернулась лицом к спинке стула. Ей пришлось полностью залезть на стул. Девочка упёрлась грудью в спинку стула.

Мать смотрела на спину дочери с предвкушением.

Зоя услышала спешные отдаляющиеся шаги. Потом звук колёс тележки.

Вскоре возле стула оказалась каталка которой пользовались слуги. На ней было огромное разнообразие кистей и большая палитра красок.

Сказать что Зоя была удивлена — ничего не сказать.

— Мама, ты...
— Милая, постарайся не двигаться.
— Хорошо.

Отчасти Зоя была рада, что её испытание, вероятно, не будет слишком тяжёлым, но чем-то она всё же была встревожена.

«В комнате было достаточно светло и тепло, зачем же разожгли камин?»

Присмотревшись к холсту, Елизавета немного поправила позу дочери и примерялась кистью. В руках женщины был угольный набросок рисунка, который она планировала перенести на спину дочери — зеркальный куст роз.

И вот решившись, женщина взяла кисть и нанесла первый штрих.

Зоя немного вздрогнула.

— Не. Шевелись. Поняла? — Голос матери излучал угрозу.
— Прошу прощения. Я поняла.
— Замечательно. Будь хорошей девочкой.

Мазок за мазком Елизавета переносила свой замысел на идеальный холст — спину дочери.

Немного запыхавшись от напряжения женщина смотрена на написанное произведение с восхищением, она была очень довольна собой. Глядя на то как напрягаются и расслабляются мышцы на спине Зои, её мать в своём больном воображении чувствовала что её искусство оживает: стебли движутся, лепестки под кистью оживают, а колючки — только прикоснись и изображённые цветы будут сопротивляться нарушающему их покой.

Мать смотрела и на её глаза наворачивались слёзы.

«Жизнь, я... подобно Богу я... Я её создала. Вот она. Но... Я... Должна её сберечь.»

Зоя потеряла счёт времени. Эта пытка щекоткой была невыносима. Стараясь сидеть ровно, не шевелясь, не издавая ни звука — было той ещё пыткой. Некоторые рефлексы нельзя утаить за  столь короткое время и тело отзывалось на щекотку.

«Как же хочется чтобы спинку почесали! Мамочки, да что за издевательство!?»

Глаза девочки были полны страданий, но всё это время она старалась не отвлекать мать. Ведь боялась гнева «творца», Елизавета не любила когда её отвлекают от написания картин, ведь это занятие для неё было некой отдушиной в её кровавых буднях.

— Не вставай.
— Угу.

Зоя боялась ответить как-то более полно, ведь не так давно чуть не срывалась на безудержный смех.

И снова звук отдаляющихся шагов.
И снова звук тележки...
И стук металла.

На подносах второй тележки уже не было ничего особенно для этой комнаты. Самое простое что там находилось — плетёная тонкая верёвка и небольшая лампа на которой до красна разогревались маленькие малярные мастерки.

— Милая, картину... нет... новую жизнь, надо сохранить. Ты же понимаешь? Если мой шедевр исчезнет так же быстро, как я его создала — это будет огромная потеря. Ты же понимаешь?

Лицо Елизаветы было искажено сумасшедшей улыбкой, а в словах женщины было столько тепла и любви, которые Зоя ни разу не слышала в свой адрес.

Девочка задрожала, когда она поняла масштабы ужаса что ей предстоит испытать. А в комнате больше никого не было.

Зоя просто отвернулась и посильнее прижалась к спинке стула.

И вот первый разрез.

Следующий...

Следующий...

Зоя сидела и плакала, пока мать аккуратно водила скальпелем её по спине шрамируя рисунок прокладывая в глубокие порезы верёвку и припекая кровь.

«Так вот зачем разожгли камин... А я и не заметила что ты в перчатках... Мама.»

Порез... Ещё один... И ещё...

Елизавета нещадно истерзала спину дочери периодически с хирургической аккуратностью прокладывая в разрезах верёвку.

— Я не позволю жизни сотворённой мной просто так исчезнуть, — вот что слышала Зоя каждый раз при особо глубоких разрезах.

При обычной ситуации сложно было бы сказать что было бы больнее: порезы или такие слова матери, но в этой комнате... Зоя не тешила себя надеждами, разрезы были куда больнее.

«А вы мама... Себе не изменяете... Краска с солью, да?»

Зоя пыталась думать о чём угодно, но хоть как-то отвлечь своё сознание от ужасной боли. Ведь её мать, рисуя на холсте и правда подвешивала морскую соль в свои краски.

Страшнее всего для девочки было незнание того когда пытка закончится и как долго она ещё протянет.

«Сестра... Спаси... Хоть кто нибудь...»

Надя всё ещё проходила испытание, а прислуга, которая должна была следить за должным ходом прохождения экзамена, была в отключке.

Никто не придёт.

Пальцы Зои впивались в спинку стула до побеления. Она старалась не шевелиться и не кричать, ведь хорошо помнила философию матери: если человек во время пытки кричит — значит у него нечистая душа и его тело требует очищение болью, чтобы тело не истязало душу.

Проще говоря — если Зоя закричит, то её мать, вероятно применит куда менее приятные методы нанесения шрамов, или и того хуже.

Зоя молча плакала терпя боль и стараясь отвлечься. Постепенно тело стало становиться более лёгким.

«Ещё немного и кажется... я больше отсюда не выйду. Я ведь должна конфету... Хочу увидеть его лицо, когда он тоже...»

Зоя закусила нижнюю губу...

Порез...

Порез...

Порез...

И вот последний кусок верёвки укладывается в глубокую борозду на спине девочки.

— Ты большая умничка. Я горжусь тобой. Пора показать этот шедевр и остальным.

«Кажется мама гордится мой? Приятно.»

У Зои всё плыло перед глазами. Она не помнила как поднялась со стула. Всё было как в тумане. Зато отчётливый звук горения перчаток в камине был сигналом — всё закончилось.

«Надя, я справилась.»

— Идём, Зоя.

Мать вышла вперёд, Зоя пошла следом.

Выйдя наружу лунный свет осветил девочку ветер был довольно приятным, он казался даже весьма тёплым.

Надя с отцом и дедушкой шли ко входу в подвал. Они увидели Зою и Елизавету. Старшая сестра обрадовалась что с младшей, с виду всё было хорошо и поковыляла побыстрее к ней.

Зоя и Надя шли на встречу друг другу.

— Зоя, я справилась!

Зоя была бледной и лёгкой, она ступала почти парящей походкой.

Сёстры становилась всё ближе. Только подойдя Надя заметила, что младшенькая бледная как смерть. А будучи прямо напротив стало заметно отсутствующий фокус глаз и пошатывания Зои.

Обняв Зою, Надя почувствовала загробный холод что исходил от сестры.

— Зоя, я прошла. А ты? Ты как?
— Я... не... кричала.

Зоя падала, она больше не могла держаться на ногах. Её разум услал. Её тело было обескровлено. И только благодаря аномальной выносливости, которую она приобрела благодаря опытам с ядами над собой, она дожила до этого момента.

Надя как могла пытаясь удержать младшенькую в своих объятиях, но из-за не до конца исцелённой поломанной ноге девочки упали.

Теперь, когда Зоя лежала на старшей сестре, та смогла приподняться и рассмотреть её спину, которая была вся в крови, как и ладони Нади.

— Зоя! — Но та не отозвалась, Надя была в растерянности, ведь она даже не могла уловить даже дыхания сестры — Отец! Глава! Зелье!

Надя неистово кричала, в её голосе была мольба о помощи.

Мстислав быстро подошёл к девочкам, стал на корточки и осмотрел внучку, та с трудом дышала.

— Фёдор, Елизавету под арест. С покоев не выпускать.
— Понял.

Отец девочек отправился к жене, которая до сих пор восхищённо смотрела вслед своему творению

— Зелье! Дайте зелье, я же не использовала два.

Мстислав покачал головой, ловя на себе умоляющий взгляд Нади.

— Оно ей не поможет.
— Дедушка, пожалуйста!
— А вот это... — покопавшись в своей безрозмерной сумке, Мстислав достал небольшую бутылочку, — это должно помочь.

Обычное зелье не могло восстановить кровь, то что дал Зое Мстислав, было зелье приготовленное Агафьей — главой академии алхимии.

Зелье святой начало действовать. Лицо Зои постепенно возвращало краски. Но спина всё продолжала кровоточить.

— Странно...
— Просто надо больше. Слуга! Зелье!

Прислуга, что не закончила уборку на крыше из-за криков, как раз подбегала к девочкам. Слуга отдав две баночки зелий, смиренно отошёл. Зоя уже начала приходить в себя.
— На... дя...
— Зоя, всё будет хорошо. Сейчас всё будет хорошо.

Надя открыв одну из бутылочек, сразу же выплеснула её содержимое сестре на спину.

Зоя громко втянула воздух ртом, выгнувшись в неестественную позу. Жжение на спине было таким сильным будто ей одновременно сжигали и сдирали кожу. Порезы стягивались, в проложенную в порезах нить начали врастать мышцы.

Обезумевший взгляд Зои потух. Больше она выносить эту боль не могла. Потеряв сознание, но сохранив жизнь, она мирно лежала на старшей сестре.

Надя остервенело посмотрела на прислугу, который уже прощался со своей жизнью. Мстислав взял бутылочку, понюхал, достал пальцем остатки зелья, растёр их между пальцев и лизнул.

— Оно такое, каким должно быть. Дело в ранах...

Услышав вердикт дедушки, Надя перевела свой взгляд на мать, которая стояла в слезах что-то бормоча с полностью обезумевшим видом. Её слышал только супруг...

— Дорогой, ты видел? Милый, как ты мог не видеть? Наша дочь, на мгновение получила крылья! Ты упустил небесное знамение. Как ты мог? Дорогой, Зоя — стала ангелом. И всё благодаря мне. Искусству. Моя жизнь, которую я создала... дала ей крылья? Ты видел? Ха-ха-ха. Ты видел?

— Ступай, — сухо ответил Фёдор, — у главы будет с тобой отдельный разговор.

Ночь испытания стойкости закончилось.

Его прошли обе наследницы главной ветви дома Серых. Обе получили знак дома, который обладал немалой властью в городе, это была простая деревянная табличка с золотым гербом рода-ветви.

В роду дома серых было несколько ветвей, на базе основной родовой геральдики, каждая ветвь, чтобы отличать своих представителей, вносила в геральдику свои дополнения.
Основой были городские, каменные стены с вратами, одна половинка которых была открытой. У ворот с одной стороны был оголённый меч, висящий на стене кончиком лезвия вверх, с другой стороны ворот — такой же меч, но в ножнах, остриём вниз. Над воротами был щит: одна половина красно-голубая, а другая голубовато-красная. Последняя часть — цветок, над стеной — отличие нынешней главной ветви рода. Ведь отличившимся представителем этой ветви была травница, которая однажды остановила эпидемию и тем самым спасла две трети жителей города.

В сочетании дерева и золота была водная хризантема, изображённая голубой эмалью с лазурным отблеском — в цвет глаз сестёр.


Придя в себя Зоя увидела отличительный знак на прикроватном столике. Но кое что её беспокоило больше всего — чувство что на её спине что-то ползает и извивается. Она будто лежала на клубке змей, огромные жуки извивались и ползали на её спине... или это были черви? Испуганная Зоя подорвалась и осмотрела постель, но на ней ничего не было, а мерзкое чувство её не покинуло.

С момента как Зоя пришла в себя, она больше не уснула.

День...

Два...

Пять дней... Зоя начала слышать иногда странные звуки. Проблема была только в том, что кроме неё их больше никто не слышал. Усталость, напряжение, отсутствие сна — это начало сказываться.

Семь дней... Надя замечала что Зоя могла на время «отсутствовать». Начались резкие перемены в настроении.

Десять дней...

— Надя...
— Что?
— Пока я ещё... ещё я... я не... Хочу встретиться с ним.
— Хорошо. Я постараюсь организовать.

Не надо было уточнять с кем она хочет встретится, сестра всё поняла. Пока Зоя не утратила полностью рассудок, она хотела напоследок встретиться с Сергеем. Надя смотрела как её дорогая младшая сестра угасает и не знала как ей ещё помочь.

Устойчивость Зои к множеству ядов, привела к абсолютной бесполезности любых снотворных средств.

Написав записку, Надя передала её слеге в капюшоне.

— Ступай в академию алхимиков. Найди там ученика. Он самый молодой в академии. Зовут Сергей. Больше узнать сможешь у нашего человека.
— Самый молодой? Госпожа, я не думаю что он...
— Как не странно, он до сих пор должен таковым оставаться. Приведи его к таверне «Ёжкина почайная», — Надя посмотрела краешком глаза на Зою, которая плакала с каменным лицом смотря в одну точку на стене, — Любым способом, но приведи.
— Понял.

Слуга отправился в путь.

— Зоя, давай мы тебя в порядок приведём. Ты же хочешь хорошо выглядеть для встречи с тем мальчиком?

Зоя посмотрела на сестру вопрошающим взглядом. Девочка слышала звук, но не понимала смысла слов. Рассудок постепенно её начал покидать.

Вскоре должна была начаться атака на город.