Канал Москва-Волга. Часть 2

9. Начальник Дмитлага - Семен Григорьевич Фирин

Семен Григорьевич Фирин, несмотря на свое начальное образование, был далеко не невеждой. Он самостоятельно освоил шесть языков, знал литературу, неплохо писал.
Фирин С.Г.  с 1919 года участвовал в боевых действиях против белогвардейцев,  был кадровым советским разведчиком в Западной Европе. После разоблачения его деятельности иностранной контрразведкой и возвращения в СССР он стал помощником начальника ГРУ РККА, потом оказался на строительстве Беломорканала, а затем канала «Москва—Волга».

Начальник Дмитлага часто подчеркивал - надо создать такие условия, чтобы заключенный осознал: воля хуже лагеря. "Рецидив" сразу понял: Фирин - свой. И стал величать его "батей". Заключенные, попавшие в лагерь по первой судимости и надеявшиеся на ускоренное сокращение срока по зачету дней, избрали иную форму - "отец".
С именем Фирина история строительства канала связана неразрывно.  Будучи апологетом "перековки", постоянно пропагандировал ее: в ЦК ВКП(б), в творческих союзах СССР, на страницах газет и журналов, на выставках, конкурсах на лучшую песню - с обязательным привлечением в жюри лучших сил страны.
 
С. Фирин знал толк в искусстве и прекрасно понимал силу его воздействия.  Он имел возможность собирать вокруг себя лагерные таланты, которые он "выписывал" из каких-нибудь других лагерей. Например, из Сибири в Дмитлаг были этапированы печатавший прежде свои романы в "Новом мире" молодой литератор Лев Нитобург и талантливый журналист Роман Тихомиров, из Электростали - детский поэт Давид Виленский. С Беломорканала начальник Дмитлага перевез Центральную агитбригаду во главе с известным в двадцатые годы театральным режиссером-авангардистом Игорем Терентьевым, художника-графика Глеба Куна, его жену - балерину Нину Кун, других деятелей искусства.
При Управлении Дмитлага работал драматический театр, духовой и струнный оркестры, в состав которых входили отбывавшие срок наказания профессионалы.

Каждый район также стремился иметь свои профессиональные коллективы. Руководство всей этой деятельностью осуществлял КВО (культурно-воспитательный отдел), но фактически эту работу возглавлял начальник Дмитлага С. Фирин.
При нем для подростков и неграмотных взрослых работали школы ликбеза, имелись профессиональные курсы, где преподавали заключенные - специалисты и профессора, в том числе профессора высших учебных заведений.
В Дмитлаге выходило более 50-ти газет и журналов: самыми массовыми были газеты "Перековка" и "Москва-Волга", пестревшие громкими заголовками, например, такими: "Потопим свое прошлое на дне канала", "Сомкнутым строем в атаку на Истру», «Учитесь отдыхать". Их тираж достигал тридцати и более тысяч. Главным редактором литературно-художественного журнала "На штурм трассы" был все тот же  Семен Фирин.
 Для женской части лагерников издавалась газета “Каналармейка”, для малограмотных — “Долой неграмотность”. Для заключенных разных национальностей, работавших на стройке, выходили газеты на четырех языках — татарском, тюркском, узбекском и казахском.
Кроме газет и журналов, выходили книжечки из серии "Библиотека "Перековки". В ней издавались стихи, рассказы, печатались графические работы "каналармейцев". Всего таких выпусков было шестнадцать, но только два из них сохранились в московских архивах. На всех этих изданиях стоял гриф: “Не подлежит распространению за пределами лагеря”.

Фириным С.Г. была задумана по аналогии с литературной и Музыкальная библиотека «Перековки», В ней публиковались произведения лагерных поэтов и композиторов:

Над лагерем сонным труба заиграла,
Откинем дремоту, пора на работу!
Небес загорается край.
Вставай, поднимайся, вставай!

Запомни, что в это ударное лето
Мы кончим канал мировой,
Навстречу победе мы вместе поедем
С тобой по каналу — домой.
(“Боевая каналармейская”)

Фирин был в постоянном движении, беспрестанно о чем-то хлопотал. То ему требовалось договориться в "Правде" и "Известиях" об организации материалов о "перековке", то - заручиться поддержкой руководителей спортобществ об играх в Дмитрове футбольных команд "Динамо", "Спартак", ЦДКА. А ведь были еще и производственные проблемы, за которые Фирин, являвшийся заместителем начальника строительства канала, отвечал головой.
Обладая огромной властью,  Фирин имел возможность помогать многим людям. Но в самый трудный момент их жизни он защитить их не смог. Более того, они погибли именно потому, что оказались рядом с ним. 
По «делу Фирина" расстреляны 218 человек,  как участники контрреволюционной организации, "ставившей своей целью уничтожение руководителей партии и пра¬вительства".

Фирина арестовали перед самым Первомаем, а приказом НКВД от 19.08.1937 года он был "уволен с исключением с учета". Но за пять дней до этого С. Фирин был уже осужден "в особом порядке" и в тот же день 14 августа 1937 г. расстрелян.  Почти все руководство III отдела, во главе с С. Пузицким, было расстреляно. Репрессирован был и начальник строительства канала Волга – Москва,  заместитель наркома Л. Коган.

14 июля 1937 года в самый разгар арестов, производившихся в Дмитлаге, вышло Постановление ЦИК и СНК СССР "О награждениях и льготах для строителей канала Москва-Волга". В числе льгот предлагалось за ударный труд освободить досрочно 55 тысяч заключенных. Но тех, кто сидел по 58 статье,   лишили заработанных льгот и  отправили  в лагеря в Куйбышев, Рыбинск и Ухту.

При строительстве  канала   погибло выше 22 тысяч  строителей только по официальным оценкам. До сих пор неизвестно общее число участников строительства (от главных руководителей до рядовых каналоармейцев), казненных во время работ и сразу после их окончания в Дмитрове.
Архив Дмитлага был утрачен в 1941 году: частично затонул под Рыбинском в результате авианалета немецких самолетов на караван речных барж, частично утерян в эвакуации в Ташкенте.

10. Воспоминания очевидцев

По воспоминаниям Аргунова Евгения Ивановича можно представить  ход работ по возведению канала:
 «Я в 1930-м году, живя в Мысове, даже не осознавал, что это такое - канал, и никто нам не объяснял, для чего он нужен. Но скоро, уже в 1934-м году, я ощутил наяву его дыхание, когда от Мысова стали отторгаться большие участки земли.

Перед строительством канала всю трассу разбили на участки, в которых были построены бараки для заключенных, двухэтажные бревенчатые дома для вольнонаемных строителей, специалистов и охраны, бани, клубы, столовые и продуктовые палатки. Охраняли заключенных воинские части НКВД.

На протяжении копаного русла канала попадались возвышенности, в этих местах берега канала получились высокие. Таких мест пять.  Одна такая «глубокая выемка» находится сразу же за мостом МКАД.  Высота берегов здесь достигает почти 24 метров при ширине выемки поверху до 140 метров.   Еще одна «глубокая выемка» - у села Лихачева.  Теплоход проходит это место как будто в горном ущелье.

Работал продавцом в мысовском магазине Петров Павел Павлович. Звали мы его дядя Паша. Сам он был из Костромской области, где так же работал продавцом. Как-то при ревизии нашли у него излишки, за что и посадили на 10 лет, а потом отправили на строительство канала. Работал он кладовщиком в столовой на 2-м участке (пос. Водники). После окончания строительства канала его освободили, он женился здесь и остался жить.
Я с ним был близко знаком и до войны, и после. Он нам рассказывал, что заключенных кормили нормально, хотя местное население в то время жило бедновато и голодновато. Одевали заключенных в добротную одежду, порядок был полный. Если бы плохо кормили заключенных, то даже тачку с землей руках просто не удержишь, не то, что копать землю по 8 часов.

Канал в нашей местности начали копать с лета 1933-го года. Сначала вскрывали размеченную поверхность. Полезный слой почвы вывозили на телегах в низины и овраги. Копали в основном лопатами, кирками и увозили глину и песок в сторону от канала.
Вдоль канала от ст. Хлебниково и до с. Лихачево с двух сторон будущего русла канала, проложили железные дороги. Через реку Клязьму сделали бревенчатые мосты. Грунт грузили на железнодорожные платформы, и паровозик развозил его в основном для железнодорожной насыпи, которую готовили для возведения мостов через канал и р. Клязьму. Потом уже по насыпи и мостам положили шпалы и рельсы и пустили поезда.

Для выемки грунта применялся метод перевалки, когда грунт перекидывался и поднимался все выше и выше. Прокладывали широкие доски и по ним на тачках возили грунт. Тачка была на одном металлическом колесе с бортиками по бокам. Чтобы возить такую тачку и не завалить её на бок, нужна была сила и сноровка. Насыпи имели отлогие склоны, по которым уже лошади возили грунт к железнодорожным составам.
После того как докопали до дна будущего канала, которое представляло собой ровную горизонтальную поверхность, начали укреплять берега от оползания. Вбивали пропитанные нефтью сваи вертикально, затем связывали металлическими скобами продольные бревна в виде шпал.

Мне в 1935 году приходилось проходить около Клязьменской перемычки пешком по дну выкопанного канала. Ширина реки Клязьма была 10-15 метров, глубина 0,5 - 1 метр.
Дно канала было ниже дна Клязьмы на 5 метров. Чтобы вода реки не заполняла дно канала, при строительстве реку не трогали. И она продолжала свое течение выше дна канала. Отсюда и получило это место название «перемычка».

Когда пришло время заполнять канал волжской водой, когда уже построили шлюзы, заградворота, тогда запрудили реку Клязьму около деревни Ивакино. Поскольку Клязьма отличалась медленным течением, то было достаточно времени, чтобы скопать перемычку, то есть ликвидировать её и сравнять дно реки с дном канала, и уже только тогда начали заполнять канал. Уровень воды довели до 4-х метров и пустили судна с камнями, которыми поочередно по участкам, начиная с Дубны, стали обкладывать берега канала, которые до этого были обложены бревнами. На это ушло около миллиона кубометров камня.

Когда уложили камни, начали качать воду из Иваньковского водохранилища и заливать канал и водохранилища. Во время заполнения Клязьминского водохранилища, мы, ребята, ходили по затопленному лугу пешком, там было тогда по колено, но уже развелось много ракушек. Были и глубокие участки - в местах, где добывали песок.
 
Приезжал посмотреть на построенный канал и К.Е. Ворошилов со своей свитой на конях в районе 3-го участка. Ребята, узнав, бежали босые сбоку процессии и кричали Ворошилову: «Ура!», он обернулся и передразнил их, тоже крикнув им в ответ «Ура!».

С 1937-го года по каналу начали курсировать различные теплоходы, однопалубные, двухпалубные и трехпалубные. Они строились сериями. Самые маленькие прогулочные суда получили названия Чкалов, Громов, Водопьянов, Коккинаки, Байдуков, Беляков. Средние: Молоков, Каманин, Доронин и др. Большие: И.Сталин, К.Ворошилов, М.Калинин.

Мы, ребята, стояли на берегу и махали руками людям, проплывающим на теплоходах, они махали нам руками в ответ. Было радостно и интересно. На теплоходах играла музыка и на палубе люди танцевали. Любимым развлечением ребят было качаться, плавая на волнах. А волны были крутые. Особенно когда теплоход проплывал близко к берегу. Некоторые смельчаки подплывали совсем близко к теплоходам, что было очень опасно».

Свои воспоминания об  суровых буднях рассказывает дочь одного из участников строительства, тогда еще маленькая девочка, Валентина Юдина:

«В   1934 году, в возрасте четырех лет, я очутилась в Хлебникове — на канале Москва — Волга, в бараке. Потом были станции «Соревнование» и «Техника». Я перестала видеть папу. Вечером к нам приезжал начальник строительства (района) и говорил, что наш папа дает рекорды. Работа шла без выходных, смена — 12 часов. Если сменщик заболевал, то папа работал 24 часа.
Приходя домой, он стелил на пол газету и падал, как подкошенный: не было сил ни раздеться, ни умыться, ни поесть. Иногда он не мог дойти до дома, засыпая на ходу. Люди такой режим выдерживали, а стальные машины — нет.


Автор этих  воспоминаний - Алексей Комаровский, сын художника-иконописца Владимира Алексеевича Комаровского, расстрелянного и захороненного на Бутовском полигоне. В Дмитлаг Алексей попал в 1936 г. в качестве вольнонаемного после трех лет, проведенных в заключении в Сиблаге.

«Дмитров тех лет был своеобразным центром, в какой-то мере соперничающим с Москвой. В Дмитрове размещалось Управление строительства канала Москва-Волга НКВД СССР. Возвращающиеся из лагерей москвичи (а это был последний год, когда из лагерей еще возвращались) не имели права жить ближе, чем за 101-м километром, а тем более в самой Москве. Да и на работу, как и меня, их нигде не принимали.

А тут, в городе, расположенном всего за 60 км от Москвы, принимали на работу всех, без исключения и без всяких ограничений. И народ сюда повалил. Наиболее ценным специалистам давали квартиры в Инженерном городке, а всем остальным оплачивали частные комнаты в городе.
 
Управление строительства находилось на особом снабжении, имело отличную столовую, клуб, стадион и другие бытовые учреждения. От вокзала до Управления была заасфальтирована дорога. По субботам все москвичи, груженные авоськами с продуктами, мчались на вокзал. Это был уникальный период в истории Москвы, когда колбаса ехала не из Москвы, а в Москву. Таким образом, из тихого, захолустного городка за два-три года Дмитров превратился в оживленный центр.

Зима и начало весны 1937 года прошли на строительстве в обычной напряженной работе. Строительство канала близилось к завершению.

Через несколько дней мы встречали в Дмитрове 1-е Мая. Хорошо запомнились мне эти дни. Как всегда, накануне в клубе проходило торжественное собрание.

В президиуме, на сцене, украшенной огромными букетами живых цветов, сидело все чекистское руководство во главе с начальником Управления Фириным (Торжественное собрание с участием Фирина, о котором пишет автор, могло состояться не позднее 27.04.1937 г. и не столько по поводу Первомая, сколько по поводу прохождения первой флотилии по каналу; оно было намечено на 30 апреля. С. Фирин был арестован за два дня до этого - 28 апреля. - Ред.) и начальником политуправления Пузицким.

Грудь каждого из чекистов соперничала с грудью соседа по количеству орденов Ленина. У каждого их было штук по пять, по восемь. А количество ромбов в петлицах колебалось от двух до четырех. Всего в президиуме сидело человек двадцать.
Словом, зрелище было внушительным. После торжественной части был дан великолепный концерт силами лучших московских артистов. Огромный зал клуба был переполнен. Перед началом концерта Пузицкий, обращаясь к присутствующим, просил, чтобы завтра утром, также дружно, все без опоздания вышли на демонстрацию. Просить и не нужно было.

Задолго до назначенного часа все сотрудники Управления явились на демонстрацию. Каково же было наше удивление, когда мы увидели на трибуне одинокую фигуру человека в штатском. И не увидели ни одной знакомой фигуры в форме. Тут же по рядам демонстрантов пополз слух: "Ночью все руководство арестовано и увезено в Москву". В дальнейшем этот слух подтвердился. Весь вчерашний президиум навсегда исчез. К сожалению, вместе с ним исчезли, а затем и погибли многие, многие другие работники Управления.

К июлю канал Москва-Волга был полностью закончен, опробован и готов к судоходству. 15 июля правительство устроило для строителей большой праздник в Центральном парке культуры и отдыха в Москве.
От каждого района, соответствующего номеру шлюза, в столицу плыл свой теплоход с лучшими строителями (разумеется, вольнонаемными) во главе с начальником района. Рано утром, от берегов Волги, от подножья грандиозного монумента Сталину отплыл первый белоснежный теплоход.

После шлюза № 2 к нему присоединился второй. В Дмитрове флотилию возглавил флагман - теплоход "Иосиф Сталин". В Яхроме присоединился еще один теплоход от третьего района и т. д. Днем флотилия в составе семи теплоходов подошла к шестому шлюзу в Икше.
Три других теплохода от южных районов ожидали нас в Химках, курсируя по водной глади хранилища. Шестой шлюз является последним в северной подъемной лестнице канала, и с него начинается так называемый водораздельный бьеф, состоящий из целой системы водохранилищ.
Поэтому при последнем шлюзовании в Икше на берег сошло все начальство и многие пассажиры, в основном молодежь. Все с интересом наблюдали, как с шумом наполняется водой камера шлюза. Мало кто заметил, как от шести черных "эмок", укрывшихся в тени одной из башен шлюза, отделилась группа командиров среднего звена. Эти командиры подошли к начальникам районов и пригласили их в машины. Только мы их и видели!
 
Машины запылили по Дмитровскому шоссе на Лубянку, а мы белоснежной стайкой поплыли в Химки. Это была последняя подобная акция на строительстве канала. Праздничное настроение было сломлено. Пассажиры теплоходов помрачнели и примолкли.
На гранитных ступеньках Речного вокзала, озаряемый светом рубиновой звезды, флотилию встречал сам Ежов. От такой "приятной" встречи можно был поежиться. После митинга под гром оркестров все разошлись по автобусам и через всю Москву покатили в Зеленый театр ЦПКиО. Там для нас пела Русланова и другие артисты. Концерт вел веселый Гаркави. Гремела музыка... Но, несмотря на развлечения, настроение не улучшалось».
Вот такой получился праздник…


С 8 августа начались массовые расстрелы под Москвой на "спецобъектах" Бутово и Коммунарка. Сюда для исполнения приговоров стали привозить осужденных и из Дмитлага. Расстрелы "дмитлаговцев" в Бутово охватывают период с сентября 1937 по апрель 1938 года; особенно много их расстреляно в марте 1938 года. Похоже, руководством было сочтено, что при расформировании лагеря дешевле и проще избавиться от некоторого "человеческого балласта", чем распределять людей по другим ИТЛ.

Старожил Тушина  вспоминает: «На правом берегу речки Химки, рядом с деревнями Иваньково и Захарково, были построены барачные поселки "каналармейцев". До середины 1990-х в деревне Иваньково на территории завода "Теплоприбор" оставалась высоченная вышка  (как в концлагерях)...
Так вот, там жили зэки, которые строили канал на участке от Ленинградского моста до Никольской дамбы!

Дед мой работал с 1937 по март 1941 г. в НКВД, жил в Иваньково и "охранял" этих зэков!   По его словам, там были именно воры, реальные уголовники и головорезы, а не политические!  В марте 1941 г. деда силком перевели из НКВД в водители троллейбусов. А сам лагерь в Иваньково оставался вплоть до 1956 года!     На месте Дмитровлага теперь жилой комплекс "Покровский берег" повышенной элитности, вот  такие дела».

«Вот строки Солженицына: «Говорят, за зиму с 1931 на 1932 г. вымерло около 100 тысяч человек. Это на Беломорстрое, а канал Москва — Волга строился в два раза дольше по сравнению с Беломорско-Балтийским каналом, и можно себе представить, сколько же наших соотечественников покоятся на берегах этого канала». Сталинский «тариф» на канале Москва — Волга, — делается вывод, — по 2 тыс. жизней за каждый километр водной трассы, то есть — по два трупа на метр. Образно говоря, суда плывут в Москву по человеческим костям.
Но дело в том, что Дмитлаг НКВД мало напоминал другие острова „Архипелага ГУЛАГ“, — сказал корреспонденту „АиФ“ писатель и публицист Анатолий Салуцкий, автор недавно вышедшей книги „Каналу Москва — Волга 80 лет. Правда о Дмитлаге НКВД из первых рук“.
— Под Москвой многое было иначе, и пересуды о том, что канал построен на костях заключённых, — это миф, чистейший вымысел. В моей книге отражена правда, о которой мне поведали непосредственно строители канала. По ночам не отвозили на подводах сотни тысяч трупов в окрестные леса...».
«Эта книга была написана 40 лет назад, — продолжает Салуцкий. — В связи с 40-летием канала Политиздат предложил мне „глубоко разработать“ данную тему. В то время были ещё живы многие участники строительства, и мне удалось записать их рассказы. Но в официальной рецензии говорилось: „В рукописи уделяется большое внимание участию в строительстве заключённых, что совершенно неприемлемо“. Один из рецензентов писал: „Необходимо исключить из рукописи заключённых. Хотелось бы видеть замечательное творение советского народа — канал имени Москвы без этой детали“.
После слова „деталь“ я понял, что не буду сотрудничать с Политиздатом, не стану переделывать книгу, и отказался от её издания. Но что любопытно: когда в начале 1990-х я предложил книгу одному из журналов, то получил в ответ раздражённое письмо о том, что я, дескать, пытаюсь лакировать действительность и не отражаю ужасов гулаговской стройки. Рукопись снова легла в стол, и только сегодня пришло её время...»


Волжская вода пришла к Москве.   
В столице на канале была устроена ГЭС, использующая силу сброса воды в реку Сходня. Круглогодично через Сходненскую ГЭС пропускается  в Москву-реку не менее  30 куб. воды в сек. В дальнейшем рядом с ней основали лабораторию ВНИИ «Гидропроект», в которой проводились испытания на моделях проектировавшихся в стране крупнейших ГЭС.
 
В черте города стала осуществляется санитарная промывка Москвы-реки от загрязнений, для чего организуется одновременный пропуск воды из водохранилищ, создается мощное половодье с суммарным расходом воды не менее 700 куб. м. в сек.

Канал не только пополнил запасы питьевой воды, но и стал излюбленным местом отдыха. На берегу канала раскинулись   оздоровительные базы, пансионаты, яхт-клубы, пляжи и спортивные городки, а рыбаки часами просиживают у воды в ожидании клева.

«Как и на московском метро, где пассажир ощущает радость смены впечатлений от различно оформленных станций, так и на плане Москва - Волга узлы и район имеют индивидуальный архитектурный облик, сохраняя вместе с тем цельность и единство архитектурного ансамбля в целом.» 
Канал им. Москвы – это не просто водная и транспортная артерия, а природно-архитектурный ансамбль, единственный в своем роде.
«Канал и метро - родные братья», - провозгласил в одном из выступлений Каганович. И канал, и метро называли флагманами 2-й сталинской пятилетки.

В 1947 году канал «Москва – Волга» переименовали в канал «имени Москвы», а в 1977 году  его  наградили Орденом Красного Знамени.

В 2026 году запланировано начало реконструкции канала. В рамках нацпроекта «Эффективная транспортная система» будут модернизированы участок между шлюзами № 7 и № 8, подходы, дамбы, также будет благоустроена прилегающая территория.

Каждый юбилей мы не только говорим об успехах, но и вспоминаем тех, кто в тяжелых условиях, в отсутствии надлежащей техники построили это уникальное, грандиозное гидросооружение.

На въезде в Дмитров с юга на западном берегу канала 17 июля 1997 года в год 60-летия строительства, по инициативе краеведов  и  по решению главы Дмитровского района Валерия Гаврилова, был открыт памятник всем погибшим "каналармейцам". Авторы проекта: Дмитрий Шаховской, Андрей Красулин и Владимир Буйнов.

Тринадцатиметровый металлический крест, видимый издалека, увенчал берег канала. Это память о тех, кто был замучен, убит, умер от голода и истощения на "великой стройке второй пятилетки", но чей труд, волей или неволей, послужил вкладом в дело сооружения канала - одного из важнейших водных путей страны.

Также поклонный крест был установлен в последней точке строительства - Нагатино, на месте захоронения каналоармейцев, рядом с бывшим лагерем священников, однако был снесён на Пасху 2022 года по распоряжению властей Нагатинского затона.