Развод у моря гл. 8

Первым порывом Теи после ухода Виталика было собрать вещи. Бежать. Уехать в Одессу, в Николаев, в любой населённый пункт, название которого хоть чем-то отзовётся.
Она заставила себя сесть. И подумать. Если она уедет — ей станет не так страшно, как сейчас. Точнее, страшно, но по-другому. Станет ли от этого легче Андро? Анонимка уже есть, и если та, о ком она написана, исчезнет, снимет ли это вопросы?
И потом… Он приехал за ней тогда в Тбилиси. Мог не ехать, не заморачиваться, не рисковать. Но приехал. Она не может сбежать, не поговорив. К тому же уехать сейчас, пока он в рейсе, — значит уехать, не дождавшись. Значит — снова бежать.
И Тея уже понимала: однажды можно начать бежать и не остановиться.

      Она снова впряглась в работу, понимая, что деньги нужны в любом случае и так легче ждать, не сходя с ума от тревоги. Возвращение Андро означало и необходимость вернуть ему одежду. А это в свою очередь значило, что пора купить что-нибудь для Тины. Тея оставила ей «юбку побега», очищенную от пятен, но нуждающуюся в том, чтобы немного «расставить швы». Водолазку выкинула — та выглядела слишком поношенной. Тине нужны были новая водолазка, брюки взамен Теиных джинсов, слишком фирменных и слишком подчеркивающих бедра, кофта или куртка и удобная, недорогая, но приемлемая по качеству обувь. Собственно, сочетание «недорогое — приемлемое по качеству» касалось всех пунктов. Денег было жалко, но эти расходы были необходимы — убедительность и достоверность Тины теперь значили и стоили намного больше, чем безопасность одной Теи. Она сходила в Дом быта, пообщалась там с работниками швейного ателье и через неделю получила расставленную до нужного размера юбку и темно-синие брюки-клеш. С длинной вязаной кофтой повезло, Тея выменяла ее на свой ночной комплект — сорочку и халат с кружевами. А водолазку и босоножки на платформе купила «с рук» у жен моряков.

      Дато позвонил и сообщил Тее день приезда. Он же должен был встретить Андро у порта на машине. Тея вернула вещи Андро, которые брала во время его отсутствия, обратно в шкаф. На всякий случай сложила свои вещи компактно, но не в сумку.
      Приготовила обед с расчётом на то, что могут зайти его друзья. Подготовила стол на кухне — так, чтобы при необходимости можно было быстро перенести всё в гостиную.
      И занялась черчением, чтобы не маяться ожиданием.
      Но к назначенному времени позвонил Виталик и сказал, что Андро задержали на выходе из порта — «для беседы». Слово «задержали» леденило само по себе, даже с этим «для беседы». Да и в содержание этой «беседы» Тея боялась вдумываться.
      Обед стыл на столе. Тея сидела на диване в гостиной, нервно прислушиваясь к телефону в прихожей и ожидая шума машины во дворе. Отпустят. Должны отпустить. В анонимке не может быть ничего такого, за что вот так — сразу.
      Во двор въехала машина, хлопнула дверь. Тея выглянула в окно: из голубой иномарки уже вышли Дато и сам Андро — в форме моряка.
      — Слава богу, — выдохнула Тея.
      Она видела, как Андро зашёл в подъезд, а Дато пошёл дальше, к улице. Слышала шаги на лестнице и шагнула в прихожую, чтобы открыть дверь.
      Андро вернулся злой. Тея поняла это по тому, как была положена форменная фуражка на тумбочку в прихожей, по резкому движению руки, оттягивающей и ослабляющей форменный галстук. Она ещё не видела его в форме, и это было непривычно.
      Он прошёл в гостиную и, наконец, посмотрел на неё. Усмехнулся. Снимая китель и вешая его на спинку стула, проговорил:
      — Познакомились в Батуми, между рейсами, когда ты приехала на море из Зестафони. Это на случай, если придут спрашивать.
      Она впервые видела его в гневе, и этот гнев резонировал с её собственной, беспомощной злостью на обстоятельства. Тея устала бояться и понимала, что вот как раз теперь не время быть маленькой. Она подошла к столу, закрыла чернильницу и сказала:
      — Переодевайся. Я пока обед разогрею. Потом придумаем детали.
      И по его взгляду она поняла, что попала в точку.

      Тея налила кофе, поставила чашки и спросила:
      — Так где именно в Батуми мы познакомились?
      Андро, уже более спокойный после душа и обеда, спросил:
      — А куда бы ты пошла?
      — Как Тина?» — уточнила Тея. — Наверное на танцы в клуб моряков. Когда ты не замужем в двадцать шесть, с этим надо что-то делать.
      Андро улыбнулся краем губ, признавая ее правоту и отхлебнул кофе.
      — Думаю, ты мог бы пригласить Тину на танец, в качестве разовой помощи одинокой, смущенной девушке, подпирающей стенку.
      — И наверное подвез до съемной комнаты, а то мало ли, — дополнил Андро.
      — А теперь сложнее. Из-за чего ты бы продолжил общаться? Почему продолжила общаться Тина, и так понятно.
      Андро задумался ненадолго, потом ответил:
      — Потому что Тина хотела и не хотела отношений. Ну то есть… она заставляла себя хотеть, но не была уверена.
      — То есть ты тоже больше боялся, чем хотел, а так было удобно прикрыться ее страхом? — уточнила Тея.
      — Нет, такое товарищу майору переварить будет сложно, — ответил Андро.
      — Тогда наверное так — ты не увидел в ней охотницу в классическом понимании, потому что у нее был стыд, — сказала Тея.
      — А вот это в самый раз, — кивнул Андро.
      — Вы с Тиной ходили на свидания какое-то время — потому что она девушка серьезная и порядочная. Когда ты ушел в рейс, уехала из Батуми назад в Зестафони, собрать вещи. Поселилась в твоей квартире. Незадолго до твоего возвращения снова уехала в Зестафони. Ты приехал и привез ее обратно. Жить с ней собирался, жениться — не то чтобы очень, если честно. Но теперь вот приходится.
      — А что думает обо всем этом Тея? — вдруг спросил Андро.
      Тея устало вздохнула.
      — А Тея думает, что надо бы завтра сходить в библиотеку, посмотреть, сколько дают за двоемужество и тунеядство.
      — Черт, — отреагировал Андро.
      — И Тея думает, что если до этого все же дойдет, Тина Литвиненко сможет легально устроиться на работу.
      Она сказала правду как единственный способ остаться оптимисткой.

      После обеда они вместе пошли в библиотеку. Почитали уголовный кодекс и комментарии к нему — статьи за двоемужество не нашли, но за двоеженство давали срок до года. Тунеядкой формально Тея уже была: с момента увольнения с прошлого места работы прошло больше восьми месяцев вместо разрешённых четырёх. Но тут впервые можно было отделаться штрафом.
      Из библиотеки они пошли гулять по старому городу, заглядывая во дворы, где летом сдают жильё. В одном из таких дворов Тея взяла Андро под руку и сказала:
      — Здравствуйте! А я у вас в прошлом году останавливалась.
      И получила вежливый, безразличный кивок хозяйки, вышедшей выбить коврик.
      — Вот сюда ты Тину и провожал.
      Они осмотрелись, запоминая типичный батумский внутренний двор с лестницами, балконами, свисающим с верёвок бельём и комнатными дверями, выходящими прямо на асфальт, покрытый зелёным налётом от влажности и тени.

      Вечером их ждал клуб моряков.
      — Здесь и моряков-то нет, — сказал Андро, осмотревшись. — Одни портовые и приезжие.
      — Пойду постою у стеночки, — ответила Тея.
      — Да не постоишь, уведут, — пошутил Андро.
      — Проверим, — пожала плечами Тея.
      Андро был бы абсолютно прав по отношению к Тее — она бы к стеночке не успела бы и прислониться, потому что такая птица на танцульках в клубе была бы редкостью. Но Тею интересовало, как среагируют на Тину — она специально не надела вещей Теи, только то, что было куплено для Тины.
      Тина бы спряталась за отросшую челку и спрятала бы руки за спину, под вязаную кофту. Но все равно, в какой-то момент около нее нарисовался какой-то мужичок, кажется слегка навеселе.
      И Тея посмотрела на Андро — твой выход.
      — Ну вот и познакомились. Я Тина, — сказала Тея, когда Андро довел ее до танцплощадки, и они встали в классическую танцевальную позицию — ее руки на его плечах, его — чуть выше ее талии.
      — А я все еще Андро.
      Запах одеколона был таким знакомым и привычным после носки его рубашек, что Тея даже присмотрелась — а не ту ли, что сейчас на нем, она носила? Он тоже как будто принюхался, и Тея поняла, где допустила ошибку. Шанель — духи не для девушки с рабочих окраин Зестафони.
      — Ты сюда явно не ходил знакомиться, — сказала Тея, глядя на танцующих поверх своей руки на его плече. — А куда ходил?
      — На квартирники.
      — Надо же, — кивнула Тея. — Я тоже.
      Это было странно, но как мужчина он понравился ей именно в форме и в гневе. Его гнев отличался от гнева ее отца или Реваза, хотя она и успокоила его в чем-то схожим способом.
      Реваз приходил в гнев, когда критиковали его выступления или отказывались выполнять желания. В первом случае от Теи требовалось подтверждение того, что он прекрасно выступил, а критики злобные, завистливые люди и ничего не поняли. Во втором — немедленно найти способ, чтобы желания Реваза были удовлетворены.
      Гнев отца был немного манипуляцией, он всегда заставлял других чувствовать себя виноватыми и уступать.
      Гнев Андро был знакомый, понятный изнутри, много раз испытанный ею самой — гнев бессилия. Наверное, Тея не чувствовала себя до конца в безопасности, пока не увидела его в гневе, не удерживающим лицо. И жесты, которыми он справлялся, показали ей, что Андро умеет не выплескивать его бездумно на тех, кто подвернулся под руку.
      — О чем тебя спрашивали? — решила уточнить Тея.
      — Скорее отчитывали, — усмехнулся Андро. — За то, что живешь без прописки и без брака.
      — А если уеду?
      — Без штампа в паспорте все равно в море больше не выпустят.

      Одного танца было достаточно. Они вышли из духоты клуба на продуваемую морским бризом улицу и не спеша пошли пешком.
      — Я познакомилась с мужем на квартирнике, — вдруг сказала Тея, глядя на уличные фонари. — Он был красивый, харизматичный, душа компании, а главное из очень хорошей семьи. Меня не заставляли, я сама. И теперь очень боюсь ошибиться… сама.
      — Ну, теперь выбор сделан людьми с чистыми руками и холодной головой, — перефразируя цитату о Дзежинском, ответил Андро. — И для Тины Литвиненко он всегда может окончиться разводом с сохранением мужниной фамилии.
      — Я думаю, мне наверное стоит поговорить с Ревазом.
      — Ты уже один раз съездила с ним поговорить, — нахмурился Андро.
      Тея покачала головой.
      — Из автомата, позвонить. Все же уже восемь месяцев прошло. Ему теперь проще развестись, чем бесконечно придумывать, куда я делась.
      С гастролей Реваза, наверное, сняли. Если, конечно, свекор не придумал какую-нибудь совсем уж железобетонную легенду, объясняющую отсутствие и увольнение Теи. Она пожалела, что не просмотрела в библиотеке заодно газеты.
      Андро скептически качнул головой:
      — Тея, элементарное правило безопасности — не лезь туда, где враг сильнее. Для междугороднего звонка надо предъявить паспорт, а это значит оставить след. Либо звонить из Тбилиси, а это мы уже проходили.
      — Я не звонила в прошлый раз, я пошла за трудовой.
      Андро посмотрел на нее так, как сегодняшняя Тея сама могла бы посмотреть на ту Тею, безрассудно рискнувшую из-за трудовой книжки.
      — Если тебе так неймется, напиши ему письмо и заявление о разводе, сложи в конверт, а я найду способ передать.
      Непривычность новой обуви давала о себе знать, и Тея остановилась расстегнуть давящую застежку. Кожа под ней уже была содрана, поэтому нечаянно коснувшись ранки, Тея зашипела.
      — До такси дойдешь? — спросил Андро. — Или я схожу договорюсь и подъеду, а ты тут постой?
      Тея взглянула на пару машин с шашечками на стоянке у морвокзала.
      — Дойду.
      Андро протянул согнутый локоть, и Тея взяла его под руку.

      Вдвоем они закрыли брешь, которая требовала немедленного внимания. За полдня, с учетом того, что он только приехал, а она утро провела за готовкой и нервами, этого было более чем достаточно. В квартире они молча разошлись по комнатам.
      Но перед тем как заснуть, сидя на кровати в спальне, Тея взяла карандаш, чистый лист, подложила под него том «Инженерной графики» для опоры и написала: «Реваз, я не могу и не хочу жить в браке с тобой. Ты можешь и дальше продолжать держаться за штамп в паспорте, но когда тебе надоест — вот заявление. Хотелось бы написать «с уважением», но ты лишил нас этой возможности. Тея».