Тайна времени Че и мистика Космоса

1. МОМЕНТО ЧЕ И «МЕМЕНТО МОРИ»

15 февраля 2013, 10:03. Заявление МЧС России о ЧП в Челябинске.

«МЧС России сообщает, что причиной ударной волны, накрывшей Челябинск, предположительно стал метеоритный дождь. Он прошёл над территорией Уральского и Приволжского федеральных округов.
Приборы космического мониторинга зафиксировали активность в нижних слоях атмосферы. Над территорией Уральского и Приволжского федеральных округов произошла вспышка, вследствие чего от возможной ударной волны было нарушено остекление верхних этажей зданий.
По данным Министерства радиационной и экологической безопасности Челябинской области, радиационный фон в регионе – в пределах нормы».

Тогда же СМИ всего мира, а вслед за ними даже «Википедия», разразились воплями о том, что город Челябинск «стёрт с лица Земли». Многие проживающие за границей родственники челябинцев уже молились за упокой душ своих ближних…

Да, это было. Было и прошло? – Увы: то, что действительно было, даже если и проходит, но никогда и навсегда не уходит…

Всё записано. Записано всё, что было, всё, что есть, и даже то, что будет. Без того, что было, не будет того, что есть сейчас и будет после.

Чтобы в этом убедиться, читайте дальше…

Было ясное морозное утро уже устоявшейся уральской зимы. Припарковав машину возле офиса в центре Челябинска, на углу улиц Воровского и Сони Кривой, Свинцов поднялся в свой кабинет на шестом этаже, включил компьютер и взял чайник, чтобы пойти налить в него воды – зимой с улицы всегда хочется горяченького чаю.

И тут – яркая белая вспышка! Бросил взгляд на окно – в небесной синеве мощный инверсионный след, сияющая на солнце белизна. А внутри как-то захолодело… К окну – нельзя! Сейчас будет ударная волна…

Да, – спустя с минуту-другую бабахнуло так, что кажется оконные стёкла выгнулись, а изо всех щелей навесного гипсокартонного потолка фыркнула пыль и посыпалась труха. Но стало… спокойнее, потому что в голове промелькнуло:
– Судя по затянувшейся ударной прелюдии, место взрыва далековато… А если бы взрыв был ядерный, то следом за вспышкой от электромагнитного импульса должен был разлететься монитор… А ударная волна уже бы меня… ну, то, что от меня бы осталось, похоронила бы под горящими руинами.

И тогда Свинцов выскочил в коридор – смотреть в панорамные окна, куда ЭТО полетело и где рвануло. Но был виден только гигантский, медленно расширяющийся на небе двойной шлейф…

Взял мобильник – связи нет. К компьютеру – нету Интернету. В коридоре шумят выскочившие из кабинетов ополоумевшие сотрудники, – никто ничего не понял.
Что это? Упал самолёт? Прилетела шальная ракета? Может быть, но не очень-то похоже…

Минут через десять появился Интернет. Свинцов стал смотреть. Вот, написали:
– В Челябинске в районе городского бора упал неопознанный объект. По рассказам очевидцев, это был огненный шар, возможно, метеорит или самолет. В небе после падения объекта остался инверсионный след. Комментарии экстренных служб пока получить не удалось.

Ещё минут через десять сообщают:
– По мнению специалистов, упавший и взорвавшийся в Челябинской области объект является метеоритом.

Кто-то начал вопить, что он не сам взорвался: его сбили, чтобы на город не упал!
А на город всё же что-то упало, – стали писать о разрушениях на цинковом заводе, что очевидцы наблюдали, как какой-то обломок врезался в его цех возле Свердловского проспекта.
В социальных сетях пошла раскрутка информации, что сбили метеорит системы ПВО в районе станции Уржумка, расколов его на две части и множество мелких осколков.

Как только появилась мобильная связь, Свинцов созвонился с родными, потом – с друзьями. Никто не пострадал. Сын и дочь во время взрыва были дома, жена отличилась в своей школе – вовремя дала команду детям отойти от окон и пригнуться под парты, и никто из них не пострадал от посыпавшихся стёкол.

Сотрудники компании, которые были на улице в момент взрыва рассказали, что их обдало волной, а асфальт вздрогнул так, что кто-то даже упал. Машины как будто подпрыгнули, и некоторые заглохли. А дорожная пыль вверх поднялась, распыляясь, и потом стала опускаться…

К концу дня уже сложилась почти полная картина: метеорит взорвался после входа в атмосферу на большой высоте и разлетелся на куски. Один небольшой кусок угодил в цинковый завод, а большие упали где-то в полусотне километров на окраинах города Чебаркуля. Где-то выбило окна, в основном большие и витражные в учреждениях, в заводских цехах. Более сотни человек пострадали от ранений осколками стекла. 

На следующий день уже писали и говорили о том, что самый крупный обломок упал в озеро Чебаркуль, пробив лёд и оставив на льду множество мелких камушков.
Позже организовали поиск, на дне эхолотом нашли «большой фрагмент», собрались привлекать водолазов и его поднимать.

Ажиотаж на озере падения случился неимоверный. Туда ринулись смотреть сначала местные и городские любопытные – но вскоре там поставили полицейские кордоны. Говорят, что даже военных доставляли на самолёте и выставляли в оцепление.
Почему-то подъём всё откладывали, и потом сообщили, что вот так сразу поднять небесное тело не получится.
 
Появились иностранцы. Первыми чуть ли не через день прилетела «делегация учёных» из Японии. Ох, недаром их считают за самых поздних подсевших на Землю инопланетян… Говорят, что в их генокодах или ещё сохранились явно неземные свойства, или ещё остался неземной иммунитет от тупости и ленности… 

Но и среди своих, местных, проявились предприимчивые искатели, которые по дыркам в снегу находили кусочки метеорита и вели бойкую торговлю. Многие «колдыри» ежедневно зарабатывали, – кто на пузырь, а кто и поболее. 
Доверие к ним пропало после того, как прошёл снег, скрывший все следы.
Но тогда метеоритные осколки появились в сувенирных магазинах, причём покупающим давалось заверенное какой-то печатью удостоверение на бумажке, что это – кусочек Челябинского метеорита.

К лету страсти уже заметно улеглись. В это лето, как и в прошедшее, Свинцов по семейным обстоятельствам был невыездной. Они с женой могли себе позволить только на день-другой отлучиться от больной тёщи.
Тогда и появилась идея – объездить все озёра края, которых было – ну очень много! Больше трёх с половиной тысяч озёр, из них полсотни весьма и весьма достоприметных.

Свинцов и раньше частенько ездил со своим семейством на известные и всеми посещаемые озёра – Еловое, Тургояк, Кисегач, Увильды. Позагорать, поплавать, отдохнуть.
А на этот раз начали с близлежащего озера Горькое под Копейском, которое удивило жидким грязевым дном и полутораметровым слоем действительно горькой воды над ним. В жару вода была очень тёплой, а ноги погружались в прохладную грязь. Говорят, что и грязевое дно там – двойное, если что, или кто утонуло – не найти…

Потом стали выбирать маршруты по всей области, да ещё и по соседней – Курганской. Озёра были не только горькие, но и сладкие, суперсолёные, не уступающие Мёртвому морю, и грязевые, и суперчистые…

Свинцов не понимал, отчего в тот день его потянуло именно на это озеро. Вошла навязчивая мысль, что надо его непременно посмотреть, и эта мысль плотно в голове засела. Хотя озеро ничего особенного не представляло. Просто пресный водоём в красивых местах. Когда-то о нём упомянул в разговоре знакомый Свинцова, который заимел вблизи дачу и все выходные дни проводил там. Это было довольно близко – только свернуть с Миасского шоссе к Новой деревне, – и за деревней открывается озеро. Называется оно Большой Боляш. По названию похоже на Большой Шантрапай, но то озеро было в противоположной от Челябинска стороне.

Почти весь Боляш зарос по берегам камышом, и чтобы выбраться на чистую воду, надо было проплыть по расчищенному через камыши каналу. Было там несколько пляжей, с известным неизменным «колоритом» неубранных остатков пребывания местных неадертальцев.

Свинцов плавал в маске с ластами. Глубина небольшая, три-четыре метра. Вода была чистая и свежая, и видимость хорошая – как раз метра четыре. Он решил доплыть до Змеиного острова, который посреди озера. Но – не доплыл…

На дне лежал диск – такой, который метают спортсмены. Только он был явно покрупнее, с полуметра в диаметре. В воде, да ещё в маске, размеры искажаются, и Свинцов пошёл ко дну, чтобы получше рассмотреть.
Это была… Летающая тарелка! Такая, какой её часто изображают: обтекаемый диск с выступающей «кабиной», которая была прямоугольной формы, но как бы и овальной, с «зализанными» гранями.

Свинцов уже было вознамерился ЭТО поднять и получше рассмотреть на поверхности. Но тут с ним начали происходить странные вещи… Настолько странные, что он инстинктивно убрал протянутые было руки…

Голова стала наполняться какой-то то ли пульсацией, то ли вибрацией, мозги как будто расширялись… Она, эта тарелка, как бы звучала… нет, не звучала – она проникала каким-то излучением в голову… Ему стало как-то зябко, – это ему! Да в тёплой-то воде! Про остров он, конечно, напрочь забыл…

Вынырнув, прикинул примерное расстояние до берега, чтобы зафиксировать место. И поспешно зашевелил ластами к суше…
Супруге ничего не стал говорить. Она почувствовала его странное состояние, стала расспрашивать. Он сказал, что просто плохо себя почувствовал. Наверное, съел что-нибудь… И пошёл к машине попить водички.

А в голове один за другим возникали какие-то странные образы, но он ничего из них не мог понять. Звенело в ушах и давило в солнечном сплетении, что намекало на непосильный удар по нервам…

Людей на озере вообще не было, хотя погода была замечательная. Решили ещё немного побыть на берегу, полежали, потом прошлись.
Вроде отлегло, но состояние Свинцова оставалось непривычным – в таком выезжать на трассу не стоит. И он поехал к лесу, там стоял указатель к базе отдыха «Лесная дача». Поколесив по лесной дороге и посмотрев на забор базы отдыха с закрытой калиткой и вывеской на ней, развернулся и порулил в сторону дома.

Весь этот день его голова была конечно же занята только «тарелкой». Надо бы было всё же посмотреть… Ну а если она какая-нибудь радиоактивная? А вдруг её кто-то тоже найдёт? Хотя – кто? Это не озеро Увильды, где хватает любителей подводной охоты. Но что теперь с ней делать? Сообщить в компетентные органы? Наверное, лучше всего так и сделать. Не к уфологам же… Только вопрос – куда?

Приходила мысль: продать находку средствам массовой информации, но идея почему-то сама отпала, и он напрочь о ней забыл. И только потом вспомнил, что такая мысль приходила…

Всякие сомнения и другие разные мысли не давали покоя и ночью. Странные страсти улеглись, и стал подначивать вопрос: может, снова туда поехать? С чего обосрался-то? Хотя… О таком говорят: себе дороже! Не стремись урвать там, где всё можешь потерять… Народная, блин, мудрость… Но ведь – тянет!

И на следующий день он позвонил другу – Валерке. Намекнул, что кое-что интересное нашёл в одном озерце, и нужна помощь, чтобы поднять. Тот сразу загорелся – поедем, посмотрим! Чего там – и поднимем!

Валерий был родом из села Теча. Через село протекала речушка с тем же названием. Она печально известна всем на Урале, а специалистам по атому – во всём мире. В 1957 году был взрыв хранилища ядерного производства на комбинате «Маяк», 18 миллионов кюри радиоактивных веществ раскидало вокруг, а облако, несущее два миллиона кюри, накрыло 217 деревень, где-то 270 тысяч человек. Отселение людей почти не проводилось, речку Течу перекрыли плотинами. На десятки километров по течению берега были огорожены колючей проволокой.
А Валерон шутил: зараза к заразе не пристаёт. На здоровье он не жаловался, хотя говорил, что многие его знакомые и одноклассники «поимели» онкологию и быструю бесславную кончину.

Он всегда шутил. Даже когда рассказывал о грустных вещах. Даже когда на душе было тяжело и больно – он отшучивался. А сам уже был совсем седой.
С ним Свинцов вместе работал в уже далёких, но до сих пор поминаемых «девяностых», в одной хитромудро и грамотно организованной компании, которую называли «Холдинг». Группа фирм занималась оптовой продажей и перепродажей продукции нескольких предприятий. Хитрость была в оригинальном способе ухода от того, от чего тогда очень многие торговые посредники увиливали, – от уплаты налогов…
В одной команде с ними работал и Виктор. Их троица, как и полагается по песням и канонам, сдружилась.
 
Потом фирма развалилась, и они трудились врозь, но всегда были «на связи». И часто встречались, и не только по надобности, когда помогали друг другу, но и просто так, по дружбе.

Ещё через день, отложив свои дела, с утра пораньше Валерон заехал за Свинцовым. Машина у него была покруче и помощнее – Форд Куга. Погрузили легководолазные причиндалы и даже прихватили на всякий случай гидрокостюм. Валера взял на тот же всякий случай небольшую лебёдку и свою собачку – добермана по кличке Граф. А вдруг пригодится!

Пока ехали, Свинцов рассказал о том, что нашёл, и что с ним на озере приключилось. Валера несколько раз взглянул недоверчиво…

– Я бы и сам сначала решил: он надо мной нагло прикалывается… Но сегодня ведь не первое апреля, – поверь, Валер, – это не прикол, тут не до шуточек…

И Валерон тогда рассказал, что видел Витю, и тот ему поведал о нашем бывшем начальнике. Будем его называть Эн-Эн… Обойдёмся без имён и фамилий. Мало ли чего…

Так вот, со слов Вити, Эн-Эн спрашивал, есть ли у Виктора «серьёзные связи» в горнозаводской зоне.

– Витя его вежливо послал, но тот всё выспрашивал, что он знает о Свинцове и Пантаеве. А о тебе он говорил, что ты работал в этой зоне, когда батрачил на предвыборной компании, – добавил Валера.

Но Свинцов уже пропустил это мимо уха, потому что тут его осенило! Он же слышал от общего с Эн-Эн знакомого, что тот сейчас работает с москвичами, и они ищут вроде как обломки по траектории движения метеорита, который теперь одни называют Челябинским, другие – Чебаркульским.
А ещё как воочию он увидел найденную «тарелку» и то, на что не обратил особого внимания: она была как будто в копоти, и можно было подумать, что её подержали в костре. Собственно, так он тогда и подумал. А теперь – раз! – и пришло в голову: она точно, она действительно – ОТТУДА! СВЕРХУ! И это, – к бабке не ходи, – связано с этим метеоритом!

И он брякнул Валерону:
– Как-то определённо кажется, что сегодня мы увидим то, что они ищут… – и обрисовал свои догадки.

Валера не удивился:
– И мне такая мысль пришла в голову… Слушай, говорили ведь, что этот метеорит сбили. Видео выкладывали, на котором что-то вдогонку пересекает его траекторию и сразу – взрыв. ПВО не могло сбить – нету таких средств на такой скорости. А потом уже про показанное видео сказали, что это типа «оптический эффект»… это когда спохватились!

– Ага, я видел, – продолжил тему Свинцов. – Некая мелкая, но чёткая такая, вытянутая на скорости штука СВЕРХУ догоняет и со взрывом прорезает глыбу на фрагменты, а сама, опережая осколки, по не изменившейся траектории уходит… Сама НЕ взрываясь! Это что значит? Как минимум, что скорость этой фиговины была выше скорости метеорита. У того при входе в атмосферу была 18 километров в секунду, потом стала снижаться. Спецы посчитали: в момент взрыва она была примерно 6 километров в секунду, а никакая ракета на такой скорости не летает! Секретное оружие? Сомнительно. А тогда значит, что… что если это не наши военные, то… кто?

– И тогда встаёт ребром вопрос: да неужели случайно этот камушек шёл прямёхонько на Челябинск? Или кто-то его направил? Но не получилось долбануть – сбили… Кто сбил? Светлые космические силы, которые охраняют планету?

– Ну да, где вопрос, а где ответ, и кто и в чём виноват… Отсюда и интерес всяких гиперактивных искателей. Только куда смотрят те, кому поручено смотреть? Не понять… А про «светлые силы»… Конечно, нам даже до понимания света ещё долго выбираться из полной тьмы. Мне удобнее думать о Боге, дающем свет. Он есть, я это знаю, и ты знаешь… Вот в детстве бросали вверх камушек и орали: на кого бог пошлёт! А это не Бог посылает… Он не посылает, Он даёт, а значит даёт нам возможность вылезти из нашей тьмы! – и взглянув, как среагировал Валера, Свинцов добавил:
– Это не я придумал – я это прочитал и принял… Евангелие – Благая Весть… О том, что всё – во благо…

Прибыв на место, Свинцов с Валерой увидели на берегу палатку, рядом – остатки костра и складные стульчики, а недалеко стояла машина. «Туристы» скорее всего ещё спали. Но как бы ни было, свидетели не были нужны. С чего-то и Граф стал на палатку рычать. Пришлось отъехать в сторону и искать другой путь до чистой воды через камыши. Такой оказался метрах в сорока.

Свинцов сориентировался и прикинул, на каком месте должна быть обнаруженная им штуковина. Это примерно посередине между берегом и островком под названием Змеиный. И ещё подумал:
– И тут вот – тоже Змеиный…

Ходить под воду он начинал в учебном центре на острове Первомайский в дельте Южного Буга возле Очакова, который в переписке и на словах называли Змеиный.  Наверное, для конспирации, чтобы это место спутали с другими «змеиными» островами, которые есть везде…

Выплыв на нужный ориентир, стал прочёсывать дно. Как ему помнилось, недалеко была большая «грядка» водорослей, – вот она. Дальше сапропелевый ил начиныл углубляться и становился тёмным.
Но тарелки… не было! Слой ила там был ещё небольшой – уйти в него она не могла. Свинцов ещё с полчаса бороздил дно по квадратам, шерудил щупом ил– безрезультатно. Пока не задубел. Вышел на берег и сообщил Валере, что тарелочка, похоже, исчезла.

Версии было три. Наиболее вероятная – её кто-то нашёл и вытащил.
Менее вероятная – снесло, только вот течений-то здесь не наблюдается.
И была версия почти невероятная – улетела. Сама «запустилась» и переместилась?!
А может, всё же её снесло?!

Передохнув и одев гидрокостюм, полез снова в воду. Ходил кругами, копошился в иле, – кроме банок и бутылок – ни-че-го…

Увидев, что палатка с палаточниками уже исчезла, несколько раз прошёл галсами по прямой к месту, откуда заходил в воду позавчера, когда «тарелочку» обнаружил.
Но это уже только для того, чтобы… принять и закрепить облом.

Валерон сообщил, что в палатке были два мужичка. На заядлых рыбаков не похожи, но складная удочка у них была. Они вылезли и сразу засобирались.

– Я смотрю – они бухие! Графу они совсем не понравились. И я их на всякий случай обшмонал…

Он ведь был когда-то профессиональный сыщик, работал опером в угрозыске и дослужился до начальника отдела угро Советского района Челябинска. Таким, собственно, и остался. Свинцов раз наблюдал, как он, уже будучи пенсионером, с помощью того же Графа задержал на улице воришку, прятавшего под подмышкой утянутую у кого-то барсетку.

– И ничего интересного, только вот это… – Варера показывал на валяющийся небольшой металлический ящичек продолговатой обтекаемой формы.

А Свинцов его увидел и обалдел: это была «кабина» от той летающей тарелки! Закопчённая, будто её держали в костре…

Валерон не знал, что она такая, в копоти, уже была, и возмутился:
– Они что, в костре хотели это расплавить? Идиоты!

– Нет, Валер, это ОНА! Это она раньше подкоптилась! По ходу, ещё там – в «метеоритном деле»! Она вместе с тарелкой была, – как кабина на этой тарелке!

– Ну ни хрена себе! Я ж и не думал! Надо было задержать… Ну ничего, я номер машины записал. И в ДПС позвонил. Думал: они же бухие – наделают делов… Надо ещё будет машинку пробить, хотя не похоже, чтобы эти перцы сами ныряли. Разве что на берегу эту хрень нашли. Ну и просто жарили шашлычки – «душевно» сидели. Досиделись до кондиции – спать завалились…

Особо ни о чём не думая, они пошли к месту, где была палатка. Мусор те мужики оставили, но не разбросанным, а культурно и вежливо собрали в один пакет, и его засунули его в жестяной, из магазина, мангал.
Валерон был мужик дотошный и решил ознакомиться с содержимым пакета. Бутылок не было.

– Бухие были, говоришь? А что тогда пили? – вопросил Свинцов.

– Да могли бутылки в воду побросать… Идиоты – они как дети…

Между тем Граф, подскочивший к валявшейся в траве «кабине», вдруг резко и как-то боком отпрыгнул в сторону и стал подвывать. Странно. Обычно он лаял, а когда ему что-то было надо, – скулил.
Свинцов не удивился: и у него самого была подобная реакция. Тогда, в первый раз. А Валере сказал:

– Это так действует эта, как ты говоришь, «хрень»… Так что вполне может быть, что эти мужики бухими стали без бухла. Я вот в себя только на следующий день пришёл…

Валерон со смехом бодро пошёл к «ящичку»:
– Ну да, что-то подняли… Не могли понять что… Но честно пытались, пока не ох… ох как осоловели… Психическое оружие может какое?

Но чем ближе он подходил, тем медленнее передвигал ноги… И Свинцов двинулся за ним с мыслью не дать ему ЭТО схватить. Валера протянул руку… И тут появился туман! Только совсем недавно было синенькое небо с многочисленными полосками длинных кучерявых облачков, а сейчас – туман. Такой, что озера уже не было видно. Он как будто его растворил…
А в тумане – светлые силуэты, то ли деревьев, – а может, людей?! Больше похоже на людей…

Потом, очухавшись, он спросил Валеру:
– Ты как?

– Слушай, действительно как «привет с большого бодуна»…

– Туман видишь?

– В голове что ли туман?

– Может, и в голове…

И тут Свинцов снова «поплыл»… И увидел себя в каком-то доме, на втором этаже была закрытая окнами веранда. За столом сидят люди, и он знает, что все они – его родственники. Кто-то из них остаётся, а кто-то уходит, и уходящих он видит внизу – они проходят под деревьями, подходят к калитке, останавливаются и бросают взгляд на дом… И уходят.

– Валера, с этой штукой нельзя ехать. Не доедем. А если доедем, то свихнёмся. Оно нам надо? Её лучше обратно отправить в озеро. Или в лес оттащить. Ты потащишь? Я – пас!

В этот момент всё внимание Валерона было на Графе, который то начинал бесноваться и прыгать, то вдруг замирал и тоскливо подвывал.

Свинцов резюмировал свои соображения:
– ЭТО давай вернём снова в озеро. Так и проще, и спокойнее. Хрень эта там лежала, и ничего вокруг не излучала. Может, вода это как-то гасит.

Они пошли к машине, Свинцов достал небольшой прорезиненный мешок зелёного цвета. Такой берут под воду что-то найденное туда совать, чтобы были свободными руки. Валера взял туристическую лопату.

«Кабину» всунули в этот мешок, к нему привязали камень. Свинцов оттащил мешок в озеро и опустил в камышах, недалеко от кромки чистой воды.

Но в голове у него стало так пусто… Пустота звенела… Или это звенело в ушах?

А потом стало как-то горячо в солнечном сплетении. И в эту пустоту стали входить образы. Это было похоже на сон, когда что-то видится таким особенным и важным, а когда всплываешь из сна – всё это бессмысленно. И через час-другой – всё, забыл.

Но сейчас что-то ему запомнилось. Несколько последних глюков.

На берегу стояли какие-то люди. Они были против того, чтобы он лез в озеро. Но он с разбегу нырнул и… шлёпнулся в грязь. И лежит в грязи, которая закрывает полголовы Такая грязь была только на озере Тарутинском под Чесмой – жирная и липкая. Оказалось, что под тонким слоем воды – грязь, а макушка и спина – уже снаружи…

Потом он увидел поле, которое пересекали заполненные водой канавы, какие делают для осушения болот. Это называется «мелиорация». А поперёк идёт только одна насыпная дорожка, и вдоль неё такие же канавы – никуда не свернуть. И он пошёл по этой дорожке. В канавах вода – в ней мусор и ветки, и под водой – игрушечный плюшевый медведь. И от этого ему стало как-то тоскливо…

И с чего-то он оказался… в библиотеке. Хотя это было больше похоже на склад, но откуда-то он услышал, что это – библиотека. На полках стоят небольшие плоские канистры, чем-то наполненные. И это и есть книги! Жидкие книги… И ему это даже не казалось странным.
А в этих книгах всё было написано – про всё, что было и есть.
А где книги о том, что будет? Их ещё нет…
А что будет, если всё это выльется? Не будет всего того, что было и есть, и что будет?!

И вот он – уже в другом месте. Похоже, что это бункер. Массивный стол. На нём – три листика картона, на них выдавлены рисунки и схемы. Это были программы – Свинцов это откуда-то знал. Из этих схем и рисунков он разобрал только один знак – пентаграмму, – пятиконечную звезду.
И программы уже начинают запускаться, – они работают! И он видел… Нет, не видел, он почувствовал, что вокруг всё начинает меняться. Он ощущал, что сначала на Земле будет всё хуже и хуже, – до самой нижней точки, но потом…

Что потом, ему не показали… Он очутился в коридоре, похожем на больничный, выкрашенном зелёной масляной краской. И он откуда-то уже знал, что должен умереть. За ним в коридор зашла женщина и, не видя её, он почувствовал – это мать… Она должна его обмыть. То есть обмыть его тело. И он увидел своё безжизненное тело, которое будут обмывать – холодное и посеревшее… И ещё увидел на белом столике, какие раньше были в больницах для новорождённых, – с бортиками, чтобы удобно и безопасно пеленать, – коробку с одеждой бурого цвета, на каждом предмете – бирочка, на ней мелко и неразборчиво что-то написано.

А потом… Потом он пошёл в дверь, которая была напротив входа, – в другой стороне коридора. Не было никакого страха, никаких других эмоций. Только ощущение неумолимой неизбежности. Непреложности бесконечности – эта фраза возникла… Где? В голове? А голова – она где?!

И в голове ли, или уже не в голове, то ли думалась, то ли просто звучала мысль:
– Чтобы вернуться к дереву, которое ты посадил и потом улетел, и уже не можешь вернуться, путь один – умереть… Тело тогда не будет мешать, и ты вернёшься к дереву…

Свинцов очнулся, когда почувствовал, что его, вместе с его телом и головой, тащат сквозь камыши. Услышал громкий лай чуть ли не над ухом. Тащил его Валерон, а Граф прыгал между камышами рядом, поднимая брызги, которые на солнце становились брызгами солнца…

Когда они приехали в город, то прямиком зашли в магазин, взяли пузырь, закуски и косточки для Графа. Сев на кухне, сразу приняли по полстакана «Путинки», и тут же повторили. Не прошло и получаса, и уже обо всём, что с ними сегодня замутилось, они не вспоминали. И не хотели. Валера стал читать стихи на немецком…

Во время посиделок за рюмкой чая он любил рассказывать о своей командировке по обмену опытом в Германию. Он там был около месяца, весьма активно пообменивался опытом и существенно проникся немецким порядком. И даже приобщился к национальной культуре. И теперь, когда застольное общение становилось совсем тёплым, Валерон неизменно передавал собутыльникам всю прелесть и чёткость звучания стихов Генриха Гейне на немецком. А в особо душевной компании мог «отжечь» застольным, без особых изысков, немецким вокалом.
Вот и сейчас он стал читать своё любимое – «Die Lorelei»:
– Ich wei; nicht, was soll es bedeuten,
Da; ich so traurig bin,
Ein M;rchen aus uralten Zeiten,
Das kommt mir nicht aus dem Sinn…

А там в конце, если перевести, чтобы за словарём не бегать… хотя, кто сейчас побежит? – сейчас наберут в смартфоне:
– Пловец в челноке беззащитном
С тоскою глядит в вышину.
Несётся он к скалам гранитным,
Но видит её одну.
А скалы кругом всё отвесней,
А волны – круче и злей.
И верно погубит песней
Пловца и челнок Лорелей…

Утром перед зеркалом Свинцов увидел у себя точно в точке солнечного сплетения, чуть ниже мечевидного отростка грудной клети, красный кружок около сантиметра величиной – как от несильного ожога. И мысль мелькнула: точно ведь, не через голову ЭТО всё приходило… а как? Было какое-то жжение и тепло именно в этой точке!

И тут прямо в темечко ударила мысль:
– А если ОНИ там?! Они, «зелёные человечки», которые спасли от гибели Челябинск с такой кучей народа! Ну да, маловероятно… Скорее там, в коробочке, какая-то излучающая, а может и управляющая начинка… Но вдруг?!

И Свинцов, даже ничего не поев – не попив, рванул из дома. По пути к гаражу надсадно думал:
– Вот подойду я в Контору к дежурному – что скажу? Что обнаружил НЛО? Штуковину, которая сильно и непонятно как воздействует на психику? В лучшем случае на озеро отправят МЧС, а меня – на обследование к психиатру. Прознают вездесущие СМИ – эмчеэсники им тут же всё сливают. Все потешатся от души… Ославят, и потом не отмоешься от молвы.
Наверное, будет лучше всего предварительно поговорить с Димычем, который когда-то по молодости работал под моим началом, а потом устроился в Контору…

Стал звонить – раз, другой, – не берёт трубку. Бывает, – служба и опасна, и трудна…

Отметившись на работе, он поехал в приёмную областного управления ФСБ.

 
2. КТО В КОГО ЦЕЛИЛСЯ, И КТО КОГО С ЦЕЛИ СБИЛ
 
Инопланетяне или есть, или их нет. И то, и другое пугает…
© Артур Кларк

Свинцов зашёл в приёмную управления ФСБ, попросил у дежурного помочь связаться с Димычем. В ответ услышал: «интересующего Вас сотрудника нет и пока не будет».
Причин дежурный не назовёт, как ни умоляй. Скорее всего – Димыч в командировке. А может, и в отпуске.

Свинцов только спросил: – Кто за него? – Пригласите! 

– Ждите.

И он, как положено, сел ждать в комнате ожидания при приёмной. Минут через десять вышел молодой человек. По внешнему виду сразу можно было определить, что из Конторы: абсолютно неброско и аккуратно одет, на лице – сочетание бдительности и готовности.
Так как в комнате больше никого не было, он обратился к Свинцову и представился.

Свинцову только показалось странным, что сотрудник вошёл не через помещение дежурного, а с улицы. И он попросил его показать удостоверение. Прочитал: ФИО, старший оперуполномоченный… фото сходится, печать вроде бы «конторская».
Однако после того, как тот с ним заговорил, фамилию и отчество уже вспомнить не смог, запомнил только имя: Алексей. Да и то, наверное, только потому запомнил, что под этим именем записал номер его мобильника.

– Старею… – только и подумал Свинцов. Это уже потом, анализируя это знакомство, он нашёл странным и то, что конторский сотрудник не повёл его в одну из переговорных комнат, а предложил выйти в кафешку в торговом центре «Маркштадт», рядом со зданиями Конторы.
И он как будто уже знал, по какому вопросу Синцов хочет обратиться… Может, это ощущение возникло из того, что Алексей почти не задавал вопросов, а только направлял и уточнял? Или сам Свинцов чрезмерно пытался по его лицу «считать», как тот будет реагировать на его показания и признания…
Алексей в точности тогда, когда Свинцову это требовалось, показывал внимательную серьёзность лёгким кивком головы. Но – не прочитывался!

Заказали по чашечке кофе. Свинцов торопливо выпил, чтобы кофе помог лучше сосредоточиться. Алексей смаковал неплохой кофе и внимательно слушал.

Свинцов вкратце рассказал, как всё было. Как нашёл в озере предмет, очень серьёзно похожий на «летающую тарелку». Как она на него подействовала… да что там – она попросту ему не далась!
Затем рассказал про вторую попытку, которая «ознаменовалась» сначала полным крахом с чувством утраты, потом – чудесным обнаружением «кабины» от «тарелочки», но последующей за этим победой оного «объекта» над незадачливыми «джельтменами удачи». И про то, как за это невежливое поведение она была возвращена в изначальную водную среду.
При этом периодически у него засвечивалась мысль: – Господи, это же всё звучит как исповедь сумасшедшего!.. – и он поглядывал на Алексея. Но тот неизменно сохранял невозмутимое внимание…

Только один момент Синцова… нет, не удивил, а озадачил: Алексей никак не отреагировал на то, что имелся номер машины мужичков, у которых была найдена «кабина» и потом изъята. И даже не пытался установить личность участвовавшего в этих событиях Валерона.

– Я же мог сообщить его данные и мобильный номер… – и как только Свинцов это подумал, так пришло подозрение… – Похоже, что Алексей нас уже «ведёт»… Точно – мы уже под колпаком! Только – с какого момента? Кто слил, где утечка? Неужели же ждали: я к ним приду или не приду? Это тебе урок, – и засунь своё критическое мнение себе в… А то всё бухтел: это куда мол, Контора смотрит, как допустила такую вакханалию с толпами рыскающих исследователей, иностранцев…
А ведь всем им, похоже, подсовывают то, что оправдывает единственную версию шального метеорита, который по воле случая отлетел от астероида! Причём астероида, обнаруженного только потом, уже улетающим… а до того – непонятно откуда и где пролетавшего…

Алексей тут же отреагировал на небольшую паузу, – видимо, заметил волнение забуксовавшего Свинцова, стал улыбаться «со всем почтением» и чаще ободрительно кивать на его слова.
А когда Свинцов поделился пришедшей ему мыслью «а вдруг?» – а вдруг там, в коробочке под водой, находятся инопланетяне, Алексей уверенно и абсолютно серьёзно заверил:
– Мы всё проверим. Не беспокойтесь! – и сразу обозначил, что тема секретная и никто не должен знать содержание их разговоров. Он свяжется, если У НЕГО будут ещё вопросы.

Свинцов понял так, что дальнейшее развитие этой темы – не его дело. И это его задело.
– Ваши вопросы – это ваши вопросы. А я должен получить ответ на свой вопрос. Зачем я к вам обратился? Прежде всего чтобы… Если там, в этой коробке кто-то есть, чтобы они не погибли. Больше мне от вас ничего не надо! Мало того: это дело не только ваше или моё. Оно много больше нас с вами!

Алексей на него посмотрел не просто пристально. Не изучающе. Как-то по-другому, – с грустной задумчивостью. И сказал:
– Александр, не вопросы главное. А то, что действительно больше нас с вами! Я на днях вам позвоню.

Позвонил он через два дня, и назначил встречу в том же кафе, согласовав со Свинцовым время.

На эту встречу он пришёл не один. С ним был неважно одетый мужчина средних лет в очках. Не спортивного вида, но худощавый. Свинцову пришло в голову: «ботаник», то бишь «шибко учёный». А по обличью и по тому, как тот поздоровался, он определил: явно не местный.
 
Как потом выяснилось, это действительно был уфолог, а по образованию – биофизик. И при этом известный специалист по космологии и антропологии.
А по словам Алексея, он ещё и «имел большой практический опыт».

– Интересно, как и где он получил практический опыт»? Вишь, какой крутой у него профиль и портфолио, а ты его – «ботаник»… Конечно, учёность на внешности не всегда отражается, – и наоборот… Так что не будем торопиться ставить досужие штампы, – про себя решил Свинцов.

Учёный представился Сергеем. На вопрос подошедшего официанта «что желаете заказывать?», он попросил зелёный чай и тирамису. Алексей со Свинцовым пожелали по чашке «американо».
Спрашивать, кто будет платить, Синцову было неловко. Скорее всего, ему… Ну да ладно, это же совсем немного. 

«Многозначительное начало!» – подумал Синцов. Но сказал, конечно, другое:
– Чем обязан созыву такого представительного консилиума?

И, обращаясь уже напрямую к Алексею: – Вы же предупреждали со всей строгостью, что наши дела – они только между нами… Нет?

– Обстоятельства изменились. Они ведь совсем не стоят – обстоятельства, меняются… Одни сдуваются, другие – вставляются… Скорее всего на вас, Александр, будут выходить некие люди, представляющие различные структуры и, как бы сказать… силы. Вы должны быть готовы – хотя бы морально, большего, надеюсь, и не потребуется… О деталях – потом, а сейчас послушаем обзорную, так сказать, лекцию, – и Алексей кивнул Сергею.

Сергей двумя пальцами, большим и указательным, легко подёргал свой нос и начал.

– Да, да… Алексей меня попросил просветить вас насчёт того, что мне думается и что рассуждается по существу недавнего события с падением метеорита.

Первая версия – земная, и соответственно… конспирологическая. Как, собственно, вся наша система жития…
Скажем, наши геополитические противники каким-то образом изменили траекторию движения небесного тела. В этом случае вряд ли целью был Челябинск, более вероятно – пригород Миасса и находящийся там ракетный центр. Очень серьёзный объект… В котором много чего и делается, и разрабатывается. К тому же президент наш всё меньше устраивает этих… западников. Кланяться перестал, речи дерзкие произносит, а у них метода одна – приструнить, а потом, если получится – сместить.

Я, господа, не буду приводить доказательства мною произносимого – но поверьте, их предостаточно для обоснования и этой, и каждой из версий.
Но только вот каждый раз, когда падает метеорит, происходит одно и то же: шум, ажиотаж, потом оцепление района, а через пару дней – молчание… Официальные сообщения потом сводятся к фразе: «Происшествие не представляет опасности. Радиоактивный фон в норме. Материалы переданы специалистам». А где эти материалы? Кто эти специалисты? Ответов нет – и не будет… И первыми приезжают не учёные, а те, кто умеет сохранить тайну. И уверяю вас – некоторые из них знают, что не все метеориты – просто метеориты…

Тут Свинцов внимательнее посмотрел на Сергея. Язык чесался прикольно произнести: – А вот с этого момента помедленнее, пожалуйста!

Но… Говоря в ракурсе стишка Михалкова, «Серёга пел, Алексей молчал, а Александр ногой качал»… Только был сейчас ещё не вечер, когда делать нечего. И Свинцов решил пока что сохранять серьёзность вместе с независимым статусом случайного свидетеля. И не нервничать, качая ногой…

– Да, трудно в таких условиях составить полную картину – потому и говорим о версиях. Но поскольку говорим, это только подтверждает, что озвученная официальная версия недостоверна… И это – мягко выражаясь! – так же увлечённо продолжал Сергей. – И вторая версия, – так сказать, инопланетная. Звёздные войны, эпизод «Удар по Яме».
Челябинск лежит в яме, «челяба» на башкирском и есть «большая яма». Единственный огромный город, который весь в яме. И если бы был взрыв пониже, да прямо над Челябинском… Это около полтыщи килотонн, то есть 30 хиросимских бомб. Народу – больше миллиона, а при таком взрыве в нижней стратосфере происходит ураганная конвекция, сопоставимая с вертикальным движением воздуха при ядерном взрыве…
Ещё информация к размышлению: некоторые астро-сообщества пытались подсунуть данные об участии во всём этом «метеоритного роя», состоящего из отдельных метеоритных тел числом до пятнадцати. Если уточнить, то за несколько дней до падения метеорита астрономы сообщали о приближении к Земле астероида Дуэнде. И он действительно оказался на минимальном расстоянии от Земли именно 15 февраля. Дистанция составила 27700 километров. По космическим меркам – как пуля у виска…
А вот про Челябинский метеорит и учёные, и военные наблюдальщики признались: влетел незамеченным.
Это уже задним числом выяснилось, что это «тело» всё-таки увидел американский спутник – но за несколько секунд до его входа в атмосферу.
Да, что ещё интересно: помимо того, что метеорит был относительно небольшим, он летел со стороны Солнца. Ни с Земли, ни со спутников, находящихся на околоземной орбите, различить его было невозможно из-за интенсивного света. Такой приём издавна использовали военные лётчики в воздушном бою и при заходе на цель.

– Ну и ещё надо бы посмотреть, почему с завидным постоянством сюда что-то летит. То, что не попадает – вопрос времени. Метеориты падали чуть дальше границ Челябинского района в 1942, 1949, 1956, 1968, 1983, 1985, в 1990 годах.
Говорят, тут какая-то аномальная зона. Для землян – и аномальная? А как же говорится: что русскому нормально, то немцу – смерть? А тут – не так, и тут – всё наоборот: нам выходит – аномальная, а «инопланетным благодетелям» – привычная?!
Ведь на Урале несколько аномальных зон. Возникающие из ниоткуда огненные шары – обычное дело.
В 1949 году был прилёт совсем рядом – в озеро Чебакуль, в этом году – нами обсуждаемый прилёт в озеро Чебаркуль, – уже с буквой «р» в названии. Тогда – «в молоко», а наш последний случай – уже почти в мишень! И… что, по случайности? Сначала несчастливой, это когда минует – говорят: «счастливой»?! Могло ведь и «в десятку»!

Тут интересно вот что. Было много данных, что самый большой кусок упал в озеро чуть ли не вертикально, «камнем», а какая-то часть улетела дальше по другой, заметьте, траектории, – в сторону озера Зюраткуль. Если это обломки одного взорвавшегося камня – то где тут действие закона инерции?

И вот взглянем на ещё одну версию: всё что было – случайность, трагическое стечение обстоятельств. Вспомним и учтём, что многим уфологам, и даже некоторым астрономам думается, что инопланетяне решили вопрос межзвёздных перемещений так: зачем тратить энергию на дальние перелёты, когда можно выбрать подходящий метеорит и подсесть на него, как в автобус?
Тогда – зачем надо было направлять в атмосферу носитель? Летел бы себе мимо… Но у них в рассматриваемом нами последнем случае что-то не так пошло, – не успели проснуться, или ошибочка случилась в расчётах, или система не сработала, – и они вошли в атмосферу вместе с болидом.
А по идее, должны были чуть раньше соскочить, чтобы осмотреться и тогда уже мягко приземлиться куда нужно. Так сказать, инкогнито.
А если не проспали, не ошиблись в расчётах, – то тогда это агрессия, можно сказать, терроризм! И тогда и вырисовывается версия, что теракт предотвратили. Ясно, что не ПВО и не ВВС, это только в песне поётся: «Универсальная машина… Кто они – участники последнего парада? Простые ребята, которые раньше всех достигли неба»…
Это в песне – «Сегодня не праздник, просто игра»… Для артистов ближе будет звучать – «Что наша жизнь? – Игра!»… А многим человекам ведь наоборот – жизнь не игра, она одна и надо её прожить так… и всё такое прочее… Но у большинства получается, увы – никак!.. Извиняюсь за может быть излишнюю для антропологии философию…

Не понятно, почему, с какой целью некие злобные галактические силы направили смертоносный астероид на Челябинск? Что их не устраивает в нашей стране? Один мой хороший знакомый считает, что у них, возможно, нервный тик и зубовный скрежет от злобы на то, что на Руси ещё остались люди, не испортившие напрочь свою генетику, которая на много порядков превышает генетику всяких серых, зелёных и прочих рептилоидов…

На последней фразе Свинцов встрепенулся. Лет пять назад он читал якобы древнее учение о том, что Землю осваивали три внеземных цивилизации. Они появлялись не все вместе. Скорее всего, одна сменяла другую, – иначе бы они неминуемо схлестнулись… Впрочем, это мы так считаем, потому что сами не можем договариваться с другими даже на своей планете. А как было – какая теперь разница? Это уже было… И благо, что ещё не прошло совсем…
Так вот, сначала были пришельцы из созвездия Орион. Они поселили обезьян, но только их адаптировали и наблюдали за развитием, и не стали ещё что-то делать. Затем Землю посетили более предприимчивые ребята из созвездия Лебедь. Целью их была подготовка условий для возможного переселения сюда части своего быстрорастущего населения. И они стали вправлять мозги обезьянам, чтобы те могли воспринимать высокие, неживотные ценности и им служить.
Но потом Землю стали посещать рептилоиды из созвездия Гончих Псов, после чего стало распространяться зло, и всё пошло так, как, собственно, идёт сейчас…
– Что за чушь? – подумал он тогда, – и забыл. А теперь вот – вспомнил!

А Сергей между тем заметно распалился, даже привстал:
– Силы зла – силы добра. Между ними – битва! В космосе не какие-то войнушки типа наших, а битва, которая была, есть и будет! Как красиво, чёрт возьми! – и он быстро и безвкусно заглотил тирамису, и хлебнул остывшего чаю.

– Ведь тебя чёрт-то и возмёт, если ты его об этом просишь – невежливо мелькнуло в голове у Свинцова… Но внешне, не без усилий, он сохранял внимательную вежливость.
– Всё это сногсшибательно. Но я-то здесь при чём? Не уверен, что на роль благодарного слушателя, – решился он таким образом прокачать ситуацию.

Алексей посмотрел на него, едва заметно, но выразительно приподняв бровь. Левую или правую – это имеет значение при определении, искренен человек или нет. Но Свинцов был уверен, что сейчас вот – искренен, причём – по-человечески, хотя у него и мелькали сомнения… Или точнее, него зудилось такое ощущение, что… Ну хотя бы что «Контора», на которую Алексей работает, иного масштаба, – уж точно, не областного!
А если… инопланетного?! Ух ты, чего захотел удостоиться! Как всё сложно… Это же не просто «проблемы», это выход на «беспредельность»… Как там у Рериха? «Как убежище духу, как Новый Мир, как непередаваемая красота космическая, зовёт Беспредельность… Когда мы отречемся от невежества, тогда поймем всю красоту Беспредельности!»…
Но пока что наш человечий уровень – война на разрушение и убийство, уровень волчий… А ИХ высоченный уровень – битва масштаба всего мироздания!

После паузы Сергей, собравшись с мыслями, продолжил:
– Впрочем, можно ещё несколько версий нафантазировать. А нужно ли? Ведь по сути и по существу, нам важно вот что: физическое тело с потенциально мощным разрушительным действием уничтожено неким высокоскоростным объектом при помощи направленного взрыва или какого-то иного воздействия. Земного или неземного – отдельный вопрос, и не слишком сложный: земных носителей со скоростью в 20 «махов» просто не имеется. Этим снимаются все вопросы: почему осколки упали именно туда, куда упали, а испарившееся при взрыве превратилось в два «инверсионных следа». Есть данные объективного контроля: через 4 дня после взрыва верхняя часть облака облетела планету, расширяясь на сотни километров, и вернулась к Уралу, и к 20 февраля пыль от взрыва растянулась по всей планете, создав пылевое кольцо. Это кольцо отслеживалось чувствительным лимбовым сенсором американского спутника «Суоми» ещё почти три месяца.
К тому же и без приборов было видно, что на землю должны были упасть два крупных осколка. А найден один – в озере.
Отсюда и интерес всяких «обследователей» к поиску осколков. Или чего-то ещё, не каменного так сказать, происхождения.

Тут Свинцову пришлось зауважать Сергея: его знания были обширны. Свинцов как дилетант, конечно, не мог оценить их точность и безупречность, но всё сходилось – и логически, и технически…

Алексей поднялся.

– Сейчас скажет: ну, нам пора! – подумал Свинцов.

Но Алексей улыбнулся и предложил… всем вместе прокатиться и одновременно с этим проветриться. Если ни у кого не будет принципиальных возражений…

Как и когда он успел рассчитаться с официантом, Свинцов даже не заметил.
Он озаботился другим: он их покатать не сможет. Ему уже третий день не хотелось ездить на своей машине – как только садился за руль, ему вспоминалась «коробочка» и в голове возникали какие-то тревожные образы, а потом и побуждения что-то понять. Не понимая, что это и о чём, он напрягался – и его начинала будоражить какая-то волна… И это был не раж, а какой-то резонанс… Он явно чего-то «не догонял» – не распознавал не то чтобы смысл – даже предмета образов… Не понимал языка этих образов…
И теперь он добирался до работы на маршрутке, ему это даже понравилось, потому что от остановки до офиса путь шёл через парк Пушкина. Живописное, надо сказать, место, и даже какое-то одухотворённое! И напоминающее ему прогулки с внуком. Это была замечательная возможность рассредоточиться и потом сосредоточиться снова, и что-то спокойно обдумать.

И Свинцов сообщил Алексею, что он сегодня без машины. Ничего не сказав, тот отвернулся – по-видимому, занялся мобильником. Мобильник у него был какой-то необычный, но разглядеть его поближе не получалось.

Минут через пять подъехала серебристая «Тойота Камри». Почему-то не служебная… Как сказал Алексей, это – «ВИП-такси».

– Куда едем? – как можно спокойнее вопросил Свинцов.
– В изолятор… Нет, не в следственный… – улыбнулся Алексей, – в научно-исследовательский.

Выехали за город в сторону аэропорта Баландино. Сергей, попрощавшись, вышел возле аэропортовской гостиницы, а они развернулись назад. Потом свернули в сторону ЧМК и далее – на Свердловский тракт. Доехав до Долгодеревенского, съехали с трассы направо… И ещё раз направо. Потом Алексей предложил Свинцову одеть колпак. Можно было, конечно, краешек поднять и посмотреть… Но навряд ли это было нужно…

Ещё долго петляли, по-видимому, на лесной дороге. А вышли из машины на площадке, окружённой зданиями с небольшими узкими окнами. Весь этот комплекс смахивал на крепость, только железобетонную. Ни людей, ни вывесок. Торчат какие-то шесты, похожие на громоотводы.
Но вошли внутрь – а там… Ох, красота! Фонтанчик посредине, с одной стороны – участок экзотических растений, как в ботаническом саду. Рядом удобные скамеечки для отдыха. Но тут не остались, сразу прошли к лифту и поехали вниз.
В тамбуре лифта их ждал сопровождающий, одетый в серую рабочую одежду, и вокруг тоже была только бетонная серость. Прошли по коридору мимо нескольких обычных дверей, свернули в боковой коридорчик и упёрлись в массивную двойную металлическую дверь. Да, по виду – точно, лаборатория. Много оборудования, всякого и разного, абсолютно неизвестного Свинцову.

На выступающей из стены панели лежала та самая металлическая коробка, – по представлению Свинцова, «кабина» летающей тарелки. А вот «диска» не было.

Тут Свинцов вспомнил первый разговор с Алексеем. Он тогда был уверен, что ему предложат показать… ну может не на месте, а на карте, где им была оставлена «коробочка». А Алексей попросил его просто представить это место, – так сказать, внутренним взором. Свинцов тогда ещё усмехнулся: дешёвая разводка, это же легко определить по видеокамерам, куда он сам, и потом с Валерой ездил. Или же к жене кого подослали и втихаря выяснили, – он ведь её ни о чём не предупреждал. Ведь если бы только попробовал – та-а-кое бы началось!

– Значит, нашли… – и тут его как осенило: а ведь он тогда ещё почувствовал! Да, тогда ещё ощутил, что к нему подключились, – или же он был куда-то подключен! Ну, не могут же они считывать то, что им надо, прям из головы собеседника? Это маловероятно. И тогда по спине пробежал холодок – тогда он впервые произнёс, пусть про себя, слово ОНИ!

Алексей, подойдя к панели с лежавшей на ней «кабиной», улыбнулся и тихонько сказал:
– Саша, успокойте свою совесть. Внутри ЭТОГО биологической жизни нет. Разум – есть. Даже какой-никакой интеллект…

В этот момент Свинцов вспомнил. По-видимому вспомнил то, что видел в одном из «глюков», но перегрузился и потом забыл…
Куча кнопок на большой чёрной панели, поблёскивающей от где-то подмигивающих лампочек. Нужно очень внимательно, очень чётко соблюдать последовательность действий. Это чёткая и непреложная последовательность. Это процедура, отработанная до мелочей, и нарушение любой мелочи приведёт к весьма нежелательным последствиям. Но он в эту последовательность никак не мог врубиться и сбивался. Некий оператор, который был рядом, но Свинцов его не видел, сказал, что такое не допускается – он не подходит… То есть, его – не возьмут, – так он понял… Но не понял, КУДА не возьмут. И совсем не думал о том, надо это ему, или нет…

Свинцов заметил, что Алексей стал более улыбчивым. Такое случается, когда всё хорошо… Правда, с некоторыми бывает и тогда, когда совсем никак и совсем всё плохо, но Свинцов надеялся на лучший вариант.

К ним подошёл высокий и плотный мужчина, тоже в серой рабочей одежде. Лицо у него было какое-то выразительное, и при этом простое. Свинцов с чего-то подумал, что он похож не на учёного, а на… председателя колхоза. Но, несмотря на такой простой вид Свинцов почувствовал… как бы сказать… его весомость.
Вот и Алексей подтянулся – не подобострастно, а… как бы сказать… с достойным уважением.
Тогда Свинцов определил для себя вышедшего как «Главного».

А дальше… Нет, они не разговаривали. Но Свинцов каким-то образом осознал, что они говорили… ничего не произнося! И он это даже не воспринимал как разговор, не слышал голос! Но этот голос в нём звучал! И… Эта «кабина»-коробочка в этом как-то участвовала!


3. ИНОПЛАНЕТЯНЕ, ЖУЛИКИ И ПРИМКНУВШИЕ К НИМ ЛИЦА

Когда ты находишься посреди реки, река находится там же.
Когда ты находишься вне игры, ты даже проиграть не можешь.
© АВИ

Свинцов понял, что его подключили к какому-то каналу. Пока только для общения. А цель общения – взаимопонимание. А сотрясание воздуха далеко не всегда приводит к этому – взаимопониманию. Поэтому и необходим этот канал.

Его совсем не удивило и то, что Алексей назвал того, кого он определил как «главного» – УЧИТЕЛЕМ. Он, непонятно отчего, но уже понимал, что это так и есть.
Хотя поначалу воспринял «главного» как главного директора, на худой конец – главного конструктора…

Каким образом происходило такое общение, ему не было чересчур интересно. Раз происходит – значит так надо. Внутри его жило доверие, и оно снимало все вопросы.

Вернувшись домой, Свинцов пошёл прогуляться через лесок к берегу озера с редким названием «Курочкино». Хотелось развеяться, отпустить или хотя бы отодвинуть последние события.

Но – не получилось.

Позвонил Валерон и сообщил, что сейчас он – в управе ГИБДД, у своего приятеля. Машину с озера, на которой уехали мужички из палатки, найдена. Она стоит в каком-то переулке города Чебаркуль. Похоже, что брошена. Но это ничего не дало – она числится за челябинским пенсионером, который её продал по доверенности.
Можно, конечно, подсуетиться и посмотреть доверенность, но и в ней скорее всего будет подставное лицо.

Валера сделал вывод, что работали не дилетанты. Имеющиеся зацепки оканчивались оборванными ниточками…
Свинцов попросил его ещё пробить по номеру «ВИП-такси». И оказалось, что такой машины, с таким номером, на учёте нету.

Вместе с возникшими сомнениями доверие к Алексею и Главному-Учителю пошатнулось. Снова пришли вопросы. Кроме «непоняток», кто же они есть, эти новоявленные «кураторы», откуда они и чего хотят, – оставалось неустановленным, где и у кого сейчас «диск» летающей тарелки. «Кураторов» этот вопрос, похоже, совсем не интересует.
Но больше всего Свинцова взбудоражило то, что он не смог вспомнить не только имени-отчества, но и внешности Главного!

Ночью плохо спалось, временами – совсем не спалось. Ворочалось внутри чувство, что всё не так, как надо. А как надо? А как-то не так, по-другому… Но чтобы было так, как надо!.. И тут вползал самый скользкий вопрос: а КОМУ это надо?
Сам вопрос ускользал, не говоря уже про ответ!

Давило в солнечном сплетении. А когда Свинцов вспомнил, что у него там на коже странное пятно, почувствовал в этом месте очень тревожное беспокойство… Что-то случилось и роковым образом стало меняться.
И он увидел себя в каком-то городе, состоящем из переплетения различных труб и проводов. Там были не улицы, а коридоры. Какие-то люди – они ему знакомы, у него с ними какие-то важные дела, но лиц их – не видно. Какие-то руководители этих людей ему отказали в том, на что он так рассчитывал…
Давящее беспокойство его выталкивало из этого города. Усиливалось предчувствие, что вот-вот всё это развалится, рассыпится… Потому что всё было песочного цвета… Казалось, что из песка и на песке…

Потом он увидел, что с теми же людьми выходит из города на причал, где стоит огромный круизный лайнер. Но внутри лайнер всё оказалось таким же, как и в городе! Как будто из песка. Что-то – из фанеры…
И тут напряжение усилилось, – казалось, что воздух дрожал… Нет, не дрожал – это… по небу летели… корабли из космоса! Видом похожие на крепостные башни. Летели плавно и спокойно, как на параде. И мощно, и неумолимо-неотвратимо! И было понятно: будут бомбить! Холодок ужаса по коже…

Но бомбили не «наших». Были видны взрывы на другом берегу, очень далеко. Однако, это были ядерный взрывы. Значит, будет оттуда волна, будет и радиация. Нужно от этого укрыться. Но на этом лайнере не укроешься, он неминуемо разрушится…
И тогда Свинцов увидел рядом с причалом небольшое судно. Это был прогулочный теплоход, старый, с потёртыми и ржавыми бортами. Без стёкол в иллюминаторах и окнах надстройки. Но он был – железный!
Изловчившись, Свинцов абордажно зацепился за его борт и перепрыгнул на палубу. Развернул судно на 180 градусов бортом к причалу, под защиту бетонных пакгаузов.
Но чтобы спастись, надо было ещё закрыть изнутри окна и двери – закрыть полиэтиленовой плёнкой. И эта плёнка сама собой появилась! – откуда? – да ниоткуда! Появилась – и всё!

И вот угроза, кажется, миновала. Стало тихо и спокойно. Люди начали радоваться, и Свинцов стал снимать полиэтиленовую плёнку. Балуясь, он оборачивал ею себя, становясь коконом… Люди рядом смеялись.
И тут он увидел в окно, как из моря на берег выходит огромная рыжая собака. Она – точно! – она с того берега, который бомбили.
Злобная морда, оскал – её разве что только танк остановит, да и то не каждый. Сейчас порвёт всех, кто ей попадётся – рано радоваться начали! А мы, похоже, сложили оружие… Хотя, если быть точным, многие его даже не имели…
Но у выходящей из воды собаки морда чудесным образом стала меняться – и вот она уже улыбается! Чудесным образом и красивой улыбкой! Куда что делось? Она даже уменьшается в размерах…

А потом Свинцов сел в автобус №2. Но никак не мог определить, в ту ли сторону едет автобус. Спрашивал людей – они не отвечали.
В автобусе не было сидений, были только металлические выгородки с двух сторон, на которые люди садились… Садились прямо на голое железо. И он тоже сел, и вместе со всеми ехал… Или просто УЕЗЖАЛ?

А были ли корабли из космоса? Может, их и не было? Да даже если б были, они не ощущались как враги. Просто происходило то, что должно было происходить. А как иначе? Иначе – это уже по-нашему, это так, как оно и было – как наш кошмар.
Кош-мар… слово-то со смыслом! Раньше как-то и не задумывался…
Кошмар – тревожное, пугающее, страшное сновидение или наваждение, сюжет развивается в виде преследования, несчастных случаев, постоянных угроз… Но в самый последний момент человек просыпается!
Кош, кэш – это поступающее извне внутрь, а мар, мара – это призрак, привидение, действие злого демона, то бишь – злой дух. И второе значение – потеря сознания…
А у Ожегова в словаре древнерусское слово кош – это стан, становище. Становище демонов – это круто! Кстати, русская кикимора – тот же корень…

Свинцов обычно вносил платёж по имевшемуся у него кредиту в отделении ВТБ напротив «Детского мира», там народу в кассу всегда было меньше. После банка направился к месту работы наискосок, через скверик у кинотеатра им. Пушкина.

Ему навстречу, сверкая очками, пыхтел Игорёк. Свинцову он всегда напоминал Пьера Безухова в исполнении Сергея Бондарчука. Игорь когда-то был хороший следователь, потом – успешный и оборотистый адвокат. Но банально спился, и теперь перебивался мелкими делами с небольшими гонорарами. В связи с чем приобрёл тенденцию искать собутыльника, который оплатит выпивку.
Так приключилось и на этот раз. Не очень-то радостно поприветствовав Свинцова, что было признаком того, что он пока без опохмелки, Игорёк сообщил, что подтягивается на день рождения Фила. И предложил Свинцову присоединиться:
– Там тебе будет интересно, придут почти все «наши»…

Фил – это был «Челябинский Невзоров», известный искатель правды, скальпирующий язвы и недостатки, выставляющий на яркий свет подноготные всяких скандальных дел и махинаций. Мало кто рисковал вступить с ним в прямую полемику на TВ или в периодической печати. Он и сам возглавлял выпуск местного еженедельного приложения к весьма известной газете.

А у Свинцова возник перед глазами образ Главного, и чуть ли не воочию он услышал мысль, озвученную его голосом:
– Фил напечатает в своём приложении статейку, её подхватят местные СМИ и на это клюнут интересующие нас функционеры…

И Свинцов бросил Игорю:
– А я всё думал, чего мне не хватает! Как хорошо, что я тебя встретил! Идём!
 
Ему уже приходилось обращаться к Филу с одной острой «темой». В интересах не только дальнейшей успешной деятельности компании, в которой он работал, но и восстановления справедливости, попираемой бывшими «ментами» с использованием заказных возбуждений уголовных дел против тех, кто им мешал обогащаться. Тогда ему очень помог друг Фила – профессор, известный в кругах судебной экспертизы, деятель науки и «заслуженный работник» всяческих соответствующих структур… а для друзей просто Сан Саныч. Проведённая его Агентством экспертиза документов весила более многих слов даже для «сильно заинтересованных» судей.

Участие в чествовании именинника обошлось Свинцову двумя бутылками французского коньяка и головной болью на следующий день. Но восполнялось очень живым общением с греющими душу воспоминаниями о том, «как молоды мы были, как верили в себя». И тем, что в очередном выпуске пользующегося тогда читательским спросом издания появилась статейка, которая тут же была подхвачена как «жёлтенькими», так и вполне себе «бурыми» медийными шакалами.

Спустя два дня, зачитывая некоторые сообщения вслух, Валерка подхихикивал и озвучивал свои добавления к тексту:
– Бывший военный аквалангист С, – ныне пенсионер и человек не замеченный в пьянстве, – был найден в бессознательном состоянии на берегу озера Че.
Когда его привели в чувство, он сообщил, что по булькам в озере обнаружил обугленную штуковину, похожую на космический летающий объект. Такие «летающие тарелки» наблюдались им в кинофильмах. Но то, что с ним было потом, он не помнит. Никакого «летающего объекта» рядом обнаружено не было…
– И где же тут сюжетная заковыка? – А, вот она: «По показанием свидетелей, на берегу озера также находились два неустановленных лица. Летающая тарелка могла быть ими похищена. Запомнить их приметы никому не удалось… Нашли только след от подъезжавшей машины»…
– Ну, а таки чем было совершено злодейство? – А, вот: рядом с пенсионером обнаружен пыльный мешок, которым он мог быть ударен по голове и оглушен…

А ещё через день Свинцову позвонил Эн-Эн, его начальник в «девяностые лихие», во время работы в ранее упомянутом «Холдинге». Тот самый, об интересе которого к теме говорил Валерону их сослуживец Виктор. У Виктора он уже интересовался, какие у него есть «серьёзные связи» в горнозаводской зоне, и выспрашивал, что он знает о Свинцове и о Валере.
А также от общего знакомого Свинцов слышал, что Эн-Эн сейчас работает с москвичами, которые ведут какие-то поиски – и похоже, что по траектории движения метеорита…

– Надо же, как всё складывается… Как по нотам! – подумал Свинцов, вспоминая Главного и то, как тот «вставил» ему в голову этот «финт» с публикацией.

Эн-Эн его пригласил в тот самый бар в известном Челябинском ресторане «Русские пельмени». Тот самый, на входе в который стояло чучело двухметрового медведя.
Эн-Эн маленький какой-то стал, сухонький. Сильно сдал… Наверное болел, старость – не радость… Но голос тот же – скрипучий и уверенный, всё сказанное озвучивает как истину в последней инстанции. Чем-то смахивает на Антибиотика из «Бандитского Петербурга».

Жестом с приподнятыми тремя пальцами он подозвал официанта и заказал два по пятьдесят Курвуазье, – неплохой понт для пенсионера, даже для военного…

– Ты помнишь Сергея Владимировича? – спросил он Свинцова.

– Того самого?

– Да, его…

Ещё бы не помнить… Тогда это был большой начальник. Из Москвы. Когда он приезжал в Челябинск, то останавливался в самой тогда крутой гостинице «Виктория», в номере за три с половиной штуки баксов в сутки, – это было две зарплаты Свинцова за месяц… Он пару раз был в этом номере. Такое раньше видел только в кино…

Официант принёс два пузатых бокала, блюдце с дольками лимона. Эн-Эн ещё попросил принести минералки. Какой – не уточнил. Видно, что сюда захаживает.

А вот ещё один общий знакомый недавно говорил Свинцову, что столкнулся с Эн-Эн на улице, и тот был с пакетом «Пятёрочки» в руках, плакался на проблемы со здоровьем и на то, что цены в магазинах растут – приходится подстраиваться, где дешевле…
А тогда, в конце девяностых, он неплохо получал за прикрытие теневых схем, благодаря которым процветала компания. Да ещё имел представительские. Но никогда не роскошествовал, осмотрительно не выставляясь напоказ.

– Ну так вот… У него бо-о-ольшой интерес к этой штуковине, что ты нашёл. Сумма интереса – 50 тысяч. Евриков.

– Коля, ты о чём? Я как нашёл, так и потерял… Не успел даже высохнуть, как прикатили и перехватили. Думаю, пока эта хрень была под водой, сигнал от неё… или какие-то импульсы… или какое-то излучение… не фиксировался. Как я её вытащил, начала фонить. А они были на стрёме – всё вокруг мониторили…

– А ты не темнишь? Кто это – они?

– На них не было написано. Серьёзные ребята. Думал – всё, отжил своё. Но меня не тронули. Только – не пойму, чем и как – вырубили… 

– А поможешь нам хотя бы установить, кто это был?

– А ты сам подумай: с чего мне соваться в эту… В то, что между жерновами этой…  мельницы… Ты что, не понимаешь, что это вопрос… Вопрос цивилизации, наверное… И что мы тут со своими интересами… Да даже тот же твой Сергей Владимирович – пыль под ногами!

Как бы снова переживая тот стресс, Свинцов высосал коньяк и, разжёвывая дольку лимона и перекосившись от кислого, продолжил:
– Ладно, – тебе, Коля, скажу… – и перешёл на шёпот, – Они с меня подписку взяли. Только хоть убей не пойму о чём. Как-то сразу забылось, о чём. И не помню, кто взял. Хотя ксиву видел, вроде фамилию запомнил. А потом бах – и пустота…
Только помню, что он мне сказал: тебе не только не нужно разглашать, тебе надо напрочь забыть. Но если будет что возникать, если кто-то или что-то будет лезть, – даже мысли в голову, – сообщи, и мы тебя найдём… Может, и это ОНИ были? Ты понял, кто – ОНИ? Ведь на меня потом никто не выходил… А я как под колпаком себя чувствую…

Посмотрев на Эн-Эн, Свинцов поразился переменой: сейчас это был уже не «Антибиотик», а тихий и печальный старичок. Которого кинули, про которого забыли, который стал никому не нужен… Дружеские и деловые связи иссякли – иных уж нет, а те далече… Другое время и другие люди.
Мало того – Свинцов уже откуда-то знал, что упоминание тех крутых москвичей – это только хитроватенький приём, чтобы его притянуть за прошлое подчинённое ощущение. Старик просто решил напоследок подзаработать… Через бывших «хозяев»…

Свинцов ещё раз на него взглянул – и увидел, о чём Эн-Эн сейчас сожалеет: о том, что не получится лечиться там, где лечат хорошо, но очень дорого. О том, что своей дочке не поможет купить квартиру в Москве, куда она с внучкой уехала. И ещё о том, что без толку потратился на коньяк, от которого теперь с учётом случившегося облома ещё и давление скаканёт… А он так надеялся… Он вошёл в образ себя ещё молодого, он всегда восторгался как он говорил «хитрованами» и вот – представилась возможность почувствовать себя таким. Таким, каким когда-то он и Свинцова переманил к работе под своим началом… Он любил рассказывать про то, как умел производить впечатление и «решать вопросы». И даже про то, как ехал в трамвае, а когда трамваи встали из-за ДТП впереди, позвонил по мобиле и за ним прибыл «мерс» с шофёром, и у попутчиков отвисла челюсть…

Свинцов удивился своей проницательности – он стал как-то по-другому всё видеть… Знать то, чего не мог знать – в голову поступал готовый ответ, стоило только подумать…

– Коля, давай так: ты меня ни о чём не спрашивал, ничего не предлагал. Я ведь помню твои рассказы про то, как ты хитро управлялся… Ты ж, конечно, этим обеспечил благополучие детям и себе… Помнишь, «Хорошая жена, хороший дом – что ещё надо человеку, чтобы встретить старость?!». Сними грех с души. Она, душа, тебе спасибо скажет. Ей скоро ответ за тебя держать… Если раньше, чем моя предстанет, пусть замолвит словечко.

– Да-да… А что ещё? Спасибо тебе… Извини, если что…

– А «если что» не вышло, Коля. Считай, извиняться не за что. Ты меня угостил, поговорили за жизнь, и все остались каждый при своём… Хотели как лучше, а получилось…
 
Шагая по улице Васенко, названной в честь прославленного лидера большевиков (как почти все улицы в центре Челябинска), Свинцов испытал чувство выполненного долга. Но, свернув на улицу зарубленной колчаковцами подпольщицы Сони Кривой, закручинился.
Были соображения, что Эн-Эн всерьёз был причастен ко всем событиям – недаром ведь у Вити выспрашивал, потом и отследить мог, по тем же видео камерам на постах ДПС, куда Свинцов ездил. Теперь его можно вычеркнуть из подозреваемых.
И ему стало Эн-Эн просто жаль… И даже как-то совестно… Дорогой ведь был коньяк…

На следующий день, по кому-то непонятной причине, Интернет вновь запестрил метеоритной темой. Свинцов о причинах подозревал… Ну и что, кто бы его послушал?!

«В распоряжении «Известий» оказалось письмо вице-премьера России Дмитрия Рогозина главе правительства Дмитрию Медведеву, в котором он предлагает силами военно-промышленной комиссии при правительстве проработать предложения по созданию международной антиастероидной системы.
Астероид, упавший в Челябинске 15 февраля нынешнего года, не удалось заранее обнаружить существующими у Роскосмоса средствами… Система обнаружения опасных небесных объектов Роскосмоса способна отслеживать космический мусор на орбитах спутников, в диапазоне от 200 до 5 тыс. км от Земли.
Вице-премьер напоминает, что в 2011 году уже докладывал Медведеву о целесообразности выдвижения Россией инициативы по созданию «Стратегической обороны Земли». Масштаб задачи потребует концентрации глобальных ресурсов. Она может быть решена только на основе объединения научно-технических потенциалов России, США и других ведущих стран мира. Создание такой системы, по мнению Рогозина, одновременно позволило бы найти выход из противостояния России и США в сфере ПРО».
И «Известия» продолжают разбираться в неизвестном… Отвечающая за космическую астрометрию в Институте астрономии РАН Лидия Рыхлова отмечает: российские астрономы по-прежнему продолжают пользоваться только наземными телескопами, которые не дают общего обзора небесной сферы.
В США программу защиты от космических угроз финансируют с 1998 года. В год на нее тратят около $20 млн. – рассказывает гендиректор некоммерческого партнерства «Центр планетарной защиты» Анатолий Зайцев.
Но он не согласен, что России нечего предложить мировому сообществу в этой сфере. И приводит в пример российско-украинский ракетоноситель «Зенит», способный устранить угрозу за орбитой Луны. На его базе можно создать оперативный эшелон реагирования: «Это уникальная ракета. Срок подготовки к старту у нее – 1,5 часа. У американцев шаттлы неделями готовятся к старту.
Так же Зайцев заявил, что в ближайшие несколько дней планирует направить Дмитрию Рогозину концепцию защиты Земли от угрозы астероидов, комет и метеоритов, разработанную специалистами его центра.

А дальше… Какой размах! Какой порыв!

«Заместитель председателя правительства Дмитрий Рогозин призвал ведущие мировые державы к совместной разработке системы перехвата космических объектов в связи с падением метеорита на Урал, от которого пострадали около 1000 человек. «Ни мы, ни американцы, не обладаем такими технологиями», – сказал Рогозин. Его заявление вторит тем опасениям, которые высказал Дмитрий Медведев. По его словам, взрыв метеора в небе над плотно населёнными областями России, продемонстрировал тот факт, что «вся планета под угрозой». Министерство внутренних дел обновило статистику относительно пострадавших от метеора людей: оно увеличилось с 250 до 985, включая 204 ребёнка. Это те, которые получили увечья от падающих космических обломков и ударной волны, повредившей стёкла и здания в Челябинском регионе, на 1500 км восточнее Москвы».
После этого заявления, РИА-Новости со ссылкой на заведующую отделом астрономии Института астрономии РАН Лидию Рыхлову сообщило, что «объём десятилетней федеральной целевой программы по защите России от космических угроз, в том числе и падений метеоритов, составляет 58 млрд рублей». По словам Рыхловой, эта программа одобрена Роскосмосом и сейчас «она лежит на столе у вице-премьера Дмитрия Рогозина».

– Всё понятно… Формируется мощный финансовый поток, который потечёт куда? А вот об этом не то, что говорить, а и думать противопоказано…

Если бы Свинцов сейчас увидел своё лицо, ему бы стало намного лучше… Но, увы – веселье от вспышки юморной самоиронии быстро проходит, а тоска и обида за… державу? – увы, не только за державу, но и за всё, связанное с человечеством не пройдёт, наверное, до гробовой доски…


4. МОРОКИ, ОРОКИ И НЕИССЯКАЕМЫЕ МЕТЕОРИТНЫЕ ВОПРОСЫ

Взирая на дела рук человеческих, пришельцы решили: жизнь – есть, разума – нет.
© Александр Минченков

В первый раз Свинцов столкнулся с этим… мягко скажем, «предпринимательством», во время службы на флоте, когда только миновал первый год торжества самостийного российского капитализма в бывшей державной цитадели развитого, но так и не победившего социализма.

31 декабря 1992 года в самой удалённой базе атомных подводных лодок Краснознамённого Северного флота служивые люди и члены их семей готовились к встрече Нового года. Крошили оливье, укрывали сельдь шубой, картошку для гарнира пока только чистили – варить ещё рано, а на плиту ставили что-то «на горячее» – кто мясо, кто рыбу, кто курицу. В духовку – пироги, пирожки, коржи для торта. Много чего надо сделать для новогоднего стола… Проверялись настоечки «шила» на апельсиновых, на лимонных корочках, а у кого-то был «высший писк» – на ягодах можжевельника. Это как джин «Гордонс», но гораздо душевнее…

За окнами – полярная ночь, свистит и завывает ветер, – что он обычно и делает на стыке между Баренцевым и Белым морями. Бывает, что раздувается до ураганного – по морской терминологии это «ветер-раз». На кораблях и судах усиливается вахта, заводят дополнительные швартовы и крепче привязываются к причальным стенкам.
Человеки надевают мотоциклетные очки, собаки летают, а летающие бакланы несутся хвостами вперёд и удивлённо замолкают в попытке сориентироваться в пространстве. Если баклан так летит – значит, ветер ураганный – к метеорологу не ходи. Народная примета.

Когда где-то в 16 часов пропал свет, никто особо не встревожился: первый раз, что ли?
Через час-другой включат…
Но света не было. Ветер опрокинул стойки ЛЭП, которые «сложились» далеко в тундре. И потом на столе было только то, что успели приготовить…

В городке была котельная на мазуте, при ней – аварийный дизель-генератор, и батареи в квартирах не разморозились – то бишь не полопались. Две резервные газовые турбины так и не смогли запустить. Они были с неработающей автоматикой и закисшими генераторами.
Скоро в домах стало около плюс 10 градусов. Ложась спать, накрывались одеялами, а сверху ещё тулупами или шубами. Работы по восстановлению ЛЭП затянулись – туда просто не могли добраться.
Из магазинов вмиг испарились свечки, фонарики и батарейки. Свинцову удалось купить упаковку сухого спирта в таблетках. На нём можно было хотя бы разогревать детское питание для сынишки.
Через несколько дней завезли керосиновые лампы, но не было керосина. Привезли керосин в цистерне, за керосином стояли в очереди прям на улице, на ветру и морозе, на каждого давали 2 литра. Потом новоиспечённые коммерсанты стали продавать примусы – по бешеной цене.

Флот согласовал обеспечение электроэнергией от атомной подводной лодки, ведь на ней один реактор – это уже 94 мегаватта. Но для подачи электроэнергии нужно было проложить кабельные линии, поставить трансформаторы. Сначала доложили, что всё есть, осталось только смонтировать и подсоединить. А потом оказалось – нет кабеля.
Расследовали и установили, что ещё летом моряки рубили этот кабель и складывали в ящики, потом грузили на баржу и отправляли на «большую землю» – на продажу как медного лома. Всем руководил высокого ранга офицер…

Конечно, позже оборудование завезли, электроэнергии хватало лишь на подключение по графику. Но и это уже был немыслимый праздник! А когда через 23 дня восстановили ЛЭП и электроэнергия потекла по квартирам в обычном режиме – это было как прорыв блокады…
И у всех на потолках и по стенам стало черно от копоти разных свечей, керосиновых ламп и «шмелей». Но и тут «бизнесмены» сориентировались: стали завозить побелку и краску из Мурманска и сбывать по тройным ценам.

О том, как потом страна входила в дикий капитализм и что было, можно написать тома, и их читать… Но читать никто не будет. Свинцов как-то взялся за исторический роман «Порт-Артур» Степанова, посвящённый роковой русско-японской войне 1904–1905 годов. Но быстро понял, что с тех пор абсолютно ничего не изменилось. И два тома описаний дуроломства, воровства, из-за которых гибли люди, – кто бесславно, а кто совершая подвиг, – отзывались только глухим раздражением.    

До конца 1997 года Свинцов ещё «ремень носил» – служил, причём вдали от столиц, в шибко ядрёных местах Среднего и Южного Урала. И если сталкивался с капиталистическими шакалами, то только в позиционном противопоставлении.

А как уволился, диспозиция резко изменилась – пришлось идти на них батрачить. И первыми хозяевами, которые сделали одолжение его нанять, были братья Ройманы – Семён и Рудик.

С Сеней Свинцов виделся лет 5 назад. После деловой встречи топал по проспекту Ленина и возле педуниверситета наткнулся на Олега, водителя и по совместительству друга Семёна. Тот протирал стекла «мерса», того самого, пятисотого, на котором и красовался Сеня в те достопамятные годы.
К слову сказать, в фирме Ройманов почти всех начальников возили личные водители из числа их друзей или хороших знакомых, отобранные по принципу личной преданности. Это свойственно той нации, которую они представляли.
Олег Свинцова тоже увидел, они радушно друг друга поприветствовали и по очереди поинтересовались, как дела. Тут и Семён вышел из магазина, и тоже прямо искренне обрадовался. И пригласил Свинцова к себе домой – поговорить. Сели на кухне, Сеня предложил попить чайку-кофейку и вспомнить те времена, когда всё было в шоколаде. Как дружно вместе работали…
Семён действительно был как-то по-доброму открыт. Но если уточнить, то и для него Свинцов был лишь наёмник, и старший брат Сени, Генеральный директор всей Ассоциации, указывал ему на это с педантичным постоянством… если не словом – то видом и интонацией. А вид у него был мощный, и смахивал он на Карабаса Барабаса. Свинцову, понятное дело, отводилась роль Дуремара…

В первый рабочий день Рудик, взглянув на Свинцова, позвонил директрисе одной из своих фирм, занимающихся розничной торговлей импортной одеждой, и дал указание подобрать новому руководителю службы безопасности нормальный костюмчик. Это был стильный шерстяной костюм Dormeuil в комплекте с галстуком «Paris – London»…
Да, были моменты, которые было приятно вспоминать. При всём при этом почти все благодеяния с их стороны были обусловлены событиями, доставлявшими им удовлетворение и утоление чувства собственной важности. К примеру, самую большую премию ребятам из службы безопасности выписали за то, что они показательно повоспитывали малолетнего хулигана, поиздевавшегося над сынишкой Рудика. 

Они, Ройманы, были предприимчивые деловые люди «новой формации», сторонящиеся бандитских крыш и создающих свои структуры безопасности.
Но Свинцов был не их круга, и его мнением они даже не интересовались. Они считали себя умнее всех прочих. За что и поплатились. И даже ненадолго присели – правда только в ИЗО, до внесения залога.

И тогда, при встрече, Сеня спросил, как Свинцов отнесётся к тому, чтобы им помочь в этом деле, дать показания следователю. Семён смотрел на Свинцова вопросительно, и он улыбнулся обнадёживающе… И отнёсся благосклонно, и как мог, помог.

А чуть позже Свинцов побывал у своих училищных друзей-однокашников в Питере и вот там узнал о том, как и за сколько продавался военно-морской флот. Продавался в лучшем случае по цене металлолома, а по некоторым «сделкам» – того ниже. Видно, что столько же, если не больше, совалось «на карман» в виде отката… Воистину стояли дыбом остатки волос… Стоимость сторожевого корабля падала до стоимости такого же «мерса», какой был у Сени, но если тот свой относительно честно заработал и купил в Германии, то эти ублюдки при больших погонах тупо воровали то, что не им принадлежало, и набивали мошну…
По этим поправкам братья Ройманы, которые крутились, вкладывались и выкладывались, стали чуть ли не праведниками по сравнению с офицерьём, тупо разворовавших народное достояние, за которое платили потом и здоровьем, а то и жизнями, жившие почти в нищете поколения…

Тогда-то Свинцов и стал углубляться в тему, почему человеки могут быть такими разными. И могут ещё и быстро меняться – до полной противоположности. Причём те, которые были самыми высокоидейными, вдруг оказывались до гнусности беспринципными беспредельщиками, беснующимися на бесовских деньгах. Их что, покусали именно бесы, которым теперь это позволили – кусать?

Не надо быть шибко умным и премного учёным, чтобы понять: человеческий «материал» неоднороден. Эмпирически определили, что десятую часть людей можно отнести к имеющим совесть, десятую часть – к негодяям, а оставшиеся будут действовать по обстановке. Проще говоря, десятая часть – на стороне добра, десятая – на стороне зла, а остальные – под теми, кто перевешивает… И все – адаптируются… Но так как жадность активнее совести, да ещё на благодатной жиже того, что в мире происходит, – вполне понятно, в какую сторону идёт перевес…

Ройманы и такие как они выходцы из системы, были как бы укушенными, но… Они тогда ещё не усвоили этот яд, ещё не стали пухнуть метастазами всё пожирающих раковых клеток…
Впрочем, все были «укушенными», но не все выбрасывали на помойку честь и совесть.

Есть в нашем языке ныне уже умалчиваемые слова: лихоимец, мздоимец. Эти слова явно тащут на себе табличку с известным значением «негодяй».
Негодяй не привязан к дому-отечеству, он привязан только к себе. А по сущности своей, часто сокрытой под светлой личиной самых патриотических, самых активных активистов, он – раковая клетка.
Как только общественно-политическая парадигма поменялась на прямо противоположную – такие «клетки» не только тут же отреклись от вырастившего их «организма», но и выскочили, как чёрт из табакерки, пожирать всё, до чего только могли дотянуться. Это они всё замутили, а бездельники-бандиты пришли уже потом, подбирать или отжимать что осталось, не слишком ликвидное…

Среди этой опухоли оказались и ребята, которых Свинцов помнил по молодости, – помнил простыми, по всем радостям и тяготам их курсантской жизни воспринимал их такими своими, прямо братьями… И не мог в толк взять: с чего, почему, когда и как они переродились?!
А похоже, что они не переродились. Они тогда адаптировались, а теперь – настало их время, и включилась другая духовная программа – не служить, а за счёт всех других урвать и присвоить. Та самая «десятая часть» – расплод раковой опухоли…
А мы тогда кто? Которые всё в эту опухоль лезем и всё никак без неё не можем? А все мы – питательная среда под их расползающиеся метастазы.
Нам говорят и внушают, что это – «доброкачественная опухоль». А злокачественная опухоль всегда пытается обратить и доброкачественную в своё подобие. И мы сами влезли в подобие и уже во многом переродились…

В тот же день, погрузивший Свинцова с головой в раздумья и воспоминания, к нему на работу примчался Валера – поделиться тем, что он узнал.

Оказывается, что совсем недавно в Чебаркуле была конференция «Метеориты и астероиды». Организаторы видать хотели хайпануть на популярной после падения Челябинского метеорита теме.
Но что-то сразу не пошло, и много заявившихся участников вдруг оказывались «сильно заняты» или просто пропадали…
Однако там появился космонавт Гречко, который вообще-то не только практик космоса, но и доктор наук. И он якобы спросил других докторов наук, возглавивших исследования метеорита: дайте мне физические и математические расчеты, выкладки, подтверждающие, как многотонная скала за 10 секунд в атмосфере сумела превратиться во взрывчатку… Вопрос остался риторическим, не превратившись во взрывчатку…
Ну не ответили – и что? А тут Валерон подключил интригу:
– Я, значит, решил посмотреть, что за конференция, велись ли какие-то съёмки или видеозапись. И не нашёл ни-че-го! Вообще ничего! Даже почти все сообщения в СМИ убрали, всё зачистили! Упустили только один пост, в котором это всё обописывает… О…Бэ…Писанов, – ишь ты, так и выходит: ОБоПисанов…
Вот из этого поста мнение какого-то исследователя: «Мы очень тщательно осматривали поле распространения «осколков» метеорита. И видим, что от прямо летящего болида они отлетели направленно. Так, словно космический снаряд в определенный момент получил боковой удар. Приходится сделать вывод, что и свечение, и высокая температура – все это результат иного явления, чем просто падение и взрывное испарение ледяной глыбы в слоях атмосферы. Что бы это могло быть? Да чтобы это ни было, ясно одно: Челябинск попал под удар и нечто его спасло. Или некто спас. А мы получили удар иного свойства – скрывший обман космического масштаба».

– А вот ещё получилось добыть протокольчик из проверочных материалов ОВД: «Прибывшей на место следственно-оперативной группой… составлен протокол осмотра места происшествия… произведён на озере Чебаркуль… в ходе которого установлено, что в юго-западной стороне озера в южном направлении имеется полынья, от которой в 300 метрах расположен полуостров Крутик. Полынья округлой формы, диаметром: в южном направлении – 6 метров, в северном – 8 метров. По окружности полыньи на различном расстоянии по поверхности снежного наста имеются осколки льда неправильной формы, разные по размеру. Также обнаружены мелкие частицы неизвестного вещества, предположительно каменистого состава, разного размера и формы. Данные частицы изъяты и упакованы в металлическую банку. С поверхности льда озера на марлевый бинт изъято неизвестное вещество бежевого цвета, осуществлен забор воды из полыньи в полиэтиленовую бутылку, емкостью 1,5 литра. Металлическая банка с неизвестным веществом упакована в бумажный конверт, опечатанный печатью № 37 ЭКЦ с пояснительной надписью, заверенной подписями понятых, следователя, специалиста. Два марлевых тампона с веществом бежевого цвета помещены в полиэтиленовый пакет, который помещен в бумажный конверт, опечатанный печатью № 37 ЭКЦ с пояснительной надписью, заверенной подписями понятых, следователя, специалиста. Пластиковая бутылка 1,5 литра с водой из озера в районе крышки обмотана полиэтиленом, закрепленным скотчем, перевязана капроновой нитью и опечатана бумажным ярлыком с пояснительной надписью, заверенной подписями понятых, следователя, специалиста. В ходе осмотра места происшествия произведена фотосъемка, сделано 14 фотоснимков, из которых составлена фототаблица… Были установлены и опрошены свидетели и очевидцы произошедшего. Разрушений и пострадавших нет».

– Ну, как это тебе?! Спрашивается: что это за «неизвестное вещество бежевого цвета»? И куда оно делось? Говорят, что все вещественные доказательства были переданы каким-то учёным. Учёные из тех, кто был привлечен к исследованиям, удивляются: им ничего не передавали.

Свинцов только вздохнул-выдохнул, и предложил другу выпить чайку… либо кофейку.
В голове было как-то совсем пусто. Потом с чего-то на ум пришла фраза из какого-то америкосовского фильма, озвученная гнусавым переводчиком:
– Ты тащишься от призраков? Ты попал туда, куда хотел!

Когда после дозы кофеина сознание с осознанием вернулись, они с Валерой обсудили текущую диспозицию.
Похоже, что часть «тарелки», а именно «диск» была не у тех, кто выступает под флагом Конторы, а у кого-то ещё.
Что из себя представляет «диск»? Возможно, это носитель, движитель, платформа.
Что может быть в «кабине»? Понятно, что какие-то «мозги». Начинка с управляющей программой.
Резонно будет предположить, что там могут быть какие-то предложения к контактам. Может ультиматум, может угрозы. На худой конец, она содержит какие-то технологии.
Как это всё «скачать» и распознать? Вопрос!

Свинцов же на себе ощутил: эта «штуковина» его вела! Или его вели те силы, которые за ней стояли… Но определённо она сама что-то транслирует – напрямую! Можно воспринять без каких-то технических устройств. Вот только как это понять, каким «ключом» распознать?!
А ведь она может так заморочить, что тайны мироздания вовсе не откроются, а «небо скроется, свившись как свиток»… Как при описанном в Библии апокалипсисе…

Как бы то ни было, заполученная начинка позволит кому-то воспользоваться информацией, технологиями. Понятно для чего – чтобы управлять, властвовать. Или – обогатиться. На худой конец, это можно будет использовать в политической карьере.
Почему «кабина» отделилась от «диска»? В каких-то целях какой-то безопасности? Может, в сборке это – оружие?
Понятно, что всё это очень интересует многие структуры, и при всём при этом им главное – чтобы не было никакой огласки.
А тут как тут – ино-конкуренты, которые где-то поблизости ошиваются и ждут момента…

– Ну, а нам-то – что делать? – тут мнения сразу совпали: не высовываться, а если кто чего спросит или попросит – косить под умственно отсталых.

Да, многие функционеры вполне могли установить нас через свои связи, да даже просто по камерам видеонаблюдения. Значит, выделенный им бюджет и такое позволяет… Кто знает, тот знает… А мы сейчас можем только гадать…

После трудового дня сон не шёл. Свинцов оделся и пошёл…

Впереди была опушка небольшого лесочка. Но реденький лес ему показался… настоящим лесом с буреломом. Вероятно, это такой эффект наступившей темноты… И он отчётливо увидел много обычных оцинкованных вёдер, которые стояли по краю леса, и ощутил там какое-то движение.
Подошёл ближе… Из леса кто-то выносил змей и бросал их в эти вёдра – и вёдра уже полные! Он не видел тех, кто выносит змей, не видел людей. Кто тогда это делает?!
Но не это его заботило, а то, что вёдра нужно чем-то накрыть, иначе змеи расползутся. Но потом он увидел, что они даже не шевелятся, они как дохлые…
– Их надо будет сварить, иначе они оживут! – появилась, влетела как посыл к действию, следующая мысль…
Но как и на чём сварить? Нет ни плиты, ни газа, ни электричества… Кто будет разводить костёр? Никого рядом нет…
Почему – нет? Вот рядом – чей-то силуэт. Кто это – не видно, но у Свинцова в голове слышится имя Ультахе… Ультахен… Это она или он? Непонятно!
Какой-то голос, – он вроде как говорит, но он не в ушах звучит… Что-то про огонь неугасимый, и что огонь не угасает, и в огне этом червь их не умирает… Кого – их? Что за огонь? Непонятно!
Но больше всего почему-то мучает вопрос: почему змеи такие… дохлые? Он напрягается и… видит пустыню. Но эта пустыня больше похожа на тундру… Только в тундре нет зноя, а в этой пустыне – яростный зной. Мечутся какие-то люди – их кусают змеи. А на сопке стоит смахивающий на колдуна и весь косматый мужик, он кричит и машет шестом, на конце которого – змея, явно из металла… Этот шест со змеем – как антенна? Или как громоотвод?
Рождается догадка: эти змеи, что в вёдрах – они из пустыни? Но тогда – как они появились здесь?
И Свинцов услышал то, что прозвучало беззвучно:
– А что, здесь не было пустыни? И почему ты уверен, что эта пустыня была на этой планете, – на этой вашей Земле?

…Только проснувшись, Свинцов понял, что никуда не ходил. И весь следующий день пытался этот сон хоть как-то объяснить. Ведь он явно имел какое-то отношение к ныне происходящему…

10 февраля этого, 2013 года, по восточному календарю наступил год змеи. Чёрной водяной змеи. А во сне – про змей из пустыни. Червь их, который и в огне не умирает – это похоже уже не про рептилий, а про какое-то свойство…
И тут же Свинцову вспомнилось, что в Библии есть что-то навроде того, что людям будет дано поражать змея в голову, а змею – жалить людей в пяту. Он набрал в поисковике и прочитал слова Бога к змию-искусителю: «И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту», и их толкование: «Где вражда, там и раздор, и стремление вредить, а где стремление вредить, там и зло. Итак, положен раздор между змеем и женой. Зло подчинено раздору; следовательно, оно не устранено. Затем, было решено, что змей станет жалить жену и семя ее в пяту и через это вредить им и впрыскивать им яд свой».

А что за имя – Ультахе или Ультахен? В «аналах тырнета» нашлось, что «ульта» себя называет коренной малочисленный народ Крайнего Севера Сибири и Дальнего Востока, а «цивилизацией» он именуется как «ороки»… Не отсюда ли – «орки»? Также «ульта» – это их язык, орокский язык. На нём созвучное «хен» – обращение младшего к старшему.
Свинцов набрал в поисковике «ороки» – и увидел: «Ороки (самоназвание ульта, уйльта, нани) – тунгусо-маньчжурский народ»…
Тунгусский метеорит – может в этом есть какая-то «привязка»?!

Писали, что «по картине взрыва» он ну прямо совсем похож на «бубух» метеорита челябинского, только был больше в сотню раз. А потом учёные рассчитали и уточнили: размер челябинского «объекта» составлял 182.5 метра, а его масса была близка к 1.82 мегатонны. Энергия его взрыва была равна 57-58 мегатонн в тротиловом эквиваленте. А размер тунгусского «объекта» оказался близок к 105 метрам, масса – к 0.35 мегатонны, а энергия взрыва – к 14.5 мегатонны. При этом их средняя плотность была одинакова и составляла около 570 кг/м3.

Выходит, что это челябинский был намного суровее! Как и челябинские мужики!
Челябинские мужики настолько суровы, что во время падения метеорита обосрался всего один, да и тот божится, что просто отравился колбасой! «Без пол-литры не проссать» – обычно так говорят эти мужики в подобных непонятках… Но возникающих неиссыкакемых… пардон, – неиссякаемых метеоритных вопросов ни литром с градусом, ни градусом простоты ума не осилить…   

Над змеиным островом поднимался светящийся туман – радиация?! Или это тупо морок?!
По очертаниям не определить, что за остров. А значит – не определить, где он. Так чего тогда морочиться?! 

Морок… орок – народ, над которым бабахнул Тунгусский метеорит… Сколько созвучий – и не меньше совпадений!

В том, что туманный морок светился, было какое-то обещание того, что чем сильнее будет этот морок – тем больше шансов его распознать и попытаться из него выползти.

А собственно – не это ли и ныне происходит? То, что везде происходит, всех морочит… И так дебильно круто все и везде морочатся!!! А у людей чувствительно чувствующих – как время медленного удушья, холодного, обвивающего сжатия, когда уже не понимаешь, жив ты или уже нет. Люди боятся друг друга, боятся смотреть друг на друга… Слишком многим вдруг захотелось богато и красиво жить здесь и сейчас.

А посему – да будет сильней наш морок!


5. ВЕЧНО ТОНУЩИЙ ТИТАНИК И НЕПОТОПЛЯЕМЫЕ РЕПТИЛОИДЫ

Существование внеземного разума доказывает как раз то, что с нами никто не хочет связываться.
© Владимир Кафанов

Очередной звонок раздался аккурат в деловитый одиннадцатый час следующего дня.

– Алексэндр-р-р, я тебя категорически приветствую! Мне кажется, что мы давно не виделись? Тебе не кажется?

Нет, не кажется, потому что виделись лет пять назад, да и то случайно на улице. Ведь прекрасно понимает, что мне и видеть-то его совсем не хочется. Но раз он витийствует, надо вежливо ответить тем же…

– Да, надо бы пораньше встречаться и всё такое прочее… Чему обязан возникшему ко мне тёплому чувству?

– Ну ты же знаешь, что я к тебе всегда со всем уважением…

Свинцов с Олеком-Болеком (так между собой называли его подчинённые) когда-то работал, и тот был его начальником. А также начальником всевозможной безопасности многочисленных компаний и предприятий, директором пары ЧОПов, а по существу, крышей «менеджеров удачи», работавших на местного олигарха Вольдемара Холопова, но не забывавших при этом и про свой карман.

Свинцов отвечал за… звучит цинично, но тогда ТАК было: за экономическую безопасность предприятия, которое готовили к преднамеренному банкротству. Неофициально, конечно, готовили. А он вместе со своими ребятами разоблачал некоторые махинации работников среднего звена, после чего их… назначали на более высокие должности. При этом, думается, их «ставили на счётчик» и облагали данью, – и все оставались вроде как довольны, потому как всем что-то в карманы вливалось, и там оседало. А отделу Свинцова при этом полагалась только зарплата, весьма скромная по тогдашним меркам.

Вольдемар Холопов в те времена уже был действующий депутат Законодательного Собрания области и руководитель группы компаний с грандиозными перспективами стать центром кооперации, ассоциации и прочих способов отжима денежек как бы законным путём, используя схемы с банкротством предприятий.
Но как известно, аппетиты растут во время еды. Этого ему было мало. И он решил баллотироваться в депутаты Госдумы.

Олек-Болек, как и многие из тогдашних «безопасников», был бывшим борцом с оргпреступностью, достигшим выдающихся результатов в борьбе с неорганизованной преступностью с благородной целью: чтобы преступность стала более организованной. С помощью мощного телосложения и не менее мощной наглости он добился доверия Вольдемара.

Подчинённую ему структуру обеспечения безопасности Олек-Болек решил использовать для обеспечения выборов своего босса. Штабы кандидата находились во всех районных городах области, кроме Магнитогорска и Озерска – там были свои избирательные округа.

Свинцову выделили для разъездов убитую «шоху», на которой он в первой поездке чудом не улетел в кювет – полетела шаровая опора. После чего с его согласия оформили в аренду его личный автомобиль. С оплатой амортизации и бензина.

Свинцов вместе со своим лучшим сотрудником умудрились заполучить компромат на очень агрессивного конкурента, кандидата в депутаты от КПРФ, который трудился не только в руководстве одного ВУЗа, но и на ниве греховного блудодейства. И будучи награждён нехорошей болезнью, лечился сам и лечил некую студентку в неприметном кожвендиспансере…

За победу на выборах всем вольно и невольно подвизавшимся полагалась премия. Во время самих выборов группа Свинцова торчала в центре избирательного округа – в одном райцентре. Гостиницу им не оплатили, и когда завершался подсчёт голосов, поехали до дому. В это время на одном из участков отключили электричество. Все уже праздновали победу, а какая-то сявка при избиркоме испортила настроение будущему депутату, сообщив о «страшном безобразии».

Нагло придравшись к тому, что о том сообщил не Свинцов, и что не были приняты меры к виновникам, Олек-Болек лишил всех премии. Потом Свинцову сказали, что он её просто присвоил себе, так как она не была проведена официально и выдавалась «в конверте». Купил себе для понтов дорогущий Рейнджер Ровер, оказавшийся беспонтовым – с каким-то дефектом, который автосалон не признавал. Он с этим автосалоном долго и упорно судился. Про это даже сюжет сняли и в местных новостях показали.
А Свинцов уволился из упомянутого хитрого скопища жуликов.

Потом он, конечно, интересовался славным путём Депутата ГосДумы, и при этом члена Генсовета ЕР. В 2010 году Вольдемар попал в список «Форбс», но недолго музыка звучала: уже в 2012 году слинял в Штаты из-за истории с несостоявшимся убийством бывшего вице-мэра одного городка в своём округе. Потом осел в Гейропе, организовал бизнес по своим старым наработкам в России, но где-то не вписался в разворот, случившийся из-за разногласий между нашими силовыми структурами. Получил у нас заочно 5 лет отсидки, и даже Интерполом был объявлен в розыск…

Свинцову не хотелось снова хоть в чём-то сближаться с Болеком, но обещал ведь «главному»… И пришлось «входить в дело»:
– Ну а если ближе к телу? На какую тему разговор?

– Тема не телефонная. Давай где-нибудь присядем…Вот хотя бы недалеко от того места, где мы когда-то сидели – в «Онегине». 

– Понимает ведь, что я ему ну совсем не доверяю, – значит что-то ему сильно надо, раз ко мне лезет. Но надо проверить, как ему надо… – и Свинцов «задвинул»:
– Мне приятнее будет тебя увидеть в «Титанике». Там не так сквозняками дует, как в «Онегине». И недалеко.

Олек-Болек согласился, даже не произнеся «однако». «Сквозняк» означал прослушку. Да, сильный у него к чему-то интерес, если сдержался и бодренько промурлыкал:
– Не возражаю. Может, не будем откладывать? Скажем, через два часа. Как раз обеденное время…

– Ого, как его прижало… Даже собирается угостить? Первый раз такое… – соображал Свинцов, – неужто Холопин ему это поручил? Только у того может проснуться к родным краям интерес – неизменно меркантильный… Или кто из рептилоидов его напрямую надоумил?

Странно, но мысли о рептилоидах уже не уходили из головы Свинцова. А каждый раз, когда он вспоминал о ребятах из компашек Холопина – посещали непременно. Причём, такая направленность мыслей возникала и для подсказки: откуда этот или тот? Откуда эти такие? И помогала разобраться вплоть до нужных выводов… Ну да, во многих из нас было пустое, незащищённое место, куда влазил рептилоидный душок. В ком-то он материализовался, прорастал метастазами. А кто-то ведь оставался самим собой. Свинцову о себе хотелось думать так. И он всеми силами старался не разочаровать свою бессмертную душу…

С Олеком Свинцов разве что не обнялся. Прямо у ступенек «Титаника»… По крайней мере Болек демонстрировал, что готов и обняться. Радостная прямо встреча!
Правда, когда-то на месте ныне популярного ресторана был общественный туалет…

Ресторан «Титаник» открылся в Челябинске в струе успеха знаменитого фильма Джеймса Камерона. Кого-то поначалу коробило туалетное прошлое ресторана, но заведение было такое роскошное, а тема Титаника на тот момент так популярна, что все быстро забыли про туалет, а ресторан сей стал элитным местом Челябинской элиты. То есть тех, кто себя к этой элите причислял…

Всё внутри было оборудовано так, как будто это пароход. И даже Леонардо Ди Каприо был в интерьере. Девки и даже солидные с виду тёти фоткались с ним в обнимку.
И мало кому в голову приходило… А Свинцову в самое первое посещение пришло: если это «Титаник» – значит он затонет*. Тем более, что он уже – в подвале…

*Ну и что вы думаете? Пророчество, хоть и спустя два десятка лет, сбылось. Титаник утонул. Если оригинал утонул в холодных волнах Атлантики, челябинский Титаник погрузился в короновирусный водоворот, в мутные фановые потоки нашенского олигархизма, накрытый очередной волной, меняющей финансовые потоки… Когда остаётся «уколоться и упасть на дно колодца, и пропасть на дне колодца, как в Бермудах, навсегда»… А рептилоиды вылезли на сушу, и снова всем нам как и раньше суют под нос яблочко с древа познания добра и зла: накось, выкуси! Первочеловеки когда-то давно лишились рая, а мы скоро ВСЕГО лишимся, как несостоявшиеся…

Олек-Болек заказал себе шашлычок, Свинцов – стейк из форели с овощами. На ход беседы была согласована водочка «Русский Стандарт» «золотого качества».

Болек остался таким же – показательно бодрым и энергичным. Не сказать, что с жадностью, но с повышенным аппетитом он жевал, выпивал и снова закусывал. Свинцов старался не отставать – порция была солидная и отменная на вкус.

И, как бы раздобрев, Болек стал рассказывать о том, как лет пять тому назад его знакомые, бывшие сослуживцы по УБОП Вафа и Лео, предлагали ему на Свинцова «повлиять». Нет, не физически, а «цивилизованным образом» – скомпрометировать и подвести под статью.
Но он якобы им ответил, что ничего у них не получится, что Свинцов работает чисто по найму, не мутит и не крысятничает, как некоторые.
И он с наивной простотой спросил Свинцова: 
– Саш, они же наверняка потом ещё пытались тебя сковырнуть… Слышал, что ты отбился… Интересно, через кого?

Свинцов знал, что Олек-Болек если напрямую в этом не участвовал, то Вафу и Лео конечно консультировал. И решил Олека прощупать:
– А ты как думаешь?

– Я даже не знаю… Вафа порядочнее и поумнее Лео. Только Лео мог чего-то лишнего напакостить. Нахрапом, по-дурному…

– Ну, о том теперь я знаю. Он мне подсылал одного живчика с заманчивым предложением – получить откат. Потом на меня заяву настрочил в ОБЭП. И петицию отправил в Москву моему руководству, чтобы перепугавшись, они меня уволили.

– И что?

– Ну, мы посмеялись, – сначала с обэповцами, потом – с руководителем. Дурачок он оборзевший, твой знакомый… Он потом стал меня пугать, что заказ сделает «кровавым мальчикам». Пришлось до Вафы донести, как его компаньон дуркует…

– Я же говорил: Вафа – с понятиями, не беспредельщик…

– Ага… «Плохой полицейский» и «хороший полицейский»… и плюс – провокатор на подхвате. Ничего другого бывшие менты, – пардон, – таперича полицаи, не могут придумать…

– А насчёт участия их фирмочки в строительстве – кто их надоумил, не знаешь? Да твой директор!

Директор филиала большой жилищно-ипотечной компании, в котором трудился Свинцов, был мужик хитрый. Когда «хитрый» – как сокращение от «хитрожопый», – то такие обычно живут без проблем. Но он полагал, что умнее даже тех, кто выше стоит, а также слишком много говорил и любил хвастаться. А это чревато, когда вокруг крутятся представители той же породы – хитрожопые… Тут жопу надо бы прилежно прикрывать…
Так вот, этот директор решился на междусобойчик с Вафой и Лео. Обеспечил им лакомый кусочек – строительство двух многоквартирных жилых домов практически безо всякого финансового вклада с их стороны. За это они, понятное дело, ему «отстёгивали». Но на второй этап строительства головная компания в соответствии с новыми требованиями объявила конкурс, который они не выиграли. И решили, что компаньон их попросту кинул.

– Да знаю я, только они его потом под статью подвели. Рассчитывали, что по своей в УБОПе отработанной методике сунут на подвал. Там ему дадут параши понюхать и разговорят. А построенный дом в счёт долгов скоммуниздят.

– Ну, а ты зачем его отбивал? Это же он тебя им хотел заказать… Ну там через семью попугать… Если б ты в доле был, тебя бы не пожалели… А Вафа с Лео договориться с тобой хотели, не их вина, что не срослось… Их статейка твоя, запущенная в прессу, рассердила. Весь их имидж обосрала… Думали даже, что и их прижмут – а никому никакого дела! Вокруг все такие, все берут – и никто не хочет светиться…

– Я не директора отбивал, а уже почти построенный объект, который из-за них не могли достроить и передать участникам долевого строительства, из-за чего компания уже несла убытки. А за статейку они и обещались прислать «кровавых мальчиков»…

– Да ты не знаешь просто… Вафа далеко не дурак и не дал бы этого сделать. Да и когда это было… Он тогда только разворачивался. Сейчас у него – ба-а-альшие дела… Ты вот что, ты против него лучше не лезь…

Свинцов знал, что со строительством жилья у них и в других местах не пошло – очень сложно даже с их связями крутиться между «заинтересованными лицами», которых в большой строительной сфере – как крыс в подвале. Фирму свою обанкротили, учредили новую и на растущей волне загородного строительного бума стали заниматься сигнализацией и охранными системами крутых коттеджей. И развернулись, благо что подвязки у них были мощные – в доле просто должны были быть полицейские начальники, это – как закон…

– А кто тебе сказал, что я супротив него лезу?!

– Дык я ж просто как совет, – поняв, что невольно засветится, Олек-Болек отработал назад.

А Свинцов стал соображать: а с чего это Болек об этих ребятах вспомнил? Неужели только чтобы себя обелить и опушистить, и с этим к нему подлизаться? Он раньше был не затейливее Лео – буром с нахрапом пёр…

И тут в солнечном сплетении у Свинцов потеплело и засвербило, потом стало давить… И не успев обдумать, что говорит, он уверенно и с небрежной иронией произнёс:
– За этот, обугленный и из озера блок управления, – сколько заплатите?

И сам удивился: он не сам это сказал! Его как будто что-то толкнуло… – точнее, как говорят, за язык потянуло…

Это уже потом он вспомнил, что Вафа был очень тесно связан с очень важным человеком, который когда-то поставлял чуть ли не всю специальную электронику в разные «органы». Вероятно, и сейчас ещё поставляет, ведь если есть связи и бабло, то выиграть конкурс нет особых проблем… У него не только поставки из Китая были налажены, но и какое-то производство есть по сборке аппаратуры из китайских комплектующих.
Вот кто точно был заинтересован! А у этих ребят простая тактика: большой интерес уже означает конкретные действия… согласно уже отработанного ими регламента…

– Ну ты это… Сильно ты, брат забурел. Но я этого ожидал. Тебе только наглости раньше и не хватало… Всё скромничал… Но кто тебе сказал, что им конкретно надо? Я лично не знаю…

– Ага, – теперь «им», – а сам с прицепа соскакивает… Типа «не видел, не слышал, и даже рядом не стоял»… Чутьё! Сразу понял, что за мной какая-то сила, – резюмировал Свинцов.
Сказать ему, что «мне шепчет тот, который во мне сидит», – конечно не поверит. Зато сразу поверит в то, что я работаю на структуры, которые называют «органы». А то, что это даже не органы, а те, которые надо всем и над всеми – тут может и усомнится. А может и нет – он ведь тоже прошедшие годы не щи лаптем хлебал…

И Свинцов сказал, как будто уже был до мелочей «в курсе»:
– Будет заказ – будем думать. Ты ж понимаешь, что не я один в этом деле… Скорее всего, там аппаратура, которая заинтересует не только ученых… А это по факту – гостайна… Вот у меня в этом озере была одна чёткая отметка, две мелких отметки над ней, и одна непонятная засветка в стороне, метрах в двадцати. Отколовшийся это камень или чья-нибудь утонувшая лодка, бочка железная, – не определить. Там столько всякого железа утоплено! И проверить это можно только на дне… Это будет стоить сумасшедших денег – не меньше лимона…
А сейчас вот из-за этой дебильной публикации, после которой ты подпрыгнул… ну, или тебя подпрыгнули… Так вот, на озеро поедут дайверы всех мастей, будут лазить. А их будут на живца ловить… Я в курсе, как работает система и какой потом будет «аут без сорсинга»…

И весь этот перитонит со словами Свинцов вбрасывал не из своего ума – он это чувствовал. Это даже его ума не касалось… Как будто слова откуда-то снаружи репейником прилипали, а он их потом кидал в собеседника.

Олек-Болек вперил в него взгляд. Во взгляде сначала засветился неподдельный интерес, а потом пошли бегающие тёмные полоски – так у большинства подключается мыслительный процесс, вызванный не самим собой, уважаемым, а внешними осложнёнными факторами… 

– Ну так меня сразу предупредили, что… Короче – это их ребятишки на озере были! – добросил в Болека последний, самый колючий репейник Свинцов.
И тут ему стало понятно, что на этом он свою так сказать миссию выполнил. Можно было больше ничего не говорить…

Но радости и удовлетворения не было… Было как-то противно. Да не «как-то» – а сильно было противно…

Он опрокинул ранее налитую стопочку, прямо пальцами прихватил дольку лимона и отправил в рот – пусть она ещё больше окислит тяжкую горечь житухи человеческой…

И Свинцов, и Олек-Болек стали смурными, каждый из-за своего и по-своему… Сухо и уже без прибауток распрощались.


6. ПРОСКОМИДИЯ ДУХА И ЗЕМНАЯ ЭПИДЕРСИЯ

– Но если инопланетяне превзошли нас в развитии, то почему они не объявят, что им нужно?
– Вы тоже превзошли в развитии таракана, но вам же не приходит в голову объясняться с ним…
© Из кинофильма «Человек-мотылёк»

//Проскомидия – в переводе означает «принесение», – это особая подготовка к ритуальному действию//

Свинцов не спеша пошёл на остановку маршрутки, которая была на улице Свободы.
Будучи озадаченным явной своей зомбированностью, он натужно размышлял…

– И всё же – кто эти ребята, которые его сейчас так просто, но при этом затейливо используют? Вульгарно, конечно, звучит «ребята», ведь они – и личности, и сущности.
Во всяком случае, они много выше тех, кто тут, в этой округе, крысятничает… ведь у своих крысить даже жуликам вроде как западло…
А кто это – они? Гуманоиды? Которые на ступень выше гомов сапиенсов? А мы, гомы – разве мы «ступень»? Если и ступень – то не вверх, а вниз… Гома – организм с мысленными способностями, ленью и всевозможными чувствами, крайне эгоцентричное существо… Произносишь «гуманоид» – слышится «гуманный»… Но – не свойский, не человечий, а только человекоподобный… Вот и инопланетян некоторые так называют, хотя поначалу этим словом обзывались коренные народы, колонизированные европеи;цами.
«Будьте как дети!» – кто сказал? – искупитель и спаситель гомов, – Христос. О чём дети не думают? Совсем дети – обо всём. А потом, когда начинают думать… а думают они тогда уже так, как их научили «уже не дети»… поэтому они уже и гадят… и зависают…
А гуманоиды терпеливы и миролюбивы, они – жители ментального мира, и из-за этого они очень стеснительные и, как гомам кажется, безучастные. И не боязнь вызывают, а симпатию… Откуда у меня такое мнение? Из подсознания? Если это не знание, то остаётся только подсознание…
Да, у них какие-то свои цели, я их не осознаю. Но эти цели по крайней мере не оправдывают неправедных средств, как у наших деятелей-благодетелей… Они решают благие вроде как задачи без таких, как у нас, средств…

Проходя через скверик возле музучилища, Свинцов увидел Вэла, стоявшего на тротуаре возле машины и махающего ему рукой. Машина – «праворукая японка» белого цвета, значит – его собственная. Сколько Свинцов знал Вэла, тот имел только такие: белые и праворукие.
А знал он его… собственно, с самого начала своей послевоенной трудовой деятельности. С самой середины тех самых «девяностых»…

Вэл – Володя, имел непросто-простую фамилию Павловский, а родом был оттуда, откуда был знаменитый Котовский. Но это было лишь некоторое сходство фамилий…   
«Вэлом» его именовали сослуживцы, и вероятно потому, что похож он был на англосакса. Точнее, на одного нашего артиста, который довольно часто играл роли англичан либо американцев. Вэл всегда был одет если не изысканно, то безупречно и аккуратно. Как аристократ.

Павловский был у Свинцова при работе у братьев Ройманов заместителем. Они сразу же сошлись. Свинцову импонировало и поведение зама: всегда спокойно-ироничный, сводящий сложности в шутливую форму и с какой-то уверенной лёгкостью решающий все вопросы. А лёгкость чаще всего просматривалась от того, что он как бы видел людей насквозь, редко в них ошибался. И при этом был неизменно педантичен, даже в мелочах. Казалось бы, иногда излишне педантичен, но такой подход себя оправдывал, хотя и вызывал у многих недовольство.
Вэл отвечал за вопросы охраны и за оружие – и лучше его с этим щепетильным делом было никому не справиться.
Свинцову не хватало такой уверенности и непредвзятости, и он эти качества уважал в других. 

Когда Свинцов из-за личных обстоятельств быстро и по-резкому ушёл от Ройманов, Павловский остался вместо него. А когда Роймановская ассоциация лопнула, на него написали «заяву» по недостаче оборудования отдела, которое растащили приближённые и соратники хозяев… Хотя какие могут быть соратники в отношениях бизнесменов, – скорее подельники. И Вэл убедительно спокойно направил расследование в реальное русло.   

И когда Свинцов уже к нему подходил, в голову прилетело то, на что раньше он не обращал никакого внимания: где бы он потом ни работал, а всегда пересекался с Павловским, и всегда это каким-то естественным образом получалось, без определения того, кто из них кому был полезен…

– Мы же шли по жизни, начиная с первых извилистых дорожек капиталистического труда, и оба – не приобщаясь… точнее, не прилепляясь к паскудным продуктам и результатам метаболизма взбурлившего в стране капитализма! – осознал Свинцов…
И почему он до сего момента не придавал значения этому вполне правильному мужику?..
 
Нельзя сказать, что они крепко дружили, но между собой всегда делились, даже личным. На поляне своей одинаковости, что ли?
Вэл тоже служил офицером, а потом Горбачёвская перестройка – точнее, настройка на прямое предательство, которое потом замутил Ельцин, оставили его ни с чем. Разве только с очередью на получение жилья, которая росла, не двигаясь. 

Помог с приобретением своего жилья брат жены Игорь, в прошлом штурман атомохода Тихоокеанского флота. Вот он был весьма хитромудрый мужик, который сразу вписался в капиталистический поворот! И штурман он был талантливый – прокладка безупречно-точного курса была его и проходным коньком, и аргументом.
Оставшись на Дальнем Востоке, он реализовал простую и действенную схему поставки авто из Японии. Когда на этот бизнес наложила руку местная мафия, сумел и с ними договориться, а потом выскользнул, почти ничего не потеряв из заработанного, чего в те времена никому не удавалось – выйти можно было только пусть и в дорогом, но гробике, под крутым постаментом на кладбище…

И потом оказалось, что этот Игорь стал директором одной из компаний Холдинга, в котором трудился и Свинцов. Трудился под началом того самого Эн-Эн…
– Бог ты мой, как же всё сейчас в жизни переплетено… – в который раз уже за один только день выдохнул Свинцов…

Компания Игоря была самой успешной. Какие только хитроумные схемы он не использовал! Уверенно и нахраписто – и не нарушая закона. Талантливо – ведь этот термин и начался с ещё древнего бизнеса, с притчи о розданных талантах, прописанной у евангелиста Матфея, который знал, о чём писал, ибо в своём до-апостольском прошлом был мытарем, то бишь сборщиком налогов…
Он приезжал на работу с самого с ранья, и уходил последним – трудоголик был высшей пробы, с каким-то бешено несусветным задором… У японцев, что ли, заразился?

Но потом Игорька забрали в столицу, и она его испортила… это Свинцов узнал уже от Вэла. Талант бизнесмена не уберёг от великих соблазнов – закуролесил, завёл жгучую молодуху, а семью бросил… Москва портила всех челябинцев, а кого-то и убивала, как убила в одной в машине на утреннем шоссе, политом поливальной машиной почти всё руководство Холдинга. Ребята они были молодые, а на той скорости, на которой они гнали, водичка на асфальте вызывает аквапланирование, что ещё хуже льда, а вдоль дороги – столбы стоят, которые попрочнее даже самой крутой тачки… До много они дошли, кучу денег заработали, а этого вот не знали… Или не хотели знать…

Они обнялись – давно ведь не виделись, не меньше года. По телефону – это ни о чём…
– Я тут вот внучку привёз. Для привития, так сказать, тяги к музыке, – сообщил Вэл, – ну как ты?
– Да вот – не на Канарах, и без шоколада… Но – живой…

Обменялись новостями о своих семействах да о некоторых общих знакомых, с которыми случилось увидеться.
Потом Вэл спросил:
– Слушай, а говорят, что ты на озере в какую-то историю попал… Скандальную…

– И ты, Володя, в этой эпидерсии какое-то участие принимаешь? – с каким-то сожалением подумал Свинцов. Но и почувствовал, что это сожаление, к счастью, не привело к потере доверия…

И к тому же Павловский по-простому сказал:
– У меня же там недалеко фазенда. Не доезжая до Новой деревни налево, где был каменный карьер… Я уже второй год не работаю и сейчас летом всё больше на своей фазенде. Ну и пару раз видел, как ОНИ летают…

Свинцов как можно наивнее и отстранённее вопросил:
– Кто летает?

Вэл понимающе и искренне, во весь рот улыбнулся… И его улыбка сняла оставшиеся подозрения.
– Слушай, а поехали ко мне? Я там всё как надо обустроил. Не можешь сейчас – на выходные бери жену и приезжайте. И будет время поговорить… Сейчас не получится – вот-вот внучка выйдет…

– И в этом дельце мы оказались рядом – только и подумал Свинцов. Пока больше ни о чём думать не хотелось…

Уже дома, проваливаясь в сон, Свинцов как будто понял: и это – программа… Продолжает работать программа… И он как-то чётко увидел возникающие элементы структур, и когда они как будто перед его глазами соединялись, становилось легко и радостно, – возникало какое-то небывалое удовлетворение… Чувство наполнения смыслом и верой в то, что всё – это программа, что всё – во благо…Есть такое подходящее слово – благодать пришла…

В ближайшую субботу погода была так себе, и это дало ещё один повод к тому, чтобы отложить все свои садоводческие дела и с женой отправиться к Павловским. Заскочив по дороге в супермаркет «Молния», прикупили тортик, шампанское и коньячок.

Народу на фазенде было много – всё семейство Павловских. Но и места было много, и никто никому не мешал. Вэл был занят делом, которое требует мужских рук – приготовлением шашлыка. Салатами и прочими изысками занимались женщины.
Во дворе возле забора, скрытый декоративными кустиками, был универсальный мангал, совмещённый с барбекюшницей. Свинцов занялся рассовыванием уже почти раскалившихся углей, чтобы не было открытого огня. Павловский с большой сноровкой подхватывал замоченное мясо и нанизывал на шампуры, после каждого кусочка – кружок лука. Когда шампуры были выложены, занялись овощами, которые собирались запечь на решётке.
Само собой, перед этим процессом, чтобы моглось и ладилось, они опрокинули по стопочке.

– Ну что, давай обсудим последние события… – предложил Вэл, – что у тебя на озере приключилось?

Свинцов вкратце рассказал и про находку, и про повторную попытку заполучить «штуковину», предпринятую вместе с другом Валерой. И о том, как эта коробочка его обморочила в первый раз, и как не далась в руки во второй.

– У меня потом несколько дней такие глюки шли… И главное, до сих пор эти глюки – как какая-то пережитая реальность, и всё неймётся разобраться, как зашла и откуда влетела в жизнь такая… эпидерсия… – продолжал делиться Свинцов.
А когда взглянул на Вэла, то поразился, с каким вниманием тот на него смотрел… Как будто внутрь него смотрел…

Но тот тут же отвёл взгляд и стал рассказывать:

– Вот и со мной тоже была… как ты говоришь, эпидерсия… Поехал я, значит, на каменный карьер, – давно хотел камней набрать, чтобы их здесь оградкой на клумбах выложить. Красиво, когда камушки и цветочки… Из машины вышел, иду к камням. Солнце светит, ни одного облачка, рядом – никого… А потом… как будто выключили свет, темнота! Мне показалось, что пару секунд было темно, а потом – солнце в глаза и ничего не вижу… Сигналка в машине пиликает, и меня распинает как-то изнутри… А к свету привык – будто ничего и не было. Думал, что приступ какой с организмом случился, но я ж как стоял – так на ногах и оставался.
Не стал камней много набирать, несколько штук прихватил. А сюда на фазенду приехал – жена верещит: «Где тебя носило?! Почему телефон не берёшь?» – оказывается, больше двух часов прошло, и я был вне связи. Был бы солнечный удар или чего ещё – просто трубку бы не брал…
Потом успокоился – мало ли что бывает. А через день читаю новости – в нашем районе мужик уже вечером увидел луч сверху, достал телефон и начал снимать. А телефон перестал работать, и так же сработала сигналка на машине, и бах – он сознание потерял!

– Володь, а с головой у тебя ничего не происходило? – Свинцов перехватил недоуменный взгляд товарища, и поправился, – я вот о чём: потом глюки не посещали?

– Ха, ещё бы… ещё как посещали! Тоже до сих пор парюсь, как это всё понимать… Короче, наша Вселенная собрана из как бы вложенных друг в друга пространств… Я это прям увидел! Как наяву! Пространство, которое больше, вмещает то, что меньше.
А все эти вложенные друг в друга пространства находятся внутри ещё одного пространства… А на них действует какая-то сила – она соединяет все вложенные друг в друга пространства. И то пространство, что больше, влияет через эту силу на пространство внутри. И может изменять свойства этих… что внутри. Это вроде как сознание так действует! И сознание, подключившись к объекту, находящемуся в другом пространстве, воспринимает себя как тело, позволяющее сознанию вышестоящего, так сказать, существа не только видеть, слышать и чувствовать всё, что находится и происходит в этом другом пространстве… да и ещё в этом пространстве что-то делать… Не знаю, понятно говорю или нет?..

– Врубаюсь с трудом, но что-то подобное и мне приходило…

Свинцов понял: ОНИ использовали и Вэла. Так же, как использовали и его. Как они отбирают – по принципу подобия? – или похожести? Вот может потому, что Свинцов Павловскому доверял, они сейчас снова связаны. А во взаимоотношениях доверие – это главное… Это объединяет… Кстати – хороший тост!

Они приняли «ещё по чуть-чуть» и он продолжил:
– Плохо помню, да и трудно это словами сформулировать. Но я тебе скажу, что на сей момент понял: это – не инопланетяне! Это – НАШИ, это – у нас, это – тут, но… не совсем тут, а «ОТТУДА» – не из мира, который существует, а из мира, который управляет… И «тарелочка» эта по ходу не из дальнего космоса, а из ближнего. Испытуемый аппарат для влияния на… Нет, не на то, где можно отжать и обналичить, как рассчитывают на меня выходящие ребятки. Некоторые – и тебе знакомые… А влияния на то, что почти… всё! Не выразить человечьим языком, потому что человек может влиять только на малое, и то, на что он влияет – конечное, а влияние это временное…
А то, что действительно влияет всерьёз и надолго, в железку, даже крутую электронную, или там цифровую, не засунуть никому и никогда… Потому что мы даже не знаем, что ЭТО и ОТКУДА появляется…
Вот верёвочка вьётся, извивается, тянется, и конец вроде не виден, а он – есть. Но ещё ведь есть много того, чего не видим и никогда не увидим… Но и оно – есть!
А этот наш разговор – пустой, и не стоит строить иллюзий, что мы на что-то повлияем… Только поговорим – и потом забудем. Как и всё, что у человеков с человеками перетирается. Хорошо, если о ни на этом притираются – хоть какой-то толк будет…
Конечно, всё имеет историю, но и это – пустое… Важно не то, что происходит снаружи, а то, что изменяется внутри…

– Погоди, раз ты в этой теме, я вот ещё… – Павловский принёс и разложил ксерокопию карты с собственными пометками, – я тут разбирался, что и как с этим метеоритом. Всё, что было, перебрал и разобрал…
К вопросу о месте, где ты «тарелку» нашёл, – вот слушай: тут линии – как раз по курсу разлёта осколков. Метеорит бахнул в стратосфере где-то в районе между Коркино и Еманжелинском. Большой кусок упал в озеро Чебаркуль. Его как раз и обнаружили – по проруби. Поменьше обломки, которые зафиксировали, пошли один – в Цинковый завод, – а это западная часть Челябинска, второй – в район Зюраткуля, – это почти на юго-запад, и там такие леса, что хрен чего найдёшь… А камушки собирали ещё по снегу от Полетаево до Барановки – она вот тут рядом.
Вот – Большой Боляш, где ты штуковину нашёл, – аккурат в серединке зоны разлёта осколков. Я тебе как артиллерист говорю – по метеориту этому кто-то чем-то долбанул, иначе бы такого разлёта не было… Бабахнули его сверху, иначе бы он так быстро не приземлился… А влететь он мог как раз не в Челябинск, а учитывая угол наклона траектории 20 градусов, в Уфу, может и дальше… А там – Москва… Москва за нами!!! Это если правильную информацию по траектории его входа в атмосферу выложили…

– Ну и я вот думаю, что было это… «внешнее воздействие» на болид, и если бы его не было, он вполне мог долететь и до… Москвы. Не ты один продлил траекторию полёта болида – и она шла прямо туда…

К тому моменту, когда стол был накрыт, они уже ополовинили бутылку коньяку…

После бесподобного шашлычка и прочего весьма обильного застолья отошли на перекур. Вэл стал курить меньше, но совсем избавляться от этой привычки не собирался. Он считал, что организм должен хоть с чем-то бороться …

Он что-то стал говорить о людях, которых Свинцов знал, – они тоже что-то видели, что-то думали, стремились понять… Но Свинцов уже не мог сосредоточиться и «плыл» сознанием куда-то в сторону. В какой-то полусон. Так бывает, когда случается перегруз. А тут перегруз был двойной… Но он встрепенулся, вроде бы услышав: «Алексей»… И понял: с Павловским – тоже Алексей… Выходило, что Алексей на всех их выходил, всех их как-то объединял!

– Володя, а Алексей сейчас где? Что-то я его не вижу… А обещал появиться.

– Я же говорил: он и есть СВЯЗНОЙ. Почему не появился? Он долго жил там, где любая щепетильная уловка типа подставы, когда приходится играть роль, абсолютно претит, потому что обижает неверием других. Там берегут веру, там знают на опыте, что вера спасает…

– Вот оно слово – связной… Какое точное слово! Почему оно мне в голову раньше не приходило? Алексей – связной. Вэл – связной. Я – тоже… связной?! – Свинцов вдруг снова почувствовал в районе солнечного сплетения какое-то излучение. И не мог понять откуда. Посмотрел на Володю – тот спокоен, не напряжён… А он – вновь напрягся…

– Это не какие-то отдельные личности. Это не инопланетиный разум. Это высший разум. Они – в другом измерении. Те, кто нас спасает – в высшем. Те, кто хочет нас кончить – в другом ещё параллельном, не знаю в каком, измерении… – нечётким слегка запьяневшим языком выдавал Вэл.

– Вишь ты – что творится! А что делать, брат? – А не будем морочиться тем мороком, который здесь и сейчас. «Здесь и сейчас – в этом жизнь» – говорят мотиваторы. А где через пару секунд будет это здесь и сейчас? Нигде. Его просто не будет. А что будет? А будет то, что будет…
А в жизни всё получается именно так потому, что по-другому – не получается…
Проскомидия и эпидерсия? И то, и другое вроде бы человечья «цивилизация» отменила, но… Но! И то, и другое – всё это осталось!..

И тут он как-то отчётливо и удивительно для его состояния трезво увидел окружающее его место, которое действительно было обустроено душевно, с любовью… Со всем тем по-человечески красивым, что помогает чувствовать ценность жизни… Ему с чего-то чувствовалось, что через это место что-то шло, потом проникая в него…
Но откуда шло?!
Да какая разница откуда! Это есть, и это надо принимать и жить тем, что даётся… Богом даётся – кем же ещё? А когда какими другими что-то даётся, то за это приходится платить.
Так что? – неужели просто «живи здесь и сейчас» и ни о чём не думай?
Сейчас – да! А что потом – Бог даст, разберёмся…


7. У СТРАННЫХ И У СТРАННИКОВ – ОДИН КОРЕНЬ…

Наличие людей не от мира сего укрепляет веру в инопланетян.
© Владимир Кафанов

От множества новых впечатлений и возможно от излишне выпитого, Свинцову снилось много снов, но все были отрывочные, с непонятными эпизодами, незнакомыми личностями и без сюжета, без смысла…
Для прихода трезвости и избавления от сопутствующей головной боли пришлось встать ночью и выпить аспирина со стаканом воды. Ему это помогало.

Но с приходом трезвости снова наступала… трезвость. С её сомнениями и блужданиями среди вроде бы неиспользованных возможностей… А что за «возможности»? Они чьи – твои?! Ой не смешите меня, а то уписаюсь…

Земля вращается вокруг Солнца со скоростью около 30 км в секунду. Это почти 90 пресловутых махов. Не поддающаяся воображению скорость. А солнечная система со всеми планетами «летит» со скоростью 230 км в секунду, галактика Млечный Путь тоже несётся куда-то во Вселенной со скоростью примерно в 630 км в секунду…

С ума сойти! И кто есть ты в этом немыслимом вихре в океане энергий? Ты ночью можешь видеть звёзды, которые для тебя недвижимы… Для тебя только день сменяется ночью – и то это только результат вращения планеты.
То есть, как говорил о текущих проблемах один герой героического времени, «это всё х&рня по сравнению с мировой революцией»… а так как всё относительно, то и мировая революция – просто пустое место относительно космической беспредельности…

А кто сказал, что реально есть время, есть скорость? Наука… А что есть наука? Гипотетическая двусмысленность…
Вот движение есть, ты его видишь – но относительно чего это движение? Относительно тебя, относительно места. А относительно пространства вообще – для нас – космоса? А относительно прошлого или будущего времени – это что? Нечто несуществующее. А значит, и прошлое или будущее, и время вообще – нечто несуществующее…

Всё относительно: всё что-то относит, всё от чего-то зависимо – одно от другого…

В беспредельности космоса что действует? Вероятно, какая-то программа. И должен же быть ещё и корректирующий импульс… По близкому нам примеру – вспышка на Солнце, которая не просто термоядерная реакция. Реакция – она по определению уже результат, а не причина…
А что есть «чёрные дыры»? Никто по существу не может врубиться, что это такое…
Никто не задумывается, что галактики – это какие-то частицы другого измерения творения – иного «размера» и иного свойства… И всё это – свойства пока нам неведомого Творца…

Изумительная, «из ума умилительная» СИСТЕМА – миро-созидание, в возможности ума не вмещающаяся… Говорим: мироздание – а кто Строитель, кто Творец? Может, сама Система есть Творец?

Но мы вопим: «Живи здесь и сейчас – только в этом смысл!»… А как живём? В квартирках… Спим – потом не проснуться, потом кофий, потом спешка, а потом – релаксацию подавай… А что такое наше «сейчас»? – «Для короткого мига, именуемого «сейчас», ты закрепил в своём языке кажимость. Как всегда, ты позабыл о времени» – считал Антуан, который Сент-Экзюпери… Который вроде бы погиб, но неизвестно как – самолет обнаружили, а его – нет. Улетел… Сначала летал в пустыню, где стал ощущать и воздух, и дух… И стал потом говорить о странностях человеческого времени. Христос тоже начал – с пустыни…

Вот в нашей физике скорость зависит от времени. А что есть время? То, чего нет, что в видимости НЕ существует. А что тогда есть наша «физика»?!
«Сейчас» обозначает только точку времени, – и оно так же то, что НЕ существует. Только ты произнесёшь «сейчас», – это будет уже другое «сейчас», – а то ушло в прошлое… В Писании говорят ныне – в котором старославянское НЫ – это мы, а НЕ – значит «нет»… ОТ-НЫ-НЕ – это уже после «сейчас»… Суть проста – никому не дано зафиксировать временные пределы, только Творцу – потому что у него ни пределов времени, ни самого времени ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ НЕТ.

Удивляясь неожиданной глубине этих рассуждений… А может – постижений?! – Свинцов так и не понял, где он им удивлялся – ещё наяву или уже во сне…

А во сне он встретился с другим Володей… Где и как встретился, если они уже лет пятнадцать даже не переписывались… но во сне такое бывает – и не такое ещё во сне бывает! Тот просто появился – Свинцов его видел рядом.

Они были где-то за городом, вокруг – горы. Совсем рядом – монастырь, они вошли и незнамо каким образом сразу забрались на самый верх, где на огромной высоте с одной стороны дорожки была гора с входами в кельи, а с другой – крутой склон как обрыв.
Пока было светло, дорожка была достаточно широкая, а стемнело – стала совсем узкой, да и ещё с уклоном в сторону обрыва. Стало страшно: оступишься, соскользнёт нога – не за что зацепиться! Дальше никак нельзя! Может здесь где-нибудь и как-нибудь устроиться и заночевать? Вон, есть небольшие ниши перед дверьми в кельи, – там узкие лавки.
Но стало быстро светлеть, и все страхи рассеялись. Они спустились к входу в монастырь и сели в старенький открытый УАЗик с водителем в военной форме. Дорога плохая, то ямины, то ухабы, которые надо объезжать. Наконец выехали на ровное место и ровную дорогу.
И тут видят – вдалеке что-то горит! Да не что-то – это же монастырь! Только уже не каменный, а деревянный, за высоким деревянным забором. Сначала шёл чёрный дым, а потом и огонь показался, только тёмная деревянная луковка храма, какие бывают у старинных церквей, возвышается над всполохами огня, и сама не горит.
А они стояли, смотрели и не собирались ничего делать. Никаких мыслей не возникло, тем более побуждений туда рвануть, чтобы тушить или кому-то помочь… Не наше это дело. Оно, дело, у нас другое. Какое? Свинцов не знал, какое… но –другое, которое такое… никто не знает какое.
А с той стороны к ним выходит мужик, и по умолчанию известно, что он специалист по вопросам безопасности. Хотя по какой безопасности? Если точнее – по выживанию во всё увеличивающейся опасности. И он говорит, что скоро вы все будете в четырёх стенах изнывать от жары, которая будет, но не будет от неё спасения, потому как кондиционеров и холодильников не будет, потому как не будет электричества!
Здесь вам помогут только старые стальные каски. И он нам покажет, как они помогут спасти жизнь…
А Володя ему говорит: жизнь проще считать прожитой, тогда она не будет страшной. Она может быть разной – всё зависит от того, как её посчитать…   

Проснувшись, Свинцов сразу вспомнил, что Володя Уманец всегда говорил, что проживёт недолго, лет сорок – от силы пятьдесят, потому что ТУТ ему неинтересно, а интересно будет ТАМ…
 
Они вместе служили в том самом, уже упомянутом «городе летающих собак», торчащем на стыке двух северных морей.
Володя был не такой, как все. Его считали СТРАННЫМ. Все мы имеем свои особенности, но он заметно отличался не только по особенностям… Не ел мяса, не употреблял спиртного. При том, что был холостяком, никаких поползновений в сторону женщин не имел.

Был он родом из Крыма, его отец жил в своём доме где-то под Феодосией. К хохлам не имел никакого отношения, родословную вёл от казаков, служивших там с времён Крымской войны. Черты лица были тонкие, а аккуратные усики, выправка и манеры держаться давали ему схожесть с типичным образом «поручика» околоцарских времён. 

Каким образом его занесло на Север, наверное знали в отделе кадров флота, а сам он избегал об этом говорить. Скорее всего с Черноморского флота, где раньше служил, он был отправлен в ссылку за что-то крамольное. Версия с нарушением дисциплины или каким-то ЧП была маловероятной – он был более чем уравновешенным и адекватным человеком. А мог и просто попасть в струю ротации – периодической смены места службы, такое тогда кое-где практиковалось.

Тогда компьютеры ещё совсем не были в ходу, а он приобрёл с рук детали и собрал компьютер. Свинцов в то время ещё ничего в цифровых информационных технологиях не понимал, и посчитал это блажью с возможностью избавиться от скуки, царившей в весьма удалённом от цивилизации закрытом гарнизоне.

Все суждения Вовы удивляли Свинцова своей оригинальностью и глубоким смыслом. И когда они сблизились, он понял причину: Уманец был убеждённым приверженцем Агни-йоги и изучал труды Рерихов – «Живую этику». И дал прочитать две основные книги этого учения. Свинцов погрузился в него сразу – сначала просто с интересом, потом проникся и отдался тревожащим и колеблющим прежние идейные устои мыслям и толкованиям.

А когда он впервые пришёл к Володе домой, то поразился тому, что у него… ничего не было, – ничего лишнего, только самое необходимое: кровать, шкаф, стол и два стула. На третьем стуле стоял собранный им компьютер.
Питался он только в столовой, которая вечером превращалась в «офицерское кафе». Дома только пил чай, а самым изысканным лакомством было печенье. Он говорил, что совершенно не зависит от условий жития-бытия и от еды, может запросто пару суток вообще ничего не есть.

В начале 1992 года Уманец перевёлся обратно – в Крым. Они даже не попрощались, потому что в это время Свинцов отсутствовал, находясь в семимесячном «цикле» – боевая служба, затем послепоходовый отпуск, а после него – и очередной. Изредка потом переписывались, а с началом нового века контакт пропал.

Когда на какой-то выставке Свинцов увидел фотографии Николая Рериха, то даже удивился: если убрать бороду – насколько Володя на него был похож…

А вот сейчас Свинцов подумал:
– Конечно, он не был Учителем. Он был Связным – уже тогда, когда я был «скорченным тупоумием» – это по выражению Николая Рериха: «Учитель радуется беспредельной красоте дальних миров и мучается скорченным тупоумием воплощённых двуногих. Разве можно дать им ключ дальних миров? После каменной тягости тупоумия они еще переживут ядовитую слизь сомнения и ужас самомнения».

Интересно то, что что фамилия Уманец происходит от прозвища, которое – от слова «уманить», – что в славянских говорах означает «вести с собою, приманив чем»…
Он меня приманил, и вот только теперь я удостоился… встать, так сказать, в строй Связных…

И, проникнувшись своей причастностью пока достоверно неизвестно чему, Свинцов решил найти Алексея, который явно был ближе к этой «иерархии». И мог что-то объяснить. Свинцов и намеревался его поспрошать – без обиняков и в лоб…
Но мобильник Алексея оказался, по безучастному голосу робота-оператора, несуществующим.

Тогда Свинцов решил всё же выйти на своего знакомого – Димыча, работавшего в Конторе. На этот раз он ответил. И выяснилось, что он вот уж несколько недель, как в городе, на своём месте, но ничего об обращении Свинцова к его коллегам не знает.

Договорились по-срочному встретиться. Димыч приехал на новом «Логане», который приобрёл на выплаты за командировку «куда-то туда». Да, честные ребята не шиковали…

Выяснилось, что он ничего конкретного не слышал о разработке этой темы. Но спросит, по возможности узнает. Хотя в Конторе не приветствуется, когда суют нос не в свои дела. И это понятно.

Через несколько дней Димыч сообщил: никто ничего не знает. Ходят слухи, что кто-то в Конторе такими делами занимается, – там, «наверху». Но здесь никому это не нужно, потому что «себе дороже». Как и всегда, собственно.
Вывод какой? Высочайший уровень секретности. И это тоже понятно…

Свинцов по всевозможным картам, начиная с гугловских, пытался определить, где находилась «секретная база», на которую его вывозили, и где он встречался с Главным-Учителем. Безрезультатно.

Затем он снова подговорил Валеру «на дело» – на этот раз на месте найти и посмотреть, что это за база. Исколесили все окрестности Долгодеревенского – подобные железобетонные строения и торчащие высокие металлические шесты, похожие на громоотводы, нигде не наблюдались… 

А 16 октября из озера Чебаркуль вытащили «небесного скитальца»… Кстати, сотрудники МЧС проверили уровень радиации – дозиметр показал 23 микрорентгена, то есть в пределах нормы. Вот это было совсем… конспирологически щурясь, сейчас только и можно произнести: «интересно»!
Известно, что в космосе радиация не просто завышенная – бывает смертельная. «Смылась» озёрной водичкой?
Но на все странности уже никто не обращал внимания – это при том, что внимание к этому событию у специалистов зашкаливало…

Руководитель подъёма метеорита Николай Мурзин рассказывал в интервью с прессой: «не обошлось без мистики». Непонятно отчего барахлили насосы, откачивающие ил. Верхние три метра ила были как сгущённое молоко. Водолазы просто влипали и не могли пошевелиться. Постоянно возникали задержки были из-за погодных условий и всяческих согласований. Спецы шутили, что сапропель, из которого состоял озёрный ил, стал разумным, и не хочет отдавать метеорит людям.
А Свинцов прекрасно знал, что в этой шутке вполне может быть доля правды.

В день подъёма на озере были большие волны, поэтому поднимать его на платформу было неудобно и рискованно. Почти сутки потихоньку транспортировали камень к берегу. И на следующий день вытащили на берег лебёдкой. Поднимали его торжественно, в присутствии губернатора и нескольких лиц высокого ранга, с фотосессией. Но опубликованных снимков оказалось раз-два – и обчёлся…

После этого Свинцов засобирался в Питер. Мысли были и раньше, но сейчас – решился. Взяв там в ипотеку квартиру и продав всё, что можно, через год он забил под завязку оставшимся скарбом свой «Форд», и уехал.

В дороге после Перми стал глючить навигатор, и он заплутал. И непонятно как выехал на широкую бетонную полосу, которая тянулась километров десять. Она походила на огромную взлётно-посадочную полосу. Кто и для чего её такую построил? И именно там он увидел… Нет, не мог он конечно этого увидеть… Конечно же, ему привиделось… – чуть поодаль машину сопровождала тарелка – такая же, какую он нашёл тогда в озере…

Пока Свинцов сохранял за собой челябинский номер телефона, ему звонили и рассказывали, что на озеро Большой Боляш приезжали люди с водолазной экипировкой. Звонили и спрашивали: «не вы ли там ныряете?» – но Свинцов уже и смысла не видел в том, чтобы куда-то нырять.

А через год неожиданно умер Валера. После того, как Свинцов переехал в Санкт-Петербург, они довольно часто созванивались. Он продолжал заниматься этим… тем, что уже практически получилось умолчать тем, кому так надо. Занимался не настойчиво, только ради интереса и от случая к случаю.

Свинцов приглашал его в гости, посмотреть Питер. Валерон всегда радостно обещал как-нибудь собраться и приехать. Но только собирался…

А как-то раз Свинцов до него не дозвонился. Хотел поздравить на Новый год – снова трубку не берёт. Ладно, не проблема, сейчас же есть «одноклассники», – и Свинцов зашёл на его страницу. Посмотрел – Валера её посещал несколько дней тому назад.

Послал на сайте ему подарок – открытку с поздравлением. Через пару дней посмотрел – странно, подарок не принят. И чуть позже на тех же «одноклассниках» увидел сообщение, отправленное от него: «К сожалению, 2.12.2015 Пантаева В.Н. не стало». Оторопел, конечно, и индикатор вот мигает, что он на сайте… Ещё раз написал: «что за дела?! Тупые шуточки!»…

Приходит ответ: ехал на машине, за рулём случился инсульт и кровоизлияние. А отвечала его дочь, она как раз с сайта удаляла его страничку… Свинцов ещё успел скачать несколько последних его фотографий – и всё, нет странички.
Из виртуального мира тоже удаляют. Одно отрадное остаётся после нашего мира – это как раз душа, которая не стареет…

Был Валера, был друг, отличный мужик. Настоящий мужик. Сухощавый, подтянутый и аккуратный, бодрый и лёгкий на подъём. Никогда не унывал и не жалобился на жизнь. Всегда был готов помочь – только свистни. Сейчас в памяти всплывают эпизоды, один за другим, и выстраиваются в длинную очередь…
Валера учил всегда сохранять спокойствие. Не искрить, не пылить, не брызгать слюной. Потому что это закрывает доступ для правильного решения и нужного действия.

Но почему «был»? Он есть, и жива память. А что прочнее и долговечнее: то, что мы называем действительностью или память? Чего-то думается, что память и прочнее, и долговечнее. Особенно когда она светлая и светит.

– Валерка, всем нам тебя будет не хватать. Физически… – кричало в душе, – а в остальном – ты остался с нами! Ты всегда в памяти, как перед глазами. С тобой даже можно чем-то поделиться. И ты быстро, искромётно ободришь и определишь комизм ситуации. Потому что в жизни многое – комизм, а мы торопимся сделать из него трагедию. А трагедию-то делаем мы сами для себя, сами по себе события нейтральны, они ставят ситуацию, а мы уже ломаем трагедию или комедию…
Все ситуации, в которые мы попадаем, служат для изменения нас, нашего состояния: стояния или нестояния – только и всего. Валера это хорошо знал. И знает.

А метеорит, точнее то, что от него осталось, сейчас лежит под куполом в Челябинском областном краеведческом музее.
Водолазы писали, что они сдали камень весом 654 килограмма. А 9 февраля 2015 года метеорит взвесили на высокоточных электронных весах средний результат после трех взвешиваний составил 503 килограмма. Это объяснили так: «Позже от фрагмента откололся стокилограммовый кусок и выпарилась влага». Это официально опубликовали… 
Что там с ним было, были ли какие распилы, – ни гу-гу… Никаких проверок, уголовных дел – всё, забвение и тишина…

А перед наступлением 2019 года над Челябинским метеоритом… самопроизвольно поднялся защитный купол. Про это прознали СМИ и принялись верещать…
Защитный купол очень тяжелый, просто так его не поднимешь, к пульту, с которого он открывается, никто не прикасался, тем более что он действует только с расстояния не более чем два метра, а находился далеко от экспоната.
Директор музея Владимир Богданов признал, что специалисты так и не смогли предложить ни одной правдоподобной теории.

Объяснения предложили уфологи, и их поддержали даже отдельные астрофизики: Челябинский «объект» до падения был «внеземным зондом». Зачем что-то запускать и тратить энергию на межзвёздные перелёты, когда всегда можно найти «попутку»?

При определенных условиях небесные тела даже не расходуют энергию, а насыщаются – вот и зонды эту энергию сначала накапливают, а затем начинают испускать. Такое назвали гравитационными лучами. Они способны воздействовать на окружающие их физические объекты, и вероятно камень «насытился энергией и в какой-то непредсказуемый момент включились гравитационные лучи. Они и подняли купол, – другого варианта быть не может» – заключили альтернативные исследователи.

Тут Свинцов вспомнил «дозволенные речи», которые вёл в присутствии Связного-Алексея уфолог-биофизик Сергей. 
А в декабре 2019 года началась «вспышка заболеваемости коронавирусом SARS-CoV-2, которая стала началом «пандемии» COVID-19… Конечно, с Челябинским метеоритом это никто не связал – «не было никаких оснований», а если какие и были, то это – «уфологическая конспирология»…
Но у Свинцова было… нет, не подозрение, а какое-то стойкое и уверенное ощущение, что многие всемирные проблемы начались того дня – 15 февраля 2013 года, когда в небе над Челябинском «бабахнуло»…

В период той самой «пандемии» Свинцов уже работал в НИ АУ – национально-исследовательском академическом университете Российской академии наук… не напрягайтесь, и не пугайтесь за науку – трудился не в непосредственном подъёме уровня нашей науки, а на почётном пенсионерском местечке в охране.
Но знакомства в профессорской среде имел. И спрашивал тех, кто действительно многого достиг – а это же значит, что и постиг… И они ему сказали то, о чём он и сам уже давно знал из песни Володи Высоцкого. В которой постояльцы Канатчиковой дачи, которым было не всё равно, открыли своим чадам тайну: удивительное рядом, но оно запрещено! И напомнили старый добрый народный совет: чем больше будешь знать, тем быстрей состаришься… А когда ты в науке – грантов не получишь. Эх, не объять нам необъятное – ведь ручки коротки, хоть и загребущи…

Вот и снова, и в который уже раз, к нам приближался «загадочный космический объект» – 3I/ATLAS. Астрофизики на его фотографиях выявили 5 физических структур в коме вокруг кометы.
Учёный дядечка Бернс в начале июля 2025 года зафиксировал аномальный сигнал землянам от объекта 3I/ATLAS, потом всуе названной «кометой-НЛО», потому что его поведение отличалось от поведения обычных комет – он произвольно менял направление, а также были признаки того, что он подаёт сигналы.
Из канала в социальной сети X*, который ведёт «первый человек, раскрывший, что 3I/ATLAS – на 100 % искусственный»: «Новые изображения, полученные с помощью астрофотографии Rays, показывают, что кома имеет 5 физических структур вокруг 3I/ATLAS. Пять идеальных пылевых колец, вращающихся на расстоянии 150 000 км вокруг ядра», – говорится в посте. И его автор утверждает, что никогда ранее не видел у комет отдельных оболочек, по его словам, это – «безумие».
Вот и шибко учёный Ави Леб из Гарварда заявлял, что это – НЛО.

Между тем межзвездный объект подлетел максимально близко к Земле 19 декабря 2025 года, а теперь направился к одной из лун Юпитера.

За несколько дней до падения Челябинского метеорита астрономы сообщали о приближении к Земле астероида Дуэнде. Он также «странно себя вёл» и менял траекторию, а именно 15 февраля 2013 года оказался на минимальном расстоянии от Земли – дистанция составила 27 тысяч км, то есть совсем рядом… Но это было ближе к вечеру, когда метеорит уже бабахнул и всё внимание обратилось на него…
В Википедии потом записали: «В преддверии ожидаемого сближения астероида с Землей в пятницу 15 февраля 2013 года стандартный логотип Google был заменен на анимированный, в котором при наведении мышки на первую букву «G» вторая буква «g» в названии компании пытается «уклониться» от летящего на неё астероида. Однако позже анимация была удалена из логотипа «падение метеорита на Урале в 2013 году» в тот же день»…

И что это было? Исчо одна миссия?

Согласно расчётам, 12 февраля 2094 года Дуэнде может пройти примерно в 4500 км от Земли…

Зачастили… Рептилоиды, мать вашу рептилию! Летите… космическим лесом!

Светлые силы, будьте бдительны! Только на вас вся надежда…


8. ГУМАНОИДЫ И ГОМЫ САПИЕНСЫ

Колыбель человечества трудно себе представить без присмотра… Инопланетянам не столько больно нас видеть, как на нас смотреть.
© Александр Минченков

Почти двадцать лет спустя Володя Павловский дал Свинцову почитать свою тетрадку, в которой тогда, в 2013 году, записал:

«Земля – конечно красивое место… Есть в природе красота такая, что дух захватывает. Но как только появляется человеческое стадо, которому всё время что-то надо… Саранча – та только траву пожирает, а человек – всё, что только сможет, – а это же уже раковая опухоль.
Я вот думаю: если есть высшее управление, – управление на энергоинформационном уровне, высший так сказать разум – значит, это какой-то эксперимент по сотворению… не человека как животного вида, пусть разумного, – какой смысл сотворить только более совершенное животное?
Смысл только в том, чтобы вырастить энергоинформационную сущность для каких-то благих целей мироздания.
Или может Земля – это зона? Место отбытия наказания, исправительно-трудовая колония? Исправился – вернулся в нормальный мир… Кто этого не понимает – тот пытается всё урвать, всё захапать, всё сожрать…
А то, что Земля такая безподобная – так это чтобы не было суицида. Хоть какая-то отрада – для интереса жизни…»

И Свинцов припомнил свои размышления о гуманоидах и гомах сапиенсах… Гуманоид – гуманный, – так и просится такое… По сходству звучания? – Нет, и по смыслу тоже!
Но что есть в нашем нынешнем запредельно эгоистическом восприятии «гуманный»? – это типа хороший, типа добрый, но… слабый.
А вот христианский апостол Павел услышал слова Господа к нему и их записал: «Достаточно для тебя Моей благодати, ведь сила Моя лучше всего проявляется в слабости». Значит, гуманность сродни христианству.

А вот – гома сапиенс. Гомосапиенс – «человек разумный – вид приматов, представитель группы гоминид рода человек». Вид возник около 300 000 лет назад на территории Африки, после чего оттуда эмигрировал и стал смешиваться с другими видами гоминидов… А то, что разумный… так он сам себя горделиво окрестил! А что есть его разумность? Если убрать из неё малую часть так называемого «здравого смысла», необходимого для выживания, то всё остальное – либо морок, либо бред ограниченности отравленного сознания…
А сознание – оно-то от Бога происходит, а не от развития мозгов, это – совместное с Богом знание.

Но как интересно человеческое разумение (даже опасаюсь сказать «разумность») разделило понятия гуманоид и гомосапиенс!

Гуманоид – «человекоподобное существо» и якобы фантастическое – всякие там эльфы, гномы, гоблины и тролли… А повыше их – «инопланетные расы», которые имеют «гуманоидную внешность». Но ведь поначалу «гуманоидами» обзывались… коренные народы, колонизированные европеи;цами! Так гуманоиды оказались слабее и «ниже по развитию» гомов сапиенсов…

Ну что, уважаемые, – вам непонятно, для чего разделило понятия, – рамсы попутало и всё запутало? И для чего вообще разделение? А кто «отец лжи» – родитель разделения? Его обзывали сатаной – диаволом, и он был «на подхвате», а сейчас всё чаще признают властителем мира сего, и он – во власти…

Если вернуться к состоянию до разделения, то человечество можно разделить как в Евангелии – «и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую».
И вполне можно – на гомов сапиенсов и гуманоидов. На гом говнистых и на чистых. На токмо себя разумеющих и на гуманных, то бишь добрых совестливых, считающих себя за многое в жизни виноватыми…
Хотя, как всегда и везде в любом разделении, ещё есть «коллаборационисты» – болтающиеся промеж ними, то есть в промежности… О которых сказано в чтимом гуманоидами Евангелии: «ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то изблюю тебя из уст Моих»…

Свинцов вот всегда за всё себя корил и чувствовал себя виноватым – пусть и не сразу, а потом… Особенно когда не сделал того, что вроде бы был должен, но не успел или не догнал умственно, хотя что-то подсказывало… Интуиция или совесть… Поди – разбери, да ещё вовремя пойми, где что!

Бог создал духов, – ещё до того, как был сотворён материальный мир. Возможно, тогда Он создал всех нас – как один общий дух.
На следующий день, по космическим меркам, конечно, а не по нашим, – Творцом были созданы тела. В священных книгах написано иначе. Потому что написано на другом языке. И из написанного мы понимаем только то, что понимаем… Ну вот, что Бог создал человека из праха земного, – так и есть.
До этого на земле были леса, были реки, были звери. Но не было духа служения – людей не было. Были их прообразы – служебные духи, – ангелы…

Программа для тела – это то, что называют «гены». Но дух не может зайти в тело. Ему нужен соединяющий орган. Способный думать, говорить, помнить, переживать – дифференцировать и интегрировать информацию и «записывать» результат… Соединение души и разума рождает СОзнание – совместное с Богом знание.

Посмотрим через пелену тысячелетий на библейского Моисея. Тот за заповедями восходил на гору. К кому? Говорится, что к Богу-Творцу. Он не знал, что такое космос. Для него богом мог быть и прилетевший оттуда инопланетный функционер. И если они говорили – говорили в словах, которые Моисей смог понять. Что он понял, о том он и написал в своей книге.

В Библии вкратце и вскользь упоминается «царь Салима, священник Бога Всевышнего» Мелхиседек – который был «царь правды по знаменованию имени».
А «царь Салима» – значит царь мира. Какого мира? Где и сатана – «князь мира сего»?!
Мелхиседек – «без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда».
О нём ничего не известно, он пришёл ниоткуда и ушёл никуда, природа его священства неизвестна и автору книги Бытия Моисею.
Мелхиседек благословил Авраама – значит и праотец божьего народа видел в Мелхиседеке кого-то большего, чем он сам. А кто может быть выше? Кто не имеет ни начала, ни конца? И о чьей родословной нет смысла говорить?
Похоже, что Авраам увидел в лице Мелхиседека Бога.

И только спустя тысячелетия пришёл Христос – «иерей во век по чину Мелхиседекову». Иерей – это служитель средней степени церковной иерархии. Значит, Мелхиседек всё же повыше будет…
А вот – ныне Бог говорит с человеком через Сына Своего Единородного, и спасение мы обретаем не через ветхозаветные заповеди данные Моисею, а через Христа и во Христе.

По упомянутому Писанию, князь нашего мира, и он же – царь лжи – сатана, и ему в религиях определяется… ангельское происхождение! А пал он в мир лжи из-за гордости, жажды власти и богатства. Всем этим он пытался искусить и Христа… абсолютно безрезультатно.
И ничто так не роднит нас с «врагом рода человеческого», как гордость, властолюбие и мздоимство. Самые жуткие дела на земле совершают люди, поражённые сими страстями...

Можно и так всё представить: в нас есть дух от инопланетных высших сущностей. От разных – и дух тоже разный по силе действия или влияния. И легенды соответствующие есть…
Существа с созвездия Лебедь имели дух мудрости и более всех воспринимали свет. Созвездие Орион дало дух разума и чистой силы, необходимых для развития. А Гончие Псы принесли с рептилоидами дух расчётливого и злобного эгоизма.
И иногда мы видим, какого свойства дух прячется внутри. И называем один дух светлым, чистым, другой – тёмным, нечистым. Но мы не выбираем, из чего сделаны. Мы можем выбирать, что с этим делать, – но и этот выбор даётся далеко не всем… Кому даётся – тот может управлять своей жизнью – но только сделав выбор и примкнув.
Созвездие Лебедь – над головой. Орион на востоке. Гончие Псы на западе. Ты – перекрёсток. Место, где они встретились. И твоя задача – выбрать, какой голос слушать. За кем идти.

…Из стоящего на столе радиоприёмника звучали удивительные слова талантливого песенника: 
И я хотел бы подарить тебе небо
Вместе с солнцем, что встаёт на востоке,
Там, где былью начинается небыль,
Там не будем мы с тобой одиноки…

Ох уж эти песенки… Ох уж эти песенники…


ВСТАВШИЕ В СТРОЙ СВЯЗНЫХ… В КАЧЕСТВЕ ПОСТКРИПТУМА

Сон – это последняя возможность для неудачно сложившейся духовной практики. Без особого усилия, только слегка забыв про чувство долга, ты оказываешься подвешенным посередине между мирами… в оглушающей тишине, где говорят только мысли и смыслы… Странно, как раньше не приходило в голову: мысли и смыслы – это только буквы в этих словах переставить…

Но ведь часто сны – это видения мельтешащих образов, которые путаются между собой… Есть ли смысл в таких снах, если и там путаница, а потом тут ничего не понятно? Думается, есть – в том, что тебе реальность теперь ближе… конечно, если ты достаточно внимателен к реальности…

А есть и такие сны, в которых открытые шансы для прозрения… Да, легко потерять остатки сознания, когда совсем нет собственной воли и памяти. И когда с трудом возвращаешься…
А если ты недостаточно внимателен, то потом зеваешь – и забываешь почти всё, рассеиваешь и утрачиваешь чудесные видения иного, разве что кроме пары слов или картинок. И потом неизбежная расплата – искажение восприятия того самого «здесь и сейчас», которое теперь с чего-то всем стало так дорого… Но в результате которого – быстро и бессмысленно текущее время, и надолго разбитая, кругом идущая голова…

Но мы... Мы находимся сейчас как бы во сне и должны проснуться. Запреты вызваны сном и действительны только в таком сне. Кто не проснётся – того разбудят и спросят.

Всё преподносимое вашему вниманию – только предположение. Я настаиваю лишь на том, что ОНИ есть, хотя, конечно, не могу быть уверен, что именно оттуда.

Кто ОНИ? Откуда – оттуда?

Ну да, оттуда – из самого что ни на есть далёкого и неизведанного. Научно обзываемого космическим пространством, Вселенной, беспредельностью (здесь и сейчас не будем путать с беспределом!).

До этого, до Челябинского космического пришельца, всё было вроде бы как и всегда, но потом… потом стало становиться как-то не так. Всё не так, как надо… А как надо?

Этого тоже никто не знает… А ведь у нас крутейшая наука и охренительные лаборатории. От одних только названий лабораторий поплохеет мозговому веществу… И поэтому всё чаще становится никак – как будто до этого и не стояло…
И вот вырисовывается, что Челябинский метеорит мог быть не пришелец, а засланец… И не один он…

Думая, что ничего не понимаешь, часто можно понять ВСЁ… Как-то вдруг тыркнуло – и вот… Другими словами – осенило: вон оно как, вон оно что! Это же надо?!
И все разрозненные обрывки сшиваются и начинают обозначаться как факты. Опровержимые или нет – не суть важно, а важно или нет для вас – это вам и решать.

До того момента, как всё понял, я всё время посмеивался и прикалывался над америкосовскими киношками про людей в чёрном, как те разбирались с всевозможными гуманоидами, залетевшим к нам на землю…

Ё-моё, а почему это «к нам»? Земля-то – это разве наше владение? Только потому, что мы объявили её нашей? По этому поводу имеется много сомнений…

В жизни всё конечно не так, как в кино, а как всегда, то есть, обыденно и сермяжно. То и есть, что есть, и не так сложно-сюжетно и экстремально-захватывающе.

Но всё же: ОНИ – здесь, и ОНИ все – разные, но для нас – одинаковые!
ОНИ воплощены в человеческую форму, воплощены идеально.
ОНИ легко принимают образ и подобие человеков. И теперь кто есть кто, – настоящий или перевоплощённый, – не определить никак!

Я всё анализировал: а какие у НИХ отличительные особенности?

Все – себе на уме. Но таких и среди людей – пруд пруди, так что эта особенность для идентификации не годится.
Они – как японцы, «как» – потому как сейчас далеко не все японцы настоящие японцы… И это не «КАКово», а «ТАКово»…

Ага, ещё вот что: в одном подобии человеческого организма бывают разные ОНИ.
Вот один сегодня с тобой здоровкается и говорит об общности, а назавтра – не узнаёт! А другой приезжает утром на одной крутой машине, а вечером не помнит, на какой, потому что их у него три, и одна круче другой.
Но и по таким зацепкам можно много чего надыбать, а… – не докажешь!

Одни – гуманоиды. Другие – рептилоиды.

Вот мы отступились от правды, от стремления к справедливости и любви к ближнему, а прилепились к идеологии самости, наживы и сопутствующей им лжи. Человечество вводится в гипнотическое, коматозное состояние, и люди никак не препятствуют этому.

А вот скажи мне тогда, откуда мы такие, ну…эти… человеки – откуда взялись? Тоже – ОТТУДА?!

Первая массовая акция духовного терроризма описана в Библии, когда на проходящих в пустыне духовное очищение евреев напали змеи. Тогда и был поднят медный змей – кто на него смотрит, тот и выживет…

Если прикинуть к носу то, что несказанно обостряет мышление, то легко понять: за каждым из рептилоидов – сложносоставной и многочисленный кагал в смысле специфически организованной группировки. Специфически – на принципе сплетения выгоды и повязанности.
А ежели говорить о масштабах государственных, – это же нужны люди, на которых кагал будет ставить, в смысле опираться. Такие люди у нас в быту называются нужники, а в государстве, где всё по чину – чиновники.
И кто же они, откуда? По каким деловым и личным качествам даётся чин? Или он получается, или как-то случается?
Если что сокрытое или скрывающееся хочет раскрыть – мы со всей ширью души… Упаси вас Бог подумать, что и с дурью! Но ныне… беда, однако! Той мощно впечатляющей шири, которая была, сейчас уж не видать. А дурь осталась…
Мы заглотили вирус. Как альтернативу своей внутренней лжи.
Мы виноваты? Или нет – ведь у нас пропал иммунитет?!
Это сейчас мы узнали, что врут все, всегда, и врут не даром, а за деньги и ради денег.
И все эти ребята оказались в первых рядах новой российской власти или коммерческих структур, всё уже было схвачено, оставалось только «кинуть» предварительно развращённый пассив, то бишь нас с Вами, а мы, собственно, и есть то, что называют «народ».

Вот за себя я уверен – я не оттуда. Хотя… Если разобраться… Откуда такая уверенность? Только оттуда, что я не помню и не знаю, откуда я? Говорят, что я родился – это может быть. А до этого, – где и в каком виде пребывал, если, конечно, пребывал? Или же вообще не пребывал? Я ведь не помню ничего, кроме того, что помню. Но это не значит, что напрочь не было того, чего я не помню. И не факт, что завтра буду помнить то, что помню сейчас.

Меня тянет к гуманоидам. Мне ничего из рептилоидного никогда не было надо. Начиная с ихнего богатства, почестей и званий – и до всяких капиталов, политик и мировой власти…
И не мне одному из всех здесь присутствующих. Про это есть в сказках про блаженного дурачка – почему-то ему даётся, а у стремящихся к богатству и власти – отнимается. И пошли лесом со своим резоном… Резон – это почти всегда путь к обольщению.
А земные дураки – это, выходит поголовно все гуманоиды… Ибо, как глаголят Писания, вся мудрость мира всего есть безумие пред очами Всевышнего…

А может пока что только СВЯЗНЫЕ – связные с внеземным разумом…

Напомню, это – только предположения. Я не уверен, что ОНИ именно оттуда, что ОНИ и там именно такие и никак не изменяются, пролетая через пространство и ещё, может, сквозь время.

А последний в этом повествовании сон Свинцова был таким…
Ему снилось, что он стоит в строю. Но себя он не видел, только ощущал: вот, это я тут стою… Ожидается парад. И вроде бы этот парад будет последний… Что – «Наверх, вы товарищи, все по местам! Последний парад наступает»?!
По команде «Р-р-равняйсь!..» нужно увидеть грудь четвёртого человека… а в уме вдруг прозвучало: ДОСТАТОЧНО увидеть грудь четвёртого человека… Первый – Уманец, за ним – Павловский, потом – Валера Пантаев, а Алексея уже видеть не обязательно…
Потом будет команда «Смирно!», а это – напряг к смирению…
Этот строй – строй Связных? Вероятнее всего.
Последний парад – парад победителей? Хочется верить, ведь даже гибель – это победа над этим миром…
Но как из Связных стать Победителями? Наверное – не нарушать строй… После прозвучит команда «Ша-а-го-о-м… марш!» – и в едином строю становятся Побеждающими… Становятся даже те, кто вроде бы не дошёл…

Не сомневаюсь, что для большинства читателей этот строевой образ и какой-то там строй – тупой отстой…
Да, образ этот – он служебный, для служивых…
Он будет понятен только тем, кто действительно – внутри и изнутри служил…
А кто служил – тот и потом служит… И знает, что в Братство приходят только строем…