Хайес. История Апаче Кида. Главы 9-17

полная версия  https://vk.com/docs-87908871

Дж. Хайес. История Апаче Кида. (главы 9 - 17)

9
Тюремщики

ИЗВЕСТНО, что Рейнольдс не хотел ехать в Юму. Это путешествие представлялось ему в лучшем случае как скучное и утомительное, хоть и сопряженное с реальными опасностями, но тем не менее, шериф собирался довести начатое дело до конца. Он быстро составил рабочий план, решив доставить заключенных как можно быстрей. В тот день, когда были оглашены приговоры, он поручил помощнику Холмсу сопровождать его в Юму. Помощники шерифа Райан и Блевинс должны были остаться на дежурстве в Глоубе со специальным приказом отслеживать Ма-си. Шериф забрал у окружного клерка документы о привлечении осужденных к ответственности, а у окружного казначея - 400 долларов на расходы в поездке. О торжественном характере этого массового судебного процесса и вынесения обвинительного приговора свидетельствует тот факт, что в тот же день все заключенные апачи были выведены из тюрьмы и выстроены в ряд перед зданием суда, чтобы предприимчивый газетный фотограф сделал групповые снимки. (См. фото выше)

Получив последние инструкции подготовить оружие, кандалы и наручники к выезду на рассвете в пятницу, через два дня, Рейнольдс переключил свое внимание на самую важную часть предприятия – поиски дилижанса и переговоры с кучером - необходимые для совершения этого несомненно опасного путешествия. Поездка должна была занять около трех дней на дилижансе и поезде, с остановкой на одну ночь на железнодорожной станции Риверсайд-Стейдж на реке Гила. Второй день путешествия должен был закончиться в Каса-Гранде, откуда путешественники следовали далее на поезде в Юму. На этой линии было несколько фирм, обслуживающих перевозки на дилижансах, в том числе Техасская и Калифорнийская Stage Company и компания Idaho Stage Company, но Рейнольдс остановил свой выбор на Eugene Middleton Line, которая только что приобрела новый дилижанс Concord - вместительное транспортное средство с кузовом, окрашенным в темно-зеленый цвет, и с ярко-желтыми колесами.

               
Кокордовский дилижанс отличался инновационной системой подвески из толстой буйволиной кожи, которая позволяла карете мягко покачиваться, а не подпрыгивать на неровной дороге, что обеспечивало больший комфорт для пассажиров во время длительных поездок. Весом около 2500 фунтов, с деревянным кузовом в форме яйца, установленным на больших колёсах со спицами, он изготавливался на заказ в моделях, рассчитанных на 6, 9 или 12 пассажиров, с дополнительным местом на крыше для багажа или дополнительных пассажиров.

Этот экипаж отличался прочностью, необходимой для дальних поездок, а также такими особенностями, как высокое сиденье для кучера, почтовые отделения под сиденьем и богато украшенные масляной живописью двери. Concord имел прочный и лёгкий кузов, рассчитанный на эксплуатацию в условиях пересечённой местности. Его общая длина составляла примерно от 12 до 14 футов, ширина — от 6 до 7 футов, высота — от 8 до 9 футов, а вес без груза — от 2400 до 2500 фунтов. Благодаря таким размерам салон был компактным, но просторным: его ширина составляла около 4 футов, а высота — 4,5 фута, и в нём помещались три скиденья, два из которых были обращены вперед, а одно - спиной к кучеру.


 

Никто во всей Аризоне не понимал лучше Миддлтона хитрость, предательство и жестокость апачей того времени. В начале 1880-х годов несколько апачей-койотеро совершили жестокое нападение на солдат и убили капитана Э. К. Хентига и семерых его людей недалеко от Сибеку. Эти же апачи позже отправились на уединенное ранчо, где жили отец, мать и шесть младших сестер и братьев Миддлтона.

Притворившись дружелюбными индейцами, они попросили еды и получили её. Оценив обстановку, эти воины обратили особое внимание на двух членов семьи, Джорджа Тернера и Генри Муди, которые, как они подумали, могли бы оказать наибольшее сопротивление. Они также с жадностью смотрели на порядка пятидесяти лошадей в коррале. По данному сигналу иапачи открыли огонь, убив Тернера и Муди и ранив одного из братьев Миддлтон. Пуля, пробившая тело Тернера, также попала в Хэтти Миддлтон, одну из старших дочерей семьи, срезав ей прядь волос.  1

(1 - Тернер был женихом Хэтти Миддлтон. Совершенно случайно, за несколько дней до этого, он находился в офисе компании Globe Western Union, разговаривая с телеграфистом Г. М. Эллисоном, когда оператор в форт Апач передал телеграмму о происшествии в Сибеку. Тернер полагал, что индейцы могут напасть на Миддлтонов, поэтому он отправился на ранчо. По пути он остановился на Черри-Крик и уговорил Генри Муди поехать с ним. Позже Эллисон женился на Хэтти Миддлтон и прожил с ней более шестидесяти лет, до её смерти несколько лет назад. По состоянию на настоящее время (1954 год) мистер Эллисон проживает с дочерью в Инглвуде, Калифорния. Многие из описанных здесь событий основаны на рассказах мистера и миссис Г. М. Эллисон. Миссис Эллисон похоронена рядом со своим братом Юджином Миддлтоном на кладбище в Глоубе)


 
Юджин Миддлтон


Другие индейцы спустились с близлежащих холмов и угнали всех лошадей. Охваченной паникой семье пришлось прятаться в кустах и скалах.
В другой раз Юджин Миддлтон с отрядом рейнджеров отправился в погоню за индейцами. Он и его люди разбили лагерь на ночь, привязали и стреножили своих лошадей, чтобы те могли пастись. На следующее утро при свете дня апачи напали и ранили двух человек. Во время перестрелки другие воины угнали всех лошадей рейнджеров. Застигнутые врасплох белые люди были вынуждены подобрать своих раненых и пройти пешком около семидесяти пяти миль до Глоуба.
Рейнольдс знал про все эти трагические события и понимал, что Миддлтон может наотрез отказаться от опасной поездки. Он нашел Миддлтона в транспортной конторе.

-- Привет, Джин! - поздоровался Рейнольдс  - Как насчет того, чтобы доставить заключенных в Каса Гранде в этом новом дилижансе? Там будет восемь апачей и один мексиканец.

-- Апачи? нет, сэр! Может я и дурак, если соглашусь поехать с мексиканцем, но чертовы апачи для меня, насколько я могу припомнить – это сплошное чертово проклятие - ответил Миддлтон. 

-- Но твой печальный опыт связан с той бандой койотеро из резервации у форта  Апач. Эти же заключенные практически все из резервации Сан-Карлос. Мы наденем на них наручники и кандалы, а охранять будем вдвоем. Еще я беру с собой Ханкидори. тебе хорошо заплатят за поездку.

-- Никогда в жизни я не получал от апачей ничего, кроме огорчений. Не хотелось бы, чтобы эти дьяволы были замешаны в каких-либо моих делах.

-- Я много работал над устранением апачской угрозы в округе, и я подумал, что вы могли бы мне сейчас помочь. Но, конечно, если ты не желаешь…
Миддлтон перебил шерифа, не дав договорить:

-- Черт возьми, шериф, ты же знаешь, что для тебя я готов сделать исключение. Когда отъезд?


-- Послезавтра, на рассвете.

-- Я дурак и я это знаю, и кроме тебя не сделал бы этого ни для одной живой души.  Но не стоит заблуждаться, шериф. Будь то апачи из форта Апач, койотеро или апачи из Сан-Карлос…  апачи – всегда останутся апачами. Помни, я соглашаюсь исключительно ради тебя, дружище.

-- Спасибо, Джин, ты настоящий друг, и как я всегда говорил, нет ни одного живого апача, которого бы я боялся!

-- Вот тут мы с тобой и расходимся во мнениях. Лично я не боюсь только мертвых апачей!

После того как все приготовления к поездке были сделаны, Рейнольдс провел большую часть следующего дня со своей женой и детьми, и занялся собственно приготовлениями к отъезду следующим утром. Это была пятница, 1 ноября 1889 года. За час до восхода солнца шериф Рейнольдс проснулся вполне отдохнувшим после спокойной ночи. Пока его жена готовила завтрак, он пошел в конюшню и оседлал своего лучшего коня, Текса, на котором он должен был доехать до станции Риверсайд. Он также оседлал еще одного коня для  заключенного мексиканца конокрада Авотта, чтобы облегчить нагрузку на дилижанс на крутых и неровных горных склонах.
Его жена очень беспокоилась, и страх миссис Рейнольдс за безопасность своего мужа был вполне себе обоснованным.
Когда он окажется в пустыне, ему не помогут ни армия, ни Эл Сибер. Смогут ли они с Холмсом справиться со всеми этими заключенными? Когда ее муж пришел на кухню завтракать, она еще раз попросила его изменить планы.

-- Гасси, дорогая, давай не будем снова это обсуждать. --  Шериф говорил мягко, не выражая раздражения относительно ее настойчивости. --  Я всё улажу. Просто поддерживай огонь, пусть дети будут довольны, и хватит уже обо мне беспокоиться.

Рейнольдс поцеловал жену на прощание и повёл оседланных лошадей к недалекому зданию суда. В предрассветной мгле он увидел дилижанс Миддлтона и лошадей, очерченных жёлтым лучом света, падающим из окна тюремной канцелярии. Он привязал Текса и другую лошадь к коновязи и вошёл в свой кабинет, чтобы забрать документы о заключении под стражу и 400 долларов на дорожные расходы. Заключённых уже покормили завтраком, и помощники шерифа и водитель дилижанса Миддлтон были на месте, когда Рейнольдс вошёл в тюрьму. Шериф был доволен, и его голос был бодрым и доброжелательным.

-- Хорошая работа, ребята. Сейчас мы заберём заключённых и погрузим их в дилижанс.

-- Погоди-ка, шериф! Я не собираюсь загружать заключённых апачей! — заявил Миддлтон --  Я просто сяду на своё место в дилижансе и подожду там, пока вы их сами погрузите. Если тебе понадобится помощь с ними в дороге, я буду готов, но до тех пор я занимаюсь ездой, а ты занимайся уголовниками.

Рейнольдс усмехнулся, когда Миддлтон вышел, и взяв ключи от тюрьмы, приказал помощникам Блевинсу, Райану и Холмсу следовать за ним в тюремный блок. Один за другим на запястьях заключенных-апачей защелкнули наручники, и их вывели в коридор.

Наблюдая за этой процедурой в тусклом свете фонаря, Нах-дейз-аз, оставшийся ждать своей казни, по-апачски, не обращая внимания на мексиканского заключенного, все еще находившегося в камере, попрощался со своими братьями-апачами. Прохладный ноябрьский ветер пронизывал, когда апачские заключенные вышли на улицу, и они плотнее закутались в свои изношенные и грязные одежды. Пленники были невозмутимы и не сопротивлялись, пока их сажали в дилижанс. Когда все разместились на скамье, на их ноги надели кандалы.

-- А что, Рейнольдс, этот парень тоже поедет внутри с индейцами? — спросил Холмс, выводя мексиканца - конокрада Авотта из тюрьмы.

 
Авотт

-- Нет, этот не опасен, он просто транжира. — Сказал смеясь шериф, но более серьезным тоном добавил -- Мексиканец поедет на этой запасной лошади рядом со мной. А вот ты, Холмс поедешь внутри дилижанса, позади индейцев.

Пока Райан помогал несчастному мексиканцу сесть на коня, Рейнольдс спокойно осматривал карету, мысленно отмечая пункты своих планов. У Миддлтона был револьвер. У Холмса — винтовка  винчестер с рычажным затвором и револьвер, а сам он был вооружен кольтом калибра .45, и еще двустволкой, заряженной картечью. Оба были опытными стрелками с хорошей реакцией, поэтому у заключенных, как казалось, не было никаких шансов совершить в пути какое-нибудь преступление, или даже попытаться сбежать. Удовлетворенный результатом общего осмотра, он сел на Текса, жестом приказал мексиканцу идти впереди него и крикнул Миддлтону:
-- Все готово, Джин. Поехали.
Миддлтон натянул поводья и карета, запряженная четырьмя лошадьми, с грохотом выехала из Глоуба, когда солнце пробилось сквозь ноябрьский туман над горами.


10
В пути
 
Четырехмильный путь на юг, от Глоуба до «Ранчо 66» был пройден в рекордно короткий срок. Здесь дилижанс остановился у пункта взимания платы, ведущего к платной дороге Глоуб-Пинал-Саммит. Привратник подсчитал плату в 7 долларов — двенадцать человек по 25 центов каждый, шесть лошадей по 50 центов каждая и 1 доллар за дилижанс. Восемь пар жадных глаз апачей наблюдали, как Рейнольдс достал свой кожаный мешочек и начал перебирать пачку купюр, чтобы оплатить пошлину. Администрация платной дороги Глоуб-Пинал-Саммит держала у ворот стайку обезьян, чтобы развлекать путников. Присутствие этих голодных и любопытных маленьких животных стимулировало продажу арахиса, жареной кукурузы и конфет, которые предлагала администрация. Пока привратник подсчитывал плату, Рейнольдс купил пакет арахиса и приступил к угощению болтливых и вертлявых зверьков. Он почувствовал, как кто-то дернул его за золотую цепочку от часов.
-- Нет, ты не можешь это взять, маленький воришка! — воскликнул шериф -  Это для  меня самая ценная вещь, после Гасси и детей.
Обезьянка снова потянулась к цепи, которая сверкала на утреннем солнце.
-- Эй, ты, не надо мне никаких обезьяньих шалостей, дружок.
Он протянул обезьянке бумажный пакет, наполовину наполненный арахисом. Смеясь над незадачливым воришкой, Рейнольдс подошел к киоску со сладостями и купил несколько пакетов конфет для заключенных и своих помощников. Раздав конфеты, шериф заплатил пошлину и отдал приказ двигаться дальше. Был подан сигнал о разрешении проезда по платной дороге, и ворота открылись. Миддлтон отпустил тормозные колодки. Кнут щелкнул, и лошади рванулись вперед.

 

Кактусы и мескитовые деревья вскоре исчезли, и появились низкорослые дубы, горный лавр, мансанита, кедры и сосны, по мере того как группа заключенных медленно поднималась к перевалу Пионер (Pioneer Pass). Не доходя до вершины, они остановились, чтобы дать отдых лошадям - там, где несколько лесорубов валили деревья. Шериф Рейнольдс помахал рукой и заговорил с подошедшим к нему лесорубом.
-- Шериф, я очень рад вас видеть! - воскликнул бригадир лесорубов. -  Какой-то апач проник в наш лагерь и стащил почти половину наших припасов.
-- Возможно, это был просто скунс? В этих горах их полно - предположил шериф.
-- Да уж, это точно был настоящий скунс - один из этих вонючих апачей - продолжил лесоруб - я впервые заметил его прошлой ночью, когда он пытался украсть мою верховую лошадь, Грома. Ему это почти сошло с рук, но Гром не дурак. Он услышал мой свист и побежал ко мне. Я выстрелил три или четыре раза, но похоже промахнулся.
-- Черт победи, Ма-си! -  Рейнольдс так и ахнул. - Когда он улизнул из засады в Сан-Карлос, армейские офицеры сказали мне, что он вероятно подался в эти края.
-- Похоже, это был убийца апачей - подтвердил Холмс, слезая со своего места в дилижансе.
-- Пошлите одного из своих людей в город и доложите об этом заместителю шерифа Джерри Райану - проинструктировал Рейнольдс. - Может быть, на этот раз мои ребята поймают этого скользкого дьявола.
-- Надеюсь, этот чертов краснокожий будет держаться от нас подальше, шериф. У нас и своих хватает! - крикнул Миддлтон, и не дожидаясь, пока Рейнольдс отдаст приказ, щелкнул кнутом и двинул дилижанс по изрытой колеями дороге.

 
 


Служители закона и кучер ехали молча. Время от времени их взгляды нервно скользили по сторонам. Высматривая возможную опасность. Вокруг возвышались огромные валуны, попадались большие заросли кустарника, массивные стволы деревьев и нависающие виноградные лозы. Однажды, когда через дорогу внезапно перепрыгнул олень, сердце Миддлтона чуть не выпрыгнуло. Прохладный, бодрящий воздух, наполненный ароматом сосны, помог работящим лошадям протащить тяжелый дилижанс через вершину перевала Пионер. Тормоза были задействованы, и дилижанс постепенно спустился к горнодобывающему шахтерскому лагерю Пионер.

Прибытие дилижанса вызвало оживление в небольшом лагере. Толпа собралась вокруг и наблюдала, как офицеры освобождают пленных апачей от кандалов. Закованных в наручники парами, их отвели в столовую. Пока пленные и их охранники обедали, конюхи меняли лошадей и смазывали колеса. Старый золотоискатель, который за многие годы насмотрелся, как прибывали и убывали туда-сюда всякие фургоны и дилижансы, наблюдал за процедурой обращения с заключенными. Неторопливо подойдя к шерифу Рейнольдсу, он спросил хриплым, высоким голосом:
-- Как, черт возьми, вам удалось собрать всх этих апачей в одну кучу, шериф? Помню некоторых из них, черт возьми! Несколько офицеров привезли их прямо сюда некоторое время назад, а затем отправились в Каса-Гранде.
-- Мы просто поймали их, дедуля — объяснил Рейнольдс, улыбаясь и глядя на старика. — Потом судья доделал все остальное.
--  Эти краснокожие все еще дикие и очень злые. — сказал золотоискатель. — На всякий случай, будьте с ними очень осторожны. Я слышал, что один плохой апачи устраивает настоящий ад лесорубам в горах Пинал.
--  Так они мне и сказали. Думаю, это Ма-си. Надеюсь, мы скоро его найдем — сказал Рейнольдс, садясь на лошадь как раз в тот момент, когда Миддлтон начал отъезжать с пленными.
Поднимаясь на один холм, затем спускаясь с другого, пассажиры подпрыгивали и раскачивались, пока дилижанс, наматывая километры, наконец не достиг глубоких и утомительных для путешественников песков долины Дисэпойнтмент (Disappointment, Разочарование),  которая теперь называется долиной Дриппинг-Спрингс (Dripping Springs Valley, Капающие Источники). В этот момент индейцы, казалось, расслабились. Они стали менее угрюмыми и начали разговаривать друг с другом на своем родном языке. Очевидное ослабление напряженности в салоне принесло облегчение и помощнику шерифа Холмсу.

Элегантный старик (фото в главе 4), был в некотором роде поэтом и прирожденным артистом, и угрюмое настроение его попутчиков начинало уже изрядно действовать ему на нервы. Теперь, когда индейцы по-видимому решили проявить немного дружелюбия, Холмс расслабился и выдал несколько своих разухабистых стихотворений. Периодически заглядывая внутрь кареты, Рейнольдс видел, что апачи по-видимому наслаждаются выступлением Ханкидори. Холмс с удовольствием исполнял свой репертуар, когда дилижанс начал подниматься по склону, известному как Чалк Хилл (Chalk Hill, Меловой Холм), протяженностью около двух миль. Это был один из самых крутых подъемов, и лошади часто отдыхали. Во время этих перерывов шериф Рейнольдс демонстрировал свою меткость, решетя пулями кактусы опунции из своего кольта 45-го калибра. К середине дня группа достигла вершины холма. На западе собирались грозовые тучи. Шериф сунул свой шестизарядный револьвер обратно в кобуру на поясе и застегнул пальто.
Рейнольдс, ехавший рядом с кучером, крикнул Миддлтону:
-- Холодает, и похоже надвигается буря. Нам лучше поторопиться, Джин, и попытаться добраться до Риверсайда до того, как это произойдет.

Миддлтон пустил лошадей рысью по последнему семимильному подъему, стремясь добраться до реки Гила до того, как начавшийся уже моросящий дождь перерастет в ливень. Наконец они добрались до северного берега реки, и Миддлтон с Рейнольдсом провели разведку чтобы определить, безопасно ли переходить реку. Во время паводка дилижансы не пытались перейти опасный поток вброд, а ждали дилижансы, идущие с противоположной стороны. Пассажиры, почта и грузы перевозились через реку в ящике, подвешенном на тросе, который был протянут поперек ручья высоко над водой.

 
После обмена грузами дилижансы разворачивались и следовали к своим конечным пунктам. Но эта процедура, хоть и необходимая в особых случаях, вызывала задержки, неудобства и дополнительную работу как для кучеров, так и для пассажиров. Незадолго до этого здесь погиб пассажир по имени Уильям Мерфи. Когда дилижанс был примерно на полпути, Мерфи почувствовал головокружение, увидев бурлящую воду, и упал в реку. Его тело было найдено на следующий день примерно в миле ниже по течению. Инцидент был свеж в памяти у всех, и снова в дилижансе воцарилась зловещая тишина.

Миддлтон пришел к выводу, что переправиться через реку одной группой будет так же безопасно, как и переправлять пленных по одному. Более того, недоверие Миддлтона к индейцам было глубоким, а уверенность Рейнольдса не поколебала его страх, что эти трое не смогут противостоять апачам-отступникам, несмотря даже на наручники и кандалы. Он решил рискнуть и переправиться через реку. По щелчку кнута лошади ринулись в Гилу, таща за собой тяжело нагруженную карету. Вода доходила до живота лошадей, поэтому шериф и мексиканец высоко задрали ноги.
-- Тебе тоже лучше держать ноги высоко, Ханкидори! — крикнул Рейнольдс Холмсу. - Вода протечет сквозь дилижанс!
К тому времени, как путешественники без происшествий переправились через реку, небеса разверзлись, и дождь усилился. Апачи сидели сбившись в кучу, замерзшие, несчастные и слишком угрюмые для общения. Лошадей не требовалось подгонять, когда они приближались к очередной остановке, хлюпая копытами по мокрой грязной дороге.

 

Когда они завернули за последний небольшой поворот дороги, на станции загорелись огни. Риверсайд, станция, расположенная на реке Гила примерно в сорока милях к югу от Глоуба, была основана для обслуживания транспорта. Гостиница, рядом с которой был хороший колодец с прохладной свежей водой, предлагала отдых путешественникам, отважившимся пересекать этот суровый и изолированный участок пустыни Аризоны. Здесь же находилось почтовое отделение, обслуживавшее скотоводов, живущих вдоль рек Гила и Сан-Педро, которые сливались примерно в пятнадцати милях выше станции. Как раз когда дилижанс Миддлтона остановился на станции, другой дилижанс, следовавший из Тусона в Глоуб, также заехал на ночную стоянку.
-- Привет, Джин — поздоровался С. К. Шорти (Shorty, Коротышка) Сэйлер, водитель/кучер дилижанса из Тусона.
--  Это точно ночь для Сатаны и его бесов!
-- Привет, Шорти — ответил Миддлтон, обхватывая поводья тормозного рычага. -- Не знаю про Сатану, но его бесы уже с нами, это  апачские каторжники!
-- Да? — с удивлением воскликнул Сейлер. — Эти краснокожие любят такие ночи, и я не стану высаживать пассажиров, пока не буду уверен в безопасности.
В этот момент к дилижансу Сейлера подъехал шериф Рейнольдс, заверив его, что заключенные не будут приставать к его пассажирам. Пока конюхи занимались седлами и уставшими лошадьми, заключенных высадили и отвели в большую комнату на ночь. Построенная из самана, комната содержала длинный стол, деревянные скамьи, стулья и печь-буржуйку. Это была столовая и зал ожидания.

В ту ночь, после того как пассажиры поужинают, это помещение должно было использоваться как своего рода тюрьма. Ящик для дров был доверху завален мескитовыми палками, а пара фонарей, свисавших с потолка, излучала тусклый свет. Уставшие заключенные, офицеры и кучер, обслуживаемые хозяевами, пировали ирландским рагу, рисовым пудингом, хлебом и кофе. После ужина шериф Рейнольдс составил план ночной охраны. Было установлено несколько кроватей, чтобы офицеры могли по очереди немного поспать. Миддлтон должен был спать на одной из них и находиться рядом на случай, если он понадобится. Заключенные-апачи сидели за столом, расположенным в углу, спиной к стене, лицом к своим охранникам. Они были надежно прикованы кандалами, поэтому спать им приходилось сидя.

Авотту разрешили дремать на стуле без наручников. Шериф Рейнольдс довел до всеобщего сведения, что в завтрашней поездке верховые лошади останутся в Риверсайде, а все двенадцать человек продолжат путь в дилижансе.
--  Если вы  хотите попасть на поезд, идущий в Юму, в четыре часа дня в Каса-Гранде, то нам следует отправиться отсюда не позднее пяти часов утра — сказал Миддлтон Рейнольдсу.
-- Чуть дальше по дороге будет крутой песчаный подъем. Мои четыре лошади с трудом могут протащить по нему даже пустой дилижанс, поэтому вашим пассажирам придется идти пешком, чтобы облегчить лошадям работу.
--   Я помню этот холм  - сказал шериф. - Прошлой весной, когда я перевез сюда нескольких заключенных, нам всем пришлось вылезать и толкать  карету. Я думаю, что песок был глубиной  не меньше фута. Ни одна из повозок не сможет проехать без посторонней помощи.
-- Вам не придется толкать — просто рядом идите.
-- Вот почему я взял в эту поездку четырех своих лучших лошадей. Как только мы доберемся до плоской пустынной местности, мои вороные покажут хорошее время. - заключил дискуссию Миддлтон.

Индейцы что-то забормотали на языке апачей, но ни Миддлтон, ни офицеры их не поняли. У них было одно преимущество перед их эскортом, поскольку они могли разобрать по частям разговоры своих охранников и точно знали, каким будет следующий шаг. Миддлтон ночью почти не  спал, внимательно наблюдая за восемью апачами, находившимися с ним в одной комнате. Ему было бы легче дышать, осознавая, что эти краснокожие сидят за крепкой решеткой в Юме. Дождь прекратился, температура постепенно опустилась почти до нуля, и в долине Риверсайд по-прежнему царила кромешная тьма. Часы, проведенные шерифом Рейнольдсом во время его первого дежурства, тянулись медленно. Задержание, суд и доставка осужденных апачей потребовали от него немалого физического и умственного напряжения.

 

Место где раньше был гостиный двор/станция Риверсайд.  Строения уничтожены наводнениями 1983 и 1993 годов.

Весь день он без труда сохранял самообладание, но в эти мрачные часы, когда он караулил темные, сгорбленные фигуры, он не мог не испытывать некоторого опасения. Апаче Кид и Хос-кал-те, казалось, не сводили с него глаз, даже когда им приходилось менять неудобные позы, чтобы наблюдать его хождение по большой комнате. Не исключено, что он вспомнил последний шепот жены «Да пребудет с тобой Господь», когда он выходил из дома на рассвете того дня. Холмс должен был сменить его в два часа, и Рейнольдс остановился у выключенной лампы, чтобы взглянуть на часы. Из темного угла донесся голос Кида:
-- Сколько там на моих золотых?
-- Никогда не сдаваться, да, Кид? - парировал Рейнольдс беззлобно, пряча вожделенные часы в карман.

Голоса разбудили Холмса и Миддлтона, которые мгновенно проснулись. Они предложили вместе дежурить всю оставшуюся ночь и уговорили шерифа лечь. Рейнольдс еше крепко спал, когда Миддлтон потряс его за плечи:
--  Проснись, Гленн. — позвал он. — Четыре часа, пора завтракать.
После еды Миддлтон отправился проверить дилижанс, а Рейнольдс посовещался с Холмсом по поводу рассадки в дилижансе. Апаче Кид и Хос-калте должны были быть закованы в ножные кандалы, наручники и посажены на переднее сиденье, им не разрешалось выходить и идти пешком, когда группа достигнет подъема. Рейнольдс не хотел рисковать с этими молодыми, печально известными своей хитростью заключенными. Остальные шесть апачей, будучи пожилыми мужчинами, должны были быть закованы в наручники парами, оставляя каждому по одной свободной руке. Он не считал их особенно опасными в сложившихся обстоятельствах. Миддлтон крикнул с улицы, что дилижанс готов.
Лошади были беспокойны, и конюхи с трудом удерживали их. Миддлтон сидел на лавке/козлах и неоднократно окликал каждую лошадь по имени, пытаясь их успокоить. Неизвестно, что именно вызвало такое поведение лошадей: прохладное, свежее утро, запах апачей или чувство опасности.   Позже Миддлтон написал миссис Рейнольдс, описывая эту поездку:
«Я никогда не видел, чтобы лошади вели себя таким необъяснимым образом».
--  Слишком темно, чтобы сидеть рядом с этими парнями - прошептал шериф Рейнольдс Холмсу, но уже громче добавил - ты поедешь сзади, а я заберусь на сиденье рядом с Джином. Как доберемся до вершины холма, на месте решим что делать. Повернув свои часы к фонарю, который держал хозяин гостиницы, Рейнольдс проверил время. Было 5 часов утра, 2 ноября 1889 года. Он занял свое место рядом с Миддлтоном.



 


11
Риверсайдская трагедия
Миддлтон ослабил вожжи, и карета сорвалась с места, как молния. Следуя по извилистой дороге, они мчались вовсю вдоль берега реки. Используя все приемы опытного возчика, Миддлтон ловко вел дилижанс, который опасно раскачивался и подпрыгивал. Рейнольдс держал приклад ружья между ног, сжимая стволы правой рукой. Левой рукой он крепко держался за поручень сиденья. Холмс, сидевший сзади в багажном отделении, крепко придерживал шляпу и оружие. Сидящие на козлах ловко уворачивались от царапающих веток кошачьей лапы и мескита.   Во время этого ажиотажа заключенные-апачи, находившиеся в карете, собрались с духом и подняли шум. Бывшие скауты считали, что они были уже достаточно наказаны, отсидев срок в тюрьме штата Огайо за ранение Эла Сибера. Мысль о том, что их отправляют в другую тюрьму за то же преступление, была для них чем-то, чего они не понимали и никогда не поймут. Тот факт, что первоначально их судили в суде, который не обладал достаточной юрисдикцией, ничего для них не значил. Они не несли ответственности за ошибку, допущенную в первоначальном суде, который незаконно осудил их. Однако им и в голову не могло прийти, что шериф Рейнольдс ни в каой степени не несет ответственности за этот бардак.

То, что он был всего лишь служителем закона, который выполнял постановление суда, после того как они были признаны виновными и приговорены к тюрьме, не имело бы никакого значения в его пользу, даже если бы они понимали это. Несомненно, у них были мысли о побеге, если представится такая возможность. Они узнали, что у Рейнольдса были ключи от их наручников, и им было известно, сколько оружия было у их охранников. Они также обнаружили, что Холмс был не слишком активен в передвижениях. Они знали, что у Миддлтона будет полно дел с дилижансом, когда они прибудут на песчаный спуск, где некоторым из них придется выйти и идти пешком. Бывшие разведчики уже проходили по этому месту раньше, когда их задерживали федеральные офицеры, но в тот раз их слишком хорошо охраняли, чтобы они могли попытаться сбежать, однако в этот раз все могло быть по-другому.

Как только они выйдут из дилижанса на открытое пространство, у них появится шанс на побег. Ранее они заявили, что скорее умрут как Нах-дейз-аз, чем будут обречены умереть от чахотки в тюрьме Юмы. Они были в отчаянии, но шериф Рейнольдс этого не понимал. Ужасающая поездка ничуть не уменьшила их отчаяния. Наконец Миддлтон справился с лошадьми, и они перешли на рысь, а затем и на шаг. Путешественники расслабились и откинулись на спинки сидений. Желтые колеса проехали последние ярды, и стало видно дно песчаного склона. Лошади добровольно остановились сами, как обычно.
--  Очень умные лошади, Джин - воскликнул Рейнольдс.
--  Конечно, они умные, Гленн. Они знают, что пришло время облегчить нагрузку - сказал водитель дилижанса. - Но я не понимаю, почему они были так встревожены, когда мы начали выступать сегодня утром.
--  Наверное, они учуяли апачей и испугались их – раздался хриплый голос помощника шерифа Холмса из багажника.
-- Может ты и прав, Ханкидори - ответил Рейнольдс, когда двое законников спустились вниз, готовясь к разгрузке.
-- Давай, Авотт, ты и шестеро заключенных, закованных в наручники попарно выходите, - приказал шериф Рейнольдс ровным, холодным голосом.
-- Кид и Хос-кал-те остаются внутри.
-- Вы уверены, что эти двое индейцев в дилижансе не смогут выбраться? — спросил Миддлтон Рейнольдса, выдвигаясь на дилижансе вперед - До вершины холма почти полмили.
-- Эти парни в наручниках и кандалах. Без ключей они не смогли бы освободиться от этих оков годами, а ключи у меня — заверил его Рейнольдс. - Езжайте вперед, Джин — все в порядке.
Когда холодный свет рассвета озарил пустынные просторы Аризоны, Миддлтон оглянулся и крикнул:
-- Следите за этими чертовыми апачами, ребята. Они нападают на рассвете. Апачи есть апачи, так что будьте осторожны! Буду ждать вас на вершине холма.


 

Дорога Риверсайд- Флоренс. Именно здесь был остановлен дилижанс.
      


Он отпустил поводья, но не раньше, чем его рука потянулась к поясу чтобы убедиться, что его собственное оружиена месте, и очевидно намереваясь пустить его в ход, если заключенные сделают неверный шаг. Те, кто шел пешком, начали подниматься вслед за каретой, которая вскоре скрылась из виду выше за поворотом. Хесус Авотт возглавлял группу, не глядя ни направо, ни налево, но тщательно выбирая путь по колее, оставленной колесами. Шериф Рейнольдс уверенными, медленными шагами шел позади мексиканца. Он держался на безопасном, по его мнению, расстоянии от шести апачей, которые шли позади него. Он сжимал дробовик, держа палец на спусковом крючке. Из-за пронизывающего холода он поплотнее застегнул свое тяжелое пальто, а его кольт 45-го калибра был в кобуре, пристегнутой к поясу, под пальто. Чуть в стороне и сзади от шерифа Рейнольдса шли Эль-кан и Сайес.

Их темные, светящиеся глаза хитро пронзали утренний свет. Прямо за ними брели Хас-тен-туду-джей и Бите-джабе-тишто-сеан, убийцы, приговоренные к пожизненному заключению, которые шли с опущенными головами и бормотали что-то на языке апачей. Паш-тен-та и Хале замыкали колонну заключенных, непосредственно перед Холмсом. Холмс шел медленнее обычного, вероятно, обремененный тяжелым пальто и оружием. Колонна двигалась в едином неспешном ритме, но апачи незаметно сокращали расстояние, отделявшее их от шерифа и его заместителя. Эль-кан и Сай-ес уже почти касались Рейнольдса. Шериф совершил то, от чего всегда предостерегал других: «Никогда не позволяйте преступникам заходить вам за спину».
Внезапно раздался леденящий душу крик апачей, и Паш-тен-та с Хале с тигриной скоростью набросились на Холмса. В тот же миг шериф Рейнольдс, видимо поняв, что заключенные находятся слишком близко к нему, резко обернулся и столкнулся с двумя крепкими телами. Одним плавным движением Эль-кан и Сай-ес схватили его за руки своими свободными от наручников руками, и началась смертельная рукопашная схватка. С тыла Паш-тен-та и Хале пинали и били Холмса, пока тот не упал на землю. Когда он приземлился, они буквально раздавили ему голову, яростно топча ее. Паш-тен-та схватил его винтовку, и держа оружие в одной руке, пробил пулей избитую голову. Последний земной след Ханкидори Холмса, пионера и первопроходца Аризоны, был обагрен его кровью, на холодном песке пустыни.


 


Тем временем Авотт, застывший от ужаса и страха, наблюдал как убивают Холмса, и видел как Рейнольдс борется с напавшими. Его порывом было попытаться помочь Рейнольдсу, но этот шаг мог быть неправильно истолкован, и Рейнольдс мог застрелить его как сообщника. В любом случае, он был в ужасе от обезумевших апачей. Единственной альтернативой было как можно быстрее подняться наверх и предупредить Миддлтона. Он побежал. Рейнольдс продолжал отчаянную борьбу. Он крепко держал дробовик левой рукой, но близость нападавших не позволяла ему использовать оружие. Ослепленный яростью, он изо всех сил пытался вытащить свой шестизарядный револьвер из-под застегнутого пальто. Быстрым ударом ноги шериф сбил Эль-кана с ног. Второй удар пришелся по голеням Сайеса, который выругался, но не ослабил хватку. Он обнял его и цепко держал, пока Паш-тен-та и Хале не бросились ему на помощь.

Паш-тен-та, держа в руках винтовку Холмса, резко остановился, точно прицелился и выстрелил. Окровавленный и избитый шериф, получив пулю в туловище, упал на то место, где так отчаянно боролся за свою жизнь. Паш-тен-та засунул свободную руку в карман пальто Рейнольдса и нашел ключи от наручников, а Эль-кан просунул свободную руку под пальто шерифа и вытащил кольт. Паш-тен-та и Хале быстро освободились от наручников и бросили ключи Эль-кану и Сайесу, которые принялись снимать кандалы. Внезапно Паш-тен-та заметил Авотта, бегущего вверх по песчаному склону. Он завопил от ярости и бросился в погоню за мексиканцем, а Хале что-то кричал ему вслед. Но Авотт был вне зоны досягаемости. Рейнольдс шатался стоя на коленях, Эль-кан отбросил наручники, и используя собственный кольт шерифа, выстрелил в упор. Пуля попала Рейнольдсу в левое плечо и ушла внутрь. Безжизненное тело рухнуло на землю бесформенной кучей. В следующую минуту Сайес схватил дробовик шерифа, и прижав стволы к голове умирающего, нажал на оба спусковых крючка. Дробь пробила череп и на выходе оторвал половину лица. Сайес и Эль-кан, обезумевшие от запаха крови белого человека, впали в животную ярость. Подкрепляя устроенную бойню непрерывными леденящими душу криками, они совсем озверели и бросали камни в изуродованную голову своей жертвы.

 

Песчаный склон, место трагедии.

Во время всей этой  ужасающей бойни,  двое других апачей были поистине поражены яростью своих соплеменников. Они не принимали участия в убийствах, и опасаясь за свою жизнь, отступили на обочину дороги, где молча и настороженно наблюдали. Теперь, словно одержимые жаждой убийства, Сайес и Эль-кан перезарядили дробовик и проверили барабан  револьвера. Ключи от кандалов были у них, и они в панике побежали вверх по склону, следуя за Паш-тен-тахом и Хале к дилижансу. За десять или пятнадцать минут, пока расправлялись с офицерами, дилижанс проехал несколько поворотов и уверенно двигался вперед. Апаче Кид и Хос-кал-те сидели угрюмые и мрачные, а кандалы глубоко впивались в их темную кожу.  Миддлтону показалось, что он слышит приглушенные выстрелы, но он полагал, что законники просто стреляют по мишеням. Он снова и снова оглядывался назад, но не увидел фигуру человека, отчаянно бегущего к нему. Наконец убедившись, что услышал крики, он остановил дилижанс и опустил рычаг тормоза. Мгновение спустя он увидел приближающегося одинокого мужчину. Внимательно наблюдая за человеком, который неуклонно приближался, Миддлтон понял, что это мексиканский конокрад Авотт.

 

Место гибели Рейнольдса.
Направив пистолет прямо на Авотта, он громким, властным голосом крикнул:

--  Стой! Стой!
--  Помогите, друг, помогите! — закричал мексиканец, игнорируя приказ и в ужасе приближаясь. Задыхаясь, он достиг наконец  до задней части экипажа.
--  Залезай сюда, или буду стрелять! — приказал Миддлтон.
--- Боже правый, не стреляйте! — закричал дрожащий Авотт. - Апачи убили шерифа и Ханки. Сейчас они придут убить меня, спрячьте меня скорее — умолял он.
-- Убит! Невозможно! — воскликнул ошеломленный Миддлтон.

Апаче Кид подслушал разговор и заерзал на сиденье. Без сомнения, он был ключевой фигурой в планировании побега, и его мечта вот-вот должна была осуществиться, если бы удалось избавиться от Миддлтона. Он хотел как можно сильнее заинтриговать и без того испуганного Миддлтона, поэтому издал боевой клич и высунул голову наружу.

— Засунь свою чертову голову обратно, или я ее отстрелю! — взревел Миддлтон, глядя вниз и направляя ствол на индейца. — Попробуй только выбраться, и ты станешь мертвым апачем!

— Не стреляй! Сажусь! Ложусь — что угодно! Апаче Кид не убегай! Я хороший индеец! закричал он, откидываясь на спинку и выполняя приказ. Насколько известно, это был последний приказ, который Кид получил от белого человека, и это были последние известные слова, которые он когда-либо произнес перед бледнолицыми.

 

Тем временем Авотт, ни на секунду не расслаблявшийся, не отрывал глаз от дороги позади себя. Он заметил Паш-тен-таха, целящегося из винтовки убитого Холмса.
--  Осторожно, Джин! — закричал он. - Паш тебя застрелит!

 

Мексиканец мгновенно развернулся и бросился в кусты. Ошеломленный Миддлтон едва услышал предупреждение Авотта, как раздался треск винтовки, пуля пробила шею Миддлтона, и он упал с водительского сиденья на землю. Возле правого переднего желтого колеса нового Конкорда, его владелец лежал в луже крови. Мгновение спустя раздались новые выстрелы, когда Паш-те-нтах взял на мушку убегающего мексиканца. Пули свистели мимо Авотта, который быстро отдалялся от обезумевшего убийцы-апача. Максимально ускорившись, онс треском продирался сквозь кусты, перелезал через камни и огибал их, пока не добрался до самых дальних и густых зарослей, где и затаился. К тому времени, как Паш-тен-тах оправился от гнева из-за того, что не смог попасть по быстроногому Авотту, Хале, Эль-кан и Сайес добрались до дилижанса. В течение предшествующих напряженных мгновений Апаче Кид и Хос-кал-те, находясь внутри дилижанса, сохраняли нейтральное молчание. Прибытие Хале, Эль-кана и Сайеса подтвердило полный успех восстания, и Кид нарушил молчание криками апачей. С ликующими возгласами убийцы вскочили на дилижанс и быстро освободили Кида и Хос-кал-те.

В разгар всей этой суматохи лошади нервно топали и крутились, но туго затянутые поводья и тормоза не позволяли им рвануть с места. С дикими криками индейцы выпрыгнули из дилижанса. Эль-кан вытащил шестизарядный револьвер Рейнольдса и направил оружие на лежащее на земле тело Миддлтона. Апаче Кид увидел это и вероятно узнал ненавистный кольт Рейнольдса, потому что выхватил 45-й калибр из руки Эль-кана, и засунул его себе за пояс. Можно лишь предположить, что он посчитал Миддлтона уже мертвым и на мгновение был поглощен триумфом обладания оружием своего врага. Во всяком случае, этот инцидент спас жизнь Миддлтону. Апаче Кид, Хале, Сайес, Паш-тен-тах и Эль-кан принялись грабить тела своих жертв. Перекатывая тело Миддлтона туда-сюда, они сдирали с него пальто и прочие личные вещи. Пройдя назад по дороге, они остановились у изувеченного тела шерифа Рейнольдса. Длинные костлявые пальцы Кида потянулись в карман жилета покойника и нащупали золотые часы и цепочку. Он выпрямился. Стоя в лучах утреннего солнца, его черные глаза вспыхнули удовлетворением, когда он посмотрел на изображения овец и коров, выгравированные на золотом корпусе. Кривая буква W, вытатуированная в центре его бронзового лба, приобрела темно-багровый цвет, такой же глубокий, как и пропитанный кровью песок, на котором он стоял.

 

Довольный тем, что наконец-то заполучил золотые часы и цепочку, о которых так долго мечтал, Кид с тревогой взглянул на своих сообщников, которые по-видимому не обратили внимания на добычу своего лидера. Они были заняты тем, что распихивали прочие трофеи по своим потрепанным карманам. Стащив пальто с тела убитого шерифа, он лихорадочно обыскал каждый карман, пока не нашел то что искал. Из внутреннего кармана он достал кошелек с деньгами, в котором было около 350 долларов. Он нашел документы о заключении под стражу и забрал их. Хале и Паш-тен-тах склонились над телом Холмса и тщательно обшаривали  его. С радостным криком Хале отбежал на несколько ярдов позади мертвеца к тому месту, где лежала ковбойская шляпа помощника шерифа. Возбужденно бормоча, он отбросил свою старую соломенную шляпу в заросли кактусов и надел новый головной убор. Апаче Кид скучал по своим индейским братьям и громко, отчетливо крикнул:
--  Has-ten-tu-dujay, Be-the-ja-be-tish-to-ce-an!

 

Опасаясь за свою жизнь, эти заключенные держались в стороне от убийства. Однако по зову Апаче Кида они вышли из своего убежища и безропотно присоединились к своим соплеменникам, как и Хос-кал-те, который тоже не участвовал в расправе. Кид сказал своим сообщникам, что отведет их обратно в их дома в резервации. Видя спокойствие и уверенность вождя, и несомненно пораженные невероятным поворотом событий, они охотно последовали за ним. Миддлтон, хотя и испытывал невыносимые страдания, не терял сознания и лишь притворялся мертвым во время всего этого невероятного безумия.

Наконец убедившись, что опасность миновала, он приоткрыл глаза. Рана на шее сильно кровоточила, и он начал замерзать, так как беглецы сняли с него пальто. Теперь ему никак не обойтись без помощи. Внезапно он услышал шаги, и с надеждой, высунул голову на пару сантиметров из залитого кровью песка. К своему ужасу, он увидел двух апачей прямо перед собой, идущих к карете. Его пробрала дрожь и все волосы на голове встали дыбом. Беспомощно валяясь на земле он вдруг понял, что пришло время встретиться со своим Создателем. Он закрыл глаза и стал ждать конца. Однако, к его огромному облегчению, убийцы прошли мимо него и залезли внутрь экипажа. Они бросили там ключи от наручников, когда освобождали Апаче Кида и Хос-кал-те, и вернулись за ними, чтобы расковать двух апачей, отступивших в сторону, когда  другие расправлялись с Холмсом. Сняв наручники с костлявых запястий, восемь беглецов во главе с Апаче Кидом скрылись из виду в пустынной местности. (См. Приложение I.) 1
(1 – Хесус Авотт избежал гнева мести апачей, Миддлтон выжил, а двое из беглецов позже были взяты живыми. На основе их показаний газетчикам, судебным чиновникам и армии, была написана история «Риверсайдской трагедии».)


 



12
Тревога
Миддлтон лежал совершенно неподвижно, все еще не в силах поверить, что избежал смерти и увечий, которые были характерной чертой убийств, совершаемых апачами. Позже, рассказывая эту мрачную историю, он сказал:
«Я был так уверен что мне конец, что даже был шокирован осознав, что это не так! Тогда я решил, что должен вернуться в Риверсайд, даже если и придется это сделать ползком. Это было то, что я обязан был сделать».
Он медленно поднял руки и ухватился за желтые спицы колеса подтягиваясь и с трудом поднимаясь на колени. Затем вынул платок из кармана брюк и перевязал им рану. Тяжело дыша, он наконец поднялся на ноги и прислонился к дилижансу. С сожалением он посмотрел на высокий ящик водительского сиденья и понял, что никогда не справится с четырьмя лошадьми и тряской дилижанса на опасной дороге обратно в Риверсайд.

Покачиваясь из стороны в сторону, Миддлтон начал спускаться пешком вниз по склону и остановился рядом с изувеченным и искалеченным телом убитого шерифа. Он боролся с приступом тошноты и каким-то образом удержался на ногах. Все прошлые страхи и новая ненависть к апачам захлестнули его с такой силой, что он даже слегка взбодрился. Пошатываясь, он прошел дальше и наткнулся на безжизненное окровавленное тело Холмса, того самого Холмса, чья мечта снова разбогатеть теперь погибла вместе с ним. Он снова почувствовал странный прилив сил. Весь страх покинул его. Он стоял там, рядом с этим обезображенным существом, которое когда-то было человеком с мечтами, и прошептал:
-- Теперь у тебя все хорошо, старина.

 

Затем (как он позже рассказывал), стоя там ему показалось, что он снова услышал последние слова Рейнольдса, сказанные не более получаса назад: «Вперед, Джин — все будет хорошо». В тот момент он понял, что сможет преодолеть четыре мили до Риверсайда. Тем временем Авотт всё ещё прятался в кустах у вершины. С возвышенности он увидел дилижанс, выделяющийся на фоне коричневой пустыни. Он почувствовал, что опасность быть убитым миновала, и решил сообщить о происшествии. До Флоренса, ближайшего к западу города, нужно было идти пешком около тридцати миль. Ему было бы удобнее, если бы у него была лошадь, и он осторожно прокрался к дилижансу.

Приблизившись с предельной скрытностью, он увидел, что Миддлтона на месте нет. Только большое кровавое пятно осталось на песке возле кареты, да еще брызги крови на правом переднем колесе указывали на место, где он в последний раз видел тело кучера. Озадаченный, но обрадованный, мексиканский каторжник (который позже получил помилование за свой храбрый поступок), быстро отцепил одну из ведущих лошадей и залез на нее, но через несколько секунд он уже лежал на земле сброшенный. К сожалению, он выбрал единственное животное из четырех имевшихся в наличии, совершенно не приученное для верховой езды. Поднимаясь с земли он озадаченно призадумался, что же черт побери делать дальше. Оглядев окружающие холмы, конокрад рассмотрел вдруг одинокого человека с небольшим табуном, примерно в полумиле от себя. Это были верховые лошади с ранчо Зеллевагер (Zellewager Ranch), за которыми присматривал Андронико Лорона, погонщик. Когда эти резвые пастушьи лошадки унюхали лошадей дилижанса, они радостно заржали, навострили уши как собаки, и резво прискакали к карете, где начали довольно тереться носами с запряжёнными вороными.  Лорона поспешил за своим табуном и был перехвачен Авоттом, который быстро объяснил ситуацию. Выбрав самую спокойную лошадь из табуна, Авотт сел на нее и отправился во Флоренс. Лорона же вернулся на ранчо и доложил своему управляющему, который послал ковбоев на место происшествия, охранять тела.  1
(1 - Перед своей смертью, в 1951 году, Лорона рассказал об этой истории автору.)

Не подозревая о событиях за его спиной, Миддлтон не спеша продолжал свой путь в сторону станции Риверсайд. Бывали моменты, когда он едва мог двигать ногами от накатывавшей слабости, из-за большой потери крови. Когда рана открывалась от движений и лилась кровь, он останавливал кровотечение, прижимая пальцы или перевязывая платок. Тем не менее, два переставляя ноги и будучи чуть живым, он показался в поле зрения станции. Он видел, как пассажиры залазят в дилижанс, направляющийся в Глоуб, но не смог подать голос, поэтому стал свистеть.  Именно тогда кучер Сэйлер, заглянул в карету чтобы проверить груз, и спросил:
--  Все на месте? Мы готовы отправиться.
--  Нет, подождите! — ответил один пассажир, указывая вверх по дороге на Каса-Гранде. – Там кто-то идёт. Наверное, хочет успеть на этот дилижанс.
Сейлер оглянулся, и его зоркие глаза сразу распознали спотыкающуюся фигуру.
--  Боже мой, Джин, что случилось? — закричал он, бросаясь навстречу Миддлтону.
Шатаясь, тот  упал в объятия Сейлера и пробормотал:
--  Они достали нас, Коротышка! Они захватили нас!
--  Кого они захватили, Джин? — воскликнул Сейлер.
--  Это сделали эти каторжники! Эти апачи-убийцы! Эти грязные дьяволы убили Рейнольдса и Холмса и думали, что убили меня! - Миддлтон хрипел в объятиях Коротышки Сейлера.
 

Пассажиры отнесли раненого в гостиницу, уложили его в постель, обмыли и перевязали рану, а затем ухаживали за ним в ожидании, пока из Глоуба не приедет врач, что должно было случиться через несколько часов. Все они единодушно вызвались остаться на станции и позаботиться о раненом, пока Сейлер съездит в Глоуб за помощью. Собственный конь Рейнольдса, Текс, был оставлен в Риверсайде, и через несколько минут конюх оседлал его. После ночного отдыха мощный и быстрый техасский конь был готов к тяжелому темпу, который предстояло задать Сейлеру. Сорокамильный маршрут петлял по горам и пересеченной местности, но сменив коня в Пионере, он надеялся добраться до Глоуба к полудню. Сейлер следовал вдоль южного берега реки Гила, пока не дошел до переправы. Уверенный в своем коне, он высоко поднял ноги, и Текс бросился в разлившуюся реку, переправившись без происшествий. Вскоре он заметил почтальона, который направлялся на станцию. Сбавив скорость, он остановился на мгновение и крикнул:

--  Шериф Рейнольдс и заместитель шерифа Холмс только что были убиты апачами, а Джин Миддлтон тяжело ранен! Лучше предупредите скотоводов на вашем пути, что восемь убийц-апачей разгуливают на свободе!

Сэйлер ускорял галоп Текса, то пришпоривая его, то разговаривая с ним. К середине утра они достигли Пионера, середины пути.
Резко остановившись, Сейлер спешился и крикнул:
-- Дайте мне свежего коня! Рейнольдса и Холмса убили апачи!
Как волшебным образом на месте любого дорожного происшествия появляется толпа, так внезапно почти все обитатели лагеря собрались вокруг того, кто принес эту ошеломляющую новость, немедленно требуя пикантных подробностей. Стремясь поскорее двинуться дальше, Сейлер вырвался из цепкой толпы, крепко сжал поводья свежего коня и стрелой полетел вверх по длинному склону, ведущему в горы Пинал.

Нового коня не сравнить было с Тексом, и ему приходилось часто останавливаться, чтобы дать животному отдышаться. Во время одной из таких остановок Сейлер засмотрелся на красоту и покой лесистого склона горы, так ярко контрастирующие с картиной в долине позади него, где краснокожие люди, не знавшие ни мира, ни красоты в своих отношениях с белыми братьями, устроили кровавую резню. Конь перестал хрипеть, и Сейлер подстегнул его. Они достигли перевала Пионер и начали двенадцатимильный спуск к конечному пункту назначения. Когда Коротышка приближался к платной дороге, привратник издалека услышал тревожный топот копыт. По своему опыту в этих местах он знал, что приближающийся с такой скоростью всадник означает какие-то неприятности, и выбежал на дорогу. Сейлер остановил лошадь и в нескольких кратких словах изложил суть дела.

--  Я открою ворота, и не тратьте время на оплату пошлины! — крикнул привратник, распахивая створки. Не сбиваясь с курса, Сейлер помчался вниз по ручью Пинал. Поднявшись в стременах и горячо выдыхая прямо лошади в ухо, Сейлер подгонял её, и коняка отдавала все свои силы. Весь круп ее был уже покрыт кусками пены, мускулы дрожали, и она едва могла держаться на копытах, когда Сейлер наконец остановился у забора, перед офисом шерифа.  2
(2 - Сейлер, дядя зятя автора, умер в Глоубе в 1911 году.)


 
Было уже после полудня, когда он закончил рассказывать заместителю шерифа Джерри Райану ужасную историю, услышанную от Миддлтона.
--  Эти грязные трусы! — орал благим матом Райан. – Подумать только, Гленн и Ханкидори! Не могу поверить. Я расправлюсь с каждым из них, даже если на это уйдет вся моя жизнь.
Райан приступил к действиям, сначала уведомив миссис Рейнольдс о трагическом происшествии, после чего сообщил членам семьи Миддлтона, которые быстро отправились в Риверсайд вместе с доктором Ларджентом. Затем он отправил телеграмму капитану Джону Л. Буллису в Сан-Карлос и шерифу Джерри Фраюру во Флоренс. Поскольку резня произошла в округе Пинал, шерифу Фраю, несомненно, предстояло возглавить расследование. Вскоре пришла телеграмма и от самого шерифа Фрая, в которой сообщалось, что Авотт прибыл во Флоренс и сообщил о произошедших убийствах, и побеге заключенных. Он сообщил Райану, что судмедэксперт и отряд шерифа направляются в Риверсайд. Капитан Буллис телеграфом уведомил Райана, что его войска будут отправлены в поиски, как только поступят приказы. Он также сообщил Райану, что генерал Майлс был уведомлен об убийстве сотрудников правоохранительных органов. Через несколько часов от генерала пришло сообщение о том, что он проинформировал канцелярию генерал-адъютанта в Вашингтоне, округ Колумбия, сообщив о предполагаемом убийстве шерифа Рейнольдса из округа Гила, штат Аризона, восемью заключенными из племени апачей.

Таким образом, федеральное правительство было вовлечено в дело с беспрецедентной скоростью. Следует помнить, что это был 1889 год, и жители юго-западных регионов все еще были склонны с удивлением относиться к изобретению телеграфа. Лихорадочная отправка многочисленных телеграмм и удивительно быстрые ответы, лишь усилили и без того накаленную обстановку в Глоубе. Даже убитая горем Гасси Рейнольдс признала мимолетное волнение, когда получила личную телеграмму от родственников из Техаса, сообщавшую ей о том, что один из них отправляется в Глоуб. Совет окружных уполномоченных округа Гила, действуя в спешке, провел специальное заседание и выпустил следующее заявление:

«По предложению было постановлено уполномочить шерифа и тем самым обязать его объявить награду в размере пятидесяти долларов, которую должен выплатить округ Гила за поимку каждого из следующих осужденных индейцев: Хастен-ту-ду-джей, Эль-кан, Хос-кал-те, Кид, Хале, Сайес, Паш-тен-та и Би-те-джа-бе-тишто-се-ан (Has-ten-tu-du-jay, El-cahn, Hos-cal-te, Kid, Hale, Say-es, Pash-ten-tah, and Bi-the-ja-be-tishto-ce-an), если они будут арестованы живыми, либо на основании должным образом подтвержденных доказательств того, что они были убиты любым законником или лицом, пытавшимся произвести их арест или захват».

Объявление о награде было разослано телеграфом во все почтовые отделения, города и населенные пункты Аризоны, для публикации в газетах. Это было открытое приглашение для всех принять участие в поимке преступников.
В канцелярию генерал-адъютанта поступило сообщение генерала Майлса. К середине дня 2 ноября 1889 года, по просьбе генерал-адъютанта, Военное министерство с похвальной оперативностью уведомило все военные посты в центральной и южной Аризоне. Войска из фортов Томас, Грант, Лоуэлл, Макдауэлл, Апач, Хуачука и Сан-Карлос получили приказ отправиться в марш. Заместители шерифа Джерри Райан и Флойд Блевинс возглавили отряд гражданских лиц, направлявшихся в Риверсайд. Сотни военных получили приказ, и все гражданские лица в этом районе были предупреждены.

Началась самая масштабная организованная охота на преступников, во всей истории территории Аризона.



      
 

 
 

 
13
По следам
В штабе Сан-Карлос капитан Буллис проинструктировал своих офицеров о ходе операции по розыску. Менее чем за три недели до этого военные резервации помогли в задержании большинства беглецов. Эти люди хорошо знали, с какими трудностями им придётся столкнуться, выслеживая хитрых индейцев. Теперь, когда они совершили дополнительные и более тяжкие преступления и находились на свободе с оружием, солдаты могли ожидать от них еще большей отчаянности и хитрости. Солдаты Сан-Карлос не только знали восьмерых ренегатов в лицо, но и были более или менее знакомы с их обычаями, и поэтому были лучше подготовлены к погоне, чем солдаты из других фортов. Буллис напомнил им о больших участках необитаемой земли, которые нужно прочесать, и предупредил их не быть слишком оптимистичными в отношении скорого захвата. Однако он был уверен, что усердные маневры и разведка со стороны его солдат в конечном итоге приведут к захвату или уничтожению всех восьми беглых каторжников.

Лейтенантам Уайлдеру и Хардеману было поручено взять пятьдесят человек из роты «G» 4-го Кавалерийского полка и двинуться в направлении Риверсайда к примерным местам, где беглецов можно было бы перехватить. Лейтенантам Уотсону и Кларку было приказано взять тридцать человек и следить за стратегически важными тропами, источниками и местами стоянок. Наконец (и это свидетельствует о репутации Апаче Кида как стратега), капитану Льюису Джонсону было поручено взять достаточное количество людей и сосредоточиться на захвате лично Кида. Их целью должна была стать долина вдоль реки Сан-Педро, которая утекает вниз в Мексику. Армия полагала, что этот самый умный и мудрый из всех апачей может вернуться к верховьям Сан-Педро и незаметно просочиться в Мексику, поскольку он знал каждый дюйм этой территории, ранее участвуя в экспедициях по захвату в плен Джеронимо.

Тем временем доктор Ларджент был уже у постели раненого извозчика в Риверсайде. Он обнаружил, что Миддлтон был крайне слаб, у него была высокая температура и он находился в полубессознательном состоянии. Обследование показало, что мягкая свинцовая пуля пробила зияющую дыру в нижней части лица и шеи, едва не задев позвонок. Приняв все меры предосторожности, доктор перевел своего пациента в больницу во Флоренсе, где тот в конце концов выздоровел, но у Миддлтона навсегда остались скованность шеи и некрасивый шрам.

Поздним вечером в день убийства коронерское жюри провело расследование и вынесло очевидный вердикт о том, что шериф Рейнольдс и заместитель шерифа Холмс были убиты заключенными - апачами. Затем тела были доставлены в Глоуб для захоронения. Незадолго до наступления темноты в тот же день Джерри Райан и его отряд прибыли на станцию Риверсайд. Сидя в полицейском участке, который еще накануне вечером использовался как тюрьма, где трое мужчин, выполнявших свои служебные обязанности, охраняли пленных апачей, объединенные отряды из Глоуба и Флоренса разработали план действий.  Рано утром следующего дня законники во главе с Райаном и шерифом Фрайером из округа Пинал выехали на место убийств, чтобы напасть на след, который к этому времени был уже 24-х часовой давности. Первой найденной уликой были синие брюки и белые подштанники, которые были извлечены из чемодана Холмса. Эти улики были помещены в джутовый мешок, который нес Райан. Следующей обнаруженной уликой были обрывки бумаги, разбросанные вдоль тропы. Экспертиза показала, что это были документы о тюремном заключении, которые были разорваны в клочья. Шляпа Холмса была обнаружена примерно в семи милях оттуда на тропе. Пройдя еще несколько миль, следопыты наткнулись на место, где был зарезан бычок. Часть говядины была использована в пищу, а шкура содрана.



Следопыты пришли к выводу, что беглецы обернули шкуру вокруг своих ног, чтобы оставить невнятные следы, не похожие на мокасины и по которым было бы трудно идти. Замотанные ноги также позволяли им уверенней передвигаться по земле среди кактусов и камней.  Как они и задумали, отряд преследования обнаружил удивительные следы неведомых зверюшек, ведущие прочь от этого жуткого места.

В течение всего дня, в результате непрерывных поисков охотники за головами преодолели многие мили пустыни, и в конце концов вышли к реке Гила и поднялись по ее берегам. Направляясь к ранчо, бандиты были остановлены человеком, который вышел из укрытия и опустил винтовку, которой он держал на контроле их приближение. Незнакомец выкрикнул: -- Слава Богу, вы белые! Я подумал, что это вернулись апачи.
Несмотря на усталость, мужчины мгновенно насторожились, и Райан быстро спешился, чтобы выслушать рассказ мужчины.
--  Вчера - начал он - почтальон поведал всем ранчеро в округе о том, что банда убийц-апачей разгуливает на свободе, и что они застрелили кучера дилижанса и убили еще двух человек.

 
 

-- Да, да, мы это знаем. Что это за место, и что здесь произошло? - нетерпеливо спросил Райан.
--  Я не владелец этого ранчо. Оно принадлежит Каннингемам - ответил мужчина. - Только теперь это принадлежит мистеру Каннингему, потому что миссис Каннингем мертва. Это сделали проклятые апачи!
-- Каннингемы убили кого-нибудь из них? - спросил Райан.
-- Нет, всем троим удалось скрыться. Как я вам уже говорил, почтальон сказал про то, что поблизости бродят индейцы, и я думаю что миссис Каннингем забыла об этом, когда отправилась вон в те мескитовые заросли за хворостом. Все было хорошо, пока она не увидела приближающихся к ней апачей. Она бросила ветки и метнулась со всех ног, крича: «Индейцы! Помогите! Индейцы!». К тому времени, как ее муж вбежал в дом и схватил ружье, миссис Каннингем добежала до крыльца и упала замертво.
--  Испугалась до смерти! В буквальном смысле! – пораженно воскликнул Райан.
--  Да - ответил человек с ранчо. - Ее муж выстрелил в них, но они были слишком далеко. Они побежали вверх по реке, и вы все еще можете видеть их странные  следы на песке. Хотите  посмотреть?

-- Нет, спасибо – мрачно процедил шериф Фрайер. - Нам не составит труда выследить их в песках. Но у меня есть нездоровое подозрение, что эти черти разделились на мелкие группы и разбежались как тараканы по всей Территории.

Снова садясь в седла, Райан и офицеры поблагодарили незнакомца за информацию и решили разделиться: отряд округа Пинал отправился обратно вниз по реке Гила, а отряд округа Гила двинулся вверх по реке в общем направлении Дадливилля, где находился продовольственный пункт. Не успели Райан и его люди отойти далеко, как собрались тучи, и с наступлением темноты пошел дождь, который напрочь смыл все следы.

Уже почти стемнело, когда полицейские округа Гила поднялись на более высокую и неровную местность среди невысоких холмов, которые вдалеке были усеяны постройками многих ранчо. Они остановились на ночлег на одном из них в двух милях от Дадливилля. Ночью лошади, которые были в ста футах от того места, где спали законники, вдруг забеспокоились.
Заместитель шерифа Райан приподнялся на койке и прислушался.

-- Лошади, черт побери! – беспокойно выругался он. - Держу пари, эти апачи взялись за свои старые воровские трюки. Ей-богу, нам нельзя оставаться пешими.
Он бесшумно подошел к другим мужчинам, и разбуженные, каждый из них занял позицию для стрельбы, пока Райан чуть не ползком крался к загону. Напряженная тишина внезапно была нарушена взрывом смеха, когда Райан крикнул:
--  Это был чертов скунс!
Без ведома Райана лейтенанты Уайлдер и Хардеман повели свои отряды к Дадливиллю и разбили лагерь на окраине маленькой деревушки в пустыне, в направлении противоположном тому, где остановился Райан. Дадливилль был расположен на реке Сан-Педро, примерно в трех милях от ее впадения в Хилу.



 




На рассвете отряд уже сидел в седлах. Райан приказал рассредоточиться и велел каждому из своих пяти товарищей искать следы и двигаться в направлении товарного магазина/склада, где они должны были остановиться на завтрак. Примерно через пару часов Райан собрал своих людей, и они отправились в поселок, где провели совещание с лейтенантами Уайлдером и Хардеманом.
--  У нас было несколько хороших зацепок, но ни одна из них не привела к поимке ни одного из беглецов — отметил Райан.
-- Они пока что перехитрили нас — сказал Уайлдер — и теперь с этим дождем нам придется искать новые следы.
--  Мы нашли новый след и яростно преследовали их, но они ускользнули от нас, спрятавшись за скалами в предгорьях вокруг Сэддл-Маунтин — объяснил Хардеман, указывая на возвышающуюся синюю гору в форме седла на северо-востоке. - У лейтенантов Уотсона и Кларка с их солдатами из Сан-Карлос, а также у военных из фортов Томас и Апач, которые охраняют нас сзади, есть хорошие шансы поймать их, если они вернутся в резервацию — сообщил разведчик.
--  И к этому времени капитан Джонсон должен был связаться с войсками из фортов Грант и Лоуэлл, продвигающимися с юга — сказал Уайлдер. -- У Фле есть приказ поймать одного конкретного.
-- Кого именно? — спросил заместитель шерифа Флойд Блевинс.
-- Апаче Кида — ответил армейский офицер. - Джонсон знает этого парня как свои пять пальцев, и он знает все тропинки, по которым Кид может идти в Мексику.


 

Погоня из форта Боуи
-- Дайте ему время, и он наверняка поймает этого преступника.
--  Надеюсь вы правы, лейтенант — сказал Джерри Райан. — Я бы и сам хотел его поймать, но важно лишь то, чтобы убийцы были пойманы.
--  Лейтенант Овертон и солдаты из форта Макдауэлл уже должны были добраться до ранчо Пинал на западном конце гор Пинал. Им приказано охранять перевалы вдоль тропы Глоуб-Сильвер Кинг — сказал Хардеман Райану. - У армии и так много людей на поле боя, так почему бы вам, гражданским офицерам, не вернуться в Глоуб?
Райан размышлял, правильно ли будет отказаться от поисков, но понимал что в данный момент он очень нужен в офисе шерифа. Поблагодарив военнослужащих за их любезное отношение, Райан и его люди ушли.

 


Наступила ночь, когда отряд въехал в Глоуб. Когда усталые, небритые мужчины сползли с седел, быстро собралась толпа. В окружении людей разных рас — белых, негров, китайцев и индейцев — охотников за преступниками засыпали вопросами о последних событиях. Они были горько разочарованы, когда Райан сообщил им, что убийцы шерифа Рейнольдса и заместителя шерифа Холмса до сих пор избегают поимки. На следующий день в методистской церкви состоялись двойные похороны, чтобы отдать последние почести погибшим офицерам.  1
(1 - В качестве текста священник использовал Псалмы 90:9-12. Офицеры были похоронены на кладбище Глоуба. Шериф Рейнольдс был похоронен рядом со своим маленьким сыном Джорджем. Могила Холмса не была обозначена, но на надгробии шерифа есть следующая надпись:
Гленн Рейнольдс, 1853-1889
Убит апачами 2 ноября 1889)

 


Несколько дней спустя Бен Рейнольдс, брат покойного шерифа (фото братьев в гл.4), прибыл чтобы оказать помощь своей невестке и племяшкам. Это был тот самый брат, который приезжал в Аризону два года назад, но был вынужден вернуться в Техас, так и не повидавшись со своими родственниками из-за неразберихи, вызванной войной в Плезант-Вэлли.  У миссис Рейнольдс остались далеко не радостные воспоминания о своем пребывании в Аризоне, и она незамедлительно передала свою собственность адвокату Э.Х. Куку для ликвидации. В сопровождении своего шурина она взяла четверых маленьких детей и немедленно уехала в Олбани, штат Техас, где прожила до самой своей смерти.   2

(2) Миссис Рейнольдс, которая умерла в 1944 году, больше никогда не выходила замуж. Ее сыновья, Уотт и Элмер, умерли, достигнув совершеннолетия, но ее дочери живы по состоянию на 1954 год, это - миссис Бесси Холлоуэлл из Олбани, штат Техас, и миссис Гасси Карнелл из Поста, штат Техас.)

 
14
Какова цена свободы
ДЖЕРРИ РАЙАН был назначен шерифом на оставшийся срок полномочий покойного Рейнольдса. Армия бросила все свои территориальные силы на решительную операцию по поимке восьми беглых апачей. Они неутомимо искали малейшие зацепки и обследовали бесконечные мили пустынь и горных дебрей. Дни сменялись неделями, и несмотря на масштаб поисков и обещанное вознаграждение, армия не сообщала о каком-нибудь прогрессе в их поимке. Апачи скрылись из Риверсайда, и все следы приводили охотников только к замешательству. Райан понимал, что военные делают все возможное, но эти индейцы были пленниками Рейнольдса, и как его преемник на этом посту он чувствовал что обязан вернуть их обратно. Кроме того, Рейнольдс и Холмс были его друзьями, и он не забыл о своей клятве отомстить за их жестокую смерть. В поисках возможных зацепок ему пришло в голову, что если бы он смог найти часы Рейнольдса, это стало бы реальной подсказкой для проведения более продуктивной работы. Соответственно, 23 ноября он опубликовал следующее объявление в еженедельнике «Серебряный пояс Аризоны», бойко издаваемом в Глоубе:

НАГРАДА!
Я заплачу щедрое вознаграждение за возвращение часов, которые были у шерифа Гленна Рейнольдса в то время, когда он был убит индейскими заключенными недалеко от Риверсайда 2-го сентября. Корпус часов выполнен из массивного золота в красивой оправе, спереди и снаружи монограммы «G.R.». На внутренней стороне корпуса, как спереди, так и сзади, было записано полное имя: «Гленн Рейнольдс». К часам была прикреплена массивная золотая цепочка с несколькими звеньями. Любая информация, которая поможет найти один предмет или оба, будет оплачена мной.
Джерри Райан
Шериф, округ Гила, Глоуб

 
Нах-дейз-аз, приговоренный к смерти апач, сидел печально и одиноко в своей тускло освещенной камере и слышал, как плотники возводят эшафот у стен тюрьмы. Затем наступило Рождество, и мысли шерифа отвлеклись от преследования беглых апачей. Для молодого шерифа ирландского происхождения Рождество обычно было временем, когда хорошее настроение преобладало. Но это Рождество 1889 года оказалось для него особенно скорбным. Наряду с другими обязанностями, Райан унаследовал долг лишать жизни осужденных во имя правосудия — тех, к которым он не испытывал личной неприязни и чей смертный приговор через повешение был странно тревожен его предшественнику на этом посту. В отличие от традиционного метода повешения, когда приговоренный стоял на люке и падал вниз, этого апача должны были поставить на землю и резко поднять вверх с помощью медного слитка весом около трехсот фунтов. Дата казни, назначенная покойным шерифом Рейнольдсом, была уже близка. Охранник осужденного к смертной казни был отстранен от службы, когда шериф Райан вошел в камеру, чтобы зачитать смертный приговор, как того требует закон. Затем офицеры и палач вывели Нах-дейз-аза из грязной камеры, где он содержался 193 дня.

Осужденный шел с неким достоинством, и не дрогнув спокойно стал под виселицей, пока Райан проверял петлю. Для толпы военных, законников и прочей публики, собравшихся посмотреть на повешение убийцы лейтенанта Мотта, казнь оказалась гораздо более ужасной, чем они ожидали. Апач окинул взглядом толпу, затем сверкнул своими черными, проницательными глазами на шерифа.
--  Прощай, Нах-дейз-аз! — сказал шериф Райан, пожимая руку индейцу, пока помощник шерифа готовил петлю и черный мешок.

--  Прощай, ад! — тихо, но отчетливо ответил апач. Топор палача перерубил веревку, удерживающую медный груз, и он упал на землю. Раздался свистящий звук, когда тело Нах-дейз-аза  взлетело вверх к перекладине. Неправильный расчет натяжения веревки позволил телу подняться слишком высоко. Вместо того чтобы подняться на метр-полтора от земли и станцевать последний судорожный танец смерти в воздухе, оно врезалось в перекладину эшафота, сильно раздробив череп. Среди зрителей раздался выдох ужаса. Райан стоял как вкопанный, пока голос прохожего не напомнил ему:
--  Что имел в виду индеец, когда сказал «Прощай, ад?». Странные слова прощания.
--  Он имел в виду именно то, что сказал — сокрушенно ответил шериф. - Его связь с белыми людьми обернулась  для него сущим адом. Он простился с нами и отправился в Счастливые Охотничьи Угодья, приятель.

Шериф Райан выполнил последнее требование юридической процедуры, вернув смертный приговор судьи Джозефа Х. Кибби с приложенным заявлением, в котором указывалось, что 27 декабря 1889 года в 9:12 утра он повесил Нах-дейз-аза в соответствии с положениями закона Территории Аризона, касающимися казней. Следующий отчет о казни Нах-дейз-аза был скопирован из архивов «Серебряного пояса Аризоны», Аризона, от 28 декабря 1889 года. Информация предоставлена У. У. Кукеном, нынешним редактором.

 
       
ИСКУПИЛ СВОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ! НАХ-ДЕЙЗ-АЗ, УБИЙЦА ЛЕЙТЕНАНТА МОТТА, ПОВЕШЕН!

Казнь состоялась в пятницу утром, 27 декабря, во дворе тюрьмы Глоуба, в присутствии собравшихся граждан, приглашенных стать свидетелями этого печального события. Ни один преступник не заслуживал смерти больше, чем Нах-дейз-аз, чье преступление было бессмысленным, а его жертва, лейтенант Сьюард Мотт, не сделала ничего, чтобы заслужить его ненависть. Виселица была установлена и подготовлена за два дня до повешения, а веревка тщательно проверена. Веревка была перекинута через два блока в верхней части рамы виселицы, а к противоположному концу от петли был прикреплен груз из медного слитка, надежно подвешенный на прочной веревке, которая при перерезании резко опускала его и поднимала жертву вверх, выполняя ту же функцию, что и падение.

День выдался пасмурным и мрачным, и время от времени срывался мелкий дождь. Отец Дж. Монфор из Флоренса и преподобный Н. Ф. Нортон из методистской церкви Глоуба прибыли заранее, чтобы предложить религиозное утешение, но виновный отнесся к нему равнодушно. На самом деле Нах-дейз-аз, казалось, совершенно не осознавал надвигающейся страшной участи и всего происходящего вокруг. Невозмутимость и флегматичность индейцев общеизвестна, и Нах-дейз-аз, безусловно, в этом плане не подвел свою расу. Толпа зрителей начала собираться, и к назначенному времени, в 8 часов, все было готово к казни, за исключением зачитывания смертного приговора помощником шерифа (переводчиком которого был индеец, Констант Бред), что заняло полчаса. После выполнения этой задачи был приглашен Дж. К. Ланди, чтобы снять с него кандалы. Когда его ноги освободили, Нах-дейз-аз станцевал с явным удовлетворением. Затем обреченный попрощался с сокамерниками-индейцами, но отказался видеться с отцом, что было единственным проявлением тревоги со стороны Нах-дейз-аза, который, несомненно, опасался, что эта встреча выведет его из равновесия.

Пока с  него снимали кандалы, он притворялся что ему больно, но затем поднял голову и рассмеялся. За несколько минут до 9 часов шериф Райан вывел заключенного (который шел твердым шагом) во двор тюрьмы и к виселице. Отцу Монфору дали несколько минут, чтобы он помолился, а на грудь жертвы повесили распятие, чтобы осветить путь в вечность.
Заместитель шерифа Чарльз Миллер затянул ремни на его конечностях, поправил петлю, натянул на лицо специально сконструированный черный мешочек, и Нах-дейз-аз в последний раз взглянул на грешную землю у себя под ногами. Шериф Райан попрощался с ним, на что тот ответил: «Прощай, ад!» Сразу после того, как петля была поправлена, шериф Райан дал команду: 9 часов и три минуты. Заместитель шерифа Д. А. Рейнольдс одним ударом топора перерубил страховочную веревку, удерживавшую подвешенный медный груз, и Нах-дейз-аз взмыл вверх, к вершине виселицы, и остался болтаться в воздухе. Можно было наблюдать судорожное дрожание пальцев, легкое сокращение конечностей и нервную дрожь тела — и все было кончено.

Через семь минут доктор Ларджент констатировал смерть, а через десять минут тело сняли, поместили в гроб и похоронили рядом с Кертисом Б. Хоули и Лафайетом Граймсом, линчеванными в Глоубе 24 августа 1882 года за убийство Энди Холла, курьера, и доктора У. Ф. Вейла. Преступление, за которое Нах-дейз-аз был приговорен к смертной казни — убийство лейтенанта Сьюарда Мотт в резервации Сан-Карлос 10 марта 1887 года. Причиной совершения преступления было названо недовольство Нах-дейз-аза несправедливым распределением сельскохозяйственных земель. Лейтенант Мотт, уроженец Буквилла, штат Нью-Йорк, был многообещающим молодым человеком, окончившим Вест-Пойнт осенью 1886 года и назначенным в роту «D» 10-го Кавалерийского полка, дислоцированного на территории резервации апачей Сан-Карлос.

Дополнительные выдержки из газеты «Arizona Silver Belt» от 28 декабря 1889 года, касающиеся казни Нах-дейз-аза.

Капитан С. Л. Вудворд с 44 солдатами из 1-го отряда 10-го Кавалерийского полка, которым было поручено присутствовать в Глоубе во время казни индейца Нах-дейз-аза, прибыл из Сан-Карлос в прошлый четверг и останется до вторника следующей недели. Кучер/водитель дилижанса, курсирующего между Сан-Карлос и Глоубом, сообщает, что вчера его остановил на дороге индеец, дядя Нах-дейз-аза, который спросил, повесили ли последнего, и предупредил водителя дилижанса, чтобы тот больше не ездил по этой дороге. После казни апача в Глоубе мы узнали, что индейцы резервации не обеспокоены его судьбой. Однако его ближайшие родственники, чисто традиционно,  могут вести себя непредсказуемо.

Дни складывались в недели, недели - в месяцы, и во второй половине февраля 1890 года, спустя почти четыре месяца после трагедии в Риверсайде, шериф Райан так и не получил ответа на предложение о вознаграждении за часы Рейнольдса, а 4 марта военный министр получил телеграмму от капитана Джона Л. Буллиса из Сан-Карлос, что восемь апачей, убивших шерифа Рейнольдса, все еще находятся на свободе. С того дня, как заключенные апачи совершили свой кровавый побег на свободу, у них, несомненно, не было иллюзий относительно чудовищности своего преступления и судьбы, которая ожидала их, если бы они были пойманы.

Несмотря на то, что трое из них не принимали непосредственного участия в убийствах, они подчинились приказу Кида последовать за ним во время побега, и следовательно, по мнению белого человека, должны быть привлечены к ответственности. Они были достаточно мудры, чтобы понимать что сейчас, как никогда прежде в их жизни ренегатов, необходима вся хитрость, на которую они были способны, чтобы избежать поимки. Они всегда должны были двигаться с подветренной стороны, чтобы запах не выдал их собакам или лошадям. Часто военный отряд или гражданский отряд находился так близко, что треск сухой ветки или хрупкий шелест сучьев могли выдать их. Несмотря на зимнюю стужу, они были вынуждены искать укрытия на больших высотах и передвигаться по скалистым образованиям из песчаника, где не оставались их следы.

Пока они продолжали путешествовать вместе, украденные ружья и боеприпасы снабжали их дичью и скотом для пропитания, а травы и коренья дополняли их обильный рацион. Но боеприпасов не могло хватить надолго. Они также не могли бесконечно терпеть нехватку соли, сахара, муки и кофе, к которым их приучила жизнь в резервации. Кроме того, через некоторое время некоторые из них, должно быть, начали испытывать острую жажду общения со своими скво, и в полной мере оценили положение преследуемых, за головы которых назначена награда, способная соблазнить даже себе соплеменников.
Апаче Кид продемонстрировал удивительное лидерство, удерживая их вместе на протяжении стольких месяцев. Но в конце концов - и это было неизбежно - каждый беглец начал больше думать только о самом себе, и своем собственном затруднительном положении. Солидарность — и безопасность тоже — преступной группы была нарушена, когда стало предельно ясно, что каждый теперь будет действовать по принципу «сам за себя». Их свобода начала требовать свою цену. Власти конечно не знали об этом, но в тот момент у охотников за головами появился первый шанс на реальный успех,  потому что без превосходной стратегии Апаче Кида, направлявшего их, шансы избежать поимки были невелики для остальных семерых.




15
Продолжение истории
В марте 1890 года Глоуб оказался в центре очередной волны волнений, вызванной убийством апачами белого перевозчика грузов по имени Фред Герберт, попавшего в засаду по пути в Глоуб с грузом товаров для местных торговцев. Этот эпизод имеет отношение к истории мести апачей лишь потому, что он дал толчок ослабевшему интересу армии к преследованию неуловимого Кида и его друзей. В убийстве Герберта участвовали пять апачей, и армейцы поста Сан-Карлос быстро отреагировали.
Следующая история погони и захвата перепечатана из газеты «Arizona Silver Belt» от 15 марта 1899 года. В том же номере появилась благодарственная записка и рассказ о приеме, оказанном участвовавшим в инциденте офицерам армии.

 


ОТОМЩЕН!

Апачи, убившие Герберта, наказаны! Двое убиты, трое взяты в плен!

С большим удовлетворением отмечаем, что на этот раз убийцам из племени апачи, чья история написана кровью поселенцев на юго-западной границе, была принесена быстрая и справедливая расплата. Двое индейцев, причастных к убийству кучера Ф. Герберта, заплатили жизнью за свое преступление, в то время как остальные трое находятся в заключении, предположительно в кандалах в тюрьме округа Грэм, в Соломонвилле. Примерно в полдень в прошлую субботу лейтенант Дж. У. Уотсон из Сан-Карлос и лейтенант Кларк из 10-го Кавалерийского полка из форта Томас, с отрядом разведчиков и солдат, которые в предыдущий понедельник отправились в погоню за упомянутыми выше ренегатами, прибыли в Глоуб с севера, имея с собой в качестве пленников троих беглецов, которых они временно передали под стражу заместителю шерифа округа Гила.

Все члены отряда были в плачевном состоянии, что свидетельствовало о тяжелом пути, который им довелось преодолеть. Спустя 12 часов после бегства убийц, лейтенант Уотсон и его отряд, продолжив путь по тропе где был убит водитель грузового фургона Ф. Герберт, преодолели одни из самых труднопроходимых горных районов Аризоны, не останавливаясь ни на минуту, пока не становилось достаточно светло для дальнейшего передвижения. Пятеро отступников — двое верхом на лошадях убитого ими человека и трое пешком — двинулись на север в сторону форта Апач, сразу же направившись в горный хребет Гила, и выбрав при этом самые труднопроходимые тропы.

Ночью они поднимались на самую высокую вершину или возвышенность неподалеку и не разводили костры, за исключением случаев, когда останавливались, чтобы поесть днем. Следопыты лейтенанта  Уотсона, главным из которых был Дауди (у Хайеса Dowdy, но видимо упоминается скаут Rowdy, бывший товарищ Кида), следовали с удивительной быстротой, демонстрируя удивительную решимость догнать убийц.

Погоня продолжалась на север несколько дней, затем на запад, минуя четыре мили к северу от Макмиллена и до реки Солт, в трех милях к северу от ранчо Роггенстрота, где в пятницу, 7-го числа этого месяца, около 13:00, в скалистом каньоне разведчики и войска наткнулись на беглецов, и завязалась схватка. После первых выстрелов отступники укрепились за скалами и начали решительный бой, продолжавшийся четыре часа, и сдались только после того, как один из них был убит, один смертельно ранен, а другой обездвижен ранением в руку.

Атакующая группа не понесла потерь, что следует отнести к плохой меткости отступников, которые имели преимущество в позиции, хотя только трое были вооружены огнестрельным оружием. Успешное завершение преследования в основном объясняется опытом и решимостью лейтенанта Уотсона и верностью скаутов. Фактически, если бы не блестящая работа следопытов, особенно Дауди, захват ренегатов был бы невозможен. Все они были апачами Сан-Карлос, четверо принадлежали к отряду Кин-де-лея, а один — к Чил-чу-а-на.

(1 - В мае 1890 года эти обвиняемые индейцы предстали перед судом и были осуждены в Соломонвилле, штат Аризона, Эль-чус-чосе (El-chus-choose) был приговорен к повешению, Ин-деесдо-дэй (In-deesdoo-day) был приговорен к пожизненному заключению, а Нас-гоод (Nas-good) получил пятнадцать лет тюрьмы.)

Армейцы вместе со своими пленниками покинули Глоуб в воскресенье утром, а последние были доставлены на следующий день из Сан-Карлос в Соломонвилль, где они останутся в тюрьме в ожидании предъявления обвинения и суда.


 


БЛАГОДАРСТВЕННОЕ ПИСЬМО

Штаб-квартира Alexander Post No. 6,
Джорджтаун, департамент Аризона.
                Globe, A. T., March 15, 1890.
Товарищи, работающие на этом посту, выражают лейтенантам Уотсону и Кларку и их командованию благодарность за оперативность, с которой они схватили индейцев, совершивших преступление по уничтожению грузового фургона, по дороге из Кэмп-Томас в Сан-Карлос, 2-го числа текущего месяца.


 


ПРИЯТНОЕ СОБЫТИЕ

Всеобщее признание, которое жители Глоуба выразили за хорошую работу, проделанную лейтенантами Дж. У. Уотсоном, Поухатаном Кларком и сержантом Дэниелсом по уничтожению и захвату индейцев, участвовавших в неспровоцированном убийстве Джорджа.


(Здесь ошибка в статье «Серебряного пояса». Имя должно было быть Фред.)


Герберта помянули на ужине, устроенных для этих офицеров в прошлую субботу вечером. Хотя времени на тщательную подготовку не хватило, мероприятие, тем не менее, было приятным именно своей непритязательностью. Собравшиеся в здании суда, где проходили танцы, были многочисленны и включали многих наших представителей, которые радушно приветствовали офицеров и тепло поздравили их с успешной операцией.

Насладившись танцами, собравшиеся отправились в ресторан Ти Санга, где был предложен аппетитный ужин, дополненный вином, после чего вечеринка стала повеселей, были произнесены тосты за гостей и другие, соответствующие случаю, что значительно оживило мероприятие. Хотя уместность проведения танцевального вечера для офицеров, проведших шестидневную поездку, полную невыразимых физических трудностей, может вызывать вопросы, тем не менее джентльмены с благодарностью приняли оказанное им гостеприимство, и по-видимому, получили от мероприятия столько же удовольствия, сколько и все остальные участники.

 
Шериф Райан проницательно решил, что пока еще приятно ощущается эйфория от этой необычной дани памяти, настало подходящее время, чтобы подтолкнуть армию к возобновлению усилий по поимке убийц Рейнольдса и Холмса. Соответственно, 1 мая он отправился в Сан-Карлос и, как и надеялся, обнаружил, что офицеры более чем готовы к действиям. Ни у кого не было сомнений в том, что многие апачи видели беглецов или разговаривали с ними в течение шести месяцев после их побега, но кто они были, в основном оставалось предметом предположений, поскольку ни одного апача до сих пор не удалось склонить к откровенному разговору.

Армия была уверена, что по крайней мере один бывший скаут, известный как Джош, знал где скрываются некоторые из восьми беглецов. Он был замешан вместе с другими скаутами в покушении на Эла Сибера, и вполне мог совершить и само покушение, но большое жюри не предъявило ему никаких обвинений. Вызвав Джоша в штаб, Райан и офицеры намекнули, что власти ни в коем случае не удовлетворены его показаниями по делу Аль Сибера, и предложили ему сотрудничать с ними в поиске беглецов. Хотя страх этого неприятного типа перед Кидом был лишь немного меньше, чем его страх перед белоглазыми оккупантами, все-таки страх перед последними победил, и он признал, что четверо из осужденных — Паш-тен-та, Хале, Би-те-джа-бе-тиш-то-се-ан и Хас-тен-ту-ду-джей — были замечены в районе Эш-Флэт.

 

                Джош

Признавая свою вину в предательстве, Джош с готовностью согласился провести белых к убежищу. В сопровождении лейтенанта Уотсона, шерифа Райана и отряда солдат, Джош вышел на след. Его приемы преследования были уникальны, а его природные инстинкты играли такую же важную роль, как и острое зрение. Если он брал след, то его было так же трудно сбить с него, как и собаку-ищейку. После двух дней следопытства и разведки, он привёл группу туда, где новые признаки указали ему на то, что бегущие апачи разделились, и теперь было по два человека в каждой группе.
Армейцы остановились, и Уотсон приказал одним обойти тропы и отрезать путь беглецам, в то время как другим было приказано следовать по тропам, чтобы предотвратить побег с тыла. К этому времени беглецы уже поняли, что их собственная хитрость была разгадана. Ярд за ярдом солдаты сокращали расстояние между собой и противником. Несмотря на свою стойкость, эти преступники начали проявлять признаки неуверенности и вскоре, охваченные ужасом, обратились в явное бегство. При этом двое были ближе других. Оглянувшись, они увидели, что на них надвигаются военные. Затем раздались выстрелы из винтовок преследователей. Не дожидаясь, пока рассеется дым и станет виден результат их атаки, Джош бросился вперед и увидел Хале и Паш-те-таха, лежащих мертвыми на земле.

Для злобного и жестокого Паш-те-таха жизнь на этом закончилась. Судьба отвернулась от Би-те-джа-бе-тишто-се-ан и Хас-тен-ту-дю-джея как раз в тот самый момент, когда они почувствовали себя в мнимой безопасности. Подлесок был достаточно густым, чтобы обеспечить хорошее, но отнюдь не идеальное укрытие. Медленно и с большей осторожностью они продвигались вперед через подлесок. Постепенно солдаты оттеснили их с тыла, но шериф Райан и его люди прорвались вперед. Все, что им нужно было сделать, это затаиться и ждать.

Беглецы совершенно не думали об опасности. Они следили только за тылом, высматривая там преследующих солдат, и направились прямо в ловушку. Наконец, по-видимому почувствовав что попались, они резко свернули и остановились в ста ярдах от находившихся впереди людей, которые держали винтовки. Уклоняясь от сотен солдат и десятков гражданских офицеров более шести месяцев, они наконец оказались в зоне смертельного ружейного огня. Первый же залп быстро отправил их на верную смерть. Для жертв были вырыты могилы, но прежде чем тела были убраны, Джош достал нож, отрезал голову Паш-тен-таху и положил её в мешок. Когда войска вернулись в Сан-Карлос, Джош положил свой трофей на доску и выставил на всеобщее обозрение.

 

14 мая 1890 года шериф Райан заплатил 200 долларов командующему офицеру в Сан-Карлос для распределения между лицами, имеющими право на вознаграждение за убийство четырех сбежавших заключенных. После выплаты этих вознаграждений Райан посчитал свою работу выполненной лишь наполовину. Он полагал, что остальные четверо беглецов — Сайес, Элькан, Апаче Кид и Хос-кал-те — в конце концов узнают о кровавом деле в Эш-Флэт и будут вести себя еще более скрытно. Хитрый ирландский шериф полагал, что могут пройти недели, месяцы или годы, прежде чем все будут найдены, если только офицеры не получат наводку от самих индейцев, как в последнем случае с предательством Джоша. Шериф Райан получил удовлетворение от того, что помог найти четырех преступников, но ему не суждено было закончить работу, которую он поклялся выполнить.

Первого июня следующего года он и миссис Райан, бывшая Мэри Глисон, вышедшая замуж за Райана всего за несколько недель до этого, проводили день на природе с друзьями на озере Паско. Шестнадцатилетняя Мэри Фруш и её спутник-подросток оказались в озере, когда их каноэ перевернулось в нескольких метрах от берега. Мальчика спасли, но сам Джерри Райан утонул, спасая Мэри. Необходимо было назначить ещё одного шерифа, третьего, чтобы завершить двухлетний срок, 1889 и 1890 годы. Выбор окружного совета наблюдателей пал на Дж. Х. Томпсона.

Родившийся в округе Белл, штат Техас, в 1860 году, Томпсон приехал в Аризону в 1881 году, сначала занявшись скотоводством у подножия Могольонского хребта, за что и получил прозвище «Генри с хребта». По роду занятий он был скотоводом, золотоискателем, торговцем недвижимостью и сотрудником правоохранительных органов. Он занимал должность шерифа в течение восьми сроков с 1890 по 1912 год и был старшим шерифом территории Аризона. Ни один шериф Территории не имел более внушительного послужного списка. В конце 1890-х годов он взял перерыв в своей деятельности законника, и занялся горнодобывающей промышленностью, дойдя до аж Аляски во время царившей там золотой лихорадки. Как шериф он был бескомпромиссным и неумолимым.

Его одинаково боялись и ненавидели как белые бандиты, так и красные. Представленные им в суде доказательства и показания, как правило, были неоспоримы, и он сыграл важную роль в осуждении большого числа как белых, так и индейских преступников, многие из которых были приговорены к смертной казни.

               
Однако в его  трудовой биографии законника нет ничего, что указывало бы на то, что им когда-либо двигали предвзятость, либо личная неприязнь. Он был добр к своим заключенным и заботился об их личном комфорте. Ему также следует отдать должное за то, что на пограничной территории, где люди были склонны вершить быстрое правосудие без «надлежащей правовой процедуры», ни один из заключенных Томпсона никогда не подвергался насилию со стороны толпы. Выслеживая подозреваемого Томпсон не сдавался, пока не достигал своей цели, однажды добрался по следу до Канады, чтобы поймать мошенника, а затем развернулся в Техас, чтобы поймать конокрада.

После назначения на должность шерифа на место Райана, главной задачей Томпсона стало завершение дела, которое Райан не успел довести до конца при жизни. Поимка четырех оставшихся беглецов из Риверсайда, стала для Томпсона навязчивой идеей. К этому времени практически каждое совершенное преступление в Аризоне, от кражи лошадей до убийства, немедленно приписывалось Апаче Киду. Белые ренегаты того времени воспользовались уязвимым положением Кида, и намеренно оставляли индейские следы на местах своих преступлений. Томпсон раскрыл многие из этих гнусных подстав, и добился заточения ряда белых бандитов в  тюрьму, но неустанные поиски любой полезной зацепки, которая смогла бы привести его к Апаче Киду, не оставляли его

Уверенность нового шерифа в своем окончательном успехе укрепилась после того, как он закрыл свое первое крупное дело в июле 1890 года — арест и осуждение четверых апачей, обвиняемых в убийстве Эдварда Бейкера, владельца ранчо, жившего неподалеку от дома покойного шерифа Рейнольдса в горах Сьерра-Анча. (См. Приложение III.) Его перспективы были хорошими, поскольку теперь суровые условия дорого купленной «свободы» загнали всех оставшихся беглецов, кроме самого Апаче Кида, на территорию, опасно близкую к их врагам. Сайес, Эль-кан и Хос-кал-те скрывались в труднодоступном районе ручья Мескаль. Ручей Мескаль — приток реки Гила, впадающий в основное русло с запада примерно в двадцати милях ниже Сан-Карлос.

К началу сентября голод и вечное напряжение от преследования перевесили природную осторожность Хос-кал-те, и он расслабился со своей скво в деревне, где жили другие семьи апачей. Утром 20 сентября Хос-кал-те присел на корточки у входа в свой вигвам и наблюдал, как Сайес и Эль-кан приближаются к вигваму его тестя. Сайес все еще имел кольт, который  снял с трупа  Ханкидори. Хос-кал-те увидел, как его тесть медленно вышел к беглецам. Сайес направил на него ружье и потребовал еды. Старик узнал двух преступников и ответил на языке апачей:

--  Нет! В деревне нет еды для плохих индейцев с ружьями.

Хос-кал-те выжидательно посмотрел на своих бывших товарищей.
Сайес с важным видом подошел к старику и посмотрел на регистрационный номер, вытатуированный у него на лбу: «SB9». Сайес должен был знать, что это был номер тестя Хос-кал-те, который увидел, как дикое презрение исказило черты лица Сайеса, и в следующее мгновение его тесть согнулся пополам и упал. Сайес выстрелил ему в сердце в упор. В маленькой деревушке началось столпотворение. Дети убежали к своим матерям, скво и подростки носились туда-сюда, а презираемым бандитам в изобилии принесли еды.  Хос-кал-те, с детства приученный чуять опасность, понял, что потерял свое последнее убежище. Он выскользнул из лагеря и пошел по хорошо знакомой тропе. Наконец он добрался до открытой поляны. Большие глинобитные здания военного поста Сан-Карлос были ослепительно белыми под ярким солнцем Аризоны. Он вбежал в кабинет капитана Льюиса Джонсона и рассказал ему историю убийства своего тестя. Протянув руки, он сказал:
-- Я больше не могу прятаться — наденьте на них наручники.


               


Джонсон с готовностью исполнил просьбу беглеца и поместил его в караульное помещение. Военные были отправлены по указанному адресу незамедлительно, и окружили маленькую индейскую деревушку. Сайес и Эль-кан сдаваться отказались и вступили в бой с солдатами. Эль-кан, будучи безоружным, вскоре был убит. У Сайеса вскоре закончились патроны. Полностью окруженный и с тяжелым огнестрельным ранением в руку, он был вынужден сдаться. 20 сентября 1890 года Сайес и Хос-кал-те были переданы шерифу Томпсону. Теперь Сэй-эсу предъявляли два обвинения в убийстве: одно - в убийстве шерифа Рейнольдса, а другое - в убийстве соплеменника под номером «SB9». Но поскольку обвинение в убийстве шерифа Рейнольдса было более серьезным, чем убийство апача, Томпсон решил передать его властям округа Пинал для судебного преследования. 3

(3 - Рейнольдс был убит в округе Пинал, поэтому округ Гила не имел юрисдикции в этом деле.)

Поскольку Хос-кал-те не принимал непосредственного участия в убийстве офицеров округа Гила и помогал в поимке Эль-кана и Сайеса, против него не было выдвинуто нового обвинения, но он был использован в качестве важного свидетеля против Сайеса. Округ Гила выполнил свои обязательства, выплатив 150 долларов (по 50 долларов каждому за поимку трех беглецов) командующему постом Сан-Карлос для распределения среди тех, кто имел право на вознаграждение.

Награды за Апаче Кида и Ма-си (Массаи) оставались пока единственными невостребованными. Примерно через месяц после заключения Сайес был обвинен большим жюри во Флоренсе в убийстве Гленна Рейнольдса. Представ перед судьей Кибби — тем же судьей, который председательствовал на массовом процессе в Глоубе — Сайес заявил о своей невиновности. В назначенный час судья Кибби вошел в зал суда и открыл заседание. Хос-кал-те свидетельствовал, что именно подсудимый освободил его от оков в дилижансе. Он описал ограбление дилижанса и убийство офицеров, а также рассказал о своем печальном опыте беглеца. Мексиканский конокрад Хесус Авотт (ранее помилованный), под присягой описал всю дорогу из Глоуба и события, связанные с трагедией в Риверсайде. Он опознал подсудимого как одного из двух, кто удерживал шерифа Рейнольдса, когда Хале и Паш-тен-тах застрелили его. Юджин Миддлтон, выступая в качестве свидетеля заявил, что подсудимый был членом группы заключенных-апачей, которые шли позади дилижанса, когда был убит Рейнольдс. Он также заявил, что Сайес был в группе, которая собралась вокруг дилижанса, освободила Апаче Кида и Хос-кал-те, а затем ограбила его, когда он лежал на земле и притворялся трупом.  4

(4 - Миддлтон недолго управлял дилижансной линией после трагедии в Риверсайде. Однако он продолжал управлять станцией Риверсайд в начале 1890-х годов, прежде чем снова поселиться в Глоубе, где 20 декабря 1894 года женился на Эльвире Боркес, испанке. Детей у них не было. Он был весьма успешен в многочисленных деловых начинаниях, большую часть своего дохода получал от многоквартирного дома, который до сих пор носит его имя. 24 апреля 1929 года он пожаловался на плохое самочувствие, затем пошел в ванную побриться и внезапно умер. Судебно-медицинская коллегия вынесла заключение, что его смерть наступила по неизвестным естественным причинам. Ему было шестьдесят восемь лет. Миссис Миддлтон умерла в Финиксе, штат Аризона, в 1953 году, и сообщается, что ее состояние составляло значительную сумму.)

 

Защита не представила ничего. Присяжные выслушали аргументы адвокатов с судейской скамьи. Без обсуждения присяжные вынесли вердикт о виновности по предъявленному обвинению. В девять часов утра в субботу, 18 октября 1890 года, Сайес предстал перед судом и услышал, как судья Кибби приговорил его к пожизненному заключению в тюрьме Юмы.
На следующее утро, в сопровождении двух вооруженных и бдительных охранников, Сайес и Хос-кал-те снова отправились по роковой дороге в Юму. На этот раз они прибыли успешно, и были заперты в душной камере с каменными стенами, носящей счастливый номер 13.
Прошел год с момента трагедии в Риверсайде. Хотя интенсивность розыска менялась, она никогда не прекращалась, и беглые апачи пережили все страдания преступников, приговоренных к бесконечной бдительности и лишениям. Теперь семеро из них были найдены.

Лишь один Апаче Кид, бывший скаут, подозреваемый в совершении абсолютно всех нераскрытых преступлений на огромной Территории, оставался на свободе, и за его голову была назначена награда, которая вскоре достигла беспрецедентной суммы в 6000 долларов (так у Хайеса)

               


В отчете агентства Сан-Карлос от 29 октября 1890 года, направленном комиссару по делам индейцев, упоминается количество апачей-отступников, которые в разное время с 1886 года участвовали в войнах. Отчет завершался следующим комментарием: «К счастью, благодаря энергичным усилиям войск, шестнадцать убийц были либо убиты, либо захвачены, либо сдались, поэтому на данный момент Кид и Ма-си — единственные плохие индейцы, которые значатся как «не найдены»».

16
Апаче Кид
Грабежи, убийства, кражи лошадей и скота продолжались в резервации Сан-Карлос. Правительственный отчет показал, что индеец-отступник застал группу из четырех женщин примерно в десяти милях к югу от агентства в горах. После разговора он застрелил одну, слегка ранил одну из двух других, которые попытались сбежать, и забрал с собой молодую женщину и ребенка. След похитителя был обнаружен и пройден войсками быстрым шагом на протяжении шестидесяти миль, но затем он затерялся в бесчисленных «овечьих тропах». Это и подобные преступления и грабежи могли быть совершены либо Кидом, либо Ма-си, которых периодически видели в этом районе. [Их вина в этих случаях до сих пор остается предметом предположений.]

 

Сообщалось, что Кида видели и в других местах как однажды в индейском лагере на ручье Сибеку, о чем свидетельствует следующая запись, перепечатанная из номера газеты «Arizona
Silver Belt» за 1893 год.

КИД
Вездесущий КИД, наш любимый Малыш, за поимку которого живым или мертвым назначена награда аж в 5000 долларов, появился в резервации Сан-Карлос, примерно в шести милях от агентства, у горячего источника или рядом с ним, в прошлый понедельник вечером, и тут же украл младшую жену Тонто Билла, 35-летнюю Таг А (Tag A, 35), после чего немедленно скрылся, но куда именно — вот это большой вопрос. Дети, живущие неподалеку, говорят что хорошо знают Малыша, и не ошибаются в идентификации его личности. Они сообщают, что он был вооружен винтовкой модели «Винчестер», обмотан двумя лентами патронов и еще парой новых штанов, которые, по его словам, он намеднись прикупил не где-нибудь, а именно в Глоубе. Также, на нем висел армейский бинокль.


 


Кавалерийские отряды несколько дней разведывали местность, но никто не смог подтвердить его присутствие в этих краях. Военные усердно проверяли все подобные слухи о присутствии Кида, но результаты неизменно были одинаковыми — никаких полезных сведений и следов, никаких фактических доказательств. За его голову пока еще была назначена награда в 50 долларов. Хотя это была незначительная сумма, но с учетом каждого из его семи сообщников этого в общей сумме было достаточно, чтобы добавить остроты в охоту, которая в конечном итоге привела к их смерти или пленению. В течение примерно трех лет после побега Апаче Кида, Территория подвергалась нападениям, совершаемым вдоль троп и на ранчо, несмотря на то, что все известные «плохие индейцы», кроме Кида и Ма-си, были мертвы или надежно заперты в высеченных в скалах камерах тюрьмы Юмы. Эти преступления также приписывались Апаче Киду, но опять же, доказательств не было. Все они были похожи на белых ренегатов и действовали по их собственному образцу, используя привычку белых кричать «Апачи!» всякий раз, когда совершалось особенно чудовищное преступление. Но горожане были одержимы убеждением, что именно Кид был ответственен за этот террор.

Надеясь привлечь внимание общественности к более активным усилиям по его поимке, Совет управляющих округа Гила опубликовал следующее объявление о вознаграждении от 22 ноября 1892 года:

«По предложению постановляется, что шериф округа Гила уполномочен предложить вознаграждение в размере 500 долларов за арест и осуждение Кида, индейца, и кроме того, что указанное вознаграждение должно быть выплачено при наличии убедительных доказательств того, что Кид был убит, если нецелесообразно захватывать его живым, при этом вознаграждение должно быть выплачено лицу, убившему его, при предъявлении надлежащих доказательств этого».

 

В феврале следующего года Территория Аризона и вовсе пошла на беспрецедентные меры, приняв следующий закон:

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЙ ОРГАН АРИЗОНЫ ПРИНЯЛ ЗАКОН О ВОЗНАГРАЖДЕНИИ ЗА ПОИМКУ ИЗГНАННИКА, ИЗВЕСТНОГО КАК КИД.

Раздел I.
Губернатору этой территории настоящим предоставляется право назначить награду в размере пяти тысяч долларов (5000,00 долларов США) за поимку живым или мертвым индейца-апача, преступника и убийцы, известного как Кид.

Раздел II.
Настоящий закон вступает в силу с момента его принятия. Утвержден 27 февраля 1893 года.

Закон был инициирован мистером Джорджем У. П. Хантом, представителем округа Гила, проживавшим в Глоубе. 1


(1 ) Позже Хант был избран губернатором Аризоны на семь сроков, установив тем самым национальный рекорд. Он умер в Финиксе в 1934 году и похоронен в белом склепе в форме пирамиды на вершине холма в парке Папаго к востоку от Финикса, между Финиксом и Темпе. Школьники округа Гила, в том числе апачи, посещающие государственную школу в Сан-Карлос, пожертвовали 350 долларов и купили красивую бронзовую мемориальную доску в честь губернатора Ханта. Мемориал, установленный в общественном месте в Глоубе, был открыт в 1948 году. Малфорд Уинзор, директор библиотеки и архивов Аризоны, выступил с основным обращением. Идея этого исторического проекта возникла у директора окружной школы и автора этой книги.)


               

                Дж. Хант


Это единственный зарегистрированный случай, когда предложение о вознаграждении за поимку названного преступника было оформлено в виде закона. В дополнение к этим вознаграждениям округ Грэм также предложил щедрое вознаграждение за Апаче Кида. После того, как к официальным объявлениям о награде все привыкли, различные газеты по всей Аризоне опубликовали сенсационные сообщения о предполагаемых преступлениях Кида, в которых редакторы посвятили свои колонки излияниям умных мыслей. В Глоубе А. Х. Хэкни,  редактор «Arizona Silver Belt» (см. Приложение VIII), изложил свою точку зрения. В редакционной статье Хэкни сказал:

THE KID
Похоже, в некоторых кругах существует предвзятое отношение к Киду, человеку, «чей цвет кожи отличается от нашего». Кид — очень дорогостоящий индеец. Территория хочет заполучить его живым или мертвым. Округа Гила и Грэм также хотят, чтобы его засунули в клетку, или еще лучше в гроб, и щедро заплатят за привилегию повесить его или взглянуть на его холодное, влажное тело, прежде чем костлявые пальцы смерти изуродуют его до неузнаваемости, чтобы 6000 долларов не были выплачены за останки какого-либо другого индейца, кроме Кида. В подтверждение того, насколько он ценил свою отставку, окружной суд округа Гила 30 октября 1889 года постановил, что Территориальная тюрьма должна стать его пристанищем на семь лет, но он пожелал иначе, и он и его сообщники, направляясь в это исправительное учреждение, решили, что их ждет свобода или смерть, и заранее спланировав свои действия, добились освобождения, убив шерифа Рейнольдса и Уильяма А. Холмса 2 ноября того же года, то есть через три дня после сурового постановления судьи Кибби. Пятеро прекрасных друзей Кида увяли и канули в небытие. Кид последний на свободе, изгнанный из своих любимых мест обитания, бродит туда-сюда не находя света на земных путях. Он больше не «царь всего, что его окружает». Его дни сочтены, и есть надежда, что прежде чем пройдет много лун, он станет вкусной закуской для червей.


 


Хэкни возможно надеялся сформировать негативное общественное мнение против Апаче Кида, поскольку было известно, что он считал, что у Кида есть сочувствующие, готовые укрывать, помогать и утешать его. Вероятно это было правдой, поскольку даже сегодня есть те кто считает, что Апаче Кида несправедливо осудили, и что белый человек несёт моральную ответственность за его преступные действия. Вознаграждение за поимку Кида теперь составляло более 6000 долларов — сумма, весьма лестная для бывшего индейского скаута, если бы Кид мог оценить её в подобном свете. Это была сумма, рассчитанная на то, чтобы подорвать лояльность любого друга преступника — если таковые существовали — и вызвать безумную алчность у каждого жадного отступника на Территории.
 


Для получения денег даже не нужно было предъявлять его тело в качестве доказательства смерти. Достаточно было лишь заявления о его убийстве. Таблички с объявлениями о вознаграждении красовались практически в каждом общественном месте Аризоны. В то время почти каждый гражданин носил с собой какое-либо оружие, а территория была густо занята солдатами. Ни у кого не было сомнений в том, что удача Кида закончилась. Его поимка или доказательство его смерти ожидались ежедневно. Дни и недели тянулись в месяцы и годы, а никто не требовал награды (и особого почета) за поимку Апаче Кида, а многочисленные слухи, сказки и предположения превратились в заразную эпидемию. Из таких косвенных доказательств рождаются легенды. «Правдивых» рассказов о подвигах и смерти Кида так много и они так разнообразны, что он рискует стать легендарной фигурой.

 


17
Местонахождение неизвестно
Никакие утверждения о смерти Кида не могут быть чем-то большим, чем просто предположениями, но для того кто знает природу апачей и общался со многими людьми, близкими к трагедии в Риверсайде, наиболее приемлемой теорией гибели Кида является та, которая основана на немногих известных фактах и косвенных уликах, полученных при обнаружении часов шерифа Рейнольдса и пистолета модели Colt .45.

Киду удалось ускользнуть от капитана Льюиса Джонсона и его отборных отрядов Шестой кавалерии, которым было поручено поймать его сразу после трагедии в Риверсайде, и после шести месяцев интенсивной охоты Джонсон доложил в штаб в Вашингтоне, что по его мнению, Кид подался в Мексику, где он был хорошо знаком с местностью и местным населением. Учитывая все обстоятельства, капитан Джонсон вероятно был прав. Ма-си был единственным известным апачем-отступником, который мог сравниться с Апаче Кидом в хитрости. Его гомеровская одиссея, от момента побега из тюремного поезда обратно в родную Аризону, остается и насегодня совершенно непревзойденной. Известно, что индейские скауты сообщали о том, что видели Кида и Ма-си вместе, в разное время после трагедии в Риверсайде.

Поэтому не будет преувеличением предположить, что эти два беглых апача объединились и направились в Мексику. Это предположение подкрепляется рассказом двух индеанок, которые утверждали, что были похищены ими. Индианки добывали еду и припасы и держали бандитов в курсе хода их розыска. По их рассказу, именно они принесли Киду и Ма-си известие о предательстве Джоша и последующей засаде в Эш-Флэтс. Ночью после того, как они сообщили об этих тревожных новостях, и пока индеанки притворялись спящими (так гласит их история), Кид и Ма-си незаметно оседлали своих лошадей и тихо ускакали на юг, к горам Мескаль. Обе индеанки утверждали, что у Кида были золотые часы с цепочкой, кошелек с деньгами и шестизарядный револьвер. Нет причин сомневаться в этой истории, и поскольку она соответствует другим известным фактам и закономерностям, есть все основания принять её. Однако дальнейшая судьба Кида и Ма-си остается предметом предположений. Пересекая горы Мескаль их путь вел вниз, на юг. Путешествуя по узким ущельям в высокогорье, они должны были выйти в низменную пустынную местность, через которую протекала река Гила. Покинув Гилу, они должны были следовать вдоль реки Сан-Педро.

Международная граница создала неожиданные трудности. Так случилось, что по приказу президента Порфирио Диаса, поблизости находились мексиканские войска. Диас считал, что Соединенные Штаты не соблюдают статью XI Мирного договора 1848 года между Республикой Мексика и Соединенными Штатами, в которой говорилось:
«Учитывая, что значительная часть территорий, которые по настоящему договору в будущем будут считаться находящимися в пределах Соединенных Штатов, в настоящее время занята дикими племенами, которые впредь будут находиться под исключительным контролем правительства Соединенных Штатов, и чьи вторжения на территорию Мексики будут крайне пагубными, торжественно согласовано, что все такие вторжения будут насильственно пресекаться правительством Соединенных Штатов всякий раз, когда это будет необходимо; и что, если их не удастся предотвратить, они будут наказаны указанным правительством, и взыскание за это будет производиться таким же образом, с равной тщательностью и энергией, как если бы вторжения были задуманы или совершены на его собственной территории против его собственных граждан».

 

Три девушки, утверждавшие, что были похищены Кидом. Внизу фотографии кто-то добавил подробности их похищений. В первой записи говорится: «И-во-аш-ай, женщина из Сан-Карлос, похищенная из резервации Апаче Кидом в сентябре 1890 года. Сбежала 10 ноября 1892 года. Была нанята войсками в качестве проводника в погоне за Кидом.
Диас был слишком занят внутренними делами своего собственного государства, чтобы отвлекаться на беспорядки, создаваемые гражданами и подопечными его северных соседей на его собственной земле, поэтому он разместил генерала Эмилио Костерлицкого (русский, «мексиканский казак»), и его руралес, отборных таможенников, на северной границе со строгим приказом охранять её. К концу мая 1890 года Костерлицкий и его конные гвардейцы маневрировали вдоль международной границы в мексиканском штате Сонора.

 


               
В мае  эта юго-западная пустыня во все времена пылает красками. Голубые люпины и малиновая индийская кисть; оранжевые, красные, желтые, розовые и белые цветы различных видов кактусов в огромном изобилии, увенчанные окотильо с алыми кончиками, рядом с желтым кружевом древовидных кустов пало-верде. Кое-где восковая чистота «свечей господних» (юкки) придает свое неповторимое очарование, словно особое благословение, цветущей пустыне.

 


               

Именно так, должно быть, и выглядел май 1890 года, когда руралес разбили лагерь в этой цветущей мексиканской пустыне. По иронии судьбы, великолепие этой сцены было нарушено самым кровавым, драматичным и сенсационным инцидентом, произошедшим в этом районе в бурные 1880-е и 1890-е годы. Генерал Костерлицкий приказал своим охранникам внимательно следить за контрабандистами, беглецами, ренегатами и преступниками и стрелять на поражение, если это необходимо. Пока основная часть отряда Руралес ужинала в своем лагере в тени деревьев пало-верде и мескита, двое их часовых охраняли холм примерно в полумиле к северу. С ними были собаки, которые использовались специально для выслеживания беглецов. Собаки учуяли что-то и ускользнули от своих хозяев, перебежали через каньон и поднялись на холм к северу от того места, где располагались дозорные. Поднявшись почти на вершину, они заметили подозрительные фигуры и подняли лай.


 


Часовые услышали резкий звук выстрела и увидели, как одна из собак подпрыгнула и упала замертво. Они бросились ничком на землю и были крайне удивлены, осознав, что это вооруженные апачи засели среди скал на склоне холма. Один караульный, пробравшись ползком на несколько шагов до места, где была привязана его лошадь, тихонько залез на нее и помчался в лагерь, чтобы доложить. Под предводительством генерала Костерлицкого руралес быстро собрались и поскакали во весь галоп к месту, где их ждал другой часовой.
Указав на скалистый выступ на вершине ближнего холма, где лающие собаки укрылись в кустах, часовой заверил охранников, что апачи еще не покинули это место. Ведя своих людей, генерал Костерлицкий осторожно двинулся к собакам. Руралес спешились и начали обходить скалистый холм. Индейцев видно было за камнями, и они стреляли. Руралес, держась ближе к земле, открыли непрерывный ответный огонь. Один из врагов взвёл курок винтовки, готовясь к выстрелу, но мексиканская пуля сразила его. У другого индейца слетела шляпа, и он тоже был сражен. Вскоре две пули из кольта 45-го калибра, одна за другой, попали в мексиканских руралес, но позиция стрелка была обнаружена, и свинцовый град обрушился на сидевшего в засаде апача. Ответного огня из индейской огневой точки не последовало. В результате столкновения погибли три апача, два руралес и одна собака.

 

 

Костерлицкий склонился над телом апача, рядом с рукой которого был револьвер Colt .45. Начав обычный осмотр одежды убитого, генерал с удивлением обнаружил золотые часы с цепочкой. Он позвал помощника, и они вдвоем осмотрели часы, внимательно отмечая их детали. На одной стороне закрытого корпуса были выгравированы коровы, на другой — овцы. Нажав на заводную головку часов, крышка распахнулась, обнажив циферблат и внутреннюю сторону крышки, на которой была надпись на английском языке: «Гленн Рейнольдс, Олбани, Техас, 1884». Передав часы одному из своих офицеров на хранение, генерал продолжил обыск покойного. Из кармана он достал кожаный мешочек с американскими деньгами. Имя «Гленн Рейнольдс» на часах в тот момент ничего не значило для Костерлицкого, он также не опознавал убитых индейцев и считал, что контрабандные операции на границе с участием апачей-отступников были обычным делом, поэтому генерал рассматривал этот случай как обычную служебную практику. Офицер просто упаковал часы, цепочку, мешочек с деньгами и револьвер Colt .45, и отправил их мексиканскому министру финансов в Мехико, вместе со своим кратким отчетом о пограничном инциденте.


 

Были ли Апаче Кид и Ма-си действительно двумя из трех индейцев, убитых руралес Костерлицкого в этом столкновении, никогда не будет известно, но есть основания полагать, что либо убитый индеец, на теле которого Костерлицкий обнаружил личные вещи шерифа Рейнольдса, был Апаче Кидом, либо этот неизвестный индеец завладел этими вещами, предварительно убив Кида, поскольку Апаче Кид, безусловно, никогда бы не расстался с этими такими желанными вещами при жизни. С похвальным соблюдением протокола мексиканский министр финансов отправил найденные вещи мексиканскому министру иностранных дел, который уведомил американского министра в Мексике, а тот в свою очередь, проинформировал государственного секретаря в Вашингтоне, который передал информацию губернатору Аризоны.
Затем губернатор уведомил адвоката миссис Рейнольдс, мистера Э. Х. Кука, в Глоубе. Часы и цепочка прибыли в Глоуб 11 июня 1890 года, примерно через десять дней после смерти шерифа Джерри Райана, и предложенное им вознаграждение за возвращение вещей не было выплачено. Мексиканское правительство, несомненно, не позволило бы руралес принять какое-либо вознаграждение за услуги, оказанные в таком официальном качестве.
Наконец, часы, цепочка и револьвер ее мужа были отправлены миссис Рейнольдс в Олбани, штат Техас. Они проделали долгий путь с того ноябрьского дня, когда Апаче Кид забрал их с изувеченного тела своего врага, но где они путешествовали и с чьей смертью они добрались до своего законного наследника, никто никогда не узнает.

Если кто-то захочет, можно придать некоторое значение тому факту, что настоящее имя Кида было Хаскайбай-нэй-нтайл (Haskaybay-nay-ntayl), что на языке апачей означает «он храбр — он высок — он придет к таинственному концу». В архивах суда округа Гила в Глоубе последняя официальная запись по делу Апаче Кида по-прежнему гласит: «Местонахождение неизвестно».

 


Приложения
1
Возможно, наиболее широко популярным и читаемым (на 1954 г)описанием убийства офицеров округа Гила в Риверсайде является рассказ Уильяма Маклеода Рейна (William Macleod Raine) «Укрощение фронтира». Рассказ Рейна полон неточностей. Он ошибся во времени происшествия на три года, указав 1892 год. Храбрый и мужественный Миддлтон не получил в рассказе Рейна должного признания, поскольку автор назвал его «Ливингстоном». Он утверждает, что убийство шерифа Гленна Рейнольдса и Ханкидори Холмса совершили Кид и пять других индейцев, приговоренных к пожизненному заключению в Юме. На самом деле, помимо Кида, было еще семь индейцев, и их приговоры варьировались от семи лет до пожизненного заключения. Апаче Кид не имел никакого отношения к непосредственному убийству ни одного из офицеров. Рейн далее заявляет:

«Шесть месяцев спустя пятеро спутников «Кида» были схвачены. Их осудили. Приближалось время их казни, а караульный находился в шести футах от них. ... Утром он обнаружил, что трое из них сняли с себя набедренные повязки и задушили себя. Двое других лежали перед ними, закрывая их от глаз стражи. Последние двое были повешены шесть часов спустя».
В этой сфабрикованной истории есть доля сенсационности, но она далеко не такая драматичная и красочная, как настоящая правда. Документально подтвержденный отчет, представленный в следующих главах, доказывает, что никто из сообщников Кида никогда не душил себя и не был повешен.

2
ДЖО ЧИСХОЛМ написал статью об Апаче Киде,   1

(1 - Джо Чисхолм,  Brewery Gulch,  Brewery Gulch, The Naylor Co., San Antonio, Texas, 1949. Опубликовано посмертно.)

В этой статье он подробно рассказывает о Джоне Слотере, бывшем шерифе округа Кочис, штат Аризона, и капитане Бентоне, отставном армейском офицере, отправившихся в Мексику за Апаче Кидом. По словам Чисхолма, общая сумма вознаграждений за Кида достигла более 15 000 долларов, предложенных мексиканским правительством, территориями Аризоны и Нью-Мексико, а также многочисленными округами Аризоны, и частными лицами. Слотер и Бентон, по словам Чисхолма, преследовали Кида несколько дней в неблагоприятных условиях, пока не произошла перестрелка. Кид умер после того, как в его грудь попали четыре пули, любая из которых могла быть смертельной. Упомянутое время — около 1894 год. Эта версия убийства Апаче Кида может быть правдивой, а может и нет.
Поскольку мексиканское правительство, как утверждает Чисхолм, назначило награду за этого известного преступника, похоже, мексиканские чиновники были бы рады узнать об убийстве. Казалось бы, что Слотер, видный гражданин Аризоны, должен был раскрыть эту информацию своим людям и снять напряжение, которое держало их столько лет. Более того, от таких крупных официальных наград было бы трудно отказаться, независимо от места и обстоятельств смерти Кида. По словам Чисхолма, причина по которой Слотер и Бентон не получили награду, заключалась в том, что бывшему шерифу и бывшему армейскому офицеру не разрешалось свободно перебираться в Мексику, чтобы заниматься делами тех, кого они считали заслуживающими смерти.

Другая популярная, но неофициальная версия гибели Апаче Кида гласит, что его убил Джек (Уалапай) Кларк (Jack (Walapai) Clark), скаут. Один автор (2) утверждает, что печально известный Апаче Кид был убит Кларком примерно в 1893 или 1894 году в горах Санта-Каталина, к северу от Тусона. Сотрудники правоохранительных органов Аризоны не поверили этой истории, и Кларк так и не получил награду. Позже Форрест в той или иной степени извинился за это заявление и представил совершенно новую версию. Он сотрудничал с Эдвином Б. Хиллом в написании ещё одной истории о Киде, в которой авторы утверждали, что  Кид не погиб в Аризоне от рук Уалапая Кларка, поскольку было достоверно известно, что он обитал в безопасном месте в Сьерра-Мадре, в Мексике.  (3)

(2 - Эрл Р. Форрест, «Темная и кровавая земля Аризоны», Caxton Printers Ltd., Колдуэлл, Айдахо, 1936 г.)
(3 - Эрл Р. Форрест и Эдвин Б. Хилл, «Тропа одинокой войны Апаче Кида», Trail’s End Publishers, Пасадина, Калифорния, 1947 г.)

 

На момент написания статьи эти авторы не знали, что стало с Кидом. Они говорили, что он возможно уже мертв, а может все еще живет на своем ранчо в неприступных горах Сьерра-Мадре, которые полвека назад стали для него убежищем. Упомянув о возможности того, что Кид все еще жив, они обратили внимание на тот факт, что ему перевалило бы уже за восемьдесят. Они рассказали о визите, который Кид якобы нанес друзьям в резервацию Сан-Карлос.

По их словам, друзья Кида не сообщали о визите до тех пор, пока преступник благополучно не вернулся в Мексику. Сообщается, что этот визит был совершен примерно в 1935 году. Если бы он вернулся, то не смог бы найти ни того места, где Рейнольдс и Райан захватили его в плен, ни знакомой ему Сан-Карлос. Эти места были затоплены гигантской плотиной Кулидж. Если он навещал друзей, живущих в агентстве или поблизости от него, он отправлялся в новый Сан-Карлос, расположенный в месте, которое раньше называлось Райс. Крайне маловероятно (но, по общему признанию, не исключено), что Кид нанес такой визит. Другая версия его смерти заключается в том, что через несколько лет после того, как Кид стал преступником, он скрывался со своей скво неподалеку от Маммота, штат Аризона. Он слабел здоровьем, и когда приближалась смерть, освободил эту скво, вместо того чтобы убить ее, как это было у него в обычае. Эта история приписывает ему смерть от туберкулеза. Несомненно, это наименее привлекательная из многих историй о кончине столь колоритной личности, как Апаче Кид.

Ещё один интересный рассказ поступил от Джимми Стивенса, ныне покойного, метиса от матери апачки и белого, который жил в резервации Сан-Карлос во время конфликта между Элом Сибером и Кидом. В течение нескольких лет до своей смерти Стивенс жил в Дугласе, штат Аризона, на международной границе. История, рассказанная Стивенсом, повествует про мексиканца, жившего в горах Соноры, как он сам рассказал об этом Стивенсу. Кукурузное поле мексиканца было разграблено, и вор оставил следы грубо сделанных мокасин. В течение следующих нескольких дней мексиканец внимательно следил за своими полями и однажды выстрелил в то, что показалось ему крадущейся фигурой.

При осмотре он обнаружил, что убил индейца апача, у которого на лбу была небольшая кривая татуировка в виде буквы «W». У Апаче Кида была похожая метка. У Стивенса или мексиканца не было особых причин выдумывать эту историю, поэтому инцидент, вероятно, произошел так, как сообщалось; но был ли погибший индеец Кидом? Никто не знает. Было рассказано множество других историй и написаны тысячи слов о смерти Кида, но ни одна из версий не была принята за официальную, а награды, предлагаемые Территорией Аризона, оставались в силе вплоть до получения Аризоной статуса штата в 1912 году.
Следующие письма были написаны по поводу обнаружения часов и цепочки. Единственная ошибка в этой скрупулезно правильной процедуре заключалась в досадном предположении с чьей-то стороны, что Гленн Рейнольдс был шерифом Тусона, а не Глоуба.


Mexico,    May 20th, 1890
Mr. Minister:
Имею честь передать Вашему Превосходительству копию письма, адресованного мне министром финансов, в котором говорится, что в ходе столкновения таможенников с индейцами апачами первые изъяли различные предметы, среди которых были золотые часы и цепочка к ним, принадлежавшие шерифу Тусона, штат Аризона. Указанные часы находятся в нашем ведомстве по распоряжению Вашего Превосходительства, поэтому Вы можете запросить их, когда пожелаете.
Я вновь выражаю Вашему Превосходительству свою глубочайшую признательность.

М. Asperoz

 

Secretary, Mexican Foreign Office
Legation of the United States
Mexico, May 23, 1890
Sir:
Я получил письмо от Вашего Превосходительства от 20 числа текущего месяца, в котором сообщается, что золотые часы и цепочка к ним, принадлежащие шерифу Тусона, штат Аризона, которые были обнаружены во время недавней стычки мексиканских таможенников с индейцами апачами, находятся в Вашем департаменте по распоряжению нашей миссии.
Прошу Ваше Превосходительство любезно обеспечить передачу указанных часов и цепочки предъявителю, и прошу Вас принять это письмо в качестве подтверждения получения.
Благодаря Вашему Превосходительству за проявленную любезность в этом вопросе, я с удовольствием еще раз заверяю Вас в моем высочайшем дружеском уважении.
Thos. Ryan

 

Legation of United States Mexico,
May 23, 1890
To the Hon. James G. Blaine
Washington, D.C.
Sir:

Имею честь сегодня же направить в Вашингтонский департамент золотые часы и цепочку, доставленные в эту миссию Министерством иностранных дел Мексики, с информацией о том, что они являются собственностью шерифа Тусона, штат Аризона, и были обнаружены во время столкновения мексиканских таможенников с индейцами апачами. Мексиканское правительство, с присущей ему добротой и учтивостью, выбрало этот способ возвращения имущества владельцу. На внутренней стороне футляра выгравирована надпись: Гленн Рейнольдс, Олбани, Техас, 10 июня 1884 года.
Копии соответствующего уведомления прилагаются.
С уважением, сэр.
Thos. Ryan


 
Department of State Washington,
June 2, 1890
The Hon. Lewis Wolfley
Governor of Arizona Phoenix
Sir:
Имею честь передать вам копию депеши от нашего министра в Мексике относительно золотых часов, принадлежавших г-ну Гленну Рейнольдсу, бывшему шерифу Тусона, штат Аризона, которые были изъяты мексиканскими таможенниками у апачей. Часы будут отправлены вам экспресс-почтой для передачи законному владельцу.
Поскольку правительство Мексики, несомненно, будет радо узнать о получении депеши, я надеюсь, что получатель сможет подтвердить ее получение через ваше ведомство в надлежащем порядке. Я перешлю ее нашему министру.
Имею честь быть, сэр, вашим покорным слугой,
James G. Blaine


 


Territory of Arizona
Executive Department Phoenix,
E. H. Cook, Esq. Atty. at Law. Globe, Ariz. June 9th, 1890
Sir:
Имею честь сообщить Вам, что сегодня я получил от Государственного департамента, Вашингтон, часы и револьвер, принадлежавшие покойному Гленну Рейнольдсу, и завтра они будут отправлены экспресс-почтой по вашему адресу для передачи законному владельцу. Также прилагаю к настоящему письму переписку между властями Соединенных Штатов и Мексики, а также письмо от государственного секретаря достопочтенного Джеймса Г. Блейна, передающее эту переписку и сообщающее об отправке часов и ружья. Прошу вас распорядиться о подписании и оформлении соответствующей расписки и отправить ее мне для передачи через Государственный департамент правительству Мексики.
Yours Respy
Lewis Wolfley
Governor

 
3
С. С. Паттерсон, скотовод, сообщил шерифу Томпсону об убийстве Эдварда Бейкера, после чего Томпсон телеграфировал Элу Сиберу, который вывел кавалерию и скаутов из Сибеку, с целью выйти на след беглецов. Осмотрев дом Бейкера, Томпсон предположил, что мотивом преступления было ограбление, особенно с целью украсть новую винтовку, которая, как известно, была у Бейкера и которая пропала. Дом также был разграблен. Во дворе шериф обнаружил кровь, части пальцев и разбросанные капсюли динамита, что заставило его предположить, что один из преступников нашел капсюли, которые хранились у Бейкера в доме, и один из них взорвался. Следуя по кровавым следам и разыскивая человека с отсутствующей частью руки, Томпсон, Паттерсон и заместитель шерифа Билл Ворис несколько дней продвигались вглубь территории апачей.

В конце концов отряд шерифа соединился с силами Эла Сибера. Раненый индеец был найден и арестован, а также дал показания против трех других, которые также были взяты под стражу. Сибер опознал подозреваемых как койотеро-апачей — так белые называли эту группу, за их любовь к жареным койотам. Это были Бат-диш, Бок-эль-кли, Лупе и Нат-тсин (Bat-dish, Bok-el-cli, Lupe, and Nat-tsin). Индейцев доставили в Глоуб, и в октябре 1890 года они предстали перед судьей Кибби. Обвинение представлял Дж. Д. МакКейб, а его сын Перси МакКейб, был нанят в качестве адвоката защиты. Подсудимые были признаны виновными и приговорены к пожизненному заключению в тюрьме Юмы и содержались в камере номер 9. Они обжаловали свое дело в верховном суде территории, но высший суд оставил в силе решение суда первой инстанции.

Вскоре Бат-диш, который на самом деле убил Бейкера, умер от туберкулеза. Остальные трое, опасаясь подобной участи, решили выйти из тюрьмы любой ценой, и запустили слух о богатом месторождении золота. «Золота там так много — вдохновенно врали они — что белые люди могли бы делать из него пули». Эти слухи дошли до Глоуба, где определенная часть населения очень сильно разволновалась. На губернатора Территории А. М. МакКорда было оказано давление с целью полного помилования этих индейцев, которое, хоть и скрипя зубами, но было предоставлено в 1897 году.
Целый полк золотоискателей несколько недель следовал за индейцами чтобы забрать все имевшееся в хитром секретном месте золото, но его так и не нашли. Некоторые мудрецы предположили, что хитроумная история была выдумана с целью избежать тюремного заключения. 

4
Ниже приводится копия обвинительного заключения по делу Ма-си, дело № 122, окружного суда второго судебного округа Территории Аризона, по обвинению в убийстве Сабино Кироса.
В Окружной Суд, Второй Судебный Округ, Territory of Arizona, in and for the County of Gila.
Term, A. D. 1889. Territory of Arizona
Против:
Ма-си
Ма-си, индеец чирикауа, обвиняемый большим жюри округа Гила, территория Аризона, должным образом сформированным и принесшим присягу в соответствии с настоящим обвинительным актом, в совершении преступления убийства, совершенного следующим образом: Указанный Ма-си примерно 10 апреля 1889 года, до вынесения настоящего обвинительного акта, в округе Гила, территория Аризона, умышленно, противоправно и преступно, преднамеренно, с заранее обдуманным злым умыслом, совершил нападение на Сабино Кироса, и тогда же, преступно, умышленно, преднамеренно, с заранее обдуманным злым умыслом, используя оружие, заряженное порохом и свинцовыми пулями, и, держа его в руках, выстрелил в указанного Сабино Кироса, вышеуказанным образом из ружья. Как указано выше…   … и тем самым смертельно ранил упомянутого Сабино Кироса. И поэтому присяжные заседатели под присягой заявляют, что упомянутый Ма-си, указанным выше способом и формой, преступно, умышленно, преднамеренно и со злым умыслом убил упомянутого Сабино Кироса, что противоречит закону, принятому и предусмотренному для таких случаев, и противоречит миру и достоинству территории Аризона.
J. D. McCabe
District Attorney
Witnesses examined : Edward Shanley, William Shanley, Glenn Reynolds, Joe Guerena.
Dated October 20, 1889. Patrick Shanley, Luther Thomas Harris,  Jerry Ryan.


 

5

ЗАЯВЛЕНИЕ о том, что в конечном итоге произошло со всеми мужчинами, причастными к трагедии в Риверсайде.

Шериф Гленн Рейнольдс, убит 2 ноября 1889 года.
Заместитель шерифа У. А. (Ханкидори) Холмс, убит 2 ноября 1889 года.
Юджин Миддлтон, кучер дилижанса, умер в Глоубе, Аризона, в 1929 году от неизвестных естественных причин.
Хесус Авотт, нет точных сведений, вероятно, умер в этот день… (1954).
Паш-тен-тах, убит армией в Эш-Флэт в мае 1890 года.
Хале, убит армией в Эш-Флэт в мае 1890 года.
Хастен-ту-ду-джей, убит армией в Эш-Флэт в мае 1890 года.
Би-те-джа-бе-тиш-то-се-ан, убит армией в Эш-Флэт в мае 1890 года.
Эль-кан, убит армией недалеко от Сан-Карлоса в сентябре 1890 года.
Сайес, умер от туберкулеза в камере № 13 тюрьмы Юма 29 марта 1894 года.
Хос-кал-те, умер от туберкулеза в камере № 13 тюрьмы Юма 1 апреля 1894 года.
Апач Кид, местонахождение неизвестно.


6
АНГЛИЙСКИЙ ПЕРЕВОД имен восьми беглых апачей:
Khas-ten-tu-doo-jay  — Старик
Bi-te-ja-be-tish-to-se-an — Синий камень
Pash-ten-ta — Лежит на своей голове
Нale — Мексиканец («х» с сильным выдохом)
El-cahn — Ноготь
Say-es  — Исчезающий
Hos-cal-te — Шагающий
Has-kay-bay-nay-ntayl — (Апаче Кид) Храбрый и Высокий, и Его Ждет Таинственный Конец.


 

7
Далее следует песня «Ханкидори», сочиненная У. А. (Ханкидори) Холмсом на мотив «Лимерикских скачек», от которой он и получил свое прозвище «Ханкидори». Мистер Холмс обедал в пансионе, где управляющий держал попугая. Каждый раз, когда Холмс приходил поесть, попугай кричал: «Ура Ханкидори!»
HUNKYDORY
Oh, I am a jolly miner lad,
Resolved to see some fun sir,
To satisfy my mind
To Phoenix town I came sir
Oh, what a pretty place
And what a charming city
Where the boys they are so gay
And the squaws they are so pretty
Chorus Ma sha ring a ding a da,
Sha ring a ding a dadi oh,
Sha ring a ding a da
And hooray for Hunkydory
Oh, there are fiddlers playing Jake,
And boys and squaws are dancing,
All strapped upon their fines
Around the rooms are prancing
Some are drinking whiskey punch
Whilst others buck at monte
Hooray for Phoenix town In Maricopa County!
Chorus
Oh, when a greenhorn comes to town
And into Monte’s bank we get him;
No sooner is he there
Than his money he is betting
He loses every time he bets,
And the banker, in his glory,
Cries out very loud
Oh, boy! I’m Hunkydory
Chorus
Oh, the farmers they’re all right
Whilst in the water digging,
And the merchants in the shade
The whiskey they are swigging;
But when the crop is off
The merchants in their glory,
For it’s then that grain goes up
And they are hunkydory!
Chorus Oh, when a man is poor
His relations all but shun him,
And if he owes a bill
His creditors will dun him;
But let him make a strike—
Then it’s quite a different story,
For then they’ll crowd around
To see him hunkydory.
Chorus


8
Хакни родился в Пенсильвании в 1815 году и начал свою газетную карьеру в раннем возрасте. Он освещал новость об убийстве Джозефа Смита, лидера мормонов, для газеты «St. Louis Post Dispatch». Затем он переехал на запад, в Сильвер-Сити, штат Нью-Мексико, где основал свою газету. Он покинул Сильвер-Сити и перевез свой печатный станок на повозке прямо в Глоуб, где в 1878 году основал газету «Arizona Silver Belt»…


9
Ниже приводится пример многочисленных рассказов и легенд, окружающих Джеронимо и других колоритные фигуры Запада: Газета Сокорро (Нью-Мексико) утверждает, что Джеронимо не был индейцем, что он родился в Ла-Хойе в бедной, но честной семье. Его отца, известного скрипача, звали Хосе Луис Перальта, и он был хорошо известен в округе Сокорро, где музыкальное сопровождение на фанданго (мексиканское веселье с танцами), было его обязанностью, а также источником дохода. Джеронимо не дожил до совершеннолетия под отцовским присмотром. Его биограф, профессор Лонгемаре (Professor Longuemare), пишет, что когда ему было 13 лет, он, его мать и две сестры возвращались из Мансаны в Сокорро, и их взяли в плен навахи.
Через несколько лет после их пленения Джеронимо был разлучен с матерью и сестрами и продан апачам, с которыми он с тех пор и остался, заняв второе место после Нача (Nachа), вождя чирикауа, — благодаря своей утонченной жестокости, свирепости и хитрости. Нана, бывший в группе Нача, также когда-то жил в Сокорро и был арендатором Канделарио Гарсии.
Несмотря на то, что профессор отрицает индейское происхождение Джеронимо, мы должны позволить себе думать иначе. Мы много раз видели Джеронимо, но ни разу не заметили в нем тех чарующих воображение, тонких и изысканных манер, которые так характерны  для кастильской расы. 
Нам он всегда казался настоящим индейцем.