Глаза и руки

Рабочий день начался с того, что Олег Павлович ненавидел всей душой – с переписки. Стараясь оставаться в рамках деловой этики, что последнее время давалось ему с трудом, он составил текст письма и подошёл к столу секретарши.

– Татььяна Дмитриевна, – Олег оперся двумя руками на стол и стоял, покачиваясь. – В исходящих, в папке неотправленных письмо, файл называется «ЕБ». Это нашим поставщикам в Екатеринбурге. Посмотрите, пожалуйста: ошибки, опечатки, запятые – как обычно, и сегодня же отправьте. По электронке. А файл переместите в отправленные.  Договорились?

– Договорились, – улыбнулась секретарша. – Олег Павлович, вы каждый раз так объясняете, как будто я не знаю.

– Ну извините. Одни дебилы кругом, привык сто раз объяснять, забываю, что вам не надо. Извините. – Олег махнул рукой примирительно и отошёл. Татьяна Дмитриевна тоже улыбнулась, махнула рукой, положила её на мышку и повернулась к экрану. 

"Всё таки он зануда. Зачем он это сказал –  по электронке? А как ещё? Не по почте же. Письмо – не договор с подписями и печатями. Да и его курьерской службой и проще, и быстрее. А ведь когда-то всё – почтой, таскали бумаги туда-сюда".

И вспомнилось…

Он был начинающим инженером, вчерашним выпускником, а Татьяна Дмитриевна просто Танечкой, секретаршей у его начальника. Он мечтал о служебной карьере, а она – о семье. Сбылось только у него.

–  Олег, – окликнул его как-то начальник, – хочешь уйти пораньше?

– Хочу. А что мне за это будет?

– Поручение тебе за это будет. Сделай небольшой крюк, зайди на почтамт, отправь корреспонденцию. Чек не выбрасывай, принесёшь – оплатим. Пакет возьмёшь у Танечки. Можешь идти.

Собственно, и крюка делать не нужно было – почтамт был по пути, и Олег часто ходил мимо. Народу в зале было много. На отправку работали два окна, к которым тянулись длинные извилистые очереди. Олег встал в одну из них и, постояв немного, понял, что начальник его надул: очередь двигалась еле-еле и получалось так, что если бы он ушёл с работы как обычно, то дома точно бы оказался раньше, чем простояв в этой чёртовой очереди. И тут он заметил, что другая очередь двигается не в пример быстрее, и некоторые переходят в неё. Переведя взгляд с хвоста на голову, он был удивлён контрастом: если в его очереди люди стояли у окошка по нескольку минут, то в другой задерживались на десяток-другой секунд, и тут же отходили, уступая место следующему, как будто подходили «только спросить». Недолго думая, Олег ушёл в другой хвост и не пожалел – через десять минут он уже стоял у проёма в стеклянном барьере.

По ту сторону находилась – кассир? оператор? в общем, «девушка». Сидела она непривычно высоко и как-то наискось. Узенькие плечики были одно выше другого, отчего и шея тоже шла как-то криво. Изящные маленькие ручки замерли у груди. Олег протянул пакет, и тут началось волшебство. Руки девушки ожили и замелькали, но не беспорядочно, а чередой безупречных, точно рассчитанных движений. Торс и голова её почти не двигались, а руки летали, порхали, жили своей сложной и осмысленной жизнью. Казалось, что их не две, а шесть, как у легендарного Шивы. Одна брала пакет, другая клала его на весы, третья клеила марки, четвертая перекидывала костяшки на счётах, пятая принимала деньги, шестая давила на клавиши кассового аппарата, седьмая отсчитывала сдачу, восьмая отрывала чек. Куда там Шиве! Олег не успел ни сообразить, как такое возможно, ни как следует разглядеть девушку, как уже протискивался к выходу, держа в одной руке чек, в другой сдачу, а у окошка уже стоял следующий. Выйдя на улицу, Олег поглядел на часы: нет, не надул начальник, можно ещё за женой успеть. Катя закачивала раньше него на час. Вот удивится!

– О! Привет! – в самом деле удивилась Катя. – Ты как здесь оказался?

– Начальник пораньше отпустил. Ну не то что отпустил, а поручил пакет на почту отнести. Я там быстро управился, девчонка такая шустрая попалась – прямо метеор! Сроду таких не видел.

– Молодец, возьми пирожок.

– Давай.

– Нету. Сама съела. Да, Томка звонила. Приглашает нас на восьмое марта. Пойдём?

– Конечно, пойдём. Томка вкусно готовит, не то что Надежда. Мужа бы Томке кормить.

– Тебе лишь бы подруг моих обижать. Надежда, кстати, тоже будет.

– Твои подруги сами кого хочешь обидят. Ладно, ладно, молчу. А ещё кто будет?

– Все мои школьные подруги, которых ты так любишь: и Ольга, и Ирка. Ольга без мужа – он в командировку уедет, так что ты у нас будешь один на всех, за всеми ухаживать. Ещё соседка Томкина будет, Света, мы её не знаем. Какая-то особенная Света, не такая, как все. Томка сказала, у неё нет никого и ходить она ни к кому не ходит. А Томка с ней как бы дружит, приглашает иногда.

– Какая такая – не такая?

– Она сказала – увидите.

– Вот и хорошо. Купим вино, цветы, поздравим твоих школьных подруг и особенную Свету.

– А меня?

– И тебя. Никто не уйдёт не поздравленный и не поцелованный.

– Остынь, Дон-Жуан! Размечтался!

– Уже и помечтать нельзя!

– Чёрт с тобой, две недели до восьмого можешь помечтать. Говорят, это хорошо сказывается на сексуальной активности. Вот и проверим.

– Активности, значит? Ладно, будет тебе активность. Пожалеешь ещё!

Они тогда и года не были женаты, детей не было, и молодая энергия во всех её счастливых проявлениях кипела и била ключом.

Через две недели Олег и Катя с пакетом и букетом в условленное время были у Тамары.

– Ой, ну вы молодцы какие, – встретила их хозяйка, – пришли прямо тика-в-тику. А этих клушек нет никого. Как в школу опаздывали, так и всю жизнь. Ну ничего, придут. А Света уже здесь. Проходите, знакомьтесь. Давайте, как дома.

На диване, к которому был придвинут уже накрытый частично стол, сидела девушка с книгой в руках – светловолосая, худая, в простой кремовой юбке, в простой белой блузке –  одно плечо выше другого, без украшений, бледная, не накрашенная. Рядом стояли маленькие костыли. Это была она – та самая девушка с почты. Олег сразу её узнал.

– Света, познакомься: это моя школьная подруга Катя, это Олег, Катин муж. Ребята, это Света – моя соседка, подруга и самый замечательный человек, которого я знаю. Не обижайтесь, вас я тоже очень люблю. Вы общайтесь, а я там на кухне пока закончу. Можете музыку включить.

Света листала книгу, Катя зарылась в альбом с фотографиями, Олег поставил пластинку и сел в кресло. Общение с незнакомой девушкой как-то не клеилось. Через десять минут позвонила в дверь Ольга, а вскоре и остальные клушки собрались. У Тамары как раз всё было готово.

Расселись, Олег налил в бокалы вина (Света сказала – "мне нельзя" – и прикрыла свой бокал ладошкой). Олег сказал цветистый и пошлый тост, и застолье пошло своей чередой. Он наливал, девчонки пили, разговор делался громче и бестолковее. Олег почти не пил и исподтишка наблюдал за Светой. Она пила морс, тихонько клевала из своей тарелочки, время от времени обводя взглядом веселую компанию, и тихонько улыбаясь каким-то своим мыслям.

У Тамары в этот раз всё было как-то особенно вкусно. И вино было замечательное – Алозанская Долина – белое и красное, и не выберешь, которое лучше.

– Ну что, девочки, может, покурим? – перекричала всех Надежда. – В меня больше не лезет!

– Пойдём, пойдём! – отозвались остальные.

Олег в очередной раз бросал, поэтому остался.

– А вы не курите? – спросил он Свету, подсев поближе.

Та не ответила, но посмотрела на Олега очень выразительно.

– Ну и правильно. Я вот тоже – бросаю. То есть просто бросаю, не тоже. Вы же не бросаете. В смысле не курите, –  вконец запутался Олег. – Короче, никотин – яд. Верно?

– Конечно. Посмотрите на меня. Мне только курить не достаёт.

– Ну я не в этом смысле, я вообще, – смутился Олег.

– Света, а ведь я вас знаю. Я две недели назад был у вас на почте и вы у меня пакет с корреспонденцией принимали. Вы, конечно, не помните.

– Утром или вечером?

– Вечером.

– Вечером моя смена была.

– Да, ваша. Света, я не знаю как сказать… Короче, я восхищён. Как вы работаете – я такого никогда не видел, это просто фантастика. Вы за десять секунд делаете то, что другой, я не знаю, за десять минут. У вас ни одного лишнего движения. Это… Это просто супер!

– Вам понравилось, как я работаю?

– Понравилось – не то слово. Я просто слов таких не найду, чтобы сказать, как понравилось.

– У меня своя система. Это не сразу так, и не просто так. Я думала, училась. Меня ведь сначала не хотели принимать, не верили. А теперь знаете, сколько у меня благодарностей? Из-за меня даже книгу жалоб пришлось менять, потому что она раньше срока закончилась. Её всю благодарностями исписали. Жалобы, конечно, тоже там были, но мне – только благодарности!

Света открылась, как шкатулка с драгоценностями, глаза загорелись живым, ярким светом, щёки зарумянились, грудь задышала, и Олег увидел её новыми глазами.  Да она же просто красавица, подумалось ему. Если бы не эта кособокость, не эти костыли! Глаза и руки – вот её красота. И душа. Главное – душа. Без души ничего не будет – ни рук, ни глаз.

– Света, но ведь на работу вам далеко ходить, и остановки не рядом. Как вы справляетесь?

– Далеко – не далеко, а гулять как-то надо. Я не думаю, я гуляю.

– А дома? Дома вам кто-нибудь помогает? Вы же одна живёте?

– Одна, да. Мамы уже год нет. Вы говорите – помогает. А мне не надо помогать, я сама всё делаю! Томочка мне помогает. Когда мусор прихватит, когда из магазина что-то принесёт. Но я и без Томочки управляюсь. Вы что думаете – у меня не прибрано? Да у меня так прибрано… – Света как бы невзначай провела пальцем по книжной полке и показала Олегу выпачканный пылью палец. – У меня такого нет. Это Томочке просто некогда было, – сказала она, спохватившись, – а так у неё всё всегда блестит. Вы не думайте.

– Да я и не думаю, – пожал плечами Олег. – Вы с Томочкой умницы и красавицы. Я на вас просто любуюсь.

Света опустила глаза, но видно было, что она улыбается – смущённо.

– Так девчонки! – послышался из прихожей голос Томары, – сейчас садимся за стол, всё допиваем и всё доедаем, отговорки не принимаются. У меня холодильник не резиновый. Если такой закусон пропадет, я вам это никогда не прощу!

– А! Наши некурильщики! Ну как, Света, охмурила нашего Олега пока нас не было?

– Света меня давно охмурила, ещё две недели назад, – ответил Олег смеясь. А, Света? Охмурила?

Она подняла на него сияющие глаза, улыбнулась и тихо сказала:

– Олег! Налейте мне вина!