Как покорялась даль - эпизод 8

Бабки в коридоре

Помнится, перед сеансом громкой связи с Центром противодействия террору в голове мелькнула какая-то мысль. Где она сейчас? Надо было ловить ее за хвост, как Жар-птицу, и не отпускать.
Эх, ты, растяпа!
Не мог он просто так взять и брякнуть «Лесник». Наверняка какая-то домашняя заготовка. Словцо покоилось в подкорке, в закоулках памяти, будучи заготовлено заранее, пусть для чего-то другого. А сейчас в считанные секунды выхватил и предъявил… спонтанно, импульсивно.
Может, пожалел потом, что брякнул, но было поздно.
Взлохмаченный Стас снял наушники и коротко доложил:
- Среди пассажиров нет ни Лесниковых, ни лесничих. Вообще, с работниками леса никакой связи.
Что и требовалось доказать! Если бы они были, эти лесничие, ларчик открывался бы подозрительно просто.
Хотя — не факт, чтобы открывался. Ну, лесничие, и что? А террорист — совсем из другой оперы.
Доктор почувствовал острую необходимость встать и пройтись. Подойдя к необъятному стеклу, увидел непривычно пустую взлетную полосу с застывшими спецназовцами, машины с мигалками и один-единственный самолет.
Самолет, в котором затаилась смерть!
Вспомнил, что и на подъезде к аэропорту тоже увидел скопление полицейских машин с мигалками. Кстати, не только полицейских – транспорта было вообще много. Как перед стадионом во время выступления  звезд эстрады.
Встречающие, провожающие… Они не собирались никуда уезжать, героически ждали новостей. Готовились к самому худшему. Хотя им никто ничего не говорил, они почувствовали недоброе.
Увидел доктор и машину с эмблемой известного телеканала. Но журналистов, естественно, на пушечный выстрел к самолету не допустят.
…В стекло микроавтобуса ударились ладони, Корнилов увидел испуганные, полные отчаянья глаза, услышал возмущенные голоса и ущипнул себя: не снится ли ему это? Родственники этих людей в самолете, захваченном террористами. И от тебя, доктор, зависит очень и очень многое, если не все.
Когда они уже подходили к монументальному сооружению, верх которого был вкруговую застеклен, майор вдруг остановился:
- Чуть не забыл! Выруби мобильник сейчас же. Будешь говорить по другому. Этот тебе долго не понадобится, - когда Глеб повиновался, Одинцов указал рукой на дверь. – Добро пожаловать в командный диспетчерский пункт, сокращенно КДП.
Первое, что бросилось в глаза в диспетчерской - грузный человек в форме с потным раскрасневшимся лицом. Он кричал по мобильнику:
- Я тебе что, рожу эти пять миллионов?! Подумай сам! – другой рукой он что-то изображал в воздухе, но сидящие за мониторами люди его не понимали. - Я не умею рожать…  Нет! Ну, что поделать! Видно, не судьба!
Он рухнул в кресло и начал свободной рукой растирать себе область сердца. Я успел выхватить средство связи у него из рук прежде, чем тот швырнул бы его на пол. Или уронил бы. От бессилия.
- Добрый день, - как можно спокойней сказал я невидимому собеседнику. - Меня зовут Глеб. По профессии я доктор. Сейчас я буду с вами говорить. Как к вам обращаться?
Сказал и замер. Левой рукой успел распечатать блок, достать пачку, закурить. Увидел взлохмаченного Макса за мониторами, которого майор называл не иначе как гениальным хакером современности, кивнул ему. Что и говорить, парень выделялся из всех. Кричащей футболкой, модными очками, длинными патлами, наушниками… Что звучало в наушниках — оставалось лишь догадываться.
Кто-то из окружающих заботливо поставил на стол передо мной пепельницу. Я не успел ни разглядеть, ни поблагодарить – в трубке раздалось:
- Ну, что ж Глеб так Глеб… Вообще-то мне по хрен, как тебя зовут. И кто ты по профессии. Хоть Посейдон морской, ля… Хоть вор в законе. Тут предыдущий оратор что-то про роды мне разъяснял... Я ему их сейчас ускорю… Простимулирую… Введу что-нибудь… сокращающее, так и быть.
Трубка замолчала. Мне молчать было нельзя. Ни секунды.
- Он погорячился, давайте забудем, это не главное, - вставил я, не очень соображая, что выдаю в «эфир». – Отныне с вами разговаривать буду только я. У нас все будет по-другому.
Доктор впервые ощутил дискомфорт оттого, что не знает собеседника, не видит его лица.
- С чего ты взял, что по-другому? Тоже мне, нарисовался… Тоже мне, хрен с бугра… Весь такой… Где бабки?... Где коридор?...  Осталось чуть больше часа до взрыва. Я не понял, тебе не жалко этих… Я не улавливаю никакой активности процесса. По-другому он будет…  Посмотрите на него! Ну, давай по-другому.
- Деньги скоро переведут, коридор обеспечить сложнее… Но дело двигается… Как вас зовут? Как обращаться-то?
Произнося последнее, Корнилов вдруг поймал себя на том, что ему, как врачу, слова «бабки» и «коридор» ближе совершенно в иных, более привычных значениях. Бабки, сидящие в коридоре в ожидании приема врача. Сколько раз он проходил мимо них, не представляя, что есть совершенно другой, криминальный смысл у давно знакомых слов. Оказаться бы сейчас в коридоре около этих самых бабок…
- Что заладил – как обращаться, как обращаться…  Зови Лесником. Я лес, знаешь ли, люблю…
Доктор накорябал на листке бумаги услышанное прозвище и показал Максу, тот кивнул. Захотелось громко крикнуть: «При чем тут твоя любовь к лесу?!» - но он сдержался. Террористу лучше не перечить, у него на мушке – пассажиры. И молчать тоже нельзя: он в любую минуту мог переключиться на заложников. Ему невтерпеж! У него зуд, его распирает!
- Хорошо, скажи, Лесник, как там… пассажиры? Не нужна ли кому медицинская помощь?
- Какие они в задницу пассажиры?! Они заложники, ты хотел это сказать?! – цинично прошипел он. – А что заложники…  Как и полагается, ждут своей участи… Трясутся… Видел бы ты их, картинка еще та… Сейчас одну из них… мне придется… того. Молодехонькая совсем… Тушь потекла… Смазливая… Видит бог, мне не хочется, но… Эта смерть будет на твоей совести. Как тебя, Глеб, кажись, уж извини…
- Зачем тебе эта смерть?
- Чтобы ты шевелился! Глебушка… не хочешь хлебушка?
Внутри доктора буквально все кипело. Выходит, он не шевелится, прохлаждается!... Чаи гоняет, ток-шоу смотрит в диспетчерской!
Надо постараться как-то вернуть хладнокровие. Но как?
К тому же в голове стучало: «Сколько их? Есть ли у него напарники?» Надо как-то выяснить это одним вопросом…
- Как тебе одному удалось захватить целый самолет?
- А с чего ты взял, что я один? Кто-то держит пилотов на мушке, кто-то в эконом-классе присматривает… Короче, кончай тут... бодягу гнать! Шевелись!
Сомнения вмиг рассеялись: сообщников у него нет! Ни один террорист, имеющий сообщников, никогда не будет по телефону объяснять, кто чем занят. Факт! Это он решил прихвастнуть, чем и выдал себя.
Но как он смог в одиночку захватить самолет?
- Быстрее не выйдет все равно! – чуть успокоившись, произнес Глеб. - Давай договоримся сразу… Быстрее, чем сейчас, не получится ни при каком… раскладе. Прими это как…
- Я сейчас грохну эту деваху, тогда все пойдет значительно быстрее, не так ли? Утомил ты меня, короче…  Короче, у тебя час! Болтать любишь, а я не из таких! – рявкнул он и отключился.
Глебу показалось, что от телефонной трубки повеяло так же неприятно, как изо рта. Несмотря на работающие кондиционеры, он почувствовал, как липнет к телу рубашка. Особенно на спине. Там, наверное, мокрое пятно, которое все видят. И черт с ним!
Взглянув на подполковника ФСБ, еще недавно растиравшего область сердца, я немного успокоился, но все же подошел к нему. Он дышал ровно, сжимая в кулаке узкий флакончик из-под лекарства. Кожа была сухая.
- Отпустило? – коротко поинтересовался я, расстегивая его форменный галстук и пуговицы воротник.
- Да вроде, - недовольно буркнул он, пытаясь отстранить руку доктора.  — Вы что делаете? А если он сейчас позвонит?
Корнилов понимал, что ему до колик, наверное, неприятно, что самозванец, сменивший его несколько минут назад на посту переговорщика, еще и заботится о его здоровье. Но есть вещи, через которые надо уметь вовремя перешагнуть, и Крутов сделал это. Респект!
- Вам бы лучше в другую комнату, или вообще на улицу, - посоветовал доктор. - Где не накурено, подышать свежим воздухом. Здесь кислорода мало.
- Ну, уж дудки! – отрезал он, поднимаясь. – Спасибо за заботу, давайте заниматься делом.
Глебу пришлось вернуться на рабочее место диспетчера. Рука потянулась к сигарете, но он одернул ее, вспомнив про приступ стенокардии у Крутова.
- Что на полосе делает спецназ? – поинтересовался доктор у стоявшего неподалеку Одинцова.
- Формально – готовится к штурму. Но это крайний вариант. У тебя карт-бланш, веди спокойно переговоры, как считаешь нужным. Можешь не обращать на спецназ никакого внимания.
- Если Лесник увидит, что… Ему достаточно один раз увидеть!… Безбашенный!
- Обижаешь! – перебил его майор. – Если Лесник увидит, то нас всех отсюда надо гнать поганой метлой. Нам тогда грош цена!
Цена — ценой, а кто-то может и с жизнью проститься. И это несравнимые величины!