ИИ. Марк Твен - 1

Марк Твен - 1


(Цифра - это номер темы, поэтому при желании можно прочесть и исполнение  одним автором   различных тем, и исполнение одной темы различными авторами)


Мой текстик:

В колесницу вместо лошади впряженный одноглазый пират. Вместе с другими пиратами. Попались, голубчики. Напали на богатых купцов, но это подстава была и их быстро связали. Эти купцы не купцы, а грозные ханы. Такая мафия, что пиратам не снилась. Могут и кожу снять, и живьём закопать, так что колесница - это ещё ничего. Пирату даже понравилось ржать. "Не поржешь - не пожрешь" - учит он жизни новоприбывших. Как крыс наблошился пиратов ловить этот купец. По берегу моря, по песку в каких-то  средних веках мчит колесница, купец уже слишком тяжёл, чтобы на прогулке ездить верхом...

-----

Пародии ИИ в стиле Марка Твена

1

По совести сказать, я и мои спутники прибыли в эти края с твёрдым намерением изучить обычаи местных торговых общин, кои, как нам докладывали, отличались зажиточностью и мирным нравом. Но вскоре выяснилось, что доклады эти были состряпаны тем же сортом людей, что уверяет путешественника, будто пиявки — отличные домашние питомцы.

Случай представился мне лицезреть одну из самых занятных экипажных систем, какие только рождались в головах у человека, обделённых сентиментальностью, но щедро одарённых практической смекалкой. А произошло это так.

Бродили мы по берегу, размышляя о судьбах прогресса, и вдруг видим: несётся по песку колесница, но  влекут её не кони, а принаряжённая в сбрую и уздечки компания джентльменов удачи, более известных как пираты. Во главе оных — одноглазый субъект, чей рёв более походил на весёлое ржание, чем на крик отчаяния.

Как объяснил мне после один почтенный наблюдатель, вся компания сия, позарившись на товары богатых купцов, имела неосторожность напасть на них, но попала, как тут выражаются, «на подставу». Выяснилось, что купцы эти — не купцы вовсе, а самые натуральные ханы, мафия, перед коей все пиратские братства кажутся обществом трезвенников и филантропов. Словом, ханы эти обладают обширным арсеналом воспитательных мер, начиная от архаичной порки и кончая весьма модным здесь живым погребением. Так что колесница, по общему мнению, была ещё актом неслыханного милосердия.

Главный же пират, тот, что с одним глазом, казался, право, доволен своим положением. Он даже установил философское правило для новоприбывших в их своеобразный клуб: «Не поржёшь — не пожрёшь». Согласитесь, в этой короткой максиме заключена вся простая мудрость выживания, коей не учат в университетах. Он превратился в этакого наставника, с азартом искореняющего новых «крыс», как ловко их окрестил один из ханов — толстый джентльмен в шёлковых одеждах, коему, по всей видимости, езда верхом уже давно была противопоказана по причине чрезмерного уважения к собственному весу.

И вот мчится эта аллегорическая карета по песку, подгоняемая криками кучеров-ханов и философскими сентенциями одноглазого возницы. Зрелище было одновременно ужасное и донельзя комическое, точно сцена из чудовищно-нелепого сна. Стоял я и думал: вот она, подлинная демократия в действии! Тот, кто вчера грабил, сегодня служит движущей силой, а вчерашняя жертва ныне правит балом и весом. И все участники сего действа, даже, кажется, и лошади-пираты, нашли в этой новой договорённости некое дикое, но прочное равновесие.

Пожалуй, я внесу эту систему на рассмотрение в наш городской совет дома. Уверен, замена извозчиков на нерадивых членов управы могла бы сильно оживить трафик и поднять общественную мораль. Конечно, с поправкой на местные нравы: у нас, к счастью, нет ханов. Пока нет.


2.




Плывём мы себе, плывём, бороздим просторы, и видим – стоит у берега судёнышко, а на нём тучные господа в шёлках, с лицами кроткими, как у телят, готовых на убой. «Эге! – кричу я своей команде. – Вон он, наш обед, а заодно и ужин!

Подплыли, по-джентльменски предложили сдать драгоценности и провизию, дабы избежать ненужного кровопролития.

Каково же было наше удивление, когда эти «телята» вдруг перестали дрожать, выпрямились во весь рост, а из трюма, словно тараканы из-под печки, повыскакивали этакие верзилы с усами, которым один взгляд заменяет пару сабель. Оказалось, мы имели честь познакомиться не с купцами, а с местными ханами – этакой мафией, по сравнению с которой мы, пираты, были как воскресный школьный хор перед оперной труппой из преисподней.

Их принципы ведения бизнеса, должен сказать, отличались изысканной простотой. Пока они нас связывали с эффективностью, достойной лучших портных, старший из них, хан Углу-бей, так мне объяснил: «Видишь ли, друг мой, мы тоже, в некотором роде, предприниматели...."

Дальше началось самое занятное. Кожи с нас снимать не стали – видимо, сырьё на рынке подешевело. Закопать живыми тоже передумали – земля, говорят, для сельского хозяйства нужна. И придумали, мерзавцы, наказание «по-творчески». Меня, за мою инициативность, определили в тягловую силу. Колесница у хана была шикарная, а лошади, видите ли, устали. «Природа, – сказал Углу-бей, – создала тебя коренастым и выносливым. Нехорошо противиться природе. Да и углеродный след от лошади больше».

Так и стал я, Билли Боунз, грозой семи морей, живой лошадью. Впрягли меня с парой других бедолаг, да погнали по бережку. Песок горячий, солёный пот в единственный глаз щиплет, а сзади на мягких подушках возлежит тучный хан, попивая прохладный шербет и философствуя.

И знаете, что я открыл? Человек ко всему может привыкнуть. Даже к тому, чтобы быть частью экипажа. Скрип колёс, ритмичное дыхание, солёный ветер… есть в этом своя поэзия. А чтобы жизнь мёдом не казалась, хан придумал педагогический приём. Каждому новоприбывшему пленнику я должен был говорить, надсадно ржа: «Не поржёшь – не пожрёшь!» Мудрость, хоть в учебник записывай. Смех продлевает жизнь, а работа в упряжке – особенно.

А хан Углу-бей тем временем разъелся так, что, как верно подмечено, уже и верхом ездить не мог – только в колеснице. И мчались мы по песку этих самых средних веков, обгоняя чаек и оставляя за собой полосу философских раздумий о бренности бытия и важности проверки репутации контрагента перед ограблением.

Иной раз, таща эту разжиревшую глыбу, я думаю: а ведь карьера пирата – штука непредсказуемая. Можешь стать капитаном, можешь – висельником, а можешь – живым средством передвижения для восточного магната. Главное – сохранять чувство юмора. И помнить: если на вашем пути встретился слишком уж богатый и беззащитный купец, будьте уверены – это не купец. Это работодатель, который ищет себе бесплатную тягловую силу. И он уже решил, что вы идеально подходите на эту вакансию.