Гнилая Душа

Глава 1. Судебный зал и Зелёные глаза.
Лондон в октябре очень дождливый. Влажность, серое небо над головой и проливной дождь – картина, которая повторяется из года в год. На улицах в такое время почти безлюдно, лишь автомобили рассекают потоки воды. В одном из них находился я, разглядывая прохожих, бегущих в здания с зонтами в руках.
Единственный плюс такой погоды – отсутствие пробок, что позволило мне добраться до нужного места быстрее, чем я мог подумать. Однако я не хотел вылезать из тёплого и такого уютного салона. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида, где стояло детское кресло. Словно по щелчку пальцев меня нахлынули воспоминания. Ещё неделю назад всё было прекрасно: рядом со мной сидела моя жена Скарлетт, а в детском кресле – дочь Лили, но два дня назад мой мир перевернулся.
Пока наша дочь гостила у моей бабушки, я решил устроить романтический ужин для моей любимой: свечи, вино и еду, которую приготовил сам. Уставшая Скарлетт пришла домой, увидела мой сюрприз, но, к моему удивлению, в её голубых глазах я не обнаружил счастья и радости. Весь вечер возлюбленная как будто готовилась что-то мне сказать и наконец решилась:
– Джефф, у меня появился другой мужчина.
Признаюсь, я не испытал шока, скорее, был морально готов к подобному откровению. Примерно шесть месяцев назад в моей душе закралось подозрение относительно верности моей любимой жены. Это сложно было не заметить. Необязательно быть экспертом в психологии, чтобы распознать перемены, особенно когда долгие годы проживаешь бок о бок с человеком, изучив его привычки до мелочей. А тут внезапно радикальные изменения в поведении. Безусловно, Скарлетт всегда заботилась о своей внешности, но теперь это превратилось в некую навязчивую идею. Да, встречи с подругами и походы по магазинам случались и прежде, но сейчас эти «девичьи посиделки» стали предлогом. Однако меня терзал один вопрос: какой смысл ей оставаться рядом со мной, разделять общие радости и горести, если её сердце уже принадлежало другому?
– Я подала на развод, – продолжила Скарлетт.
Я молчал, но её это явно не устраивало.
– Ты ничего не скажешь в ответ?
– Ты приняла решение уйти, зачем я буду тебя останавливать? – спросил я безразличным тоном.
– Ожидаемо. Ты всегда был таким. Наверное, тебе интересна причина моего ухода. Он увидел во мне женщину, в его глазах я нашла любовь. Тем временем ты пропадаешь на работе. Твои поступки говорят сами за себя. Когда мы в последний раз выбирались куда-нибудь всей семьёй? А вдвоём? Где та страсть, где та любовь, которая была в начале отношений?
Я был, мягко говоря, шокирован таким заявлением, ведь мы каждые выходные проводили вместе: то посещали аквапарк, то детское кафе, то гуляли по парку, если погода позволяла.
– Было. Это всё было. Ты перестала это замечать в последнее время, так как твоё сердце занято другим человеком. Нехватка любви и внимания с моей стороны – манипуляция, в результате которой я должен остаться виноватым? Забавно, но ты до сих пор думаешь, что я смогу повестись на подобную игру.
Скарлетт встала из-за стола и направилась в сторону двери.
Воспоминание испарилось, и я вновь находился в салоне автомобиля. Мой телефон разрывался от звонка. Звонила Скарлетт, чтобы узнать, приехал я или нет.
– Буду через пару минут, – ответил я, сбросив вызов.
Я выбрался из машины, раскрыл зонт и направился ко входу в здание.
Зал суда давил своими высокими потолками и чопорной тишиной. Я сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и наблюдал за Скарлетт. Она… словно картинка. Светлые волосы, чётко очерченные скулы, прямой, изящный нос и безупречная кожа. Полные губы с чётким контуром накрашены помадой приглушенного красного цвета. Вся какая-то безупречная, словно сошла с обложки журнала. Однако её взгляд холоден и отчуждён.
Адвокаты обменивались формальными репликами, используя профессиональный жаргон, звучавший резко и неприятно. Развод – понятие, которое я никогда не думал, что станет частью моей реальности.
Самым мучительным было определение места жительства дочери. Лили решили оставить со Скарлетт. Судья аргументировал это тем, что мать является основным опекуном в силу возраста ребенка. Я понимал, но сердце разрывалось. Знал, что Скарлетт увезет её в Испанию, к этому… мужчине. Испания. Другой мужчина. Слова словно ножи вонзались в грудь.
Я пытался убедить, умолял, доказывал, что смогу обеспечить Лили лучшую жизнь здесь, в Лондоне, где она родилась и выросла. Но всё было тщетно. Решение было принято. Приговор вынесен.
Мы вышли из здания суда, и погода, как оказалось, ухудшилась ещё сильнее.
– Папочка! – окликнул меня детский голос.
Маленькая девочка бежала ко мне. Её русые волосы заплетены в две косички, часть их находилась под тёплой шапкой. Осеннее пальтишко сидело на ней особенно мило, не так, как у взрослых. Щёчки покрылись румянцем от холода.
Секунда, и она уже в моих руках. В карих глазах плескалась неподдельная радость. Лили была похожа и на меня, и на Скарлетт. Смесь, скажем так.
Следом подошёл мужчина. Тот самый испанец, из-за которого рухнула моя семья. Хотя… Вина здесь его лишь частичная.
У него смуглая кожа, волнистые светло-каштановые с золотистым отливом волосы. Стиль схож с моим: классический костюм, но расстёгнутая верхняя пуговица добавляет небрежности. Симпатичный мужчина, но я уже испытываю к нему стойкую неприязнь. Скарлетт не стала нас представлять друг другу, и это даже к лучшему.
Глядя на Лили, моё сердце сжалось. Я понимал, что провожу последние минуты со своей дочуркой.
— Позволь провести с ней весь день, — сказал я, посмотрев на Скарлетт.
— На целый день не получится. У нас вылет через два часа, — ответила моя бывшая жена.
— Этого времени будет достаточно.
Нет, недостаточно! Моя дочь улетает в другую страну, к другому мужчине. И вполне возможно, что Лили будет называть испанца «папой». Ладно. Что сделано – то сделано.
— Привезёшь её сразу в аэропорт, — произнесла Скарлетт на прощание.
Я согласился, и мы с Лили направились к машине. Она забралась в автокресло и без чьей-либо помощи пристегнула ремень. Я невольно улыбнулся, поражаясь, как стремительно взрослеет моя девочка. Я, пристегнувшись, повёл машину в обожаемое место Лили – в игровую комнату с детским кафе.
Прибыв туда, дочка с радостным визгом побежала к горке, а я, немного неуклюже, последовал за ней. Я пытался не отставать, лазая по лабиринтам и ныряя в бассейн с шариками, хотя больше напоминал большого медведя, попавшего в детскую сказку. Смех Лили был лучшей наградой за мои старания.
После активных игр мы переместились в детское кафе. Там, среди ярких столиков и манящих запахов, Лили с серьёзным видом выбирала пирожное, а я с нежностью наблюдал за ней.
Мы непринужденно беседовали обо всём на свете: о планах на предстоящие выходные, о любимых мультфильмах. За разговорами и детскими играми время прошло очень быстро. Два часа пролетели, будто их не было вовсе. В глазах Лили появилась искорка грусти, она прекрасно понимала, что видеться мы теперь будем редко. Но перед тем как зайти в аэропорт, я дал ей обещание, что буду к ней приезжать, или она ко мне. Эти слова немного успокоили ребёнка, но перед посадкой в самолёт Лили вцепилась в меня мёртвой хваткой и громко плакала. Скарлетт, не обращая внимания на истерику, взяла дочь на руки и направилась из зала ожидания прочь. Лили смотрела на меня, она не могла успокоиться. А мне оставалось лишь помахать рукой на прощание и покинуть аэропорт. Я отправился домой.
Привычный звук открывающегося замка возвестил о моём возвращении. В квартире царила звенящая тишина, ставшая моим постоянным спутником. Плащ отправился на вешалку, а плечи невольно опустились. Всё здесь осталось нетронутым, словно застыло во времени, когда они ещё были рядом. На комоде, как и прежде, стояла фотография: мы втроём, лучезарные и беззаботные.
Пройдя в гостиную, я без сил опустился на диван. Пыль, покрывшая журнальный столик, служила очередным напоминанием о запустении. На краю стола одиноко стоял недопитый бокал, оставшийся со вчерашнего вечера. Не убрал. Как и многое другое. В окне мерцали огни города, отражаясь в моих потухших глазах. Смотрю на них, но вижу лишь образ Скарлетт и крохотную ладошку дочери, тянущуюся ко мне. Скоро от них не останется ничего, кроме воспоминаний. И тишины. Тяжёлой, всепоглощающей.
Не раздеваясь, я рухнул на диван и провалился в сон. В памяти всплыла первая встреча.
Кафе. На ней было платье цвета кофе с молоком. Я, как истинный кавалер, предложил ей чашечку кофе, и завязался разговор. Уже тогда я понял, что она – любовь всей моей жизни.
Я очнулся. Снова на диване. Но уже рассвело. Это был всего лишь сон, однако он был полон самым дорогим воспоминанием. Именно тогда я впервые увидел Скарлетт и потерял голову, хотя всегда скептически относился к любви и мысли, что она может вспыхнуть мгновенно, при первом взгляде. Эх… Почему именно эта встреча явилась мне во сне? Неужели это знак, что она вернется? Хотя, о чем я? Я никогда не смогу простить Скарлетт. Раз ушла – пути назад нет. Мне нужно двигаться дальше. Возможно, скоро я встречу свою настоящую любовь, ту самую, о которой пишут в книгах?
А сейчас – работа. Взяв телефон, я обнаружил несколько пропущенных от начальницы. Звонить не стал, зная, что она ждет меня у себя. Но сначала – душ и свежая одежда.
После водных процедур, приведя себя в порядок, я посмотрел в зеркало. В глаза сразу бросаются темные, густые, слегка волнистые волосы, которые я обычно коротко стригу для удобства. Затем – карие глаза. Многие говорили, что в них видят душу. Возможно, это и так. Не зря я работаю детективом. Легкая щетина – часть моего образа, думаю, она мне идёт. Не люблю идеально гладкое бритье. В целом, я бы описал себя как человека с обычной, но запоминающейся внешностью.
Тело достаточно спортивное, хотя в зал хожу нерегулярно, только когда выдается свободное время. На мне – темно-серый свитер, серый пиджак и брюки. На улице все еще льет дождь, поэтому я накинул черный плащ с серебристыми пуговицами.
Выйдя из подъезда, я почувствовал, как холод прошёлся по моей коже. Раскрыв зонт, я направился на парковку, где стоял мой чёрный BMW. Сев в салон, я включил музыку и поехал на свою любимую работу. Вскоре я подъехал к многоэтажному зданию. Именно здесь находится детективное агентство.
Кабинет Мэри Спаркс, а точнее моей начальницы, находится на предпоследнем этаже. Благо, есть лифт, и подниматься по лестнице не нужно. Поздоровавшись с коллегами, я пошёл к Мэри. Её кабинет скорее напоминал уютную гостиную, нежели рабочее пространство. Огромный стол из тёмного дерева, казалось, повидал немало тайн, но на нём царил образцовый порядок. На кожаном кресле сидела Мэри.
Вдоль стен выстроились стеллажи, забитые книгами в потрепанных переплётах — здесь были и детективы, и справочники по криминалистике, и даже томик стихов. На полках между книгами примостились сувениры из разных уголков мира – свидетельства прошлых расследований и захватывающих приключений. На стене висела большая карта города, испещрённая пометками и стрелками, словно паутина, в которую попадали самые запутанные дела. Мы с коллегами не раз предлагали Мэри сделать ремонт, скажем, более современный, но та отказывалась, ссылаясь на стиль.
Возле стола стояли два кресла, и в одном из них расположилась совершенно незнакомая мне женщина. Длинные тёмно-русые волосы заплетены в косу на бок. Мягкие черты лица и выразительные зелёные глаза. Она одета в ярко-красную рубашку и чёрный брючный костюм.
– О, Джефф! Ты как раз вовремя. Познакомься, – Мэри указала на женщину, которая сидела напротив неё, – Рита Уотерс. Твоя напарница.
– Стоп… Что?! Напарница? Мэри, а ты помнишь, что я работаю один?
– Помню, но мне на это всё равно. Кстати, Рита - очень хороший детектив из Лос-Анджелеса. Там раскрыла немало преступлений. Думаю, с тобой ничего не случится, если будешь работать в паре, – на лице Мэри сияла улыбка. Может, Рита и не в курсе, но всё агентство знает, что означает такое счастье начальницы. Оно звучало так: «Ещё хоть слово, и ты пожалеешь, что на свет родился». И я не преувеличиваю. И, кстати, о Рите. Я ни разу не слышал о ней. Хотя… Возможно, я просто не интересуюсь другими личностями, кроме себя.
– Как же хорошо, что ты согласился со мной, Джефф. И да, у вас уже есть адрес, по которому вы сейчас поедете. Я скинула его в SMS.
Я открыл переписку с Мэри и увидел адрес. Кивнув, я покинул её кабинет.
Глава 2. Загадка Шелли Мейсон.
Я вышел из здания и, подходя к автомобилю, услышал сзади цоканье каблуков. Обернулся и увидел Риту.
– Ты не мог меня подождать? – спросила женщина.
– Мы знакомы всего несколько минут, а уже разговариваешь со мной на «ты». Где же ваши манеры, мисс Уотерс?
Проигнорировав меня, Рита прошла к моей машине и открыла переднюю дверь.
– Стоп-стоп, дамочка… У вас разве нет своего транспорта?
– Нет. Мой автомобиль временно на ремонте, – ответила Рита.
– Тогда вы поедете на такси, а не со мной. Всего доброго!
Я сел в машину и нажал на газ. Недовольная дама смотрела мне вслед. Вскоре я приехал по адресу, который отправила мне Мэри.
Прохладный октябрьский ветер пронизывал насквозь, когда я вышел из машины. Обычный панельный дом, каких сотни в этом районе. Но сегодня здесь было неспокойно. Мерцающие огни полицейских машин отражались в мокрых от дождя стёклах.
Поднявшись на нужный этаж, я почувствовал знакомый запах хлорки, который ударил мне в нос. Спертый воздух, пропитанный отчаянием и безысходностью, давил на плечи. Вместо жизни, радости и надежд юная девушка лет 16–18 предпочла лезвие и ванну с водой. За ней бы бегали толпы парней. Каштановые волосы, мягкие и гармоничные черты лица. На данный момент кожа бледная, даже серая.
Что бы я почувствовал, потеряв дочь? Не могу представить. Вероятно, испытывал бы ту же боль, что и сейчас, только в разы сильнее.
Я вошел в ванную комнату. Красная жидкость, почти утратившая тепло, зеркально отражала слабое свечение лампы.
– Здесь записка, – прозвучал женский голос.
Я обернулся и увидел Риту.
– И ты здесь. Как доехала? Таксист не приставал?
Рита недовольно прищёлкнула языком и протянула мне клочок бумаги. Прочитав, я увидел неровный почерк, слова, пропитанные отчаянием и мукой:
«Я больше не могу» – вот и все объяснение.
Я внимательно осмотрел ванну, избегая прикосновений к вещам. Нет признаков борьбы, никаких чужих предметов. Всё свидетельствует о суициде. Но мой опыт говорил: торопиться с выводами нельзя. Слишком безупречно, слишком аккуратно. Как будто кто-то очень хотел, чтобы всё выглядело именно так. Записка может быть частью хитроумной инсценировки. Я вызвал экспертов. Их ждет кропотливая работа. Эта квартира хранит тайны, но я заставлю её разговориться.
Я знаю, что соседи звонили в полицию, жалуясь на подозрительный запах, исходящий из квартиры.
Следственная группа прибыла на место происшествия и вошла в квартиру. Ими были обнаружены документы, удостоверяющие личность погибшей. Ее имя – Шелли Мейсон, возраст – шестнадцать лет. Мобильный телефон и другие личные вещи отсутствовали. Учитывая несовершеннолетний возраст, у девочки должны быть родители или опекуны. Полиция обязана связаться с ними и сообщить о трагической кончине Шелли.
Тьма.
Только детский голос взывал:
Мама! Мамочка, пожалуйста!
Я проснулся ночью в холодном поту. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Что это был за кошмар? Чей это голос? Неужели на меня так повлияла смерть этой девочки? Тщетно пытался уснуть. Взял ноутбук, решил поискать информацию о Шелли. Полиция, по всей видимости, не нашла данных о ее родственниках, хотя я в этом сомневаюсь. Все в отделе уверены в суициде, ведь на месте нашли только лезвие и предсмертную записку. Вероятно, полиция тоже склоняется к этой версии, раз не стала углубляться в поиски родных Шелли.
«Если нет информации о родителях, значит, их давно нет в живых» – часто слышу я в агентстве и в полиции. Абсурд. Гораздо проще списать все на самоубийство, чем искать улики убийства, которых, якобы, нет.
Вбил фамилию Шелли в поисковую систему, и появился список однофамильцев. Я отфильтровал результаты, оставив только жителей Лондона и ближайшего района. Нашлось имя человека, похожего на Шелли – Алан Мейсон. Скорее всего, это ее отец. Я разыскал адрес Алана и утром поеду к нему. Он живет недалеко от места гибели Шелли.
Удивительно, но я смог заснуть и проснулся от ярких лучей солнца. Ого, даже погода радует. После душа я сделал себе омлет с тушеными томатами и бутерброд с запеченным мясом. Завтракал в одиночестве, в очередной раз вспоминая их. Я помню, как Лили приготовила для нас со Скарлетт сюрприз. Она встала ранним утром, взяла книгу рецептов и начала готовить. Когда мы встали, то на столе в кухне ждал нас ароматный пирог с абрикосами и чай. Повернув голову к раковине, Скарлетт рассмеялась. Весь кухонный гарнитур был в грязной посуде и в муке. Ругали ли мы ребёнка за устроенный беспорядок? Нет. Похвалили, а после вкуснейшего завтрака убрали кухню до блеска вместе.
Прекрасное воспоминание, которое опять исчезло, и вместо смеха была лишь тишина и пустота. Я встал из-за стола, переоделся и поехал по адресу, который нашёл ночью.
Через полчаса пробок я оказался у двери, которая вела в квартиру Алана. Нажав на кнопку, я понял, что звонок не работает, поэтому начал стучать. Открыл мне дверь русоволосый мужчина с глазами небесно-синего цвета.
- Доброе утро! Я детектив Фостерс, - я предъявил документ. - Вы Алан Мейсон, верно?
Алан пугливо кивнул.
- Что-то случилось? – спросил он меня.
Разговор не должен идти в дверном проёме.
Мужчина вновь кивнул, но на этот раз увереннее. Алан сделал шаг назад, пропуская внутрь.
Квартира встретила запахом застарелой пиццы и лёгким налётом отчаяния. В полумраке, проникающем сквозь задёрнутые жалюзи, проступали очертания минималистичной мебели. Кожаный диван, казалось, впитал в себя все просмотренные футбольные матчи и пережитые расставания. На журнальном столике – хаотичное нагромождение пультов, смятых пачек чипсов и пепельница, полная окурков.
Книжные полки, заставленные в основном комиксами и дешёвыми детективами, говорили о хозяине больше, чем он сам хотел бы. На стене висела одинокая гитара, покрытая слоем пыли, словно заброшенная мечта о рок-н-рольной славе.
Кухня, отделенная от гостиной барной стойкой, представляла собой поле битвы с немытой посудой и остатками вчерашнего ужина. В целом, место выглядело так, будто здесь обитал человек, который давно перестал заботиться о порядке, погрязнув в рутине и одиночестве. Стану ли я таким же со временем, как этот мужчина? Грязным холостяком, которого кроме собственного брюха ничего не волнует?
Ну уж нет. Пускай у меня не будет женщины рядом, но себя опускать до такого уровня не буду и не хочу.
– Что вам нужно, мистер Фостер? – поинтересовался Алан. – Присаживайтесь.
– Благодарю, постою. Не думаю, что беседа затянется.
По крайней мере, надеюсь на это. Долго находиться в этой квартире мне некомфортно. Алан, напротив, не спеша подошел к дивану и опустился на него.
– Вопрос может показаться странным, но я обязан его задать. У вас есть дочь?
– Да, есть. После моего развода с её матерью она не желает со мной общаться, – откровенно ответил Алан.
А что, если Лили тоже отдалится от меня? Или Скарлетт настроит её против меня? Или подростковый возраст сыграет свою роль? Ведь он не за горами. Или она решит, что я как-то обидел её или Скарлетт? Боже… Эти мысли не дают мне покоя.
– Не могли бы вы назвать имя вашей дочери?
– Мишель Мейсон.
Чёрт возьми! Я ошибся. Но как такое возможно? Моя программа никогда не давала сбоев, всегда выводила меня на нужных людей.
– Что-то случилось? – спросил Алан, заметив мою растерянность.
– Вчера неподалеку от вашего района обнаружили тело молодой женщины. Судя по всему, самоубийство, но интуиция подсказывает мне, что это убийство. Вы очень похожи: внешне и фамилия совпадает. Я предположил, что вы её отец, поэтому и приехал. Прошу прощения.
Я направился к двери.
Оказавшись в машине, я понял, куда мне нужно ехать – в агентство, чтобы обсудить всё с Мэри, попытаться выстроить логическую цепочку и понять, что делать дальше. Я зашёл в тупик. Солнечная погода сменилась тучами, пока я был у Алана. Сейчас польёт дождь. Плохая погода позволила мне добраться до офиса быстрее.
– Можно? – спросил я, открывая дверь кабинета Мэри.
– Да, входи.
Я опустился в кресло и, глядя на Мэри, рассказал о своём визите к Алану.
– Ты никак не угомонишься? Прими как факт: девушка покончила с собой. Не ищи здесь загадки.
– Тебя не удивляет, что у неё нет родных? Что криминалисты ничего не нашли? Самоубийство? Серьёзно?! Лезвие и предсмертная записка ещё ничего не доказывают, – в голосе прозвучал гнев.
Мэри тоже переполнял гнев. Резко повернувшись, она схватила яркую папку с книжной полки и с силой бросила её на стол.
– Просмотри и успокойся! – почти прокричала она. Казалось, от напряжения на её лице проступило ещё больше морщин.
Я открыл папку и начал изучать содержимое. Там была информация о родителях Шелли. Мужчина – светловолосый, с небесно-голубыми глазами. Его волосы цвета выгоревшего льна слегка вились у висков, обрамляя лицо с тонкими чертами и сильным подбородком. Его имя – Чарли Мейсон. Женщина, с волосами цвета спелой пшеницы, с глазами цвета морской волны, будто излучала молодость и свежесть. Её волосы мягко ниспадали на плечи, подчеркивая изящество шеи. Её звали Райли Мейсон. Рядом с фотографиями была прикреплена газетная вырезка.
«Супруги решили отдохнуть и купили билеты на Канарские острова. Но произошла трагедия: самолёт потерпел крушение, выживших нет».
– Её родители погибли в авиакатастрофе неделю назад. Она не смогла пережить их гибель, – объяснила Мэри.
Действительно, сходство Шелли с родителями было очевидным. Но я всё ещё не мог поверить, что это не убийство.
– Где ты нашла это? Я перерыл весь Интернет и использовал все свои связи.
Мэри лишь пожала плечами с хитрой усмешкой, давая понять, что не собирается раскрывать свои источники.
– Не верю. Это не её родители. Нас водят за нос, это очевидно.
– Глупо. Ты пытаешься что-то доказать, что-то выдумать, хотя всё уже решено. Зачем? Чтобы заслужить уважение? Признание? Но ты же лучший детектив в Лондоне. И знаешь, что? Даже самые лучшие сыщики ошибаются. Не вмешивайся больше. Дело закрыто. А если полезешь, последствия ты знаешь, Джефф.
Я чувствовал себя чайником, который стоял на плите и пытался всем сказать: «Я сейчас взорвусь, если вы меня не выключите». Я зол, меня трясёт от ярости. Только что Мэри сказала, что я лучший детектив в Лондоне, ведь так? Тогда почему мне никто не верит?
Я вскочил с кресла, чуть не перевернув его от ярости. Я не заметил, как вновь оказался в салоне автомобиля. В такие моменты меня поддерживала Скарлетт, а теперь она где? Правильно, в Испании вместе с моей дочерью! Значит, и Скарлетт в меня не верила и поддерживала ради галочки. А когда на горизонте появился ухажёр получше меня, она тут же прыгнула в постель к нему!
Гнев, ярость и злость наполняли меня до предела. Я ударил кулаком по рулю, чтобы хоть как-то успокоиться. Громкий сигнал разнёсся по всему салону автомобиля и за его пределами. Настолько громкий, что мимо проходящая дама с собачкой испугалась. Её пёс загавкал в сторону моей машины.
– Свою собаку уберите, иначе я за себя не отвечаю! – я немного приоткрыл окно и произнёс эту фразу даме.
Шокированная женщина смотрела на меня. Она кричала, ругалась в мой адрес, а я просто закрыл окна и откинулся на спинку водительского сиденья. И вдруг дверь открывается, и на пассажирское, рядом со мной, место садится кто-то, чей аромат наполнил мой автомобиль. Теперь пахнет конфетной вишней с нотами горького миндаля, корицы и жасмина. Достаточно приятный аромат. Я повернул голову, и, как оказалось, рядом со мной находилась Рита.
– Что ты тут забыла? В курсе, что это не твоя машина? Или ты перепутала меня с таксистом?
– Что случилось? Ты будто с цепи сорвался. Может, я смогу помочь?
– Вали из моей машины, пока не пожалела, что вообще здесь находишься.
Рита, тяжело вздохнув, вылезла на улицу. А я словно начал уходить в транс.
Глава 3. Сны и Реальность: Детектив Фостерс на грани.
Солнце лениво пробиралось сквозь занавески, рисуя золотые полосы на лицах моих девочек. Жена, с растрёпанными после сна волосами, нежно обнимала нашу дочь, которая, уткнувшись носом в её плечо, что-то тихонько бормотала. В этот момент мир за пределами нашей спальни перестал существовать. Была только эта хрупкая, но такая сильная связь между ними, которую я чувствовал кожей.
Я присел на край кровати, осторожно коснувшись их плеч. Они обернулись ко мне, и в их глазах я увидел отражение всего, что для меня важно. Улыбка жены была наполнена теплом и любовью, а дочь, как маленькое солнышко, осветила комнату своим сиянием.
Сон… Очередной. Сколько можно? Может, нужно сходить к психологу? Хотя… Может, это нормально? С нашего расставания прошла почти неделя.
Кстати, проснулся я в машине. Поэтому нужно уехать домой и продолжить расследовать убийство. Да, Мэри сказала мне, чтобы я не лез. Плевать! Пусть делает, что хочет. Но… Вопрос: почему я хочу доказать всем, что это убийство? Почему думаю о погибшей девчонке? Есть три причины. Первая – моя дочь. Я представил, что было бы со мной, если бы мне сообщили печальную новость. Шелли — чья-то дочь, возможно, эту девочку ищут родители, но не могут найти. Вторая – моя работа. Я сидел и учился не ради того, чтобы сказать банальный ответ без расследования. Третья – чутьё. Оно никогда меня не подводило. Я чувствую, что Шелли убили.
Когда я пришёл домой, то нашёл картон, прикреплённый к стене. Я создал муляж фотографии в кабинете Мэри, только видоизменил. Я написал предположительные мотивы и людей, которые замешаны в убийстве. Кусочки не соединяются, но это пока что.
Нужно опросить соседей. Точно! Гениальная идея! Люди постоянно видят друг друга: в лифте могут столкнуться, мусор вместе выкидывать или просто здороваться. Наверняка, могли заметить что-то странное. Я посмотрел в сторону окна, солнце постепенно поднималось ввысь, в небо. Ложиться уже и не надо. Значит, на завтрак будет кофе и душ для бодрости.
Тяжёлый запах дешёвых духов и затхлости въелся в мои ноздри, как только я переступил порог первого этажа, где заметил пожилую женщину, которая поливала цветы.
– Здравствуйте, я детектив Фостерс, – представился я ей, – мне бы хотелось задать вам пару вопросов касательно трагического происшествия в квартире 58 на 4-м этаже.
Она окинула меня подозрительным взглядом, прищурившись.
– Бедное дитя. Сама, говорят?
Я кивнул, стараясь не выдать своё волнение.
– Именно это мы и пытаемся выяснить. Заметили ли вы что-нибудь необычное в последние дни? Может, какие-то странные звуки, визиты?
Она покачала головой, продолжая возиться с цветами. Смысла допрашивать её не было, поэтому я пошёл дальше.
Теперь я стучал в дверь второго этажа. Благо, открыли. Я задал всё тот же вопрос, но опять же ничего такого не слышали. Я шёл к другим людям, но каждый раз одно и то же: сочувствующие взгляды, покачивания головой, уверения в том, что ничего странного не видели. Идеальная жертва, идеальное алиби для убийцы. Нужно копать глубже, искать то, что скрыто за этой завесой добропорядочности.
Когда я подошёл к машине, то увидел столь неприятную картину. Мой автомобиль выглядел ужасно. Стёкла разбиты, шины спущены, и на всём кузове написано:
"Не копай на меня! Иначе будет хуже!".
Кто написал мне сообщение, по почерку не понятно. Но я позвонил одному хорошему знакомому, который может увезти машину на ремонт и вернуть её в прежний вид. Денег он берёт не так много, но я оставляю ему чаевые, потому что ситуации бывали разными. То, что сегодня сделали, можно сравнить с детской шалостью. Эта машина "страдала" намного хуже. К примеру, выбивали фары, оставляли автомобиль без крыши. Ощущал себя в тот момент богатым человеком, который купил кабриолет.
Через полчаса приехал молодой мужчина в грязном комбинезоне, который поведал многое. Он посмотрел на мой автомобиль и рассмеялся.
– Но ты продолжишь искать информацию о человеке?
Я с ухмылкой кивнул. Конечно, я буду искать его. Сообщение говорит само за себя, что Шелли убили. Знакомый увёз авто, а я вызвал такси и отправился в квартиру убитой. Может быть, криминалистов подкупили? Может быть, они специально ничего не нашли, специально закрыли глаза на важную деталь?
Когда оказался в квартире Шелли во второй раз, я понимал, что упустил этот уют. Она была наполнена мягким светом ламп, и я заметил аккуратность: каждая вещь лежала на своём месте, ничего не выдавало беспорядка. Я зашёл в одну из комнат и сразу понял, что это спальня Шелли. Стены окрашены в пастельные тона – нежно-розовый и светло-голубой, создавая ощущение лёгкости и простора. На одной из стен висел большой постер с изображением звёздного неба, подсвеченный светодиодной лампой. Мебель была стильная и функциональная: небольшой письменный стол, мягкий диванчик с подушками, шкафчик с книгами. В углу стоит музыкальный центр. Что меня удивило, так это то, что нет фотографий друзей, семьи или банально с ней самой. Обычно девушки в её возрасте любят делать фотографии, позировать на них. Но ладно, такое бывает. Подозрительного в этом, в принципе, нет. Возможно, девушка недавно переехала и не успела обжиться.
Я внимательно осмотрел каждый уголок, проверил шкафы, полки, даже заглянул под кровать. Но ничего не нашёл. Всё было слишком чистым, слишком правильным. Это начинало меня беспокоить.
В кухне, гостиной, коридоре ничего не было. Скорее всего, я ошибся, когда думал, что криминалистам дали взятку. В этой квартире действительно нет подозрительных предметов или подсказок, что девушка убита. Осмотрев ещё раз помещение до мелочей, я понял, что смысла находиться здесь нет. Поэтому я покинул квартиру, вызвал такси и отправился в кабинет частного психолога. Да, на меня столько навалилось, что я не в силах с этим справиться. Погода была прекрасная, и я воспринял это как добрый знак перед визитом к специалисту. Благодаря расторопности таксиста, выбравшего оптимальный маршрут, я прибыл на сеанс без опозданий.
В комнате царил приглушенный свет, исходивший от настольной лампы, отбрасывающий мягкие желтоватые блики. Интерьер дополняли кожаные кресла, обтянутые темно-зеленым бархатом в тон кабинету. Передо мной расположилась женщина средних лет с проницательным и слегка грустным взглядом. В воздухе чувствовался аромат кофе и свежезаваренного чая, перемешанный с легким запахом дорогого парфюма.
Я опустился в кресло, и мои руки бессильно лежали на коленях.
– Я в тупике, – произнес я, – словно застрял в бесконечном кошмаре.
Психолог молча кивнула, предлагая продолжить.
Недавно я пережил развод. Моя бывшая жена увезла нашу дочь в Испанию. Я вижу их во сне. И работа…
– Что происходит на работе?
– Дело, которое я веду. Несколько дней назад произошла трагедия – девушка покончила с собой, но я… Не могу поверить в это. Меня не покидает ощущение, что здесь что-то нечисто. Все коллеги убеждены, что это самоубийство, ведь нашли предсмертную записку и лезвие. Но я чувствую, что это не так. Я замечаю детали, которые не складываются в картину самоубийства.
Психолог задавала вопросы, на которые я отвечал. Под конец сеанса она посоветовала мне довериться кому-то, разделить это бремя, а не нести его в одиночку. Скептически восприняв её слова, я покинул кабинет. Закрывая дверь, я случайно задел девушку. Подняв взгляд, я узнал Риту. Протянув руку, я помог ей подняться.
– Что ты здесь делаешь?
– Иду на приём к психологу, – ответила она.
– Зачем?
– Я работаю над детской травмой. Впрочем, это неважно, – она замолчала, что-то обдумывая, – не подождешь меня? Я хочу пригласить тебя на кофе и обсудить дело Шелли.
Я хотел отказаться, но Рита уже скрылась в кабинете. Может, стоит прислушаться к совету психолога? Открыть свое сердце Рите, довериться ей? Почему бы и нет. Я присел на скамейку неподалеку от клиники.
Тьма.
И я посреди нее.
Вновь слышу женский голос, но теперь он обращён ко мне.
– Джефф, ты на верном пути. Я буду давать тебе подсказки во снах.
– Кто ты? – крикнул я.
– Я верю в тебя. Ты сможешь понять их, будь внимателен.
Но я не смог разобрать остальные слова.
Тьма рассеялась, и передо мной возникла Скарлетт с обеспокоенным взглядом. Я протёр глаза и осмотрелся. Скамья, клиника… Опять сон. Опять женский голос.
– Джефф! – её голос вернул меня в реальность, и я с восхищением посмотрел на женщину. Вдохнув аромат её духов, я словно в полусне потянулся к её губам и прикоснулся к ним.
Поцелуй был мимолётным. Я удивился, ведь обычно Скарлетт наслаждалась такими моментами.
– Что ты делаешь?
Стоп… Почему я слышу голос Риты, а не своей жены? Неужели я…?
Окончательно проснувшись, я увидел Риту, стоящую в нескольких шагах от меня. Меня осенило, что я натворил. Я поцеловал Риту, перепутав её со Скарлетт! Теперь понятно, почему поцелуй был таким мимолётным. Рита отстранилась. Боже… Что она сейчас чувствует? Я, кажется, схожу с ума.
– Джефф, с тобой всё в порядке? – спросила Рита, приближаясь ко мне.
– Да… Всё хорошо. Просто мне показалось, что передо мной стоит другая женщина.
– Тогда нам точно нужно выпить кофе. В качестве извинений, – сказала Рита со смехом.
Я согласился. И дело было уже не в совете психолога, а в моей нелепой оплошности.
– Удивительно, что ты без машины. Может, подвезти тебя? – спросила Рита, но я не очень вслушивался в её слова. – Ладно, тебе повезло. Я как раз сегодня утром забрала свою машину из ремонта.
Рита направилась к красной "Мазде", и я пошел за ней. Усевшись в машину, я смотрел в окно, погрузившись в свои мысли. К счастью, Рита была занята дорогой и не задавала лишних вопросов. Что со мной происходит? Неужели на меня так влияют бессонные ночи, развод, ситуация с Шелли и сны, в которых появляются Скарлетт и Лили? Скорее всего, да. И, кажется, одного визита к психологу недостаточно. Но сейчас у меня нет времени. Нужно найти убийцу Шелли и того, кто испортил мою машину.
Джефф, ты ведёшь себя как тряпка. Соберись!
Мои мысли переключились на сон с женским голосом. Единственное, что я разобрал, это слово "подсказки". Что это значит? Может быть, женщина из сна даст мне ключ к разгадке убийства?
Летая в своих мыслях, я не заметил, как автомобиль Риты остановился, а перед глазами оказалась совершенно другая локация. Как я понимаю, мы прибыли в кофейню. Двухэтажное здание, выдержанное в тёплых тонах охры и терракоты, уютно расположилось на углу улицы. Большие окна первого этажа манят тёплым светом; сквозь них виднеются мягкие диваны и столики, за которыми неспешно беседуют люди. Второй этаж с коваными балконами утопает в зелени вьющихся растений.
Над входом висит вывеска с логотипом – чашка кофе, из которой поднимается тонкий завиток дыма, напоминающий песочные часы. От тротуара ко входу ведёт выложенная брусчаткой дорожка, обрамленная кустами лаванды. Название «Аромат Времени» к кофейне подходит.
Рита и я вышли из машины и направились внутрь. Запах кофе ударил в нос, как только мы переступили порог. Внутри намного уютнее, чем снаружи. Мы с Ритой выбрали столик подальше от входа и заказали по двойному экспрессо. Пока мы ждали, я огляделся. На стенах висели картины с видами старой Европы, а из динамиков тихо звучал джаз.
- Что ты делал у психолога? – спросила Рита, как только на столике оказались две чашки кофе.
- Я думаю, что это личный вопрос. Мы не так близки, чтобы я отвечал на него.
Рита согласилась. По её глазам вижу, что ей интересно узнать о том, что произошло возле клиники. Но это тоже оставлю без ответа. О чём ты хотела поговорить со мной?
- Я не первый год работаю детективом и немало раскрыла убийств. По некоторым причинам я переехала из Лос-Анджелеса в Лондон, и у меня появляется напарник. То есть ты, – женщина сделала глоток горячего напитка, а после поставила обратно на тарелочку, – но я не могу назвать нас напарниками. Ты едешь допрашивать соседей, пытаешься узнать информацию о родителях Шелли и едешь обыскивать дом девушки, не сообщая мне какие-то новости, зацепки или улики. Я ни капли не удивлён, откуда Рита знает о моём расследовании. Думаю, что её посвятила Мэри. Я понимаю, что ты работаешь один, но ты доверься не только своему разуму, а кому-то ещё. Поверь, тебе станет легче.
- Хорошо, – глаза Риты округлились. Видимо, она не ожидала, что я так быстро соглашусь. Что ты предлагаешь?
- Что сказал патологоанатом?
- Точно! Коллеги были у него, но тот говорил то же самое, что и все. Самоубийство. Но хотелось бы мне лично с ним пообщаться, да только времени особо не было.
- Ясно. Тогда сейчас и отправимся, - произнесла Рита, и мы синхронно поставили пустые чашки на стол.
Глава 4. Отчаяние и Пушистая надежда.
В кабинете Гарварда пахло формалином и безысходностью. Он встретил нас вялой улыбкой и сразу перешёл к делу.
– Стандартное самоубийство, Джефф. Никаких признаков насилия, никаких следов борьбы. Всё указывает на добровольный уход из жизни.
Я сжал кулаки. Что-то здесь было не так. Слишком гладко. Слишком просто. Рита, казалось, разделяла мои сомнения.
– Вы уверены? – её голос звучал спокойно, но я знал, что она, как и я, чувствовала фальшь.
Гарвард нервно поправил очки и повторил свой вердикт. А мы, опечаленные, вышли на улицу.
– Ему заплатили! Дали взятку! – психовал я, сидя в машине, – тут психологом не нужно быть, чтобы это понять. Его голос, движения… Всё было неестественным, наигранным и нервным. Он что-то скрывает. Он покрывает убийцу! Если бы я начал пытать его… Гарвард тут же бы раскололся, как грецкий орех.
– Прекрати! Насилие не помогло бы. Видимо, заплатили ему очень хорошую сумму. Что будем делать дальше? – спросила Рита.
– Не знаю. Мы попали в тупик.
Рита, тяжело вздохнув, предложила подвезти меня до дома. Я согласился.
Я приехал домой, взял из шкафчика бутылку виски и бокал. Я пил алкоголь в тишине, в пустоте и одиночестве. Это всё давило на меня. Алкоголь не помогал забыться, в глазах рисовались их картинки.
В гостиной царил мягкий полумрак, освещенный лишь теплым светом торшера у дивана. Лили устроилась на ковре у камина, увлечённо рисуя что-то яркими мелками. Её звонкий смех то и дело разносился по гостиной, словно маленькие колокольчики. Скарлетт удобно расположилась на диване рядом со мной, читая книгу. Иногда она отрывалась от чтения, чтобы посмотреть на меня тёплым взглядом или подправить выбившуюся прядь волос у Лили.
Так продолжаться больше не может. Это лишь воспоминания! Картинки, которые уже никогда не вернутся в мою жизнь. Я понимаю, что рано или поздно смирюсь с расставанием, но не сейчас. Нужно время даже сильному мужчине, как мне. Я уснул. Проснулся от громкого будильника, который напоминал мне о том, что стоит идти на работу. Там веселее. По крайней мере, не одиноко и не пусто, как здесь. Я привёл себя в порядок и отправился в детективное агентство.
Там время пролетело незаметно. Мы с Ритой строили догадки, ездили на ещё одни преступления, которые раскрыть было легче. Я и не заметил, как рабочий день подошёл к концу. Мне позвонил тот мужчина и сообщил, что он отремонтировал машину. Я попросил Риту довезти меня до автосервиса. Та согласилась, и через полчаса мы находились возле моего авто. И действительно. Машина цела. Ни царапинки, ни разбитых фар, ни надписи, оставленной убийцей Шелли. Я попрощался со всеми, а затем сел в салон автомобиля и поехал в сторону приюта для животных. На протяжении сегодняшнего дня я решил завести кого-нибудь: собачку или кошку, чтобы в доме не было так пусто. Может, если появится животное в квартире, то я быстрее свыкнусь? Ведь будет кто-то встречать довольным «мяу» или вилянием хвостиком.
Запах дезинфекции и лёгкой грусти витал в воздухе. Клетки, большие и маленькие, населяли лающие собаки, настороженные кошки и робкие кролики. Я медленно проходил вдоль рядов, всматриваясь в каждую мордочку, пытаясь почувствовать ту самую искру, связь.
Одна собака особенно отчаянно лаяла, прыгая на решётку, словно молила забрать её. Кошка с пронзительными зелёными глазами смотрела на меня с невозмутимым достоинством. Я колебался, чувствуя, как ответственность наваливается на плечи.
И вдруг, в самой дальней клетке, я увидел его. Маленький, пушистый серый комочек с огромными, наивными глазами. Он свернулся калачиком в углу, дрожа от страха. Что-то в его беззащитности тронуло меня до глубины души. Я понял – это мой шанс. Не я выбираю его, а он меня. Я взял его в руки, и он задрожал сильнее. Его шёрстка была мягкой и тёплой. Он словно облачко. Да, такое имя котёнку подходит. Я забрал его. Но перед тем, как заехать домой, я зашёл в зоомагазин, где купил корм, миски и игрушки.
Когда котёнок оказался в квартире, он выглядел забавно. Обнюхивал и заглядывал в каждый уголок, залез под диван и сидел там, пока я не наложил ему еду. После еды Облачко сел рядом со мной и замурлыкал. Он чувствует себя в безопасности, понял, что я его не обижу. На журнальном столике зазвонил мой мобильник, от чего котёнок испугался. Боже… Что с тобой делали люди, что ты боишься каждого шороха?
– Алло, – сказал я, нажав на кнопку «ответить».
– Джефф, можно я к тебе приеду? У меня затопило дом, – произнесла Рита.
Я дал согласие, и вскоре раздался звонок в дверь. На пороге стояла Рита с тарелкой домашних маффинов в одной руке и дорожной сумкой, перекинутой через плечо. Поприветствовав её улыбкой, я пригласил войти. Она сразу заметила котёнка, осторожно приблизилась и позволила ему обнюхать себя. Облачко, почувствовав её доброту, доверчиво подставил мордочку для поглаживаний. После этой небольшой сцены Рита прошла на кухню, и я последовал за ней. Я поставил чайник, желая проявить гостеприимство.
– Извини, что побеспокоила тебя своим приездом. Просто больше не к кому обратиться. Моя семья и друзья остались в Лос-Анджелесе.
Я отмахнулся, показывая, что все в порядке.
– Что же случилось?
– Прорвало трубу, затопило несколько комнат, и теперь требуется серьезный ремонт. Жить в таких условиях невозможно, пока все не починят.
Чайник закипел. Я достал чашки и заварку из шкафчика. Кухню наполнил фруктовый аромат – кажется, ягодный чай. Скарлетт его обожала, а я предпочитаю кофе.
Я протянул Рите чашку, и она благодарно улыбнулась. Заинтересовавшись её историей, я спросил:
- Почему ты переехала в Лондон?
- Я была замужем. После развода захотела начать все заново. Решила сменить обстановку, потому что каждый уголок напоминал о прошлом.
Вполне понятное решение. Может, и мне стоит так поступить? Хотя бы на время.
- Похоже, ты женат, - заметила Рита, увидев кольцо на моей руке.
- Недавно развелся, но пока не могу его снять.
Она понимающе кивнула. Я попробовал маффин. Очень вкусно. Внутри изюм.
После короткой беседы на кухне мы переместились в гостиную и вернулись к расследованию. Выдвигали предположения, строили логические цепочки, но ничего не указывало на убийцу Шелли. Желание отказаться от этого дела росло. К тому же, на улице стемнело, и часы показывали далеко за полночь. Я предложил Рите гостевую спальню со всеми удобствами, включая душ. Да, я не объяснил. У меня просторная двухэтажная квартира. Наверху детская, наша спальня со Скарлетт, гостевая и ванная комната. Внизу гостиная, коридор, ведущий к входной двери, кухня и еще одна ванная.
Мы со Скарлетт мечтали о такой квартире с юности и долго копили на нее.
В памяти снова всплывает наша первая встреча. В той самой кофейне, за чашкой ароматного кофе и пирожным, мы разговорились. Я многое узнал о ней в тот вечер. Скарлетт была младше меня на три года. Она только поступила на первый курс лингвистики, а я заканчивал обучение в полицейской академии. Обменявшись номерами, мы начали переписываться и встречаться. Наша дружба крепла, и однажды, на её двадцатилетии, произошел наш первый поцелуй.
Она только переехала в собственную квартиру накануне дня рождения и пригласила всех: подруг, однокурсников и меня. Но в итоге пришли только мы вдвоем. Мы прекрасно провели время, смеясь и танцуя под любимые песни. Когда заиграла медленная мелодия, я пригласил Скарлетт на танец. В конце танца я, повинуясь внезапному порыву, поцеловал ее. Ее губы пахли ванилью и клубникой. Я ожидал замешательства, но вместо этого увидел смущение и румянец на ее щеках. Эта реакция подсказала мне, что между нами не просто дружба. Я начал ухаживать за ней, встречал после занятий и предложил стать моей девушкой.
Вскоре Скарлетт забеременела. Я был счастлив и сделал ей предложение в той самой кофейне, и мы начали готовиться к свадьбе. Торжество, платье, гости… Мы поженились.
На УЗИ нам сообщили, что будет двойня. Две девочки. Но при родах выжила только одна. Второй ребёнок погиб из-за аноксии.  Это был страшный удар для нас обоих. Скарлетт была безутешна, я тоже не мог найти себе места. Мы обращались к психологам, принимали лекарства, но постепенно нашли в себе силы ради Лили. Мы стали жить дальше и радоваться нашей дочери. Рассказали ли мы Лили о её сестре? Пока нет, она еще слишком мала.
Позже, когда боль утихла, мы задумались о втором ребенке, но врачи сообщили о бесплодии Скарлетт. Мы смирились с этим и решили посвятить себя воспитанию Лили.
И вот, прожив много лет вместе, пережив радости и горести, Скарлетт призналась, что у нее другой мужчина. Последовал развод, она забрала Лили, а я остался один. Я думал, что это навсегда, что мы состаримся вместе, но судьба распорядилась иначе.
Глава 5. Расследование во сне.
Сон. Я стою перед ванной, где лежит тело Шелли.
— Всё было не так, — девичий голос прозвучал рядом со мной, отчего я дёрнулся. Повернул голову и увидел Шелли. Такую живую и одновременно грустную: — Не сдавайся, прошу. Я хочу, чтобы этого человека упрятали за решётку.
— Скажешь, кто тебя убил?
Шелли отрицательно помотала головой, а затем испарилась.
Пробуждение пришло неожиданно – что-то нежно касалось моего лица. Открыв глаза, я обнаружил крошечного котёнка, игриво помахивающего своим хвостиком прямо у меня перед носом. Не удержавшись от улыбки, я погладил Облачко, в ответ услышав его довольное мурлыканье. Аромат свежеприготовленной яичницы и бодрящего кофе наполнил комнату. Бережно уложив котенка обратно на постель, я поднялся. После утренних процедур в ванной я направился на кухню, где у кухонного острова хлопотала Рита. На ней был надет просторный серый свитер с надписью «NEW YORK», слегка обнажающий плечо, короткие белые шорты, а высокие носки в сочетании с мягкими домашними тапочками придавали её облику особую теплоту и уют. Собранные в пучок волосы и лёгкая улыбка говорили о её увлеченности процессом приготовления завтрака.
– Наконец-то ты проснулся! Доброе утро, – сказала она.
– И тебе доброе.
Моё внимание переключилось на аппетитные блюда, разместившиеся на кухонном острове: яичница, тосты с апельсиновым джемом и, судя по насыщенному цвету, американо.
– Ох, я совсем забыла о твоей холостяцкой жизни, – с улыбкой произнесла Рита, видя моё замешательство, – но, открыв холодильник, сразу вспомнила. Там только яйца и джем, а в шкафчиках – лишь кофе, алкоголь и хлеб. Нужно срочно ехать в магазин за продуктами.
– Эй, полегче. Я не планирую тратить свой единственный выходной на эту рутину. Тем более у меня сегодня бокс, – проговорил я, усаживаясь на барный стул рядом с островом, – и, к слову, мой завтрак – это только кофе.
Признаюсь, аромат жареных яиц пробудил во мне неистовый аппетит.
– Ты увлекаешься боксом? Я тоже. Можно было бы потренироваться вместе, а после заглянуть в магазин за продуктами, – Рита нарочито выдержала паузу. – Да, я вижу, как ты с вожделением смотришь на яичницу и гренки.
– Рита, у меня складывается впечатление, что мы женаты много лет.
– Вообще-то я планирую здесь пожить какое-то время, и голодать у меня нет никакого желания. Ешь и не выпендривайся!
Рита пододвинула тарелку с яичницей ко мне, протянув нож и вилку. Она села чуть поодаль, а я, откусив кусок, невольно замычал от удовольствия. Давно я не ел домашней еды, обычно перебиваюсь доставкой или заменяю ужин алкоголем. Рита, немного понаблюдав за моей реакцией, улыбнулась. Затем и сама приступила к завтраку.
– Обычно я предпочитаю овсянку с фруктами или какой-нибудь лёгкий салат по утрам, но сегодня придётся обойтись яичницей, – произнесла она, сделав глоток кофе из чашки.
Я проигнорировал её слова, не посчитав нужным отвечать.
После завтрака Рита всё-таки убедила меня взять её с собой на тренировку по боксу, а затем отправиться в магазин за продуктами. Сейчас я, переодетый в спортивный костюм, ждал её в гостиной. Казалось, она выбирает наряд для важного мероприятия, а не для занятий спортом. Спустя несколько минут ожидания Рита спустилась со второго этажа. На ней была простая чёрная футболка, поверх которой надета кожаная куртка, спортивные штаны и белые кроссовки.
– Что ты так долго делала наверху, если в итоге надела обычную спортивную одежду? – проворчал я с раздражением.
– Начну с того, что я девушка и не могла быстро определиться с нарядом для тренировки. И закончу тем, что ворчать мужчине не к лицу.
Рита прошла мимо меня, направляясь к выходу. Цокнув языком, я последовал за ней.
Зал оказался просторным, с приглушённым светом и характерным запахом пота. Боксёрские груши висели рядами, словно зрелые плоды на деревьях. В углу располагался ринг, обтянутый потёртой кожей. Спортсмены разминались, прыгая со скакалкой и отрабатывая удары перед зеркалом.
Разминка давалась легко, а вот когда дело дошло до отработки ударов, я почувствовал себя бревном. Рита же, напротив, двигалась грациозно, словно кошка, и каждый её удар был точным и сильным. Я удивлён, откуда в ней столько силы и координации.
– Что это было? – спросил я после окончания занятия.
– Папа научил в детстве для самообороны, а потом мне начало нравиться, и он отдал меня на кружок по боксу. Хотя мама была против, говоря, что девочка должна заниматься танцами или книги писать, а не драться, – ответила она, садясь в машину, – ну что, за покупками?
Я кивнул, завёл двигатель, и мы тронулись в сторону продуктового магазина.
Супермаркет был огромен, как ангар. Ряды полок, казалось, уходили в бесконечность, заполненные разноцветными упаковками. Рита неслась по проходам, как гонщик «Формулы-1» . Она брала всё подряд: авокадо, спаржу, какое-то экзотическое печенье. Я тащил корзину, постепенно ощущая, как немеет рука. Замороженная рыба, яйца, итальянская паста… Такое ощущение, что нас не двое, а целый отряд. Для меня поход в магазин всегда считался адом, особенно когда иду не один. Если мне что-то потребуется, то я беру только то, что мне необходимо, а не то, что видят мои глаза. Но через час ад закончился. С огромными пакетами мы вышли из супермаркета.
Когда мы приехали домой, Рита разложила продукты и предложила вместе приготовить ужин. Я рассмеялся.
– Могу сказать одно: готовить я не умею. Максимум, что в моих силах – пожарить горелую яичницу.
Но мои слова ни капли не напугали Риту, наоборот, её лицо изменилось, словно на этом корабле капитан она.
– Лук порезать сможешь?
Я кивнул.
– Значит, твоя задача на сегодняшний ужин сводится к нарезке овощей и моральной поддержке.
Я тяжко вздохнул, пытаясь придумать хоть какую-то отмазку, чтобы не готовить. Рита, не обращая внимания на меня, достала доску, нож и овощи. Деваться некуда, и я подошёл к кухонному островку. Сначала нарезал лук, затем, по инструкции Риты, морковь. Я чувствовал себя не в своей тарелке, зато она — нет. Рита колдовала над плитой, ловко жонглируя половником и специями. Кухня наполнилась аппетитным ароматом трав и жареного чеснока.
Я пытался шутить, рассказывал какие-то нелепые истории, чтобы немного разрядить обстановку. Рита смеялась, отмахиваясь от меня лопаткой. В какой-то момент она попросила достать розмарин с верхней полки. Я потянулся и случайно задел банку с мукой, которая с грохотом обрушилась на меня, оставив белое облако в воздухе. Котёнок, зашипев, спрыгнул с барного стула, а Рита начала смеяться. Я стоял весь в муке и чувствовал себя полным идиотом. Но её смех был таким заразительным, что я не смог удержаться и тоже рассмеялся.
И спустя долгое время моих страданий мы накрыли на стол. Паста получилась просто восхитительной. Благо, на одежде и теле не было муки, поэтому я мог спокойно насладиться едой.
– Ты гений, – сказал я Рите.
Она лишь скромно улыбнулась. Наши взгляды встретились, и на секунду повисла неловкая тишина.
– Почему ты была у психолога? Ты говорила, что прорабатываешь детскую травму. Какую?
Тишина продолжалась. Я понимал, что выбрал слишком личный вопрос для Риты. Она молчала.
– Если ты не хочешь рассказывать, то перейдём на другую тему.
– Я расскажу. Думаю, что стоит послушаться психолога, а именно открыть свою душу кому-нибудь.
Я кивнул и стал внимательно слушать её.
16 лет назад…
Рита окончила школу, получила аттестат. Все школьные годы ей нравился один мальчик, который учился с ней в одном классе. Рита пыталась заговорить с ним, писала записки, где признавалась в чувствах. Мальчику было всё равно. Попытки заговорить он игнорировал, листки выбрасывал, так как нравилась другая. Он любовался королевой школы, популярной девочкой. Получился некий любовный треугольник.
Рита не раз наблюдала, как мальчик оказывал знаки внимания другой. Она потеряла смысл бегать за ним. Но выпускной вечер преподнёс сюрприз. Мальчик, от которого сердце у Риты бешено стучало, подошёл к ней, причём не один раз. То предлагал напитки, то приглашал на медленный танец. В его глазах читалось восхищение, и Рита, смущаясь, отвечала на его знаки внимания. Он говорил комплименты о её платье и об улыбке, а когда выпускной вечер закончился, то предложил проводить до дома. Они шли по тёмным улицам, разговаривая о будущем, о мечтах. Внезапно мальчик свернул в безлюдный переулок. Рита почувствовала тревогу, но не успела ничего сказать. В одно мгновение его взгляд изменился, стал чужим и пугающим. Дальше был только ужас, боль и отчаяние. Мир Риты рухнул, оставив после себя лишь зияющую пустоту.
Настоящее время.
Рита, сжав пальцы в кулак, рыдала без остановки. По щекам текли слёзы, оставляя мокрые дорожки. Подойдя ближе, я вновь ощутил сладковатый запах вишнёвых конфет, исходящий от неё. Обнял её, зная, что в такой момент ей необходима поддержка и участие.
– После пережитого насилия я боялась всего вокруг: мужчин, проезжающих машин, тёмных закоулков. Мир словно потерял краски, всё казалось серым и безжизненным. Именно так я воспринимала реальность и долго боролась с этим ощущением.
– Что сказали твои родители? Обратились ли они в полицию? – спросил я, внимательно глядя на неё.
– Нет, – Рита утёрла слёзы и продолжила, – Когда они увидели меня в разорванной одежде, с синяками, то решили, что я просто упала.
Её слова причинили мне боль. На месте родителей, увидев дочь в таком состоянии, я бы немедленно выяснил все обстоятельства, а потом бы покарал виновника. Но, видимо, родители Риты — люди черствые. Им, судя по всему, было все равно на её чувства и переживания. Что случилось? Почему она пришла домой в таком виде? Упала, конечно? Абсурд! Разве можно так упасть? И где?
Рита встала из-за стола и поднялась наверх. Я решил прибраться на кухне: вымыл посуду, подмел и вытер пол. Чувствуя легкую усталость, я поднялся на второй этаж и решил проверить, как она.
Тихо приоткрыв дверь в её комнату, я увидел, что она спит, склонив голову на раскрытую книгу. Свет от настольной лампы безжалостно освещал её лицо. Я невольно засмотрелся на неё. Не с той страстью, которую описывают в романах, а с тихой, дружеской нежностью. Подойдя ближе, я выключил лампу, погружая комнату в мягкий полумрак. По обложке книги было понятно, что Рита читала детектив. Неужели ей не хватает преступлений в реальной жизни? Я улыбнулся, поправил одеяло, которое сползло на пол, и аккуратно накрыл её плечи. Тихо, как тень, я покинул комнату, оставив её наедине со сном.
Утром вместо будильника я услышал звонок телефона из гостевой комнаты. Проснувшись, я погладил Облачко. Он спрыгнул с кровати и направился к двери, а затем, весело сбегая по лестнице, побежал на кухню. Я понял, чего хочет котенок. И действительно, его миска была пуста. Я насыпал корм.
– Доброе утро, – услышал я голос Риты, – Звонила Мэри, говорит, дело срочное. Труп в отеле «Золотой Лев». Какой-то богач.
– Почему она не позвонила мне? – проворчал я.
– Может быть, потому что до тебя невозможно дозвониться с утра?
– Ну и что, что у меня отключен звук? Мэри не могла голубя отправить?
Рита вздохнула и ушла в спальню, чтобы переодеться. Я посмотрел на холодильник, понимая, что позавтракать не успею.
«Золотой Лев» встретил нас помпезностью и запахом лака. Тело лежало в номере люкс, раскинувшись на шёлковых простынях. Мистер Брок, как смог выяснить я, владелец сети ресторанов. Он явно убит ножом: кто-то нанёс только один удар. Рита, как всегда, начала фотографировать, а я осматривал номер. Никаких следов борьбы, всё на своих местах.
Зацепился взглядом за пепельницу. Позже я узнал, что мистер Брок курит более дорогие, под стать его статусу, сигары. Но в пепельнице лежали другие, слишком дешёвые. Ближе к обеду мы допросили портье, и тот вспомнил человека, доставившего сигары в номер ночью. Искать его долго не пришлось. Как оказалось, это был официант из бара, который находился недалеко от отеля. Немного надавив на него, он рассказал всё. Мистер Брок играл с ним в казино и залез в огромный долг. Постоянно отмазывался, говорил, что денег у него нет, что откладывает на болезнь матери, хотя, по нашим данным, она умерла год назад. Официант разозлился и убил его.
Мы освободились вечером. Животы урчали, просили еды. Рита понимала, что приготовить ничего не успеем, поэтому мы пошли в ресторан, где совместили завтрак, обед и ужин. Наверное, официанты были в шоке от заказа, ведь заказали немало. Я из меню выбрал стейк, виски и пирог из бананов. У Риты почти то же самое, но ещё и салат, а вместо пирога тортик. Как и любая женщина, она предпочла красное вино. За едой мы много о чём разговаривали. И вновь затронули тему убийства Шелли. Я решил поделиться своими снами.
– Может, это твоё самовнушение? Или ты чувствуешь себя виноватым, что никак не можешь раскрыть дело? – Рита говорила так, словно она несколько лет работает психологом или психотерапевтом.
– Думаешь, поэтому Шелли приходит в мои сны?
– Возможно. Если она настолько хочет, чтобы убийцу упрятали за решётку, значит, этот человек мучил её.
Мы обсуждали такой вариант не один раз. Но доказательств нет. У нас вообще ничего нет. Никакой улики или зацепки на убийцу. Только то, что он «разукрасил» мою машину. Как мне кажется, вскоре Шелли даст мне подсказку, которая соединит картинку. Но даже так я не могу сидеть на месте. Снова попытаться найти родителей? Сомневаюсь, что моё волшебное и хакерское приложение вновь поможет. К сожалению, камер в подъезде нет. Поэтому можно найти друзей, с которыми общалась убитая.
Немного посидев в ресторане и оплатив счёт, мы поехали домой. Я не стал принимать душ и, уставший, лёг спать.
Глава 6. Детство, юность, предательство: история Джеффа.
Так проходили будни: Рита и я занимались расследованиями убийств, пытаясь установить круг общения Шелли, но выяснилось, что она была крайне нелюдима. Это казалось странным, но возможным. Если девушка была скромной и незаметной, то отсутствие друзей вполне объяснимо. Однако меня беспокоило другое: в моих снах Шелли представала общительной и жизнерадостной. К сожалению, она не давала никаких зацепок, или я их не замечал. Или же я просто идеализировал её образ?
Наступили выходные, и я решил выбраться на дачу, чтобы побыть наедине с природой. В этот раз я предложил Рите составить мне компанию. Я привык к её присутствию: она всегда рядом, как дома, так и на работе. Воспоминания о Скарлетт постепенно угасали. Я чувствовал, что Рита для меня больше, чем просто друг или коллега. Между нами проскакивала некая искра, заметная лишь нам двоим. Но что-то удерживало меня от сближения, словно я должен хранить верность Скарлетт. Но это не так. Она в прошлом и, судя по социальным сетям, счастлива в браке с испанцем. Вероятно, именно поэтому я не позволяю себе двигаться дальше. Я не могу сразу же после развода влюбиться в другую женщину. Я ещё не готов к новым отношениям, поэтому решил позволить событиям развиваться своим чередом.
Рита с радостью согласилась поехать со мной на дачу. Она понимала, куда мы направляемся, и выбрала простую одежду: клетчатую рубашку, джинсы и кроссовки.
Через полчаса езды я остановился возле нашего домика, построенного из натурального дерева с просторной верандой. Этот дом достался мне от родителей. Раньше он был довольно старым, но с появлением дохода я сделал ремонт. Мы со Скарлетт проводили здесь лето: ухаживали за садом, играли в настольные игры и наслаждались семейными вечерами.
Я повернул ключ, и дверь открылась. Нас встретила просторная прихожая с высокими потолками. Стены, отделанные светлым деревом, создавали ощущение тепла и уюта. Здесь стоял небольшой шкаф для верхней одежды и обуви. На стене висели фотографии, где были запечатлены я, Скарлетт и Лили.
- У тебя красивая жена, - заметила Рита, рассматривая снимки. – Дочка похожа и на тебя, и на твою супругу. Но глаза точно твои.
Я улыбнулся и снял обувь. Прохладный пол под ногами сразу же настроил меня на расслабляющий лад. Я решил показать Рите весь дом, чтобы она чувствовала себя как дома.
Я прошёл в гостиную, которая была сердцем домика. Она, как и прихожая, просторная и светлая благодаря большим окнам, которые выходят в сад. В центре стоит деревянный стол, на нём всегда ваза с цветами. В углу – уютный диван. На стенах висят картины, которые рисовала Лили. Детские и забавные. Для нас со Скарлетт было важно куда-то повесить рисунок дочери, чтобы смотреть и гордиться им. Да, возможно, они не такие идеальные, как у профессиональных художников, но Лили вкладывала душу и фантазию в них. Мы никогда не говорили ей о том, что нужно прекратить рисовать, ведь у девочки плохо получается. Захочет сделать художником своей профессией, то я и Скарлетт обязательно поддержим дочь.
Чуть дальше гостиной расположилась кухня. Она оснащена современной техникой, но при этом хранит дух деревенского стиля: деревянные шкафчики, плитка на стенах в тёплых тонах, и просторная рабочая поверхность создают идеальные условия для кулинарных экспериментов.
Далее есть спальня с большой кроватью и ванная комната. На втором этаже – уютная мансарда, которую я переделал в рабочий кабинет. Стол с компьютером стоит у окна, откуда открывается прекрасный вид на лес.
Мы разложили вещи, и я предложил сходить на рыбалку.
- Я не умею.
- Что-то мне это напоминает, - произнёс я, вспомнив, как мы готовили вместе пасту. Рита начала смеяться.
- Но я даже одежду не взяла с собой. Я думала, мы просто погуляем, посмотрим окрестности, немного посидим у костра и утром поедем домой.
- Так неинтересно. Я могу дать тебе одежду, но от рыбалки ты никуда не денешься.
Рита согласилась, а я залез в шкаф. Я быстро нашёл, что может подойти для такого занятия, как рыбалка. Правда, Рита выглядела очень забавно: джинсы, великоватая фланелевая рубашка и растрёпанные волосы, собранные в небрежный пучок.
– Рыбачка, – со смехом произнёс я.
Она лишь обиженно вышла из домика.
У озера дышалось легко. Рита, с любопытством разглядывая мои рыболовные снасти, казалась ребёнком, попавшим в страну чудес. Я принялся объяснять ей азы, показывая, как насаживать червя, как забрасывать удочку. Она слушала внимательно, изредка перебивая забавными вопросами.
Первый заброс у Риты получился, мягко говоря, не очень. Леска запуталась в ветвях ивы. Пока я распутывал, её рука случайно коснулась меня. Я почувствовал лёгкое покалывание.
Когда, наконец, у неё получилось забросить удочку, Рита засияла. Она смотрела на поплавок с таким азартом, словно от этого зависела судьба мира. А я ловил себя на мысли, что смотреть на неё мне гораздо интереснее, чем на поплавок.
Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая озеро в багряные тона, когда мы с Ритой вернулись с рыбалки. Улов был скромным – пара небольших окуней, но настроение отличное. Идея Риты развести костёр мне понравилась, и мы решили недалеко от дома сделать его.
Я возился с дровами, а Рита собирала хворост. Вскоре весело заплясали языки пламени, и в воздухе запахло дымом. Я начал разделывать рыбу, насадил её на прутики и стал обжаривать над углями.
Когда она была готова, я попросил Риту вынести из дома тарелки. Она так и сделала. Я разложил рыбу, и мы уселись возле костра, поедая вкусный ужин.
– Говорил, что готовить не умеешь, – сказала Рита, наслаждаясь вкусом рыбы.
– Не умею. Над рыбой, как над пастой, колдовать не надо. Прутики, костёр, соль – и готово.
– Но всё равно ты молодец. Очень вкусно, – похвалила Рита, отчего на моём лице появилась улыбка.
Завершив с рыбой, Рита предложила поджарить зефир. Я поддержал эту идею, и она достала упаковку из своего рюкзака. Мы надели маршмеллоу на заострённые палочки и стали наблюдать, как они увеличиваются в размере и приобретают золотистый оттенок. Готовились они значительно быстрее рыбы.
Один прутик я протянул Рите, а другой взял себе. Зефир был тягучим, нежным и невероятно вкусным. Я заметил, что щёки Риты немного запачканы, и аккуратно вытер их. Она посмотрела мне в глаза, и между нами снова пробежала искра. Снова повисла неловкая тишина.
– Расскажи о себе, Джефф, – проговорила Рита, словно очнувшись. Я убрал руку от её лица.
– Что именно тебя интересует?
– Хм… О твоей супруге и дочери мне известно. Расскажи о своём детстве и родителях.
Моё детство нельзя назвать лёгким. Родители почти всегда были на работе, а когда возвращались, то постоянно ссорились, не обращая на меня внимания. Тогда я понял, что улица – мой дом. Я стал своего рода бродягой: связался с неблагополучной компанией, занимался граффити, воровал, употреблял алкоголь и курил. Домой начал приходить поздно, родители, конечно, замечали это и пытались вразумить, что такая компания ни к чему хорошему не приведёт, но я не слушал их. Я продолжал вести разгульный образ жизни и неоднократно оказывался в полицейском участке.
В нашей подростковой компании появилась новенькая – высокая рыжеволосая девушка с пронзительными серыми глазами. Её руки были покрыты татуировками, а в носу красовалось кольцо, что казалось мне тогда верхом экстравагантности. Имя у неё было редкое – Кристи. С первого взгляда я понял, что пропал. Но, будучи подростком, я выражал свои чувства странно: грубил ей, дразнил, толкал и дёргал за волосы. Мои неуклюжие ухаживания не вызывали у Кристи ответной симпатии, и я впервые решил обратиться за советом к своей маме, надеясь на её женскую мудрость.
Мама объяснила, что мои методы не годятся, и предложила ухаживать за девушкой иначе: дарить цветы, угощать сладостями, приглашать на прогулки. Я последовал её совету и на следующий день украл конфеты в магазине и сорвал букет с ближайшей клумбы. Кристи не оценила мой порыв. Оказалось, у неё аллергия на цветы, и она избила меня этим букетом. К тому же сладкое она не любила, и коробка конфет отправилась в мусорное ведро. Но я не сдавался. Я дарил ей мягкие игрушки, говорил комплименты, и вскоре она согласилась пойти со мной на свидание. Я выпросил у родителей денег, чтобы порадовать возлюбленную, покупал ей мороженое, водил в кино и провожал до дома. Однажды, перед дверью, она поцеловала меня в щёку, и я был на седьмом небе от счастья. Возвращаясь домой в состоянии эйфории, я не заметил, как передо мной возник мой лучший друг, Мартин.
– Ты что, с моей девушкой гуляешь? – спросил он.
– С Кристи? – друг кивнул. – Но я не знал, что она с кем-то встречается.
Мартин выхватил из кармана нож и приставил его к моему горлу.
– Послушай, щенок, – прошипел он, – ещё раз увижу тебя рядом с ней, пожалеешь.
– Эй, что здесь происходит? – раздался голос проходящей мимо женщины.
Мартин тут же спрятал нож и, чтобы не вызывать подозрений, пожал мне руку. Женщина, казалось, успокоилась и ушла. Мартин развернулся и направился к себе домой. Испугался ли я? Нисколько. Угроза Мартина лишь подстегнула моё желание завоевать сердце Кристи. Ничего он мне сделать не сможет. После случая с Мартином я начал встречаться с Кристи.
В последнее время мой некогда близкий друг стал чрезмерно любезным. После эпизода с ножом у моего горла, его угрюмости и нежелания общаться, его поведение казалось странным. Но с началом моих отношений с Кристи Мартин словно успокоился. Возможно, он осознал бессмысленность угроз и попыток завоевать ее, ведь теперь она была со мной. Мартин вернулся к прежним шуткам, выделял меня в компании и даже извинился за тот случай. Я был рад восстановлению нашей дружбы.
Майк, наш общий приятель, организовал вечеринку. Там Мартин предложил мне лимонад с необычным вкусом. Я сделал пару глотков, почувствовав странный, химический привкус. Затем все расплылось перед глазами: громкая музыка, мелькающие лица, безудержный смех. И наступила тьма.
Я очнулся в больничной палате, окруженный трубками, капельницами и бледными лицами родителей.
– Врач сказал, передозировка наркотиков, – сообщила мама. – Мы так переживали. Зачем ты пошел на эту вечеринку?
Игнорируя их возмущения, я посмотрел в окно. Наркотики… Как? Зачем?
Постепенно, когда мое состояние улучшилось, я понял: Мартин. Лимонад. Все сложилось в ужасную картину. Я лежу здесь, а он, вероятно, наслаждается своей местью из-за ревности.
Врачи следили за моим состоянием, приходили полицейские. Я умолчал о Мартине, сказав, что просто захотел попробовать запрещенные вещества. Глупый поступок. Надо было рассказать правду. Но он всегда был моим другом, и я не мог его предать.
Кристи пришла навестить меня. Но она была холодна.
– Когда ты оказался в больнице, – начала она, – Мартин стал ухаживать за мной, и я поняла, что он мне нравится больше. – Ее слова ранили меня. – Он пригласил меня на свидание, и мы поцеловались. Он такой прекрасный и богатый.
– Значит, ты променяла меня на деньги и встречаешься с тем, кто меня отравил?
– У тебя нет доказательств! Не ожидала, что ты так будешь клеветать на него! – Кристи верила в невиновность Мартина, поэтому я не стал спорить.
Она покинула палату. Я чувствовал себя не очень хорошо. Депрессия и грусть накрыли меня. Но вскоре Кристи пришла вновь. Её лицо и глаза были мрачными, она смотрела на меня как на врага.
– Я пришла не просто так. Вчера в переулке, недалеко от места обитания нашей компашки, нашли Мартина с перерезанным горлом. Ответь мне только честно. Ты попросил кого-то, чтобы Мартина убили, потому что тот увёл у тебя девушку?
– Что? – спросил я, переваривая информацию, которую сказала Кристи, – Ты пересмотрела фильмов, что ли? Почему ты обвиняешь в его убийстве меня?
– Так я и знала, что ты не признаешься. Но ничего страшного. Заявление в полицию подано, и скоро тебя посадят.
С этими словами Кристи ушла. Вскоре после неё пришли полицейские, спрашивая, причастен ли я к убийству Мартина. Получив от меня информацию, они начали расследование, которое раскрыли очень быстро. Моей вины не было. Оказалось, что Мартин украл драгоценности у серьёзных людей, которые нашли и убили его.
Через неделю меня выписали. Кристи покинула Лондон, компания разбежалась, а я взялся за ум: начал хорошо учиться, помогать родителям по дому и смог поступить в полицейскую академию.
– Потом появилась Скарлетт, – добавил я в конце своего рассказа.
Рита слушала меня внимательно, улавливая каждое слово.
– Как ты понял, что хочешь стать детективом?
– Я мечтал о профессии детектива с детства, но плохая компания затмила мою мечту, – ответил я. – Родители умерли от старости несколько лет назад. Сначала ушла мама, а затем отец.
– Они больше не ссорились?
– Нет. После того как я попал в больницу, родители стали уделять мне больше времени и стали ценить друг друга.
Я посмотрел на время. Час ночи. Зевнув, я предложил Рите разойтись по комнатам, та согласилась.
Ранним утром мы собрались и уехали из домика. Рита забрала свои вещи из моей квартиры и попросила довезти её до дома, где ремонт был окончен. Она указала адрес. Если честно, мне немного грустно, что Рита возвращается в свой дом. Я привык, что она рядом, что в квартире стоит её запах, и привык, что я не один. Теперь будем только я и Облачко.
Я остановился перед домом Риты, и он сразу привлёк моё внимание. Небольшой, но очень стильный, он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала о дизайне. Фасад был выкрашен в тёплый светло-серый цвет, который прекрасно сочетался с белыми рамами окон. Каждое из них было украшено изящными занавесками, придающими дому уют.
Перед входом располагалась маленькая терраса с деревянной палубой, на которой стояло несколько горшков с яркими цветами. Дверь была сделана из массива дерева, с изящной резьбой, что придавало ей неповторимый шарм. С одной стороны дома красиво извивалась дорожка, обрамленная аккуратными кустами, а с другой – уютный уголок с садовой мебелью.
– Достался после развода с мужем, – объяснила Рита.
– Твой бывший муж живёт в Лондоне?
– Нет, в Лос-Анджелесе. Он – богатый человек, и у него чуть ли не по всему миру есть коттеджи, особняки или квартиры. В Лондон мы иногда приезжали, чтобы отдохнуть от работы и зайти в гости к его родственникам.
Рита вышла из машины. Послав воздушный поцелуй, она отправилась в дом.
Глава 7. Новый Год с привкусом трагедии.
Древний и таинственный особняк возвышался на краю пригорка, окруженный широко разросшимися деревьями, чьи ветви словно стремились достать до неба, цепляя облака. Его крыша, поросшая мхом и лишайником, казалась нарочно укрытой природой зеленым покрывалом.
Стены дома, сложенные из серого камня, были покрыты трещинами и оплетены вьющимся плющом, что придавало ему мистический вид. Окна, обрамленные деревянными ставнями, походили на глаза, пристально наблюдающие за окрестностями. У входа высились колонны, украшенные резьбой с древними символами. Массивная дверь из темного дерева с круглыми медными ручками казалась входом в другой мир. По обе стороны от порога росли полевые цветы, их яркие краски контрастировали с унылым оттенком камня.
Запущенные скамейки стояли во дворе, поросшем травой и папоротником. В воздухе витал аромат сырой земли и старой древесины.
Проснулся от звонка будильника. Это был сон. Может ли дом, что мне привиделся, быть ключом к разгадке? Возможно, но как его найти? Почему Шелли не оставила никаких указаний?
Я чувствую, что в этом доме скрыта важная деталь, способная помочь в расследовании. Очевидно, что он находится не в Лондоне. Во всяком случае, я не видел здесь таких холмов.
Поднявшись с кровати, я подошел к окну. На календаре был конец декабря, на улице царил мороз, и все вокруг было засыпано снегом.
Да, прошло уже несколько месяцев. Расследование убийства Шелли зашло в тупик. Никаких зацепок, кроме этого сегодняшнего сна о доме, и то, если он вообще имеет отношение к погибшей девушке. Воспоминания о Скарлетт почти стерлись, мое сердце заняла Рита, хотя мы по-прежнему остаемся друзьями. Сегодня Рождество, и я пригласил ее покататься на коньках на открытом катке. Можно сказать, я наконец-то решился на романтическое свидание и признаться Рите в своих чувствах.
Постояв немного у окна, я приступил к делам. Приготовил завтрак, затем украсил квартиру: установил в гостиной большую елку, развесил гирлянды и даже попытался надеть шапку на котенка, но тот, зашипев, сбросил ее. Я рассмеялся, а Облачко спрятался под диван, показывая, что не намерен участвовать в переодеваниях. Так наступил вечер, которого я ждал с трепетом.
Рождественский Лондон – это сказка, ставшая реальностью. Бесчисленные огни, украшающие старинные здания, морозный воздух, наполненный запахом глинтвейна и ели, и повсюду счастливые лица.
Рита появилась, словно ангел, в кремовом пальто, из-под которого кокетливо выглядывало красное платье. Шарф крупной вязки и шапка с помпоном завершали ее образ. Я невольно залюбовался ею. На мне были джинсы, теплый свитер и куртка. Я решил, что комфорт сегодня превыше всего, но, взглянув на Риту, пожалел, что не надел что-нибудь более элегантное.
Взяв коньки, мы неуверенно вышли на лед. Рита засмеялась, когда я едва не упал в первый же момент. Ее смех звучал как мелодия, и я готов был слушать его бесконечно. Мы кружились по катку, когда вдруг мимо нас пронесся подросток, сбив Риту. Она не удержала равновесие и упала, но я успел ее подхватить. Рита поднялась на ноги, и наши взгляды встретились. Я увидел в ее зеленых глазах то же, что чувствовал сам – искру, нежность и любовь.
- Рита, я вдруг осознал одну вещь, - искра тут же угасла, и мы пришли в себя. Отъехали к бортику катка, - я влюблен в тебя. Твоя красота, твой ум, твой смех… ты делаешь меня счастливым просто тем, что ты рядом.
Я, затаив дыхание, ждал её ответа.
- Мне нужно подумать, - произнесла Рита, покидая каток. Я почувствовал в области сердца покалывание. Что значит «нужно подумать»? Могла бы сразу сказать: Джефф, я тебя не люблю, мы разные люди.
Опечаленный, я поехал домой. Перед порогом квартиры нашёл письмо в красном конверте с нарядной ёлкой в нижнем правом углу. Подняв его, я увидел надпись: «Приглашение на маскарад».
Зайдя домой, я плюхнулся на диван и стал открывать письмо:
«Приглашение на Маскарад!
Джефф, здравствуй! В преддверии Нового года я решила устроить мероприятие для коллег нашего частного детективного агентства, которое будет связано с маскарадом. Приходи обязательно 30 декабря в 18:00!
Мэри».
Чуть ниже имени начальницы располагался адрес. О боже… Я же не любитель таких мероприятий. Новый год предпочитал отмечать либо с родителями, либо со Скарлетт и Лили, либо в одиночестве. Я не хочу идти на маскарад. Хотя… Там наверняка будет Рита. Возможно, стоит пойти и узнать ответ.
Все дни вплоть до дня маскарада Рита молчала, ничего не говорила, не звонила и не писала сообщения. Скорее всего, такое поведение означает отказ на моё признание в любви. Ну и чёрт с ней! Найду другую, подумаешь!
Я оделся в костюм и поехал по адресу, немного опаздывая.
Снаружи The Ritz сиял, словно бриллиант в бархатной шкатулке лондонской ночи. Гирлянды, словно застывшие потоки золотого света, оплетали колонны, а вход венчал огромный венок из еловых веток, украшенный алыми бантами и серебряными шарами.
Внутри всё утопало в роскоши. Огромный зал был украшен в стиле венецианского карнавала. Маски всех форм и размеров, свисающие с потолка, создавали причудливую игру теней. Длинные столы ломились от изысканных закусок и напитков. Воздух звенел от смеха и оживлённых разговоров. На сцене играл джазовый оркестр, задавая тон вечеру.
Я оглядывал толпу, пытаясь разглядеть знакомые лица среди пёстрой вереницы масок и костюмов. И тут я увидел её. Риту.
Она стояла у окна, и лунный свет, проникавший сквозь витраж, играл в её волосах. На ней было платье цвета ночного неба, усыпанное мерцающими звёздами. Высокий разрез открывал стройную ногу. В руках она держала маску в виде белой голубки. Рита была… ослепительна.
Начались конкурсы, которые проходили в духе венецианских балов: угадывание личностей под масками, танцы с завязанными глазами. Я выиграл конкурс на лучший костюм, но радости не чувствовал. Приз – бутылка старого вина – казался горьким.
Каждый раз, когда я пытался приблизиться к Рите, она исчезала в толпе. Я чувствовал себя глупо, как школьник, терзаемый неразделённой любовью.
Вскоре вечеринка подошла к концу, и гости начали разъезжаться. Я уже собирался уходить, когда Рита окликнула меня:
— Джефф, не мог бы ты меня подбросить? – попросила она.
Я, конечно, согласился. Когда мы подъехали к её дому, Рита тихо сказала:
— Прости, что сразу не ответила взаимностью. Я боялась повторить прошлые ошибки, снова испытать боль. Я долго размышляла над твоими словами и поняла: я люблю тебя, Джефф.
Рита открыла дверцу, но не торопилась выходить.
— Приходи ко мне завтра. Встретим Новый Год вместе, любимый.
Рита слегка коснулась моей щеки губами и вышла из машины. Я какое-то время сидел, не заводя двигатель, переваривая её слова.
Любимый.
Я люблю тебя, Джефф.
Во мне кипел адреналин, и я смотрел на дом Риты влюблёнными глазами. Вскоре в её спальне погас свет, и я поехал домой.
Всю ночь я не мог уснуть, представляя наше счастливое будущее. А когда рассвело, я получил сообщение от Скарлетт:
Скарлетт: «Лили уговорила меня приехать к тебе на Новый Год, поэтому через час мы прилетаем в Лондон. Встретишь в аэропорту?»
Я обрадовался, ведь в Новый Год со мной будут самые близкие люди: Рита и Лили. Быстро одевшись, я вышел из дома. Уже в машине я написал Рите:
Джефф: «Ты не против, если с нами будет Лили?»
Ответ пришёл мгновенно:
Рита: «Вовсе нет. Я люблю детей, да и вместе будет веселее».
Джефф: «Отлично. Скоро будем».
Я направился в аэропорт. Вскоре я увидел Скарлетт, держащую за руку Лили, вместе со своим мужем. Я посмотрел на бывшую жену и понял, что больше не испытываю к ней никаких чувств, а на испанца больше не злюсь.
— Папа! — звонкий голос пронёсся по залу. Лили бросилась ко мне, чуть не сбив с ног. — Я так рада тебя видеть! — в её голосе слышался испанский акцент, который ей очень шёл.
— И я!
Скарлетт и её муж подошли ближе.
— Мы приехали в Лондон на несколько дней благодаря Лили и Рубену, который захотел посмотреть твой родной город. Рубен настоял, и вот мы здесь. Забирай Лили, а мы с Рубеном поедем в отель.
Я кивнул. Мы обменялись парой фраз, попрощались и вышли из аэропорта.
Лили с восторгом рассказывала о том, как уговорила Скарлетт приехать в Лондон, как ей нравится жить в Испании. Я смотрел на дочь в зеркало заднего вида и чувствовал тепло и радость. За окном мелькали деревья, и шёл снег.
Вдруг справа выскочила чёрная машина. Резкий визг тормозов, ужасный звук удара металла. Руль вырвался из рук, машина потеряла управление и понеслась прямо на столб.
Удар. Темнота.
Я в своей квартире. Рядом со мной Шелли.
— Джефф! Джефф! — звала она. — Джефф, очнись! Не умирай!
Я резко проснулся, как будто меня облили ледяной водой. Но я был не дома, а в больничной палате. Рядом сидела Рита, а чуть поодаль стояла заплаканная Скарлетт, которую обнимал Рубен. Голова и тело болели, и я вспомнил, что произошло.
— Лили! — закричал я, от чего все вздрогнули.
— Тише, — голос Риты был дрожащим, словно она плакала. — Рубен, нам нужно их оставить. Пусть Скарлетт всё расскажет.
Испанец кивнул. Рита и Рубен покинули палату. Скарлетт села на стул, посмотрела на меня заплаканными глазами. Её чёрная тушь растеклась по щекам.
— Мы приехали с Рубеном в отель и, как только перешли порог номера, у меня зазвонил телефон. Посмотрев на неизвестного абонента, моё сердце застучало бешено, — Скарлетт протёрла салфеткой глаза, а затем продолжила. — Я ответила. Звонил врач и сообщил, что вы с Лили попали в аварию. — Одинокая слеза прошлась по щеке Скарлетт. — Ты получил лёгкие травмы, так как тебя спасла подушка безопасности, а Лили…
— Что с Лили?
— Она погибла.
Скарлетт захныкала, а затем покинула больничную палату.
Я закрыл глаза, по щекам полились слёзы. Нет! Я не верю! Лили не могла погибнуть. Это ведь сон, да? Ужасный, жуткий, но сон? Может, стоит ущипнуть себя, чтобы проснуться?
Нет, Джефф! Это не сон!
Я лишился ещё одной дочери… Почему? Почему не погиб я, а моя дочь? Моя прекрасная, моя любимая девочка.
В палату тихо зашла Рита и вернулась на стул, на котором сидела ранее. Она молчала, она тоже плакала. Воздух наполнился печалью, грустью и тоской в праздничный день, как гром среди ясного неба.
Новый год прошёл не так, как я планировал. Я хотел привезти в дом Риты свою дочурку и весело, по-семейному провести этот праздник.
— Как ты узнала о том, что я здесь?
— Я накрыла на стол, ждала вас с Лили, но вас не было долгое время. Я заволновалась, начала звонить в больницы, и каково мне было после того, как мне сказали, что ты попал в аварию. Сорвавшись, я поехала сюда, где уже находилась твоя бывшая жена, — объяснила Рита.
Вновь молчание. А как иначе? В такие моменты не знаешь, что сказать, ведь правильных слов нет. Поддержка? А она поможет? Нет. Говорить, что всё хорошо? Будет на душе ещё хуже. Молчание – самое прекрасное, что может быть в трудные моменты.

— Как думаешь, что это было? — спросила Рита, нарушив тишину.
— Убийство. Я считаю, что это был тот же самый человек, что и убил Шелли. Помнишь, я рассказывал, что случилось с машиной недавно? — Рита кивнула. — Скорее всего, убийца Шелли решил «убрать» меня с помощью аварии, чтобы я больше не лез в это дело.
— Но мы будем продолжать?
— Конечно. Авария — подсказка, которая выведет нас на чистую воду, — согласился я.
Рита улыбнулась, благодаря чему я сделал то же самое, хоть это было сделано через боль.
Глава 8. Рана в сердце.
Лондон после Нового Года – город опустошённый, словно выдохшийся после бурного веселья. Но для меня это не просто опустошение, а зияющая рана в душе, развернувшаяся с потерей Лили, моей маленькой девочки.
Скарлетт стоит неподвижно, словно ледяная статуя, устремив взгляд в никуда. Рядом с ней Рубен, который крепко обнимает её. Я представляю, что творится в сердце и душе Скарлетт.
Рита рядом, её рука в моей. Тепло любимой женщины – единственный луч света в кромешном мраке. Я чувствую любовь и поддержку Риты. Она не пытается сказать слова утешения, она просто здесь, со мной.
Священник что-то говорит, но его слова кажутся бессмысленным шумом. Я вижу лица друзей, коллег, родственников. Все они смотрят с сочувствием, но никто не может понять, что чувствую я.
Опускают гроб. Кажется, вместе с ним хоронят часть меня, часть моей души, навсегда потерянную. Я закрываю глаза, пытаясь удержать слёзы. Я знаю, я должен быть сильным ради неё, ради памяти о Лили. Но как это тяжело… Невыносимо.
По окончании похорон я направился к выходу, но меня резко остановила Скарлетт, подбежавшая ко мне.
– Всё из-за тебя! Если бы мы сюда не приехали, то Лили была бы жива! Ненавижу тебя! – кричала бывшая жена, стуча кулаками в мою грудь.
– Нет смысла кричать, Скарлетт. Никто не знал, что так случится, но я могу лишь пообещать тебе, что убийцу нашей дочери найду.
Я убрал её руки, развернулся и направился к машине. Скарлетт думает, что я чувствую себя намного легче? Как бы не так! Я лишился дочери во второй раз. Я чувствую, что лишился частички сердца, души, разума и своего тела.
Я и не заметил, как подошёл к машине, но водительское место было занято. За рулём сидела Рита. И когда она только успела опередить меня, взять мои ключи и сесть в автомобиль?
– Пересаживайся.
– Нет, – твёрдо ответила Рита, – в таком состоянии ты не сядешь за руль.
– Что со мной не так? Я в порядке.
Её зелёные глаза словно загипнотизировали меня. Не в силах отказать любимой, я устроился на пассажирском сиденье рядом с Ритой. Она лучезарно улыбнулась и запустила мотор. Мой взгляд упал на видеорегистратор, закрепленный возле зеркала заднего вида. Вот она! Запись аварии. Это мой шанс найти виновника, но позже. Сейчас я совершенно разбит. У меня нет сил ехать в агентство и заниматься расследованием убийств. Я не могу ясно мыслить. Все мои мысли сосредоточены только на одном: моя дочь погибла.
Внезапно я услышал смех. Девичий смех, похожий на колокольчик. Смех Лили звучал в салоне автомобиля, будто моя девочка была рядом. Такой радостный и звонкий. Я оглядел салон, пассажирские места. В детском кресле никого не было. Пусто. Протерев глаза, я вышел из оцепенения. Кажется, я схожу с ума.
– Проснись! Мы приехали! – прозвучал нежный голос со стороны водителя. Открыв глаза, я увидел Риту, прекрасную и любимую. Я слабо улыбнулся. – Джефф, ты меня слышишь?
– Можно я тебя поцелую?
Рита, рассмеявшись, кивнула в знак согласия. Я нежно приподнял её подбородок и прикоснулся к её губам. Мы слились в поцелуе. Не так я представлял наш первый поцелуй, но сейчас он был мне необходим как воздух.
Оторвавшись, я посмотрел в её зелёные глаза.
– Я люблю тебя, – слова сорвались с губ непроизвольно, будто само сердце прошептало их.
– И я тебя.
Я окончательно пришёл в себя. Взглянув в окно, я увидел здание, словно удручённое своей архитектурой. Оно было величественным, с высокими окнами и резными балконами, но внутри, в моей квартире, царили лишь холод и пустота.
Я представил, как открою дверь и снова почувствую, как одиночество окутывает меня, словно туман. Здание, словно заноза в сердце, возвышалось надо мной, напоминая, что «дом» стал лишь названием, а не местом, где меня ждут и любят.
Нет! Я не готов возвращаться в квартиру. Пока нет.
– Рита, я могу пожить у тебя какое-то время?
– Конечно.
С трудом выдавив подобие улыбки, я вышел из автомобиля и направился к зданию, где располагалась моя квартира. Необходимо было забрать кота. Преодолевая внутреннее сопротивление, я всё же заставил себя двигаться.
Спустя час мы уже были в гостях у Риты, где я наконец смог оценить обстановку её дома.
Как только я переступил порог, меня окутала атмосфера комфорта и хорошего вкуса. Стены, окрашенные в нежный кремовый цвет, идеально сочетались с деревянной отделкой потолка. В гостиной стоял большой угловой диван, обтянутый велюровой тканью насыщенного синего оттенка. На диване небрежно расположились декоративные подушки разных форм и размеров. На против дивана возвышалась большая плазменная панель, под которой стояла элегантная тумба из темного дерева. Над камином висела картина современного художника, выполненная в сдержанной цветовой гамме.
Кухня была оформлена в минималистичном стиле: белые глянцевые фасады шкафов без ручек, столешница из искусственного камня, встроенная бытовая техника. Стильные светильники с теплым светом освещали рабочую зону.
– Думаю, тебе нужно выпить, чтобы расслабиться, – предложила Рита.
– Нет, никакого алкоголя. Он не поможет, – ответил я, снова устремив взгляд на экран. – У тебя есть попкорн?
Рита утвердительно кивнула.
– Тогда посмотрим фильм ужасов, или что-нибудь другое, если ты не любишь этот жанр.
В состоянии стресса просмотр страшных фильмов помогает мне отвлечься. Я представляю себя героем ужастика, и это немного облегчает мое состояние. Но поможет ли это сейчас?
– Отличная идея, – поддержала Рита. – Я обожаю ужастики. В них есть что-то особенное, какая-то своя атмосфера.
Рита улыбнулась и пошла на кухню, а я занялся выбором фильма. Минут через десять она вернулась с огромной порцией солёного попкорна. Чтобы полностью погрузиться в атмосферу фильма, я выключил свет. Рита села рядом со мной, и я обнял её. Я почувствовал тепло и уют.
Фильм оказался довольно интересным. В самые страшные моменты Рита вздрагивала и крепче сжимала мою руку от страха. А я? А мне было всё равно на фильм и на пугающие моменты. Я не чувствовал себя героем ужастика, как раньше, адреналин не бурлил в крови. Я словно превратился в камень: холодный и бесчувственный. В последний раз я испытывал подобное, когда врачи сообщили о смерти одного из детей. Я надеялся, что больше не столкнусь с этим, но жизнь распорядилась иначе.
Рита выключила телевизор. Очевидно, она заметила моё состояние по выражению моего лица.
- Хочешь поговорить?
Я кивнул.
- Мне её не хватает, – начал я. - Только пережил развод, начал новые отношения, почувствовал себя лучше, и тут жизнь снова обрушивает на меня новую проблему.
Рита взяла мои руки в свои и посмотрела мне в глаза.
- Тебе нужно время. Может, нам стоит чаще гулять, забыть на время о работе, об убийствах, – говорила она, и я кивнул в ответ.
Мы немного посмотрели фильм, потом направились в спальню, которая выполнена в пастельных тонах. Большая кровать с мягким изголовьем, прикроватные тумбочки с лампами, а также комод с зеркалом. На нём расположены различные женские штучки: духи, косметика и кремы.
Немного пообщавшись, мы легли спать.
Утром по всей комнате разнёсся резкий звук будильника. Да… Точно, мы решили ранним утром выйти на пробежку. Боже… Зачем я на это согласился? Хорошо, что я взял с собой спортивный костюм.
Не позавтракав, мы направились на набережную. Да, красивые виды, дома, но мне было не до этого. В голове только Лили и её смерть.
Адриатическое море в Италии. Я взял отпуск за свой счёт, и мы отправились на отдых. Я хотел по-особенному отметить день рождения Лили, показав ей море. Скарлетт за несколько дней до отпуска выбрала купальники себе и дочери. Обе в слитных купальниках синего цвета. Я же в светло-голубых шортах и в солнечных очках. Лили в руке держала ведёрко и лопатку. Вырвавшись из наших с Скарлетт объятий, девочка побежала к песку, чтобы строить замки. Мы с женой разложили покрывало и еду, а затем присоединились к дочурке. Мы построили большой замок с узорчатыми колоннами.
- Эй! Остановись, Джефф, - кричала Рита. Я пришёл в себя, а она остановилась. - Мы столько уже кругов пробежали. Может, отдохнём?
Я отрицательно помотал головой, а затем направился в сторону здания, где мы ранее занимались боксом. Сзади меня Рита тяжело и глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Она устало поплелась за мной.
Вновь всё то же здание, ринг, ряды с боксёрскими грушами. Рита занималась с тренером, оставив меня наедине с мыслями. Это к лучшему. Я подошёл к груше, надел боксёрские перчатки и принялся «выбивать» из себя дурь. Хотя… Как? Мысли о смерти дочери появляются в голове постоянно.
Я почувствовал опустошение только к позднему вечеру, к закрытию зала. Потный, грустный и раздражённый, я отправился с Ритой к ней домой.
Глава 9. Приговор.
Бессонница не отпускала меня всю ночь. Как только я пытался сомкнуть веки, в памяти всплывали недавние трагические события. Взглянув на экран телефона, я увидел цифры 2:30. За окном царила тьма, а мой кот спокойно спал на соседней половине кровати. Поняв, что заснуть не удастся, я решил выйти из дома. В машине я достал флэш-накопитель, на котором была запись аварии, включая номер и марку машины виновника.
В гостиной, с ноутбуком на коленях, я просматривал видео. Наконец, добрался до момента, где был виден водитель и данные его автомобиля. За рулем находился лысоватый мужчина средних лет. Номер машины был отчетливо виден: «DZ03JMRW». Я записал его в блокнот и тут же обратился к специализированному приложению для получения информации. Предоставив фотографию водителя и данные автомобиля, я уже через несколько секунд получил имя, фамилию и прочие данные человека, совершившего наезд. Его звали Роджер Флойд, и ему было чуть больше 45 лет. Увидев адрес проживания, я усмехнулся. Он жил совсем неподалеку от моего дома. Стоит нанести ему визит.
– Доброе утро, – услышал я голос Риты справа.
Я посмотрел на часы. Действительно, наступило утро. Я даже не заметил, как быстро пролетело время.
Я нашел человека, по вине которого погибла наша дочь. Надо с ним встретиться.
– Ты серьезно? Какая сейчас может быть работа? Ты сейчас не в том состоянии, – Рита, протирая глаза, села рядом со мной.
– Мне станет легче, если я добьюсь, чтобы Роджер оказался за решеткой, – ответил я. Рита посмотрела на экран ноутбука, затем на меня. Она поняла, что переубеждать меня бесполезно.
Рита ушла на кухню готовить завтрак. Я остался наедине со своими мыслями.
– Мама! Папа! Смотрите! – голос Лили послышался со второго этажа. Она бежала по лестнице, направляясь к нам. В руке держала листок бумаги, на котором что-то нарисовано. Вскоре Лили оказалась в гостиной. Она гордо вручила нам со Скарлетт рисунок. На нём изображён рыжий кот. Рисунок выглядел немного забавно. Лили явно напоминала о своём желании завести котёнка. Именно рыжего. По словам дочери, именно такого окраса коты очень весёлые и игривые. Мы похвалили её старания. – Завтра мой день рождения. Интересно, появится ли рыжий котёнок в качестве подарка?
Мы с Скарлетт переглянулись, ведь уже давно решили, что на её пятый день рождения подарим котёнка.
– Всё увидишь завтра. А теперь маленькой принцессе пора ложиться спать, – с нежностью и любовью проговорил я.
– Пап, ты прочитаешь сказку?
Я кивнул. Взяв за руку Лили, я повёл её в детскую комнату.
– Жили они долго и счастливо. Конец, – дочитал я сказку и обратил внимание на Лили. Она уже уснула.
Рита присела рядом, поставив на стол две кружки с кофе. Меня бил озноб, ладони слегка увлажнились, а по лицу катились слезы. Рита, приблизившись, без слов обняла меня. Я уткнулся в родного человека, ощущая знакомый аромат ее парфюма. Я не в силах совладать с собой. Мне снова необходимо время, чтобы собраться.
Звонок не работал, поэтому пришлось постучать. Спустя пару минут дверь отворила женщина. Ее светлые волосы, от несвежести, напоминали пожелтевшую солому. Лицо одутловатое, осунувшееся, с заметными следами побоев. Можно было предположить, что она регулярно падала из-за злоупотребления спиртным, или же руку к ней прикладывает Роджер. На ней был заношенный домашний халат с многочисленными заплатками и грязный фартук с въевшимися пятнами. Взгляд был отсутствующим, но в то же время темно-карие глаза смотрели на меня и Риту с глубокой тоской и скорбью. Согласно имеющимся данным, ее зовут Линда.
– Что вам нужно?
– Здравствуйте, – я достал удостоверение. Она прочитала и удивленно посмотрела на меня. – Роджер Флойд – ваш муж? – Блондинка утвердительно кивнула. – Могу я с ним поговорить?
Покачиваясь, она впустила нас в квартиру. Я осматривал помещение, пока она закрывала дверь. В квартире царил хаос, вещи были навалены в беспорядке, среди них едва угадывались предметы мебели. Обои давно облупились, обнажив серую штукатурку, и были разрисованы детскими рисунками и исписаны надписями.
В центре комнаты стоял просиженный диван, на котором, свернувшись калачиком, спали двое маленьких детей под грязным, рваным одеялом. Чуть поодаль стояла детская колыбель, из которой доносился плач младенца. Линда, не обращая внимания на ребенка, указала, где находится спальня, и направилась в другую комнату.
В спальне царила еще большая разруха. Вместо кровати лежал старый матрас, вокруг которого валялись пустые бутылки из-под спиртного, некоторые были разбиты. На "постели" лежали засаленные подушки и тонкое одеяло. В этой грязной комнате находился тот, кто был мне нужен — тучный, лысый мужчина, одетый лишь в рваную майку и трусы.
Увидев меня, Роджер попытался прикрыться одеялом.
– Кто вы такой? – его голос был пропитан алкоголем и табачным дымом.
Я пристально посмотрел в его лицо. Тишина. Слова будто застряли в горле. Быстро набросав сообщение, я приблизился к Роджеру. Размяв руки, я нанёс удар в челюсть, от чего его крик огласил всю квартиру. В комнату вбежали Линда и Рита.
– Что здесь происходит?! – голос супруги Роджера сорвался.
– Он убил мою дочь, – произнес я, не отводя взгляда от Линды. Мой взгляд горел ненавистью. – Из-за него я и моя дочь попали в ту страшную аварию. Именно он был за рулём. Не советую вмешиваться, Линда, – она попятилась, явно испугавшись. Моё знание её имени явно стало для неё неожиданностью.
– Какая авария? Вы ошибаетесь, – недоумевала Линда. – У нас даже машины нет.
– Ты ошибаешься, – возразил Роджер. Он приподнялся, кровь струилась из его носа. – На моём счёте в банке больше миллиона долларов. Я получил наследство от тётушки. Пару недель назад купил машину.
Линда была в шоке. Она с яростью набросилась на Роджера:
– Почему ты молчал?! Мы столько лет жили в нищете. Сколько раз к нам приходила опека?
Входная дверь с грохотом распахнулась. О! Вот и они.
– Всем оставаться на местах! Полиция! – они вошли. – Мистер Флойд, вы арестованы.
Полицейские надели наручники и вывели Роджера. Линда застыла посреди комнаты.
Комната была унылой: стены, выкрашенные в цвет больницы, тусклая лампа, металлический стол, прикрученный к полу. Два стула. На одном сидел я, на другом – ёрзал Роджер, избегая моего взгляда.
Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
– Ну что ж. Начинай.
– Я всё рассказал, – Роджер шумно выдохнул. – Получив наследство, я пошёл в бар с друзьями. Выпил. Сел за руль и не справился с управлением, сбил вас. Я не хотел никого убивать. Я сожалею о смерти вашей дочери, – он повторял заученную фразу.
– Вы серьёзно думаете, что я поверю? Почему вы не сказали о наследстве жене?
– Не успел, – ответил Роджер.
– Или не хотели, – уверенно сказал я. – У вас был план и человек, который попросил меня «убрать», – Роджер молчал. – Получили деньги, спровоцировали аварию, хотели сбежать, сменить имя и начать новую жизнь. Именно это вам и не удалось. Верно, мистер Флойд?
– Нет!
– Увидимся в суде, Роджер.
С этими словами я покинул комнату допроса. Когда я вижу виновника смерти моей дочери, мне хочется набить ему морду. Пока сидел в комнате допроса, еле сдерживал себя, чтобы не размазать Роджера по серой стене.
– Всё из-за вас! – произнёс знакомый женский голос. Я обернулся и увидел Линду: – Приходила опека и забрала моих детей.
Я закатил глаза и, проигнорировав женщину, вышел из агентства.
Через несколько дней состоялся суд. Зал давил на меня своим величием и холодом. Светлые стены, высокие потолки, отполированные скамьи – всё это создавало атмосферу неотвратимости. В центре всего этого, под пристальными взглядами присяжных, на скамье подсудимых сидел Роджер.
В первом ряду находился я, стараясь не смотреть на виновника. До суда я проверил его банковский счёт, и действительно, на него поступила крупная сумма от Кристины Флойд. Про неё я тоже узнал. Кристина была одинокой женщиной: ни мужа, ни детей. Достаточно богатая особа, и всё, что она откладывала, досталось Роджеру как единственному наследнику. Также в его распоряжении есть несколько домов за пределами Лондона. Конечно, я нашёл информацию и о Роджере. Кроме тёти, жены и детей, никого. Отец был строителем и погиб в несчастном случае. Мать, узнав о гибели мужа, скончалась от сердечного приступа. Роджеру тогда было пять лет, и Кристина забрала его к себе, воспитала. Когда Роджеру исполнилось 18, Кристина приобрела квартиру. Тот съехал от тёти, женился. Какое-то время работал, а затем сел на шею жене. Деньги были до тех пор, пока врач не запретил Линде работать. Всё. Жизнь пошла наперекосяк. Оба стали пить, продавать мебель, золото, красть алкоголь из магазина. Про детей, мягко говоря, забывали.
Я даже рад, что их забрала опека. Возможно, в детском доме им будет лучше.
Но у меня не складываются кусочки в картину. Жили бедно, да. Пили, дрались и еле выживали. А тут раз – и Роджеру на банковский счёт приходит огромная сумма денег. Почему тогда Кристина не помогала своему племяннику и его жене? Странно ли это? Нет. Тут можно подобрать несколько вариантов, но мне кажется, что здесь всё понятно. Кристина не присылала ему деньги, это кто-то сделал за неё. Вывод напрашивается сам собой: Роджер что-то скрывает и кого-то покрывает, но скоро я это выясню.
Судья монотонно зачитывал обвинения, каждое слово звучало как удар хлыста по моей душе. Затем прокурор запустил ролик с видеорегистратора на большой экран. В зале воцарилась зловещая тишина. На экране – снежная дорога, день, фары встречных машин. И вдруг появляется чёрный автомобиль. Можно чётко понять, что водитель за рулём пьян, ведь вождение неаккуратное. Спустя несколько секунд слышится визг тормозов, удар, и мой автомобиль врезается в дорожный столб. Смотреть со стороны на запись намного больнее, чем участвовать в этом, ведь тогда никто не знал, что будет дальше.
Адвокат Роджера пытался что-то говорить о случайности, о трагическом стечении обстоятельств, но это было бессмысленно. Видео говорило само за себя.
Когда пришло время вынесения приговора, я почти не дышал.
– Роджер Флойд признан виновным в непредумышленном убийстве при отягчающих обстоятельствах. Приговор – пожизненное заключение, – зачитал судья.
Я выдохнул. Пожизненное… Это, конечно, не вернёт мою дочь, но это хоть какая-то справедливость. Я, крепко держа руку Риты, встал и молча вышел из суда.
Погода оставляла желать лучшего. Пасмурно, ветрено, ни снега, ни дождя. Серая, бескрасочная погода.
– Ты нашёл убийцу, Джефф, – обратилась ко мне Скарлетт, которая только что вышла из здания суда вместе с Рубеном, – поздравляю. А сможешь ли ты вернуть нашу дочь? – последнее предложение бывшая жена произнесла со злостью и гневом. Скарлетт и Рубен прошли чуть дальше нас.
– С чего такая ненависть? – спросил я: – Не забывай, что я тоже потерял дочь.
Скарлетт развернулась и подошла ко мне ближе.
– Напомнить тебе, кто был за рулём БМВ? Напомнить, из-за кого мы прилетели в Лондон?
– Джефф ни в чём не виноват, Скарлетт. Неужели ты сама этого не понимаешь? – не сдержалась Рита.
– Ты вообще не лезь, – в голосе блондинки слышался яд: – Джефф, в смерти Лили я виню тебя, а не Роджера.
Скарлетт развернулась и пошла к жёлтой машине с надписью «TAXI», оставляя за собой шлейф боли и отчаяния. Я прекрасно понимал, в каком состоянии она пребывает, поэтому её слова ни капли меня не задели.
Пока мы ехали до дома Риты, я размышлял по поводу тёти Роджера. Я всё-таки придерживаюсь вывода, который пришёл мне в голову, пока я сидел в суде. Если деньги положили на счёт Роджера под именем его тёти, то, возможно, она всё-таки жива.
– Ты думаешь о словах Скарлетт? – спросила Рита.
– Нет.
Я решил поделиться с Ритой своим предположением.
– Хм… Мысль хорошая. Но как мы выясним, что Кристина Флойд жива? Понятно, что Роджер нам не скажет.
Я махнул рукой, мол, завтра разберёмся. Рита кивнула, а затем нажала кнопку на магнитоле. В салоне заиграла расслабляющая песня, под которую мы доехали до дома.
Глава 10. Тётя Роджера: нить к разгадке.
На следующий день, параллельно с расследованием короткого дела, я смог узнать информацию о тёте Роджера. Как я и думал, Кристина Флойд жива. К вечеру мы с Ритой освободились и решили поехать по адресу, где жила тётя убийцы.
Мой чёрный БМВ урчал, проглатывая милю за милей по лондонской кольцевой. Навигатор показывал, что до элитного района оставалось минут 20. Рита решала, что приготовит на ужин, увлечённо рассматривая природу за окном. Удивительно, но сегодня солнечно. А я… Всё думал о дочери. Время без неё давило слишком сильно. Становилось легче, но совсем немножко.
– Поздравляем с днём рождения! – произнесли хором мы со Скарлетт, как только увидели Лили, спускающуюся со второго этажа.
Гостиная украшена шарами разных цветов, на стене висит растяжка «Happy Birthday!», а на столе стоит банановый торт со свечами. Лили, протерев глаза, широко улыбнулась, а Скарлетт достала из-за спины рыжего котёнка. Дочь начала прыгать на месте от радости.
– Спасибо! Спасибо! – девочка подбежала сначала к Скарлетт, чтобы поцеловать её в щёку, а затем ко мне.
Лили аккуратно взяла котёнка, боясь сделать ему больно. Она прижала его к себе и начала гладить. Котёнок, закрыв голубенькие глаза, замурлыкал.
– Назову тебя Рыжиком, – в голосе Лили слышалось столько счастья, отчего в сердце становилось тепло.
Я, улыбнувшись, поставил несколько мисок для котёнка. Лили подошла ко мне ближе, опустила Рыжика на пол и захотела наполнить миски кормом и молоком. Тот с удовольствием съел всё, оставив немного молока. Видимо, очень сильно проголодался.
Скарлетт взяла торт в руки и зажгла свечи. Лили, недолго думая о желании, задула их.
Рыжик… Его забрала с собой Лили, когда уезжала в Испанию. Интересно, как он там?
– Джефф, – позвала меня Рита, – может, завтра проведём время в тех местах, где раньше проводил с дочерью? Думаю, что тебе это поможет.
– Хорошая идея, любимая. Ты просто чудо, – я немного отвлёкся от дороги, чтобы поцеловать её в губы.
Глаза Риты после поцелуя заблестели, а моё сердце забилось чаще. Я вернулся к дороге, одновременно думая, как сильно мне повезло с этой женщиной.
Вскоре мы въехали в район, утопающий в зелени. Огромные виллы, ухоженные лужайки, тишина, пропитанная запахом свежескошенной травы и дорогих роз. Навигатор привёл нас к дому, скорее напоминающему небольшой дворец. Высокие кованые ворота, увитые плющом, охраняли территорию. За ними виднелся фасад из светлого камня, большие арочные окна, увенчанные лепниной. Ощущение неприступности было почти физическим.
Когда мы позвонили в звонок, ворота бесшумно отворились, и мы въехали на территорию. Нас встретил дворецкий и проводил к главному входу. Внутри всё дышало роскошью: мраморные полы, огромные люстры, антикварная мебель, картины в золочёных рамах.
В гостиной нас ждала Кристина. Она высокая, стройная, с безупречной причёской и строгим взглядом. На ней было элегантное шёлковое платье, а на пальце сверкал огромный бриллиант. В её лице читалась аристократическая надменность и одновременно какая-то усталость.
– Мой дворецкий доложил мне о вас. Вы детективы, верно? – прозвучал её холодный, но приятный голос. Я кивнул. – Присаживайтесь.
Мы с Ритой сели в кресла, тем временем Кристина находилась на диване.
– Что привело вас сюда?
– Роджер Флойд – ваш племянник? – спросил я. Кристина кивнула, немного насторожившись. – Хочу сообщить вам о том, что вчера его посадили в тюрьму.
Тётя Роджера ни капли не удивилась.
– Что же натворил на сей раз Роджер?
Я объяснил про аварию, про последствия и в качестве доказательства предоставил запись с видеорегистратора.
– Машина дорогая, – отметила Кристина, досмотрев видео, – кто же ему подарил такую?
– Вы, – произнесла Рита, от чего у мисс Флойд появилась на лице насмешка и недоверие.
– Как сказал Роджер, ему досталось от вас наследство в размере огромной суммы, которая поступила на его счёт.
– Что-о-о? Но я ведь жива, здорова. Дай бог, ещё лет 10 проживу, – произнесла с удивлением Кристина.
– Мы сами в шоке, если честно, – ответила Рита.
Я, смотря на Кристину, посоветовал посмотреть свой банковский счёт. Как оказалось, у неё несколько счетов: основной, которым она пользуется. На нём всё было хорошо, без изменений. И есть второй, про который она забыла. Как раз-таки оттуда сняли очень крупную сумму и перевели на счёт Роджера.
– Но я не понимаю. Я откладывала эту сумму на «чёрный день». Закинула её давным-давно, да и забыла, – в голосе Кристины мельком можно было услышать страх, – я не переводила деньги этому нахлебнику! А может, я забыла? Всё-таки возраст немаленький.
– Нет. Ваш счёт взломали, – уверенно ответил я, – кто-то понял, что им вы не пользуетесь, и воспользовался такой возможностью.
Банковский счёт Кристины Флойд доказал мне, что Роджер кого-то покрывает. Кто-то отправил ему деньги с чужой карты, понимая, что так сможет запутать расследование. Соответственно, этот «кто-то» замешан в убийстве Шелли.
– Нахлебник? Вы отзываетесь достаточно плохо о своём племяннике, – заметила Рита, – отнеслись к новости о том, что Роджер в тюрьме, равнодушно. Между вами ссора?
Видимо, неоднократные приёмы у психолога дали о себе знать. Рита стала разбираться в психологии. Кристина долгое время молчала, словно не доверяла нам.
– Расскажите. Может, это поможет нам в следствии?
Кристина кивнула.
– Тогда нужно рассказывать с самого начала. Налить чай? У меня как раз есть печенья, которые испекла днём.
Услышав про еду, наши с Ритой животы издали звук. Кристина, засмеявшись, встала с дивана и пригласила нас на кухню. Мы согласились и отправились за мисс Флойд.
Войдя в кухню, я невольно замер. Это было больше, чем просто место для приготовления пищи – это храм кулинарии и элегантности, объединенный со столовой в единое пространство. Полы, выложенные полированным кремовым мрамором, отражали свет хрустальной люстры, свисавшей над массивным обеденным столом из тёмного дерева. Стол, казалось, был создан для званых ужинов – длинный, безупречно отполированный, окружённый стульями с обивкой из шёлкового бархата.
Кухонная зона сверкала нержавеющей сталью и гранитом. Остров, занимавший центральное место, был достаточно велик, чтобы разместить небольшой оркестр. Встроенная кофе машина, винный шкаф с регулируемой температурой, печь с шестью конфорками, и духовка с конвекцией.
На стенах висели медные кастрюли и сковородки. На открытых полках стояла коллекция изысканной посуды – фарфор с золотой каймой, хрустальные бокалы, серебряные приборы. В углу, у большого окна с видом на сад, стоял уютный диванчик с подушками из бархата.
Кристина пригласила за стол, тем временем она щёлкнула пальцем, благодаря чему прибежал дворецкий, который встретил нас.
– Джефф, Рита, что вы хотите выпить? – спросил нас он, словно без слов понял просьбу мисс Флойд. Мы, переглянувшись, молчали. – У нас есть чёрный, белый, зелёный, жёлтый чай, улун. Из кофе: экспрессо, американо, латте, капучино, – затараторил дворецкий.
– Я буду зелёный чай, – произнесла Рита. А я попросил американо.
– Какой? Есть матча, ганпаудер, чун ми…
– Клаус! – крикнула Кристина, от чего дворецкий притих. – Принеси зелёный чай на свой вкус и два американо, – Клаус кивнул и направился к островку. Кристина подошла к нам и села за стол. – Простите за моего дворецкого, недавно устроился.
Я махнул рукой, мол, ничего страшного. Чай и печенье с кусочками апельсина Клаус поставил на стол спустя минут пять. Сделав глоток кофе, Кристина начала рассказывать.
Историю начала с момента, где погиб отец Роджера.
Кристина Флойд.
Так как я была недалеко от дома моей старшей сестры, Рейчел, я спонтанно решила её навестить. По старой привычке не приходить в гости с пустыми руками, я заскочила в ближайший магазинчик за чем-нибудь вкусненьким к чаю. Рейчел, как обычно, встретила меня очень тепло. Её сын, мой пятилетний племянник Роджер, всегда очень радовался моим визитам и не отходил от нас, хотя я полагала, что в его возрасте мальчиков больше должны интересовать игрушки, чем женские разговоры. Но, признаюсь, его внимание мне было приятно.
Мы сидели втроем на кухне и беседовали обо всем на свете. Внезапно у Рейчел зазвонил телефон, она ответила и резко изменилась в лице, глаза наполнились слезами. Почувствовав неладное, я попросила Роджера пойти поиграть в свою комнату, и он послушно согласился.
– Франк… его больше нет, – сообщила сестра, положив трубку.
– Что случилось? – несмотря на то, что муж Рейчел никогда мне особо не нравился, мне было искренне жаль его.
– Здание, которое он строил, обрушилось. Все рабочие погибли, в том числе и Франк.
Рейчел расплакалась, схватилась за голову и с пустым взглядом уставилась в одну точку.
– Как сказать об этом Роджеру? – прошептала она.
– Что-нибудь придумаем, – ответила я.
Я решила остаться у них до похорон. Рейчел старалась держаться, лишь иногда давая волю слезам, пытаясь показать сыну, что она сильная. Никто не решался сообщить Роджеру о смерти отца, боясь, что он замкнется в себе. Мы сказали ему, что папа уехал в долгую командировку. Роджер немного расстроился, но принял это известие.
Но в день похорон мы все-таки решились рассказать правду. Вернее, это произошло спонтанно.
– Мама, тетя, почему вы одеты в черное? – спросил племянник.
Мы с Рейчел переглянулись. Я кивнула, давая понять, что пора рассказать правду. Рейчел опустилась перед Роджером на колени.
– Сыночек… Мне нужно тебе кое в чем признаться, – начала она мягким голосом, отводя взгляд. – Твой папа… не в командировке.
– Правда? А где он? Он скоро приедет? – радостно спросил мальчик.
– Нет, он больше не вернется… Он погиб на стройке того самого дома.
Роджер замер. Улыбка исчезла с его лица, а глаза потухли. Он опустил голову, и в комнате повисла тишина. Затем мальчик поднял заплаканные глаза и бросился в объятия матери.
– Папа навсегда останется моим героем, – сказал он, крепко обнимая Рейчел.
Всматриваясь в эту пронзительную сцену, меня поразило сходство мальчика с его отцом. Тот же оттенок карих глаз, почти чёрный, и пшеничный цвет волос. И ещё, для своего возраста ребёнок проявлял недетскую рассудительность.
– Вы едете на похороны? – спросил Роджер, устремив на меня взгляд. Я подтвердила кивком, стирая слезинку. – Можно я поеду с вами? Я хочу проститься с папой.
Мы дали согласие. Роджер сменил одежду, и мы отправились на траурную церемонию. Похороны были исполнены скорби: друзья и родственники Франка, облачённые в чёрное, оплакивали утрату, со слезами наблюдая, как гроб опускают в могилу.
Но после этого скорбного события всё переменилось. К несчастью, не в лучшую сторону.
Я вернулась в свой дом, к обычной жизни, работе и регулярным звонкам Рейчел. Но последние дни сестра не отвечала. Нарастающее беспокойство заставило меня поехать к ней. Поднявшись по лестнице, я обнаружила слегка приоткрытую дверь. Сердце бешено заколотилось, и я на миг ощутила себя героиней триллера, где в подобных ситуациях обнаруживают бездыханное тело. И даже ножа нет для самозащиты.
Так, Кристина, сохраняй спокойствие!
Осторожно проникнув в квартиру, в узком коридоре я заметила чёрный пакет с мусором. Поддавшись панике, я заглянула внутрь. Фух! В пакете оказались бутылки, источающие едкий запах алкоголя. Пройдя дальше, я увидела Рейчел, сидящую за столом с опущенной головой. По коже побежали мурашки. Подбежав к сестре, я взволнованно спросила:
– Рейчел! Рейчел! Ты жива? Нащупав пульс, я облегчённо выдохнула: жива. – Рейчел! Да что с тобой такое, ты спишь?
– Да что ты так кричишь?
Немного успокоившись, я окинула взглядом кухню. Повсюду валялись пустые бутылки, на столе – недопитый бокал, пепельница, полная окурков, и засохший кусок хлеба. Судя по всему, Рейчел пьёт уже не в первый раз.
– Что с телефоном? – спросила я, проходя вглубь квартиры. Роджера нигде не было видно, – и где мой племянник?
Паника вспыхнула с новой силой. Теперь я переживала за сына сестры.
– Телефон я потеряла, – заплетающимся языком пробормотала Рейчел, не поднимая головы, – а Роджер в детском саду.
Я взглянула на часы.
– Насколько я знаю, детские сады закрываются в восемь вечера.
Рейчел никак не отреагировала на мои слова, зато я начала нервничать. Вдруг дверь приоткрыта неспроста? Вдруг Роджер ушел гулять? А давно? Может, он потерялся или, что ещё хуже, лежит где-нибудь в подворотне мёртвый? От таких мыслей меня будто холодной водой окатили.
- Где мой племянник, пьянь ты эдакая?!
Но вместо ответа я услышала храп. Ладно, сестрёнка, завтра я обязательно вправлю тебе мозги, а сейчас я пойду искать Роджера.
Как назло, начался дождь, который хлестал в лицо, смешиваясь с моими слезами. Я бежала по мокрым тропинкам, заглядывая в лица прохожих.
- Простите, вы не видели мальчика лет пяти, светловолосого? – хрипло спрашивала я, но все лишь пожимали плечами.
Я обшарила все окрестные парки, забегала в магазины, спрашивала уличных торговцев. Никто его не видел. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. И вдруг… Вдалеке, у газетного киоска, я увидела его. Маленькая фигурка, съёжившаяся от холода, пыталась разглядеть яркие обложки журналов.
- Роджер!
Я бросилась к нему, сбивая дыхание. Он обернулся, и его глаза расширились от удивления.
- Тётя Кристина! – выдохнул он, и на его лице расцвела улыбка.
Я крепко обняла его, прижимая к себе, чувствуя, как дрожит его маленькое тельце то ли от холода и дождя, то ли от страха.
После недолгих объятий я повела Роджера домой. Рейчел выглядела трезвее, видимо, пропажа сына как-то повлияла на неё. Племянник, извинившись, убежал в комнату. А я решила поговорить с сестрой.
- Ну и что это было?
- Я страдала! – сказала она, плюхнувшись на старый диван в гостиной.
- Ага… Страдала и нашла утешение в этом, да? – спросила я, подняв бутылку из-под алкоголя.
- Я хочу закодироваться!
- Хорошо, завтра и пойдём.
Решив перекусить, я направилась к холодильнику, но, открыв его, была поражена. Внутри не оказалось ни единого продукта. С досадой вздохнув, я пошла в магазин, закупила еды и, нагруженная пакетами, вернулась к Рейчел. Вечером, за поздним ужином, мы договорились о визите к доктору.
На следующее утро она прошла процедуру кодирования. Я не испытывала злости на сестру, осознавая, что такое возможно. Я наивно полагала, что после кодировки Рейчел навсегда откажется от алкоголя.
Но, увы… Мои надежды не оправдались.
Сначала да, Рейчел жила трезвой жизнью: нашла работу, уделяла время сыну. Но затем старая зависимость вернулась, и даже в более тяжёлой форме. Она могла засыпать на улице, валяться с бутылкой на детской площадке, приводить в квартиру незнакомых мужчин и пьянствовать с ними. Это было ужасно.
Однажды произошла трагедия.
Я не всегда имела возможность забирать племянника к себе из-за моей работы, которая требовала постоянных поездок. Я руковожу модельным агентством, и моя жизнь – это сплошные командировки. В тот день Роджер остался дома один. Хотя… возможно, так было даже лучше?
Ночью меня разбудил оглушительный звонок мобильного телефона, лежащего на прикроватной тумбочке. Я резко открыла глаза и ответила.
- Тётя Кристина! Помогите! – испуганно прокричал Роджер в трубку.
- Что случилось? – сонно спросила я, слыша всхлипы ребёнка, - Успокойся…, наверное, тебе приснился страшный сон.
- Н-нет, - заикаясь, ответил Роджер, - мама… Она…
В этот момент я окончательно проснулась.
- Что с мамой?
- Она не п-просыпается!
Я резко подскочила с кровати и, не сбрасывая трубку, начала одеваться. Одевшись быстро, я сама не понимала, как мне это удалось. Я залезла в салон автомобиля, поставила телефон на подставку, чтобы успокаивать Роджера, и завела двигатель. Я ехала быстро, предполагая, что завтра получу штраф. Сейчас на это было всё равно, ведь моя сестренка в беде.
Глава 11. Звонок.
В подъезде меня встретил испуганный Роджер и отвёл меня в спальню Рейчел. Зайдя в комнату, я ужаснулась. Шкафы были открыты, а сестра лежала на кровати. На её шее был след от рук. Кто-то задушил Рейчел. Я вышла вместе с Роджером в гостиную, вызвала полицию и скорую. Племянник сидел на моих коленях и задавал вопросы:
- Что с мамой? Почему ты вызвала полицию? Мама мертва, да?
Я молчала, не в силах что-то сказать. В дверь позвонили, приехала скорая и полиция. Они подтвердили смерть Рейчел и мою догадку о том, что её задушили. Вскоре мне сообщили, что один из ухажёров сестры остался на ночь, украл драгоценности и убил её. Благо, этого мужчину быстро нашли и упекли за решётку.
После похорон я смогла оформить опекунство над Роджером и забрала его к себе. Воспитывала, преодолевая все тяготы мальчика, который потерял родителей в столь раннем возрасте. Когда Роджеру исполнилось 16 лет, я стала замечать, что он начал вытягивать из меня деньги. Приходил со школы – говорил, что нужно собирать средства на ремонт кабинета. Ранним утром, когда шёл в учебное заведение – просил деньги на обеды, якобы там не кормят. Ладно, я давала их, но потом поняла, что это случается слишком часто. Я решила сходить в школу, где выяснила, что никто денег на ремонт кабинета не просил, а в столовой кормят вкусно и несколько раз во время учёбы. Мягко говоря, я была шокирована. Когда племянник пришёл со школы, я устроила ему допрос, тогда он признался, зачем ему нужны были деньги: на алкоголь, клубы и девочек. Меня это разозлило, и я ограничила Роджера во всём. Не давала денег, следила за его местоположением, думая, что как-то приучу племянника к самостоятельности.
Роджер какое-то время был хорошим: постоянно интересовался, как прошёл мой день, приходил в гостиную и предлагал посмотреть какой-нибудь фильм, он не спрашивал про деньги и не вытягивал их из моего кошелька. Я оттаяла, злиться перестала. Вновь давала карманные деньги и свободу. Но, как оказалось, Роджер лишь притворялся хорошим, а как только на его карточке появлялись суммы, то он снова становился прежним. Обидно, но я ему ничего не сказала. Не хотела ссориться с единственным родным человеком.
В восемнадцатый день рождения я сообщила небольшую новость:
- Завтра ты станешь фотографом в моём модельном бизнесе.
- Как это? – с недоумением спросил Роджер.
- Вот так. Будешь фотографировать симпатичных девушек, может быть, женишься на какой-нибудь, - шутливо ответила я.
- Тётушка, ты меня неправильно поняла. Ты хочешь, чтобы я… работал?!
- Да. Я же не смогу всю жизнь тебя обеспечивать. Ты – взрослый парень, и вполне можешь зарабатывать. В конце концов, самостоятельность никому не навредила.
Роджер психанул и встал из-за стола, за которым мы пили чай с тортом. Племянник посмотрел на меня со злостью и ненавистью.
– Вот как, значит?! Я одного понять не могу: ты меня ненавидишь, что ли? Что, не нравится, что я у тебя живу? Так зачем ты оформила опекунство, сдала бы в детский дом. Возможно, мне бы там было лучше, чем с жадной тёткой!
Сразу после этих слов Роджер покинул дом, оставив меня в полном недоумении. Я сидела неподвижно, не понимая, что послужило причиной такой его реакции. Может быть, доля моей вины в этом всё же присутствует? Я, вероятно, слишком потакала всем его желаниям.
Утром племянник появился на пороге, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения. Едва держась на ногах, он направился в свою комнату, а я пошла за ним, опасаясь, что он может упасть. Войдя в комнату, он принялся собирать вещи.
– Что ты делаешь? – спросила я.
– Уезжаю. Не намерен больше жить с такой мерзкой особой, как ты, – ответил Роджер, не поворачиваясь ко мне.
– Как ты разговариваешь со мной? Помни о моём возрасте и проявляй уважение, – сказала я громким, уверенным голосом.
Роджер повернулся ко мне.
– Почему я должен тебя уважать? Ах, да… Ты же совершила великий поступок: оформила опеку и взяла меня к себе после смерти матери. Браво! – с ухмылкой он саркастически похлопал в ладони. – Только ты никогда меня не ценила!
Внезапно я почувствовала, как что-то внутри меня надломилось. Передо мной стоял абсолютно чужой человек, ничего общего не имеющий с тем светлым и родным мальчиком, которого я знала.
– Говоришь, не ценила? Ты ошибаешься. Я приняла тебя, потому что мы остались друг у друга. Я думала, что опекунство поможет тебе не чувствовать себя одиноким и осознавать, что в этом мире ты не один, что есть я, готовая поддержать тебя в трудную минуту. Я старалась не ограничивать тебя, давая свободу, чтобы ты мог учиться на своих ошибках. Я стремилась воспитать из тебя достойного человека, каким я когда-то увидела тебя, – в памяти всплыл момент, когда Роджер назвал своего отца героем, – но что я получила взамен? Разочарование, которого я никогда не ожидала. Я не думала, что ты будешь видеть во мне лишь источник дохода, а не близкого человека.
Он выслушал меня до конца, затем завершил сборы, толкнул меня плечом и ушёл.
Джефф Фостерс.
– После того случая я не слышала о нём, не знала, как он живёт, – Кристина смотрела на полупустую кружку и плакала, – да и не хотелось мне. Я в человека свою душу вкладывала, а он видел вместо меня кошелёк с бесконечными деньгами. Обидело сильно, – мисс Флойд тяжело вздохнула и допила кофе, – но месяц назад он позвонил мне. Спрашивал, не было ли у Франка ещё детей.
Кристина продолжила рассказ. Спустя долгие годы после ссоры позвонил Роджер.
– Слушай, а у отца не было, помимо нас с мамой, другой семьи? – спросил полупьяным голосом племянник Кристины.
Держа телефон в руке, женщина задумалась. Рейчел ничего не говорила, хотя, может быть, не замечала.
– Нет, а что?
– Да так, неважно.
Молчание. Кристина думала, что этот звонок будет толчком для примирения. Но вместо извинений Роджер спросил:
– Денег дашь?
Кристина, разозлившись, сбросила трубку.
Я стал размышлять о звонке Роджера. Значит, к нему кто-то приходил и представился ребёнком Франка. Скорее всего, начал как-то шантажировать племянника Кристины или попросил какую-то помощь. Позвонил тёте, чтобы узнать про другую семью Франка, и, возможно, не поверил ей, так как долгое время они в ссоре, и пошёл на поводу у «брата» или «сестры».
– Наверное, вам интересно, почему я до сих пор не вышла замуж? – спросила Кристина, хихикая, – первое – мужчины, как и Роджер, видели во мне лишь деньги, не сердце и мои чувства. Второе – я не могла позволить себе закрутить с кем-то роман, так как воспитывала и заботилась о племяннике.
Я улыбнулся и посмотрел на время. Уже поздний вечер. Пора ехать домой. Кристина предложила остаться на ночь, тем более комнат достаточно в доме, чтобы принять гостей. Мы с Ритой вежливо отказались, мисс Флойд не стала настаивать.
– Найдите, пожалуйста, человека, который украл мои деньги, и проверьте, есть ли у Франка ещё дети, – попросила Кристина перед тем, как позвать дворецкого.
Я кивнул. К нам подошёл Клаус, который проводил нас до выхода.
Глава 12. Парк аттракционов.
Мне все же удалось заснуть, и кошмары обошли стороной. Царило умиротворение, вероятно, благодаря присутствию Риты рядом. Проснувшись на рассвете, я тихонько выбрался из постели, стараясь не нарушить сон любимой. Позевывая, я отправился на кухню, чтобы покормить кота и сварить кофе. Довольный котенок, мурлыча, уплетал лакомство, а я, с кружкой горячего напитка, присел за стол с ноутбуком.
Я углубился в поиски информации о других родственниках Франка, пытаясь идентифицировать его личность через хакерское приложение. Ничего, что указывало бы на существование у него, кроме Роджера, еще детей, я не обнаружил. Получается, племянника Кристины кто-то ввел в заблуждение. Если бы я мог выяснить, кто приходил к Роджеру, представившись его братом или сестрой, разгадка убийства Шелли была бы близка. Почему? Потому что я убежден, что этот человек через Роджера хотел избавиться от меня, считая, что я сую нос не в свои дела. Все думают, что Шелли покончила с собой, кроме меня. Этот человек – убийца.
Также я узнал о взломе счета Кристины. Кем? Неизвестно. Но этот "кто-то" действует крайне осторожно и осведомлен о моих хакерских возможностях. Значит… убийца где-то рядом? Возможно, кто-то из частного агентства, ведь только там знают о "методах" детективов по поиску информации. Хм… Пора начинать действовать, присматриваясь к коллегам. На их компьютерах наверняка осталась информация, указывающая на взлом счета Кристины. Но в первую очередь я отправлюсь к Роджеру и расспрошу про "брата" или "сестру". Если племянник мисс Флойд продолжит увиливать или не скажет ничего полезного, тогда я начну подозревать своих коллег.
Дело Шелли Мейсон становится все запутаннее, но приобретает все больше деталей.
Взглянув в окно, я увидел, что солнце уже в зените. Его лучи залили кухню ярким светом.
- Опять работаешь? – сонно произнесла Рита, появившись в дверях, - сколько раз я тебе говорила, что работой не заглушить боль?
- Много. И ты думаешь, я тебя послушаю? – огрызнулся я, раздраженный тем, что мне постоянно напоминают о моей потере. Неужели я сам об этом забыл?
- Ладно, не злись. Я приготовлю завтрак, и мы пойдем гулять. Нельзя провести выходной дома.
Рита подошла к холодильнику, достала необходимые продукты и развернулась:
- Приготовим вместе завтрак?
Злость внутри меня испарилась, и я с лучезарной улыбкой согласился. Рита стояла ко мне спиной, я подошёл к ней и поцеловал в шею.
- Может, мы съедемся? – спросил я, - я готов переехать обратно в свою квартиру вместе с тобой.
- Хорошо, а сейчас готовка.
Я встал рядышком. Вместе мы начали колдовать над завтраком. Рита ловко взбивала яйца, я нарезал свежие фрукты. Наши руки случайно соприкасались, вызывая лёгкий трепет. Между делом мы обменивались нежными взглядами и тихими комплиментами. Рита включила музыку, под которую начала подпевать, и я невольно подхватывал мотив. Казалось, что весь мир сузился до размеров этой кухни, до нас двоих.
Блины подрумянивались на сковороде, наполняя дом аппетитным ароматом. Рита украсила их ягодами и взбитыми сливками. Я наливал кофе по чашкам. Наконец, завтрак готов. Мы мило болтали, обсуждали план на сегодняшний выходной. После завтрака мы сгрузили посуду в раковину, сказав, что помоем потом, и отправились гулять.
Автомобиль оставили возле дома, решив дойти до нужного места пешком. Морозный воздух обжигал щёки, когда мы вышли из тёплого помещения. Идти нам недолго, но так как зимой темнеет быстро, до парка аттракционов мы дошли вечером. Здесь всё было в огнях, мерцали гирлянды, напоминая о новогодних праздниках. Зайдя внутрь парка, я тут же вспомнил один из моментов с Лили.
Тогда я забрал её из детского сада. Лили слёзно просила меня зайти в парк аттракционов. Я согласился, предупредив Скарлетт. Первым делом девочка подбежала к ларьку со сладкой ватой. Мы со Скарлетт учили её самостоятельности, поэтому Лили без стеснения попросила у девушки лакомство. Затем, держа меня за руку, побежала к одной из каруселей. Я, заплатив за билет, сел вместе с ней в кабинку. Карусель тронулась и сделала несколько кругов. Лили угощала меня сладкой ватой и громко смеялась. Покатавшись ещё на каруселях, мы отправились домой.
Рита взяла меня за руку, и мы пошли между мерцающими огнями аттракционов. Вокруг царила атмосфера беззаботного веселья, контрастирующая с тяжестью в моей душе.
– Джефф, давай попробуем это! – её глаза светились, указывая на колесо обозрения. Я нехотя согласился, вспоминая, как Лили чаще всего тянула меня на него.
В кабинке, которая медленно поднималась ввысь, Рита прижалась ко мне.
– Помню, как Лили боялась высоты, но всё равно просила нас со Скарлетт прокатиться, – произнёс я, наблюдая, как Лондон расстилался под нами, словно игрушечный город, – красиво, правда?
– Очень, – она улыбнулась, не отрывая взгляд от огней.
Мы замолчали, наслаждаясь моментом. Слышно было только тихое потрескивание механизма колеса обозрения. Кабинка замерла в самой высокой точке, я протянул руку и коснулся Риты. Её пальцы были холодными, словно лёд. Я нежно сжал их в своей ладони, чтобы согреть. Рита подвинулась ближе и коснулась своими губами моих. Этот поцелуй был такой нежный и робкий, что я снова почувствовал себя школьником или подростком.
Кабинка опустилась вниз и остановилась, говоря о том, что пора выходить. Следующие, куда мы направились, были американские горки. Рита кричала от восторга, и я, глядя на её счастливое лицо, почувствовал, как боль немного затупляется. Рядом с американскими горками стоял тир.
– Я не умею стрелять, я не попаду ни в одну мишень, – со смехом сказала Рита.
– Попытка – не пытка, – произнёс мужчина, который и управлял тиром.
Рита приняла предложение, и нам выдали оружие. Я успешно поразил все цели, а у неё не получалось. В качестве утешительного приза мужчина вручил мне огромного белого медведя, подшучивая: "Это тебе за её промахи".
– Не смейся надо мной! – пробурчала Рита, но мишку всё же взяла.
Неподалеку от тира стояла палатка с мороженым. Рита, словно ребенок, изучала ассортимент. В ней пробуждались чувства, которые угасли после смерти Лили.
– Хочу шоколадно-вишнёвое, – тихо сказала она мне на ухо.
– Ты что, с ума сошла? Мороженое в такую погоду?
– Ну и что? Теперь нельзя?
Я улыбнулся и попросил у продавщицы два мороженых: одно для Риты, а себе – фисташковое с шоколадной крошкой. Отдав купюру без сдачи, я протянул лакомство Рите. Мы направились к выходу, где нас уже ждало вызванное такси.
После работы Рита собрала вещи, и мы поехали ко мне. Я чувствовал, как она счастлива. Да, наконец-то мы будем жить вместе.
Когда мы оказались в моей квартире, я немного почувствовал грусть из-за смерти дочери. Но сейчас, рядом со мной будет Рита, с которой мне намного легче пережить боль.
Глава 13. Отпуск не по своей воле: Новые опасности.
Время летело молниеносно, почти неощутимо. Весна подступала, всё распускалось, и солнце часто дарило нам своё тепло. Проснувшись от звонка будильника, я заметил отсутствие Риты в постели. Спустившись на первый этаж, я увидел её на кухне. Рита стояла у холодильника, собираясь начать приготовление завтрака, ставшего нашей ежедневной традицией. Каждое утро мы проводили вместе у плиты, экспериментируя с разными рецептами.
- Я не начинала без тебя, - произнесла Рита с улыбкой, выкладывая продукты на столешницу возле холодильника.
- Что сегодня приготовит наш шеф-повар?
- Оладьи.
Я улыбнулся и подошёл ближе. Рецепт, благодаря Рите, выучил наизусть. К тому же, оладьи стали одним из моих любимых блюд. Особенно, если под рукой оказывался кленовый сироп или черничный джем – я мог есть их безостановочно, забыв о тренировках.
Я присоединился к Рите в готовке, наслаждаясь процессом, пока в дверь не раздался звонок. Оставив оладьи на плите, я пошёл открывать. На пороге стояли несколько сотрудников полиции.
- Вы – Джефф Фостерс? – спросил один из них. Я утвердительно кивнул. После щелчка пальцев полицейского, его коллеги мгновенно прижали меня к стене и надели наручники.
Рита, услышав шум, вышла из кухни, поражённая происходящим. Она смотрела с ужасом на полицейского, отдавшего приказ о моём аресте.
- Что происходит? – спросила Рита.
- Вы кто? – грубо спросил один из полицейских, продолжая держать меня. Он что, думает, что я сбегу?
- Меня зовут Рита Уотерс – я напарница Джеффа и его девушка.
- Что ж, Рита Уотерс, скоро вам придётся носить передачки вашему возлюбленному в тюрьму, - ехидно сказал полицейский, заходя в квартиру. - Джефф подозревается в убийстве Роджера Флойда.
Мы с Ритой переглянулись, не понимая, что происходит.
- Всё, парни, пойдёмте, - приказал главный.
Меня потащили по коридору. Рита говорила, что это ошибка, что меня с кем-то спутали. Из квартир вылезли соседи, чтобы понаблюдать за представлением. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с презрением, кто-то с ухмылкой. М-да… Все соседи знают, кто я, а тут внезапно меня уводят полицейские, в наручниках. То ещё зрелище.
Комната допросов ни капли не отличалась от нашей в агентстве. Тот же тусклый свет, голые, ничем не примечательные стены. Только я никогда не думал, что окажусь в ней в качестве подозреваемого.
- Ты, наверное, понимаешь, почему ты здесь? – спросил меня черноволосый следователь, поправляя очки. Пока направлялись сюда, неоднократно слышал его имя. Клиффорд. Фу, отвратительное имя. И сам он, мягко говоря, не принц. Прыщавое, словно у подростка, лицо. Круглые очки, как у Гарри Поттера . Грязные волосы, которые, казалось, не мыли месяц, а то и больше. Но, судя по его тембру голоса, Клиффорд старается быть крутым среди своих коллег. Мне приятнее было бы общаться с тем полицейским, который разговаривал с Ритой высокомерно, будто он – прекрасный человек, а мы – мусор. Хотя я всё время считал наоборот. Ладно. Наверное, у этого короля есть свои дела, а мне достался… Клиффорд. Что есть, то есть.
- О, нет. Не понимаю. Просвети же меня, о великий волшебник, - ответил я. Не, ну а что? Волшебник – вполне ему подходит. Правда, Гарри Поттер гораздо симпатичнее Клиффорда.
- Ты в курсе, что ты убил Роджера Флойда? – Клиффорд держится уверенно. Молодец. Но вот я поведу себя, как ребёнок.
- Я не убивал его – это раз. У меня есть алиби – это два. Три – у тебя вообще есть доказательства, что Роджера убил я?
- Ох, разумеется.
Клиффорд взял в руки планшет, который до этого лежал выключенным на столе. Он что-то понажимал на экране, а затем повернул его ко мне. На планшете включилось видео, как понял я, с камеры, которая записывала происходящее. От увиденного я был шокирован. Хотя, куда ещё больше?
Роджер находился в одиночной камере, по коридору послышались шаги, а затем дверь раскрывается, и в проёме показывается мужчина с таким же широким разворотом плеч и в костюме, как у меня, но лицо и волосы скрыты за балаклавой. Роджер стоял к нему спиной. Мужчина осторожно достаёт из кармана нож. Быстро и тихо подходит к Роджеру и наносит ему смертельный удар в шею. Тот падает, а мужчина покидает камеру.
- Вчера днём обнаружили тело, - произнёс Клиффорд, указывая на нож в пакете, который лежит на столе, - на нём отпечатки твоих пальчиков – это раз, - о, волшебник решил заговорить в точности, как и я. Решил у меня чему-то поучиться? – у тебя был мотив, ведь Роджер убил твою дочь – это два. И три – по видео заметно, что это ты. Твоё телосложение, костюмчик…
Я рассмеялся. Такое телосложение, как у меня, есть у многих, если они занимаются спортом. Да и костюмчик… Такого цвета и фасона продаётся чуть ли не в каждом магазине одежды.
- Ты наивный или как? – спросил я, переставая смеяться. Клиффорд немного напрягся. - Неужели ты думаешь, что этот тип – я?
- Конечно. Мотив, отпечатки пальцев говорят сами за себя. - Клиффорд вновь указал на нож.
– Что ж, увидимся в суде, Джефф.
Фокусник исчез, но лишь затем, чтобы меня забрали люди в форме и поместили в камеру предварительного заключения. Комната – почти без мебели. Лишь кровать и голые стены. Я опустился на жесткий матрас и погрузился в раздумья.
Меня точно подставил причастный к смерти Шелли – это очевидно. Устранение Роджера тоже не было случайностью. Он мог раскрыть мне, кто выдавал себя за еще одного отпрыска Франка. А целью моей подставы была попытка остановить мое «несанкционированное» расследование. Все, кроме меня и Риты, уверены в самоубийстве Шелли. Стоп. Значит, она следующая? Ей грозит подстава, увечье или смерть? Меня охватила дрожь от гнева и тревоги.
Несколько дней я провел в камере. Кормили меня холодной, безвкусной похлебкой. Приходилось есть, чтобы выжить. За несколько часов до суда дверь неожиданно открылась.
– Ты свободен, – объявил Клиффорд, – благодари свою подругу, – фокусник указал на Риту, стоявшую рядом.
Я, не отрывая глаз от Риты, поднялся с кровати. Она цела. Надеюсь, за эти дни с ней ничего не случилось. Я вышел из камеры, словно вырвался из заточения. Рита обняла меня, и мы направились к выходу, где нас ждало такси.
– Почему…?
– Мою машину подожгли сегодня утром, – ответила Рита.
Так и знал… Рита – еще одна цель убийцы Шелли.
– Нас пытаются убрать, – произнесла она, садясь в желтую машину.
Я кивнул и занял место рядом. Дома мы решили обсудить гибель Роджера.
– Итак, выяснилось, что тот мужчина – преступник, у которого были разногласия с Роджером. Но кто-то нанял его убить Роджера, – Рита сделала несколько глотков кофе и, поставив чашку, продолжила: – Он проник в твою квартиру, чтобы взять кухонный нож, твой нож, для подставы. Если бы тебя посадили, то никто, кроме меня, не стал бы копать в деле Шелли. Затем решили поджечь машину вместе со мной, но меня спасла рабочая поездка.
Рита протянула мне свежую газету со статьей:
«Автомобиль сгорел. Пострадавших нет».
Я прочитал статью. Выяснилось, что аккумулятор замкнулся, что привело к возгоранию. В статье говорилось про несколько вопросов, которые задавали Рите.
– Зато стала местной звездой ненадолго, – со смехом произнесла она, замечая, как от прочитанной статьи мой взгляд стал суровым. – Не переживай. Всё же хорошо, – Рита подошла сзади и обняла меня, от чего мои каменные мышцы постепенно расслабились. – Благо, я смогла доказать твою невиновность до суда. После него было бы тяжелее.
Следующий день тоже не был хорошим, несмотря на теплую, весеннюю погоду. Меня вызвала к себе Мэри на серьёзный разговор. Зайдя в её кабинет, я почувствовал напряжение. Мэри, сидя за столом, выглядела злой. Жестом начальница указала мне сесть. Отодвинув немного назад стул, я приземлился на его мягкую поверхность. Мэри сверлила меня недобрым взглядом, будто я совершил что-то злодейское, плохое, что навредило агентству.
– Наслышана о твоём визите в камеру допросов у наших коллег, – с гневом произнесла начальница. – Столько было заголовков в новостях о том, что такой хороший детектив, как ты, арестован за убийство человека. Да, их потом убрали, но теперь в нашем агентстве – кризис. Все перестают звонить нам, мы перестаём расследовать интересные дела, только мелкие. Ведь теперь в народе виноват не только ты, но и мы, потому что приняли злокачественного сотрудника, – последнее слово Мэри произнесла с омерзением.
– Они в курсе, что Роджера убил не я?
– Теперь да, так как новости появились буквально сегодня, – появилась неловкая пауза, которая быстро разрушилась. – Также я наслышана, что вы с Ритой продолжаете расследовать убийство, как её там, – начальница покопалась в папке «дело» и вернула взгляд. – О, точно! Шелли Мейсон. Настолько незначимая фигура, что о ней я и забыла, – как меня раздражал её тон, в котором на место гнева пришла усмешка.
– Ошибаешься, Мэри. Шелли – очень важная фигура, вскоре ты это поймёшь.
– Хватит! – закричала начальница, хлопнув папкой по столу. – Всё агентство страдает из-за тебя. Кажется, я говорила, что тебе нужно перестать интересоваться делом Шелли Мейсон. Если бы ты успокоился, всё бы было по-другому. Значит, так! Вы с Ритой отстраняетесь от расследования этого дела и уходите на неопределённый срок в отпуск.
Я хотел переубедить Мэри, но та жестом меня остановила. Мне ничего не оставалось, как покинуть кабинет начальницы и частное агентство.
– Значит, нас решили по-другому убрать, – сказала Рита, сидя в машине, – что ж, ладно, – женщина посмотрела на меня, – тогда… Я хочу познакомить тебя со своими родителями. Поедем в Лос-Анджелес завтра?
Я кивнул и припарковал машину. Раз уж у нас долгие выходные, то почему бы и не скататься в родной город Риты?
Глава 14. Секреты прошлого.
Приземлившись в Лос-Анджелесе и ощущая легкую усталость после перелета, мы сразу же направились к выходу из аэропорта. У Риты была небольшая, но очень удобная квартира в самом сердце города, где мы и решили остановиться. Оставив там наши вещи, даже не распаковав, мы переоделись и поехали в другой конец города к родителям Риты.
Такси домчало нас довольно быстро. Странно быть пассажиром, нужно будет подумать об аренде автомобиля на период пребывания. Когда я не за рулем, ощущаю себя несколько потерянным. Мне определенно не хватает руля в руках.
Выбравшись из машины, я, как настоящий джентльмен, попытался открыть дверь для Риты, но она опередила меня. Обменявшись улыбками, я обратил внимание на дом: белые стены, красная черепичная крыша, аккуратный газон, пальмы, колышущиеся от легкого ветерка, и яркие цветы в керамических горшках. Войдя в дом, мы увидели женщину, очевидно, маму Риты. Она выглядела на удивление молодо, с таким же каштановым цветом волос, как и у дочери, но с серыми глазами. Позади нее появился отец, высокий и подтянутый мужчина с сединой. Он вышел нам навстречу, опираясь на трость. Обняв дочь, родители окинули меня строгим взглядом, словно с легкой неприязнью. Во взгляде отца мелькнуло что-то недоброе, словно вспышка неприязни.
– Познакомься, – произнесла Рита после недолгого молчания, – моя мама – Элизабет, – женщина наигранно улыбнулась, – а это мой отец – Майкл, – высокий мужчина протянул мне руку в качестве приветствия. Вложив ладонь, я немного пожалел. Майкл сжал мою руку так, что она покраснела. Приветствие родителей Риты не сулило ничего хорошего. Оба были настроены уничтожить меня. Возможно, мне так кажется.
Элизабет провела нас в гостиную, а я осматривал помещение. Дорогая мебель, простор, но ничего не кричало о роскоши, наоборот, чувствовался уют и комфорт. Мы немного поболтали, а затем женщины ушли на кухню, чтобы накрыть на стол. В гостиной остались только я и Майкл, который сидел на диване напротив меня. Его зеленые глаза словно брызнули ядом, хотя в присутствии дочери были доброжелательными.
– Давно наша Риточка не приводила в дом мужчин. После случившегося она находилась только в кратковременных романах, в которых не было ничего, кроме страсти, – ни с того ни с сего стал мне рассказывать про жизнь Риты Майкл. Я же вопросительно взглянул на отца семейства, мол, что такого случилось. – Как? Ты не знаешь? У Риты погибла дочь, когда той было меньше года.
Послышался голос Элизабет с кухни. Она говорила, что стол накрыт, и ждут только нас.
– Странно, про случившееся с дочерью Рита рассказывает только своему близкому окружению. Хм… – Майкл поднялся с дивана и направился к выходу. – Значит, ты не из ее близкого круга. А может, тоже будешь кратковременным мужчиной? Рита наиграется, да и бросит тебя. Нужна ли тебе женщина, которая не доверяет и скрывает важную информацию из прошлого? Подумай, – последнее слово было сказано с ехидством.
Майкл, похлопав по плечу, ушел из гостиной. Я почувствовал неприятный осадок после разговора с отцом Риты и задумался. В голове возникло столько вопросов. Что случилось с годовалым ребенком Риты? Почему не рассказала? Не хотела? Не доверяет?
– Джефф, ты идешь? – спросила Рита, появившись в гостиной.
– Да, – я отогнал мысли и вопросы, встал с дивана.
– Тебе что-то сказал отец? – спросила она, заметив мой помрачневший взгляд.
Я махнул рукой и направился в кухонное помещение, откуда исходили аппетитные запахи. Сама комната была компактной, с небольшой зоной для приготовления пищи, а чуть дальше располагался круглый обеденный стол. Во главе стола восседал Майкл, а рядом с ним – Элизабет. Стол ломился от разнообразных яств: огромная тарелка с поджаренной индейкой, салат, картофельное пюре, мясные и сырные нарезки. Во время трапезы мы обсуждали самые разные темы. Меня заинтересовала история родителей Риты: как они встретились, где работали раньше.
Оказалось, что Элизабет и Майкл были спортсменами. Отец Риты увлекся баскетболом в школьные годы. Майкл усердно тренировался как в составе команды, так и индивидуально с тренером, чтобы оттачивать мастерство. Благодаря упорству он попал в лучшую команду школы, что принесло ему большую популярность. Элизабет была младше Майкла на год и училась в той же школе. Многие девушки были без ума от звезды баскетбола, но не она. Элизабет считала Майкла грубым, высокомерным и невоспитанным. Кроме того, её привлекал совсем другой вид спорта, ставший смыслом её жизни. Элизабет жила фигурным катанием, мечтала о тренировках с тренером, о скольжении по льду, ощущая прохладу на коже, о долгожданном турнире, где она завоюет первое место и сверкающий кубок.
Они были лучшими в своей области в школе. Только Майкл – кумир девчонок, а Элизабет – скромная отличница, далёкая от идеала красоты. Девушка часто разглядывала своё отражение в зеркале. Тёмно-русые волосы всегда были аккуратно собраны в косу или хвост, прямая спина, стройная фигура, миловидное лицо. Но Элизабет, под влиянием мнения одноклассников, считала себя некрасивой. А её странности, по мнению сверстников, заключались в хороших манерах, привитых матерью. Элизабет гордилась своим воспитанием, но одноклассники высмеивали её, считая нелепой. Также они считали глупостью быть лучшей в учебе. Девушка была старостой класса: следила за дисциплиной, отмечала отсутствующих и сообщала классному руководителю, училась на отлично. Одноклассники прозвали её "крысой" и сторонились, не издевались, не преследовали, просто игнорировали, опасаясь наказания от учителей и директора, ведь Элизабет была у них в почете.
Наверное, поэтому девушка ненавидела Майкла.
- Он же тоже лучший, но только почему его не делают изгоем? – говорила она, глядя в зеркало, - тьфу… Страшила! – перед уходом девушка показывала неприличный жест своему отражению, а потом по-детски оглядывалась. Вдруг мама прошла мимо? Она же будет ругаться, увидев, что её дочь показывает непристойности.
Но однажды мнение Элизабет о Майкле кардинально переменилось. Школьная поездка в летний лагерь предоставила им возможность по-настоящему поговорить наедине, у кромки океана. Там девушка увидела Майкла с другой стороны: он оказался добрым и не таким уж заносчивым. После этой поездки все изменилось. Майкл стал смотреть на Элизабет не как на "ботаничку", а как на привлекательную девушку. Начал ухаживать, и вскоре между ними вспыхнул роман. После окончания школы они поженились, получили высшее образование, и у них родилась дочь Рита.
- После рождения дочери я не смогла вернуться в профессиональный спорт, став домохозяйкой, - рассказывала она. - Ой, простите, у меня же пирог с ягодами в духовке! Чай будете?
Мы с Ритой утвердительно кивнули. Элизабет забегала по кухне: вытащила пирог из духовки, поставила чайник и принялась его нарезать.
- Я тоже не смог вернуться в большой спорт. На одном из соревнований получил серьезную травму, - Майкл указал на трость, стоявшую в углу. - Решил преподавать физкультуру в школе. Так и проработал до самой пенсии.
Чайник засвистел, сигнализируя о готовности. Элизабет начала разливать горячую воду по чашкам: Майклу и мне она приготовила кофе, а себе и Рите - чай. Мы так увлеклись разговором, что не заметили, как пролетело время. За окном стемнело.
- Нам пора, - сказала Рита.
- Куда же вы? Так поздно! Оставайтесь у нас на ночь, - предложила Элизабет.
Мы пытались отговорить маму Риты, но она была непреклонна. Пришлось согласиться, и нам выделили комнату для гостей.
- Ты какой-то грустный после разговора с отцом. Что-то случилось? - спросила Рита, устраиваясь на кровати и взбивая подушки.
- Почему ты скрыла от меня, что у тебя умерла дочь? - спросил я, и в моем голосе прозвучала горечь.
Рита перестала взбивать подушки и опустила взгляд.
- Потому что мне до сих пор больно и трудно об этом говорить, - тихо произнесла она.
Повисло напряжённое молчание, по моей коже прошлись мурашки. Я ощутил вину перед Ритой. Сев рядом с ней, я стал обнимать её.
- Я уложила дочурку спать, - начала Рита, - колыбельная стояла рядом с моей кроватью. Я укачивала, читая сказку. Я вместе с дочерью уснула. Проснулась от того, что мне приснился ужасный сон, связанный с девочкой. Я посмотрела на дочь, а она… - Рита посмотрела на меня. Её глаза наполнились слезами, - мертва, - очень тихо, почти шёпотом произнесла женщина, закрыв глаза. По щекам прокатилась первая слеза, оставляя след, а затем вторая, третья, четвёртая… Я прижал Риту к себе, обнимая. Она стала сильно плакать, что привело к истерике. Успокоившись, продолжила: - Мне сказали, что произошёл СВДС . Я пыталась понять, почему смерть так рано наступила. Что произошло? Врачи предположили, что из-за того, что я родила раньше двадцати лет.
Рита прижалась крепче и заплакала сильнее.
- Я похоронила её одна, не желая видеть родственников и друзей. Мне не хотелось слышать наигранные и неискренние слова соболезнования в день похорон дочери. В тот момент мне это было не нужно. Я очень тяжело переживала смерть родного человека. После похорон от меня ничего не осталось. Мне казалось, что дочь всё ещё лежит в люльке, и я её укачиваю. Протерев глаза, я видела пустую колыбель. Я понимала, что схожу с ума, но к психологу я ходить до последнего отказывалась, ссылаясь на то, что он мне не поможет. Проходили года. Моё воображение рисовало, что я воспитываю дочь, что играю с ней. Я отказывалась приходить в себя, но один случай доказал мне, что пора решать как-то возникшую проблему внутри меня, - вздохнула Рита, пытаясь вновь успокоится. Она отстранилась. - Воображение в очередной раз нарисовало, что я, сидя рядом со столом, тыкала на животных и говорила их название девочке. А потом резко я оказывалась в реальности, образ дочери исчез, а я в комнате находилась одна. Я заплакала и громко закричала её имя. Благо, частичка оставшегося разума подсказала мне, что нужно идти к психологу.
Я тяжело вздохнул, представляя все описываемые Ритой картинки в голове. Бедная женщина. Сколько боли перенесла она: сначала изнасилование, а затем смерть ребёнка. Рита продолжала историю, но на этот раз рассказала о том, как прорабатывала травмы с психологом. Было очень тяжело, но она выкарабкалась. После истории я смотрел на Риту с гордостью. Рядом со мной сидела сильная духом женщина.
- Джефф, - хриплым голосом позвала меня Рита, - можно я не буду рассказывать, где похоронена дочь, почему родила так рано и где был человек, от которого у меня появилась девочка?
Я кивнул. Придёт время – расскажет. Не буду на неё давить. Я сходил за стаканом воды, чтобы Рита успокоилась. Помогло. Затем, я как ребёнка, уложил её, поглаживая, говорил добрые слова. Рита уснула, и я следом за ней, но перед этим поцеловав любимую в лоб.
Глава 15. Ключ к разгадке.
Я вновь в том же доме, но уже не снаружи, а внутри. Я понимал, что интерьер – подсказка, которую наконец дала Шелли.
Внутри дом встречал полумраком, запахом старины и пыли. Высокие потолки терялись в тенях, лишь кое-где пробиваясь сквозь лучи света, рисующие причудливые узоры на стенах. Пол был деревянным и немного поскрипывал под моим весом.
Главная комната была обставлена антикварной мебелью: резной дубовый стол с тяжёлыми ножками, вокруг которого стояли стулья с высокими спинками, обитыми выцветшим бархатом. В углу возвышался камин, сложенный из дикого камня, с чугунной решёткой, украшенной геральдическими лилиями.
Стены украшали гобелены с изображением мифических существ и пейзажей, местами истлевшие и выцветшие. На одном из гобеленов угадывалось изображение единорога, преследуемого охотниками. Вдоль стены стояли книжные шкафы, заполненные томами в кожаных переплётах с золотым тиснением.
Я хотел приблизиться, чтобы рассмотреть книги, но мне не удалось этого сделать. Тьма рассеялась.
Резко распахнув веки, я огляделся по сторонам. Яркое солнце проникало в окно, но Риты рядом со мной не было. Взгляд упал на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. На экране высвечивалось 10:00. Наверное, все уже давно бодрствуют.
В памяти всплыли образы дома, увиденного во сне. В грезах предстала лишь одна комната. Может ли это быть ключом к разгадке тайны Шелли и ее трагической гибели? Но как найти этот дом? Почему Шелли не оставила точный адрес? Как мне отыскать этот старинный особняк, выглядящий таким заброшенным?
Возможно, Шелли еще не готова открыть мне правду. Или я упустил какую-то важную деталь. Наверняка, кто-то из моего окружения обронит значимую фразу, которая станет отправной точкой. Нужно быть внимательным и ждать нового сна с необходимым адресом.
– Джефф, ты уже проснулся? Завтрак готов! – произнесла Рита, войдя в комнату и приглашая меня на кухню. Я кивнул, и она тут же ушла. Приведя себя в порядок, я направился к завтраку. На столе стоял вчерашний пирог, от которого все отказались из-за обилия еды, приготовленной Элизабет.
– Рита, ты уже разбудила отца? – спросила Элизабет.
Рита лишь рассмеялась и убежала, вскоре вернувшись с Майклом.
– Кто шумит в такую рань? – проворчал отец семейства.
– Рань? Десять утра — это рань? – возмущенно ответила Элизабет. – Что же для тебя тогда "вечер"? Шесть утра?
– Может, хватит подшучивать надо мной? Что нужно сделать, чтобы ты перестала надоедать, как назойливая оса?
Элизабет цокнула языком и поставила кружки. Рита, улыбаясь, села за стол. Майкл, зевая, последовал ее примеру. Глоток бодрящего кофе немного взбодрил его, и он перестал выглядеть таким уставшим.
– Раз уж вы здесь надолго, может быть, съездим на природу? – предложила Элизабет, доедая кусок пирога. – Отдохнем, пригласим друзей. Пока еще тепло, нужно этим воспользоваться! – Она посмотрела на Риту. – Помнишь тот домик? Он достался нам от дедушки. Что с ним? Кажется, он был заброшен.
– Мам, что вспомнила. Дом деда давно разрушен, от него остались одни щепки, – спокойно ответила Рита.
– О каком доме идет речь? – поинтересовался я. Мне стало любопытно, что это за дом, о котором говорила Элизабет, и не связан ли он как-то с Шелли?
– Это был дом дедушки Риты, старинный такой, с красивой природой вокруг, но никому не нужный. После смерти отца мы пытались его продать, но безуспешно. Тогда решили использовать его для отдыха, но так и не воспользовались. Рита часто проводила там свое детство.
Я сделал глоток кофе, никак не заостряя внимание на домике и не расспрашивая дальше о нём. Понятное дело, что Рита не причастна к убийству Шелли. Тем более она несколько раз рассказывала про своё детство, как было хорошо у бабушки с дедушкой, и что хочет хотя бы на один день вернуться туда.
На мой телефон пришло сообщение. Открыв экран, я увидел уведомление от Скарлетт.
Скарлетт: «Мы можем встретиться? Нужно поговорить».
Джефф: «Я не в Лондоне».
Такое сообщение должно было сказать само за себя, что я не хочу её ни видеть, ни разговаривать. Следом поступил ответ.
Скарлетт: «А где?! Разве ты не должен быть на работе?»
Джефф: «Тебя не должно касаться моё местоположение. Да и к тому же нам не о чем разговаривать».
Я положил телефон экраном вниз, но по кухне раздался ещё один звук уведомления. Родители Риты не обратили на это внимание, а вот их дочь, наоборот, с ревностью смотрела на меня. Улыбнувшись, я поднял экран.
Скарлетт: «Напиши, как будешь в Лондоне».
Я выключил уведомления и продолжил завтракать.
– Какие сегодня планы? – спросил у нас Майкл, поставив пустую кружку в раковину.
Рита, не отрывая от меня взгляд, ответила:
– Я хотела погулять по улицам Лос-Анджелеса, показать Джеффу, где я росла, как проходило моё детство здесь.
Майкл кивнул и ушёл. Посидев ещё немного, мы вышли из квартиры родителей Риты.
– Я увидела, что тебе написала Скарлетт. Что хотела?
– Поговорить, – ответил я, заводя автомобиль.
– Странно. Я думала, что после суда Роджера и похорон Лили она достаточно сказала. Вам же не о чем говорить, – Рита помахала рукой Элизабет, которая смотрела на нас через окно, – будете вспоминать совместные моменты, как друг друга любили, как познакомились, ведь она до сих пор подписана в твоих контактах «Любимая Жена». Что, любишь её?
Машина тронулась, а я, выслушав Риту, сжал руль так, что побелели костяшки рук. Меня всегда раздражала ревность. Да, я сам ревнивый, но не стану расспрашивать человека что, как и почему. Не покажу эмоции, успокою резкий всплеск адреналина и начну анализировать ситуацию.
Рита, посмотрев на мои руки, приблизилась ко мне. Она долго смотрела на меня, а затем поцеловала в щёку. Рита делала так постоянно, когда чувствовала вину. Поцелуй в щёку означал извинения. Злость исчезла, и я почувствовал расслабление. Вскоре мы приехали в центр города, где находилась квартира Риты. Там мы переоделись и пошли гулять.
Глава 16. Цена молчания.
Скарлетт.
— Почему ты не поделилась этим со мной раньше? — с упреком произнес Рубен на испанском.
Мы обсуждали будущее, наши общие планы, в том числе и детей. Лишь спустя почти год совместной жизни я решилась открыть супругу правду о своем бесплодии. Разговор произошел в гостиной, когда в просматриваемой романтической комедии на экране появились родители, гуляющие с коляской. Рубен, предаваясь мечтам, начал рассуждать о возможной беременности, придумывал имена для будущих сына и дочери. Муки совести заставили меня признаться в тайне. Во взгляде мужа вспыхнул гнев. Он резко вскочил, ударив по журнальному столу, отчего упал попкорн и стаканы с газировкой.
— Сначала ты утаила, что у тебя есть дочь. Я узнал об этом только после твоего развода с Джеффом, — взревел Рубен, не обращая внимания на идущий фильм и липкое пятно на диване, — а теперь – бесплодие! Замечательно!
В ярости мужчина смахнул со столика все, что на нем оставалось: телефон с треснувшим экраном, осколки стаканов, перемешанные с газировкой, пепельницу, из которой посыпались окурки. Рубен испепеляюще посмотрел на меня, вызывая дрожь:
— Что еще ты скрываешь, моя дорогая жена?
— Ничего! К тому же… я еще не оправилась от смерти Лили, я не готова снова к детскому топоту, крикам и смеху.
Рубен достал сигареты и зажигалку.
— Мне все равно! Я хочу наследника! Я хочу детей! Если не ты, то другая сможет.
Бросив на меня гневный взгляд, муж направился к выходу. Он покинул гостиную, а через пару минут раздался оглушительный хлопок – он хлопнул дверью.
Подавив подступивший к горлу ком, я выключила телевизор. В комнате воцарилась тишина и темнота, и я впервые ощутила страх перед Рубеном. В памяти всплыла его фраза: «Если не ты, то другая сможет». Что это значит? Он собирается завести любовницу? Неужели?
Я услышала, как Рубен открыл дверь и, зайдя в квартиру, закрыл её с таким же громким хлопком. Обычно, после наших ссор, мужчина шёл извиняться, но сейчас он, видимо, ушёл спать. Хотя… Раньше Рубен не позволял себе что-то уронить от злости, хлопать дверьми.
Посидев немного в темноте, я подошла к шкафу, откуда вынула плед. Стряхнув с дивана попкорн, я легла туда, закутавшись. Не было ни сил, ни желания убираться: собрать попкорн, отстирать пятна, поднять предметы, которые упали со стола. Я просто решила лечь спать, но перед этим полистать фотографии, где изображена Лили.
За несколько дней до развода с Джеффом я привела свою дочь в квартиру к Рубену, которую он снимал на время в Лондоне. Лили держала в одной руке переноску, где находился рыжий котёнок, которого мы подарили ей на пятилетие, а в другой – мою руку. Она любопытная девочка, и всю дорогу на меня сыпались вопросы:
– Куда мы идём? К твоему новому мужчине? А мне его называть папой? А кто он? Теперь у меня есть два папы? А почему мы с первым папой развелись?
Да… Девочка любопытная и смышлёная. Столько вопросов редко появляется и у взрослых людей. Я старалась отвечать на каждый. И наконец появился подъезд, возле которого стоял Рубен, обе руки спрятав за спиной. Мы остановились. Мужчина вручил мне букет моих любимых пионов, а затем опустился на колени перед Лили.
– Здравствуй, – заговорил Рубен другим, более сказочным и добрым голосом, – ты же Лили, верно?
Дочка кивнула.
– А я добрый волшебник, который очаровал твою маму. Но сейчас меня очаровала прекрасная фея, – Лили засмеялась, а Рубен достал вторую руку, но та была сжата. Можно было заметить, что мужчина держит мягкую игрушку розового цвета. – Ох! Что это? Кажется, это для тебя.
Рубен разжал руку, и наконец показался плюшевый единорог с цветной гривой и рогом. Он вручил игрушку девочке, та с улыбкой и счастливыми глазами приняла подарок.
Слёзы текли, когда я вспоминала дочь. Печаль и тоска не отпускали. В памяти всплыло другое: встреча с Рубеном.
Я никак не ожидала, что обычная рабочая поездка в Мадрид так сильно изменит мою жизнь. Работа переводчика нравилась, но со временем приелась, и именно тогда судьба решила сыграть со мной – то ли злую шутку, то ли подарить что-то чудесное и запретное.
Рубен возник неожиданно, словно луч солнца сквозь серые облака. Тёмная кожа, вьющиеся, светло-каштановые с золотистым оттенком волосы, будто впитавшие испанское солнце. На нём был классический костюм, но расстёгнутые верхние пуговицы рубашки намекали на некую небрежность, мятежный дух, который притягивал, как магнит. Рубен был представителем испанской компании, с которой сотрудничала фирма, где я работала.
С первого взгляда я почувствовала что-то необычное, от чего сердце забилось чаще. Его взгляд, полный тепла и искреннего интереса, смущал меня. Рубен был настойчив, но тактичен. Он приглашал на ужин, показывал город, рассказывал истории. Каждая встреча была наполнена флиртом и непринуждённостью, но я сохраняла дистанцию, помня о браке. Однако, чем больше времени мы проводили вместе, тем сложнее было сопротивляться обаянию Рубена.
Я боролась с собой, с чувствами, которые разгорались во мне всё сильнее. Джефф, Лили, долг, ответственность… Всё это давило, не давая сделать шаг навстречу Рубену. Но его улыбка, случайные касания, его голос… Они действовали как наркотик, от которого было невозможно отказаться.
Командировка закончилась, и я думала, что мы больше не увидимся: забудем друг друга и продолжим жить как прежде. Но… Рубен приехал в Лондон, начал звонить, писать, приглашать на свидания. Я рассказала ему о муже, но умолчала о дочери. Не знаю почему.
Брак с Джеффом совсем не смутил Рубена, его это не остановило. Он пригласил на свидание, и я… согласилась. Сидя за столиком в кафе, я осознала, как сильно скучала по Рубену, как сильно я влюблена. Он предложил поехать к нему, и вместо ответа я поцеловала его. Ночью в снятой Рубеном квартире всё произошло.
После я винила себя за измену, за предательство, но меня манило к испанцу… Мы были любовниками полгода, пока я не решилась рассказать правду Джеффу.
Я заснула с улыбкой, вспоминая прошлое.
Утром я проснулась от цветочного аромата. Раскрыв глаза, перед собой увидела довольного и спокойного Рубена с букетом нежно-розовых пионов. Я осмотрелась. Было чисто: попкорн не валялся, осколков не было, как и ковра.
- Боже! Я такой дурак! Я столько гадостей наговорил тебе вчера вечером! Прости меня, мой любимый цветочек, – Рубен вручил букет, когда я села на диван, – в качестве извинений убрался: отдал ковёр в химчистку и подмёл. Даже пыль и пол помыл. И… – мужчина достал из-за спины коробочку, перевязанную красной лентой. Рубен подошёл ближе, и я увидела, что там дорогой телефон последней модели, – вчера заметил, что при падении на экране появилась трещина. Вот. Я разбил – я купил.
Рубен дал мне коробочку, а затем ушёл. Сонная я сидела на диване, держа в одной руке букет, а в другой – телефон. Я не до конца понимала, что происходит, а когда услышала шаги, то вчерашняя ссора встала перед глазами. Мужчина принёс прозрачную вазу с водой, поставил её на столик и опустил букет.
- Ты же простишь меня?
- Да.
Рубен сел рядом и обнял.
- Лейла и Макс звонили. Они пригласили нас в гости на новоселье.
Лейла и Макс – наши лучшие друзья. С Лейлой я знакома давно, она была моей коллегой и по совместительству подругой, с которой мы приехали в Мадрид. А Макс – знакомый Рубена и работает вместе с ним в компании, и он наполовину испанец, так как его мать – русская. Лейла влюбилась сразу же в коллегу мужа, но тот был непреклонен. Макс смотрел на друга, никак не обращая внимания на неё. Моя коллега притворилась другой женщиной: создала аккаунт в соцсетях под другим именем и фотографиями. Лейла переписывалась с ним сначала в дружеской форме, а потом начала флиртовать. На удивление, Макс принимал её и даже отвечал. В один момент назначил встречу, но когда увидел, что пришла Лейла, расстроился и начал злиться, заблокировав её и стерев переписку, как обидевшийся подросток. Моя подруга понимала, что шансов очаровать Макса больше нет, пыталась забыться, отдать своё сердце кому-то другому. Не получилось. Лейла сравнивала всех мужчин с Максом, не находя в них той же изюминки, как у человека, забравшего половину сердца.
Вдруг, спустя время, ей приходит сообщение. Макс, осознав, что его тянет к Лейле, пригласил на свидание, после которого у них всё началось. Они стали путешествовать, влюбляясь друг в друга всё сильнее. Лейла и Макс находились там, где им понравится больше всего. Никакие страны им не пришлись по нраву, остановились на Испании, считая её лучшим вариантом.
- Хорошо.
Чмокнув Рубена в щёку, я отправилась собираться. Тем временем муж позвонил друзьям и сообщил им, во сколько мы приедем.
Глава 17. Клетка.
Дверь квартиры закрылась, мы приехали от друзей достаточно рано. Рубен сказал им, что появились дела, но я чувствовала, что что-то не так.
– Я заметил, как ты пялилась на него, – пробурчал муж.
Я сняла пальто и повесила на вешалку, шокировано развернулась к Рубену. Мужчина, взяв меня за шею, грубо прижал спиной к стене, отчего я почувствовала боль.
– Смотрела на моего друга влюблённо, шутила и флиртовала, – Рубен несильно сжал шею, дышать я могла, но с трудом. Я пыталась переварить информацию, которую сказал муж, но вместо этого чувствовала страх и панику.
– Что?! Ты с ума сошёл?
– Не оправдывайся. Ты смотрела на Макса так же, когда влюблялась в меня. Что, я больше тебя не интересую? Не нравлюсь?
Я начала панически, тихим голосом (из-за тяжёлой руки Рубена говорить было тяжело), твердить, что это не так и ему показалось. Я была напугана и не знала, какие подобрать слова, чтобы мужчина не накручивал себя и отпустил меня. Рубен считал каждое моё слово оправданием и сильнее сжимал шею. Я понимала: ещё чуть-чуть, и он меня задушит.
– Я люблю тебя, Рубен, и никого больше.
Видимо, слова любви повлияли на мужчину. Он отпустил меня, а я, кашляя, упала на пол. Мои руки дрожали, а в глазах стояли слёзы. Что с ним? Рубен раньше таким не был. Мне страшно. Очень.
Обозвав меня пару раз, Рубен направился в гостиную, а я ушла в спальню, чтобы собрать вещи. Деньги у меня есть, куплю билет, и в этой квартире, рядом с ним, я больше не останусь. Но когда я подошла к входной двери с чемоданом, Рубен упал на колени:
– Прости! Я не знаю, что на меня нашло, – голова его была опущена вниз, – без тебя я не выживу, без тебя я – никто, – он поднял на меня глаза, полные слёз. Моё сердце бешено застучало, ведь я впервые вижу, как Рубен плачет. Страх растворился, осталась только нежность и стыд. Я понимала, что очень люблю мужа, а стыдно мне было от того, что я позволила себе мысль уйти от любящего меня мужчины.
– Встань с колен, пожалуйста, – сказала я, сама чуть не плача.
Он поднялся, а я обняла его, решив, что я глупая.
Но я и подумать не могла, что это ловушка, манипуляция. Не понимала, что это клетка, из которой больше не вырваться.
Всё началось ненавязчиво, потихоньку, почти незаметно. Сперва Рубен несколько ночей не ночевал дома, оправдываясь возросшим объемом работы в фирме. Затем его пиджак стал благоухать чужим сладким парфюмом. Не склонная к ревности, я проглотила объяснение мужа о щедрой коллеге. Не было и тени сомнения, ведь Рубен всегда говорил правду. Я тружусь в компании мужа, подчиняясь ему. Вскоре ожидается визит важных персон из Штатов, отсюда и загруженность. Насчет коллеги – да, такая особа имеется. Пройти мимо невозможно – резкий, приторный запах духов бьет в нос.
Однако, сталкиваясь с ней в одном кабинете, я улавливала разницу в ароматах. От коллеги исходит ягодный запах, а от одежды Рубена веет цветами. В сознание ворвалась ревность, доселе неведомая мне. Чужой парфюм, ночные отлучки. Что, если муж мне неверен? В памяти всплыли его слова тем вечером. Я поняла, что необходим откровенный разговор.
В тот день я вернулась позже обычного и застала романтический ужин, приготовленный Рубеном: вино, свечи, фрукты. В ту же секунду я осознала, что это не проявление любви. Мой муж пытается меня ослепить, прикрыть правду красивым жестом. Я не коснулась еды, избегала его взгляда и молчала. Тишина была недолгой, ревность взяла верх, и я задала мучивший меня вопрос:
– Ты ищешь женщину, способную подарить тебе ребенка, верно? – с отвращением я отодвинула тарелку и посмотрела на мужа.
– О чем ты?
– Не притворяйся. Мне всё известно, дорогой, – ответила я, вызвав недоумение на его лице, – от тебя пахнет чужими духами, и не лги про коллегу. Ты пропадаешь ночами на работе. И этот ужин… – я посмотрела ему в глаза, ощущая злость, – у тебя кто-то есть.
Рубен ухмыльнулся, придвинул мой стул ближе к себе. Его взгляд стал холодным. Злость сменилась страхом.
– Неужели?! Как интересно, дорогая, – приторным голосом сказал он, – я всегда рядом. Пожелала подарок – получила, понадобились деньги – дала, провожу время, стараюсь побыстрее вернуться домой. Откуда такие мысли, любимая? – Рубен нежно провел пальцами по моим волосам, я замерла в панике, словно парализованная, – а что насчет тебя? – его пальцы сжали мои волосы, причиняя боль. Я просила отпустить, утыкаясь в сумасшедший взгляд, рассматривавший мое лицо, – макияж, постоянные визиты в салон, дорогие духи, одежда… Для кого это всё? Для меня? Не поверю! Или ты что-то скрываешь? – его голос сорвался на крик, тон наполнился гневом, – молчишь? Нечего сказать? Верно. Я всё понял. Развлекайся, пока можешь, дрянь, – он отпустил мои волосы и оттолкнул стул. Улыбнувшись, Рубен посмотрел на меня, а затем отбросил стол. Тот рухнул на пол, разбив посуду. – Спасибо за ужин, дорогая.
Захлопнув дверь и повернув ключ в замке, Рубен ушёл. Я издала тихий стон и закрыла лицо ладонями. По щекам хлынули слезы, но вдруг резкий запах гари заполнил комнату. Убрав руки от лица, я увидела, как пламя охватило штору. На столе горели свечи, и от них загорелась ткань. Я вскочила со стула и попыталась потушить огонь, но он быстро распространился по комнате из-за близости свечей. Поняв, что нужно спасаться, я потеряла сознание.
– Что с ней, доктор? – услышала я обеспокоенный голос Рубена, лёжа в больничной палате. Голова кружилась, всё тело дрожало от слабости. Я ощущала пульсирующую боль в области лба. Вероятно, ударилась при падении.
– Вам повезло. У Скарлетт лёгкое отравление угарным газом, ее жизни ничто не угрожает. Ей нужно провести несколько дней в больнице под наблюдением, и она быстро поправится.
Врач бросил на меня взгляд и вышел. Рубен, дрожащими руками, присел на стул возле моей кровати.
– Милая, ты меня так напугала, – прошептал он, взяв мою руку и поцеловав её. – Хорошо, что вовремя заметили дым из окон. Прости меня, – тихо произнёс он, и я увидела, как в его глазах снова блеснули слёзы.
Волна стыда захлестнула меня. Какая же я была глупая! Зачем терзала его ревностью? Зачем устраивала допросы? Я ведь знала, что он мне верен.
– Ты тоже прости меня, – прохрипела я, потянувшись за стаканом воды, стоявшим на прикроватной тумбочке, но из-за слабости он казался мне недосягаемым.
Рубен с нежной улыбкой взял стакан и помог мне сделать несколько глотков. Мне стало немного легче.
– Тебе не за что извиняться.
Я слабо улыбнулась в ответ.
Через несколько дней меня выписали. Рубен привёз меня в обновлённую квартиру. Что-то осталось прежним, что-то изменилось. Рубен объяснил, что пожар сильно повредил квартиру, поэтому пришлось многое заменить.
После этого случая наши отношения стали лучше. Больше не было ссор, Рубен всегда приходил вовремя, и от его одежды больше не пахло чужим парфюмом. Наверное, мне просто показалось. Я сама себя накручивала. Я вернулась к работе, но Рубен сразу же огорошил меня новостью:
– Ты больше не будешь работать в этой компании, – он встал с кресла и подошёл ко мне, обнимая. – Я хочу, чтобы ты была дома, так мне будет спокойнее. Ты не будешь ни с кем флиртовать, всё твоё внимание будет только моим.
– Флиртовать? Что ты имеешь в виду? Ты до сих пор думаешь, что я тебе изменяю?
– Почему нет? – Рубен резко схватил моё лицо в ладони, и я снова почувствовала его гнев и холод. – Ты ведь когда-то изменила своему бывшему со мной. Что мешает сделать это снова?
Мурашки пробежали по коже, и в памяти всплыл образ Джеффа. С ним всё было иначе. Джефф любил меня, всегда показывал это. Он не ревновал, не причинял мне боли. В любой паре бывают ссоры, и мы не были исключением, но наши разногласия были незначительными, и Джефф никогда не бросал слов, которые могли бы меня задеть.
Воспоминания рассеялись, когда я почувствовала резкую боль в щеке. Рубен ударил меня. Я прижала руку к пылающему месту и посмотрела на него.
– Не смей думать о другом в моём присутствии!
Я выбежала из кабинета, а затем из дома. Вернувшись в квартиру, я снова начала паковать вещи. Дрожащими руками я с трудом вытащила чемодан из шкафа. Собрав всё самое необходимое, я вызвала такси и поехала в аэропорт. Я не останусь ни в этой квартире, ни в Мадриде. Рубен посмел поднять на меня руку. Нет… Такого я не потерплю.
– Оплата не прошла, – сообщила мне девушка на кассе. – Карта заблокирована.
Как? Что это значит? Я зашла в приложение, чтобы убедиться в этом. Действительно, карта заблокирована. Дело рук Рубена – это очевидно. Но у меня есть наличка. Заглянув в кошелёк, я поняла, что он пуст. Денег в нём не было. Тогда я обыскала сумку, надеясь, что я случайно переложила их туда, но нет. В кошельке не было ничего. Я задрожала, а следом услышала звук мобильного.
Рубен: «Теперь ты никуда не сбежишь. Возвращайся домой, а иначе я вызову своих людей, и они привезут тебя туда насильно».
Так звучало сообщение от Рубена. По щекам полились слёзы. Боже, что случилось с моим любимым испанцем? Где та любовь, которая была в самом начале?
– Вы билет оплачивать собираетесь? – спросила девушка, отдавая мне банковскую карту.
– Если нет, то не задерживайте очередь, – выкрикнул мужчина, стоящий сзади меня.
Я покинула аэропорт и поехала домой, рыдая от бессилия. До вечера мне было спокойно, но когда я услышала, что пришёл Рубен, напряглась. Мужчина, захлопнув дверь, быстрым шагом направился ко мне. Я вжалась в стену, а Рубен замахнулся кулаком, но ударил немного дальше от моего лица.
– Сбежать от меня удумала? С каким-нибудь хахалем? Не позволю!
Мужчина опустил голову ниже, касаясь губами моей шеи.
– П-почему ты з-заблокировал карту? – с дрожью в голосе и заикаясь, говорила я.
– Чтобы не делала лишних покупок. Захочешь – куплю сам, только попроси.
Рубен поднял меня на руки и понёс в сторону спальни. Я сопротивлялась, не хотела подпускать его к себе. Мне стал противен этот мужчина. Но ему было плевать, он воспользовался моим телом. Я кричала, срывая голос, просила этого не делать, но бесполезно.
Утром Рубен ушёл на работу, а я смотрела в потолок и понимала, что меня загнали в клетку, откуда сбежать не смогу. Потом я поняла, что мужчина забрал мои ключи. Хотела выйти за продуктами, но, обыскав каждый уголок квартиры, догадалась, что их нет. Забрал.
Я жила в заточении, в клетке, но всем казалось, что мы идеальная и счастливая пара. Рубен сказал, что я решила заняться домом и уволилась с работы, потому что планируем ребёнка. Только, как и какого – я не понимала. Знаю только то, что Рубен старается быть хорошим в глазах коллег и друзей. Конечно… Кто будет показывать демона, который сидит в душе? Его видят только самые близкие, за пределами компании или улицы. Дома. Увидит жена, но не сразу.
Моя жизнь превратилась в ад. То Рубен был идеальным мужем, то вновь включал ревнивого демона. Но однажды я смогла заглянуть в его телефон. Мужчина ушёл в душ, оставив мобильник. На него пришло сообщение от девушки по имени Глория:
«Тебя сегодня ждать, любимый?»
Я знала, кто такая Глория. Новый переводчик, её нанял Рубен на моё место. Узнала я благодаря коллеге, которая была сплетницей. Прочитав сообщение, я начала злиться. Мои подозрения были ненапрасными. Когда Рубен вышел из душа, я тут же стала расспрашивать. Тот ответил, что мне показалось, и даже показал переписку с ней. Всё выглядело действительно так, что Глория ошиблась номером. Рубен снова перевернул всё и сделал так, что виноватой осталась я. Но… теперь я на это не повелась, а сделала вид. Хочу найти детектива, чтобы тот проследил за моим мужем, и у меня есть один на примете.
Когда Рубен покинул квартиру, я связалась с Джеффом. Он не желал общаться со мной, и я это понимала. К моему сожалению, Джеффа не было в Лондоне. Надеюсь, когда он прибудет туда, мы сможем поговорить. Также надеюсь, что детектив сообщит мне о его прибытии в Лондон.
Глава 18. Встреча с прошлым, знакомство с будущим.
Джефф.
Наконец, мы прилетели обратно в Лондон. Я чувствовал себя отдохнувшим и обновлённым благодаря поездке. Как только я оказался в аэропорту, на мой телефон пришло сообщение от бывшей жены. Складывалось впечатление, что Скарлетт за мной следит.
Скарлетт: "Я видела тебя в аэропорту. Жду тебя в кафе".
Следом пришло ещё одно сообщение, на сей раз с адресом кафе. Я объяснил Рите про встречу и отправился в заведение. На улице моросил дождь, и, честно сказать, я успел от него отвыкнуть. Такси остановилось возле кофейни «The Daily Grind». Ежедневная рутина? Серьёзно? Видимо, фантазии на красивое название не хватило.
Толкнув входную дверь, я оказался в уютном помещении, наполненном ароматом кофе и свежей выпечки. Зал был полон посетителей: студенты работали за ноутбуками, занятые бизнесмены смотрели в телефоны, а влюблённые пары общались шёпотом. Окинув взглядом помещение, я заметил её. У окна сидела светловолосая женщина в кремовом платье с длинными рукавами, которое я когда-то ей подарил. Меня заинтересовал вопрос: зачем Скарлетт надела именно его на эту встречу?
Увидев меня, она слабо улыбнулась. Мне даже показалось, что она немного… испугана? Скарлетт попыталась обнять меня, но я отстранился, решив сохранить дистанцию.
– Здравствуй, Джефф. Спасибо, что пришёл, – сказала она, снова садясь. В её голосе чувствовалась напряжённость и какая-то грусть. Я сразу понял, что что-то случилось.
– Что произошло? – спросил я, осознавая резкость своего вопроса.
Я сел напротив Скарлетт. Она словно съёжилась, ей было трудно говорить и подбирать слова.
– Мне кажется, у Рубена кто-то есть. Он возвращается поздно, от него пахнет чужими духами, а недавно я нашла переписку с какой-то Глорией, но Рубен сказал, что она ошиблась номером.
– Понятно. И что ты хочешь от меня? – спросил я.
– Мне кажется, – Скарлетт накрыла мою ладонь своей рукой и посмотрела мне в глаза, – мне кажется, я всё ещё тебя люблю.
Я усмехнулся.
– Очередная манипуляция? Ты хочешь, чтобы я помог тебе с помощью этих слов? Или ты хочешь обсудить, что несчастна с Рубеном? Что чувствуешь себя в клетке? Что тебя бьёт муж и ревнует по мелочам? Ты хочешь умолчать об этом и убедиться, что Рубен – идеал? Ведь бьёт – значит любит, так?
В её глазах появились испуг и непонимание. Скарлетт резко отдёрнула руку. Надо же… Я попал в точку. На самом деле я догадался об этом по её поведению, как только увидел её. Раньше она была счастлива, её улыбка была искренней, а глаза лучились радостью. Сейчас же передо мной сидела тень прежней Скарлетт: бледное лицо, опухшие от слёз глаза, натянутая улыбка, как маска, призванная показать, что всё хорошо. Теперь я понял, зачем она надела это платье. Не только для того чтобы очаровать меня, но, и чтобы скрыть синяки. Я не психолог, но я прожил со Скарлетт достаточно долго и знаю её привычки.
- Ты не должен в это лезть, Джефф, - произнесла блондинка.
- Ты права. Я не буду лезть в твои дела. Не хочу следить за твоим муженьком, потому что факт измены налицо, но только ты этого понять не можешь или не хочешь, ведь Рубен не такой. Могу сказать одно: не счастлива с мужчиной – уходи, а если сидишь в розовых очках – терпи. Надеюсь, мы больше не увидимся. Всего доброго, Скарлетт.
Я встал из-за стола и пошёл к выходу.
Рита.
Я прибыла в квартиру, таща за собой два чемодана – мой багаж и вещи Джеффа. Внутри меня бурлила жгучая ревность. Я знала, что Джефф отправился на встречу с бывшей супругой, и эта мысль вызывала во мне отвращение. Меня начинало колотить от подозрений, что его чувства к ней еще живы. Бессмысленная, мучительная ревность!
Оставив чемоданы в прихожей, я решила освежиться в душе, но вдруг раздался звонок. Странно, ведь у Джеффа есть ключи. Открыв дверь, я увидела перед собой невысокую пожилую даму с карими глазами и темными, наполовину поседевшими волосами. Женщина окинула меня взглядом:
- И кто ты такая? – спросила она, прежде чем оттолкнуть меня в сторону и войти в квартиру.
- Что происходит? – возмутилась я.
Незнакомка поставила свою объемную сумку рядом с нашими чемоданами и продолжила осмотр. Она провела пальцем по пыльным поверхностям, придирчиво осматривала пол.
- Да уж, Скарлетт запустила квартиру. А ты, как понимаю, здесь домработница? – спросила она, извлекая из сумки тапочки. – Плохо справляешься со своими обязанностями: пол не мыт целую вечность, и про пыль говорить нечего.
- Вы кто такая?
- Я – Ирен, и я… – начала было женщина, но в дверях появился Джефф.
- Почему дверь открыта? О, бабушка!
Вот это поворот.
Ирен начала допрашивать Джеффа: кто я, где Скарлетт и Лили. Мужчина с улыбкой предложил поставить чайник. Пока бабушка непринужденно болтала со своим внуком, я сбегала в магазин за тортом и приготовила чай. Только за столом Джефф смог рассказать о последних событиях. Услышав о смерти правнучки, глаза Ирен наполнились слезами.
- Я всегда чувствовала, что Скарлетт тебе не пара. Столько лет на нее угробил… – произнесла женщина после приступа эмоций и новости о разводе.
После этого Ирен переключила свое внимание на меня. Я вкратце рассказала о знакомстве с Джеффом, о своей работе. Бабушка улыбалась, но я ощущала ее неприязнь ко мне. Вечером Ирен позвала Джеффа на разговор. Я старалась держаться поблизости, чтобы слышать их.
- Присмотрись к Рите. Мне кажется, она что-то скрывает.
- Ба, ну хватит. Сначала тебе не нравилась Скарлетт без причины, теперь Рита… Сколько можно? – ответил Джефф. Он говорил спокойно, с уважением к ней.
- Как это без причины? Твоя Скарлетт нашла себе нового мужика спустя столько лет. А к Рите присмотрись, у нее за плечами темная тайна.
Джефф тяжко вздохнул, а после пожелал спокойной ночи своей бабушке. Он не хотел ругаться с Ирен и, вместо разговоров, решил разойтись спать, не устраивая скандал. Я аккуратно, на цыпочках, залезла в кровать и прикинулась, что уснула. Джефф зашёл в комнату, выключил лампу на прикроватной тумбочке со своей стороны, поцеловал меня в щёку и лёг.
Глава 19. Тайна на холме: Разгадка сновидений.
Джефф.
Я нахожусь во сне. Вновь тот дом на холме, но на этот раз я вижу Шелли, которая стоит рядом с табличкой. Рукой она указывает на надпись. Адрес! Наконец-то.
- Запиши, а то забудешь, - девушка дала блокнот и ручку. Почему-то блокнот выглядел старым и пыльным.
Я проснулся от солнечных лучей. Ох… Перед сном я забыл закрыть шторы. Рита еще спала, значит, утро раннее, и я стал вспоминать детали. Я включил телефон и в заметки написал адрес. Благо, не забыл. Следом я вспомнил про блокнот. Не подсказка ли это? Может, мне нужно искать этот блокнот в доме?
Я поднялся с кровати, привёл себя в порядок и поехал по адресу, на который указывала Шелли. В машине я ввёл его в навигатор. Как оказалось, дом находился немного дальше от Лондона. Ехать до холма примерно 3 часа. Время 5 утра, значит, домой я приеду до того, как бабушка с Ритой проснутся. Отлично.
Я завёл машину и отправился на встречу приключениям, а точнее к разгадке. Надеюсь, блокнот поможет мне найти убийцу и закрыть дело.
Пробок не было, так как утро раннее и мало кто в такое время ездит. Поэтому я добрался быстро. Дом не видно с дороги, потому что он находится за лесом. Хорошую тактику выбрал убийца: спрятал важную вещь в то место, куда не доберешься. Я припарковал машину и стоял перед домом, словно очутившись во сне. Всё то же самое. Дом выглядит так же, как и в моих снах. Сразу видно, что за ним никто не ухаживает. Дом старый, про него забыли – это очевидно.
Я сразу направился в гостиную и начал обыскивать комнату. Сначала осмотрел камин – пусто, просмотрел книжный шкаф, заглядывая в каждую книгу – тоже ничего, за картинами проверил – ничего необычного не нашёл. Но когда я прошёл к столу, то почувствовал, что с полом что-то не то. Наклонившись, я понял, что одна доска не прибита. Убрав её в сторону, я увидел блокнот. Он действительно был в пыли и немного старым. Открыв его, я увидел непонятный почерк. Я услышал, что к дому припарковалась машина. Забрав блокнот, я поставил доску на место, а затем через окно вышел из дома. Какие-то люди зашли в дом, но я, обхитрив их, сел в машину и уехал.
Отъехав немного дальше, я припарковал машину так, что меня не было видно. Открыв блокнот на середине, я стал вчитываться и пытаться понять почерк. Было трудно, но реально.
"Я чувствую себя грязной! Он прикасался ко мне и бил меня. Я до сих пор чувствую вкус крови."
Писала девушка, значит. Не Шелли ли? По коже пошли мурашки. Я открыл блокнот в самом начале:
"Сегодня моя мама сделала мне макияж. Я выгляжу превосходно, прямо как леди. Но я ещё не знала, ради чего я выглядела красивой."
С девушкой происходили страшные вещи, но какие…?
Я сфотографировал несколько страниц и отправился домой, но перед этим отдал блокнот на экспертизу. На нём явно остались отпечатки убийцы. Не понимал одного: кто эти люди, которые приехали в дом? Неужели убийца знал, что я приеду сюда, и послал бандитов? Ведь домом никто не занимается, он никому не нужен, а тут вдруг машина останавливается возле него. Странно.
– Где же ты был? – спросила бабушка, как только я переступил порог квартиры. – На телефон не отвечаешь, я уже все больницы обзвонила, – она обняла меня.
Телефон? Значит, там и связи нет? Отличный ход, мистер убийца.
– Зачем звонить во все больницы? Я просто был на боксе, а телефон забыл ночью поставить на зарядку.
Бабушка смахнула слёзы и пригласила на кухню, откуда доносился запах пирожков.
– Завтракать пирожками? Серьёзно? – шутливо спросил я, на что женщина сделала хмурое лицо. – Хорошо, буду завтракать пирожками.
Рита и бабушка рассмеялись, а затем мы приступили к еде. Откусив пирожок, я сразу оказался в прошлом: в своём прекрасном детстве, когда приезжал после школы к бабуле и поедал их. Тогда время было прекрасное: никаких проблем, никаких убийц или расследования дела. Были только забавные деньки.
Рита за завтраком предложила съездить в магазин и обновить гардероб к тёплой весне. Я согласился, тем более делать нечего. Экспертиза будет готова через пару дней, а до этого нужно чем-то заняться.
После завтрака мы немного отдохнули, пообщались с бабушкой и отправились на шоппинг с Ритой. Прогуливаясь по Оксфорд-стрит, она то и дело останавливалась у витрин, рассматривая платья пастельных оттенков и лёгкие шелковые шарфы. Я же, признаюсь честно, не фанат магазинов, но наблюдать за Ритой, за тем, как загораются её глаза от предстоящей покупке новых вещей, было отдельным удовольствием.
В одном из бутиков она примерила небесно-голубое платье. Рита кружилась перед зеркалом, и я не мог отвести от неё взгляд.
– Ну как? – спросила она, смущённо улыбаясь.
– Ты прекрасна, – ответил я искренне и с честностью. В этом платье Рита казалась воплощением весны, свежей и яркой.
Следом мы направились в Либерти, где царила богемная атмосфера. Я предложил Рите примерить лёгкое платье в пол с цветочным орнаментом, которое идеально подходило к её фигуре. Для себя же я выбрал пару мокасин из замши. Под конец шоппинга мы зашли в ещё один бутик. Там я увидел очаровательное колье в виде маленькой птички. Я купил его втайне от Риты, подарю чуть позже. В последнем бутике для себя я выбрал стильную кожаную куртку.
После шоппинга с несколькими пакетами мы отправились в ближайшее кафе. Мы устроились возле большого окна, из которого открывался вид на прохожих. Заказали по чашке английского чая и два куска яблочного пирога. В воздухе витал аромат кофе, выпечки и её духов. Я чувствую себя невероятно счастливым. На против меня сидит любимая женщина, за окном один из прекраснейших городов мира, и впереди нас ждал тёплый вечер, где перед бабушкой мы будем «хвастаться» нарядами и примерять их. Я улыбнулся своим мыслям.
Затем официантка принесла наш заказ. Перед тем как начать наслаждаться едой и напитком, я достал удлинённую бархатную коробочку, в которой находилось то колье. Открыв её, я увидел блестящие глаза Риты. Она с восторгом и сияющей улыбкой приняла подарок. Я застегнул колье, и Рита покрутилась возле меня, показывая его. Я засмеялся.
Чёрт, как же я люблю её!
Не хотелось нарушать такой момент, однако в памяти возник блокнот Шелли, найденный мною сегодня утром в том доме. Что же пережила девушка перед своей смертью? Радует, что я на шаг от раскрытия её убийства.
– О чём думаешь? – спросила Рита.
Я поделился с ней о блокноте и о надписях в нём.
– Почерк непонятный. Такое ощущение, что девушка не особо умела писать. В предложениях и словах ошибки, где-то пропущены буквы, где-то знаки препинания.
– Может, девушка торопилась? Может, в её жизни случались безумные события, перед которыми Шелли писала в блокноте? Или она боялась, что её найдут за таким действием? – спросила Рита. Мне нравились её предположения, они могли помочь сложить картинку.
– Может быть.
– В любом случае, я рада, что мы скоро раскроем все карты и вернёмся к работе. Честно, я соскучилась по ней.
Я улыбнулся. Я тоже соскучился по работе, по лицам в агентстве, но скоро это возобновится.
Глава 20. Секреты в шкафу.
Ирен.
После их ухода я незамедлительно приступила к осмотру апартаментов, уделяя особое внимание личным вещам этой обманщицы. Рита вызывала у меня неприязнь своим неестественным поведением. Внешне приветливая, она производила впечатление лицемерной особы, стремящейся пустить пыль в глаза. Мне казалось, что она смотрит на всех свысока и что-то утаивает. Я была в этом уверена, однако Джефф не разделял моих подозрений, словно Рита сумела его очаровать или обмануть. О любви, как таковой, речи не шло. Рита питала к нему чувства, но лишь в контексте собственных корыстных целей. Каких именно? Это мне предстояло выяснить. Я надеялась обнаружить в квартире или среди её вещей ключ к раскрытию её истинных намерений и секретов.
Благодаря моему внуку-детективу я освоила некоторые приёмы, поэтому решила действовать в перчатках, чтобы избежать каких-либо неприятностей с законом. Осмотрев гостиную и другие комнаты на первом этаже, я не обнаружила ничего подозрительного. Затем я поднялась в спальню на втором этаже. Вещи Джеффа не содержали ничего интересного, что было вполне ожидаемо, в отличие от вещей Риты. В прикроватной тумбочке я нашла конверт с фотографиями, которые меня ошеломили. На них была запечатлена машина Джеффа, потерпевшая аварию, врезавшись в столб, причём с разных ракурсов. Также я обнаружила смартфон Риты. Я не слишком хорошо разбиралась в технике, но знала, как разблокировать экран, чтобы получить доступ к приложениям. Пароля не было, что меня обрадовало. Открылось некое приложение, похоже, чат с неизвестным абонентом.
Незнакомец: «Рита, вам не могло показаться, что в доме кто-то есть?»
Рита: «Нет, я точно знаю, что Джефф поехал туда.»
Через минут 15 этот «кто-то» написал вновь:
 Незнакомец: «Да, в доме действительно кто-то был. Машина стояла, слышали шорохи, но сейчас ни того, ни другого нет. Видимо, ваш Джефф скрылся. Он преступник?»
Рита: «Да.»
Я совершенно не понимала, о чём идёт речь. Что связывает фотографии с места ДТП, тот самый дом и Джеффа? Собравшись с мыслями, я вспомнила, что мой внук и Рита занимаются расследованием убийства молодой женщины. Джефф упоминал о снах с убитой, указывающей на улики. Недавно он рассказывал о доме, стоящем на холме… Секундочку… По всей видимости, сегодня Джефф был в этом доме. И Рита, поняв, что он туда направился, предупредила кого-то. Зачем? Чтобы избавиться от Джеффа. Значит… Я могу сложить все части мозаики. Рита убила эту девушку и спрятала важную улику в том доме. Рита, очевидно, наняла бандитов, чтобы они помешали её обнаружить. Боже…
Я хотела продолжить поиски важной информации в телефоне, но услышала звук за хлопнувшейся двери. Джефф и Рита вернулись. Я быстро вернула всё на свои места и спустилась вниз, чтобы их встретить.
– Ба, привет! Сейчас будет показ мод, – весело сказал Джефф, заметив меня на лестнице. – А почему ты в перчатках?
– Э… – нужно что-то быстро придумать. Ага! – Я убиралась. Пыль вытирала. Не хотела повредить кожу рук. Вы голодны?
– Нет, мы поели в кафе, – ответила эта мерзкая девица.
– Джефф, можно тебя на минутку?
Внук согласился, и мы прошли наверх. Рита, в свою очередь, направилась в гостиную, видимо, разбирать свои новые вещи. Фи… Как Джефф мог влюбиться в такую, как она?
– Джефф, послушай… Рита – не та, за кого себя выдаёт. Я нашла кое-что в её вещах, что поможет тебе всё понять…
– Ба, хватит! – рассердился он. – Что на тебя нашло? Рита – замечательная женщина, моя любимая. Я люблю её и доверяю, и тебе пора начать доверять моим избранницам.
Джефф, закатив глаза, проследовал вниз. Я последовала за ним, тяжело вздохнув. Рита уже успела облачиться в одно из платьев, которое сидело на ней крайне нелепо, словно бесформенный мешок. Джефф смотрел на неё с обожанием, что вызывало у меня чувство отвращения. Неужели его дедуктивные способности не позволяют ему разглядеть истинную сущность этой особы, находящейся рядом с ним?
Рита и Джефф превратили гостиную в импровизированный подиум. Понаблюдав за этим странным показом некоторое время, я вышла на улицу, сославшись на желание прогуляться. Безлюдные улицы, слабо освещённые фонарями, казались идеальным местом для уединения и размышлений.
Какие ещё козни Рита готова строить? На что она пойдёт, чтобы устранить "лишних" людей со своего пути? Грозит ли мне опасность, ведь я знаю слишком много о её тёмных делах? И как убедить Джеффа в её преступной натуре? Впрочем, имеет ли это смысл? Эксперты уже скоро сообщат Джеффу результаты экспертизы отпечатков пальцев с улики. Мне искренне жаль, что его сердце будет разбито, когда он узнает, кто лишил жизни несчастную девушку. Любовь Джеффа к Рите очевидна в каждом его взгляде и действии. Но Рита, похоже, абсолютно не ценит чувства моего внука.
Полагаю, что её внезапное назначение в напарники Джеффу неслучайно. Это позволяет Рите быть ближе к нему и знать о каждом шаге расследования. Она наверняка знала, что именно Джефф будет заниматься делом Шелли. Но кем была эта девочка для Риты? Дочерью? Вряд ли. По секрету Джефф делился, что Рита пережила трагедию – потерю ребёнка при загадочных обстоятельствах. Но ведь Рита могла и солгать Джеффу. Хотя… Нужно быть настоящим безумцем, чтобы выдумать такую жуткую историю о смерти собственного дитя.
Но ведь как-то Шелли и Рита связаны.
Если честно, меня пугает вся эта ситуация. Страшно жить в мире, когда убийца ходит рядом с тобой: живёт, спит, ест. Страшно, что к нему испытываешь чувства привязанности или любви.
Я почувствовала резкую боль в голове, а затем моё тело перестало меня слушать, в глазах – тьма. Я понимала, что падаю что кто-то ударил меня сзади. Через несколько секунд я отключилась.
Глава 21. Ложный след: самоубийство под вопросом.
Джефф.
Сон. Почему-то я оказался на месте убийства Шелли. Только тела не было, как и записки. Квартира чистая, словно здесь ничего не происходило. Рядом со мной появилась Шелли.
- Ты нашёл блокнот, молодец. Значит, мои подсказки и старания были ненапрасными, - по квартире разнеслось эхо. Девушка посмотрела на меня: - Скоро ты арестуешь убийцу, это здорово! Моя история закончится для тебя неожиданно.
- Что с тобой происходило, когда ты была жива? – в моей голове возникли надписи из блокнота.
- Ты скоро об этом узнаешь, но могу сказать, что я была игрушкой для мужчин.
Я сглотнул. В слове «игрушка» слишком много смысла, и он неположительный. Под этим доброжелательным и детским словом скрываются страшные вещи.
Я проснулся среди ночи от телефонного звонка. Звонил неизвестный номер. Сонным голосом я нажал на кнопку «ответить». Сначала назвали моё имя, а затем сообщили, что моя бабушка попала в больницу. Сонливость исчезла. Вместо неё появилась паника и страх за бабушку. Что с ней? Почему в больнице? Разве она не вернулась домой? Рита же слышала звук двери. Слышала, что кто-то пришёл. Может, это сон? Я ущипнул себя. Больно. Чёрт, это реальность, не сон.
Я резко подскочил с кровати, чем разбудил Риту. Сонная женщина спросила, что случилось. Я, ничего не объясняя, стал одеваться. Благо, Рита сообразила, что случилось что-то страшное, и тоже стала собираться.
Я ехал на высокой скорости, понимая, что нарушаю правила дорожного движения и что на днях придёт за это штраф. В данный момент на нарушения было наплевать, я думал только о бабушке. Я не хочу потерять и её тоже.
В больницу я зашёл с грохотом: споткнулся о порог и чуть не упал. Настолько сильно я переживал, что не обращал внимания на мелочи. Я подошёл к регистратуре, возле которой стояло несколько мужчин в белых халатах.
- К вам должна была поступить Ирен Фостерс, - обратился я к девушке за стойкой.
- Вы Джефф? – спросил один из мужчин возле регистратуры. По голосу я понял, что именно он звонил мне. Я кивнул, - пройдёмте за мной.
Рита подошла ко мне. Она аккуратно взяла меня за руку, чтобы я чувствовал, что в такие моменты я не один. Мужчина, видимо, лечащий врач моей бабушки, направился к кабинету, мы пошли за ним. Открыв дверь, доктор посоветовал присесть. Я послушал его, чувствуя внутри дрожь.
Врач взял снимки, которые лежали на столе. Он стал показывать их.
- У вашей бабушки сотрясение мозга тяжёлой степени, - мужчина указал пальцем на место, где чётко была видна травма, - это значит, что у неё амнезия. Ирен ничего не помнит.
- Её кто-то ударил сзади? – спросил я, примерно понимая, как произошла травма головы.
- Да.
Я тяжело вздохнул. Новое расследование. Хочу обратиться к Мэри, чтобы меня восстановили на работу. Я хочу выяснить, кто мог ударить бабушку и за что. Стоп… Бабушка пыталась мне что-то сказать. Она хотела что-то показать. Кажется, бабушка говорила, что нашла кое-что в вещах Риты. Интересно, слышала ли она наш разговор? Если да, то Рита могла сообразить, о чём говорила бабушка. Так… Что может хранить в своих вещах Рита? Что-то связанное с убийством Шелли? Скорее всего. Может, Рита самостоятельно нашла важные улики, но забыла мне рассказать об этом? Или…?
- Нам можно к ней? – спросила Рита. Мои мысли тут же испарились, и я посмотрел на лечащего врача.
- К сожалению, нет. Ирен очень слаба, и ей нужен покой. Приходите завтра.
Мы попрощались с мужчиной и уехали домой. Я не мог уснуть: страх потерять ещё одного родного человека усиливался, в голове были только негативные мысли, хотя я заставлял себя думать о хорошем. До раннего утра я бродил из комнаты в комнату, выпил несколько чашек кофе, думал о словах Шелли во сне, о словах бабушки. Что происходит вокруг меня? Почему я до сих пор не раскрыл убийство девушки? Почему я топчусь на месте в расследовании уже так долго? Разве так поступают истинные сыщики?
Когда солнце поднялось высоко, я отправился в детективное агентство. Как же хорошо, что Мэри была в своём кабинете. Если бы её не было, мне бы пришлось ездить по всему городу, чтобы найти начальницу.
– Джефф, как отдых? – язвительно спросила Мэри.
Я сел в кресло.
– Отдых? Какой к чёрту отдых?
– Да, действительно. Слышала, что ты отправил какой-то блокнот на экспертизу, – улыбнулась она, – значит, ты нарушаешь мой приказ?
– Я не нарушаю, а доказываю, что Шелли убита, в отличие от других, я в этом уверен.
– Что ты от меня хочешь? Увольнения за нарушение или что?
– Хочу работать вновь. Хочу узнать, кто ударил мою бабушку по голове, – Мэри напряглась от услышанного, ей захотелось подробностей. – Ночью позвонил врач, сказал, что бабушка попала в больницу. Там я узнал, что у неё амнезия, – коротко объяснил я. – Понимаешь, этот убийца снёс всё то, что мне дорого. Я не хочу, чтобы он убил и её! – я перешёл на крик, чувствуя, что вот-вот сорву голос.
– Ох! Как же ты меня достал, Джефф! Я не знаю, каким языком тебе сказать, что Шелли покончила жизнь самоубийством, что её никто не убивал! Я запретила тебе заниматься расследованием, но ты всё равно продолжаешь это делать, – Мэри выдохнула. – Ладно, ты всё равно не успокоишься. Хорошо, я разрешаю тебе вернуться на работу. Но у меня возникает вопрос: почему ты просишь только за себя? Почему не просишь за свою подружку Риту?
– Неважно.
Смысл слов Мэри дошёл до меня не сразу. Но когда я понял, что она разрешила вернуться на работу, то почувствовал радость. Добившись того, чего я хотел, я ушёл из кабинета Мэри, а затем и из самого агентства. Сразу направился в больницу, так как очень хотел увидеть бабушку.
Я медленно шёл по коридору больницы, слыша, как каждый шаг отдаётся гулким эхом. В груди комок тоски давил так, что трудно было дышать. У палаты номер 14 я остановился, собираясь с духом. Почему? Почему убийца притронулся к моей бабушке? Чтобы вновь лишить меня родного человека, наполнить мою душу очередными страданиями? Нет. Убийца действует только в своих интересах. А может, он и не связан с бабушкой вообще? Может, её ударил совершенно другой человек? Я это выясню, но у меня есть чутьё, которое подсказывает, что бабушку ударил именно убийца.
Я тихонько приоткрыл дверь и вошёл. Бабушка лежала на кровати, её волосы растрепались, на лице – усталость и растерянность. Она посмотрела на меня. Её взгляд был пустым. Я подошёл ближе.
– Бабушка, – прошептал я, надеясь на чудо. Я до последнего надеялся, что лечащий врач ошибся. Но… Нет.
– Простите, я вас знаю? – спросила она тихим, дрожащим голосом.
Смысл этих слов дался мне очень тяжело. Мне хотелось крушить, кричать, закрыться ото всех. Да, я понимаю, что амнезия может быть временной, но её вопрос ударил по сердцу, задел за живое.
– Это я, Джефф. Твой внук.
Бабушка нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить. Но в глазах до сих пор сидела пустота.
– Джефф… Простите, я не помню.
– Ничего, бабушка, – я взял её холодную руку в свою, – всё в порядке. Я помогу тебе вспомнить.
Путь к возвращению памяти будет долгим. Но я знаю одно: оставлять я её не хочу. Я немного посидел в палате, а затем направился домой. Когда пришёл, меня ждала ароматная еда.
Я выглядел грустным, тоскливым. Рита не задавала лишних вопросов, возможно, понимала всё сама. Но я решил задать один.
– Вчера мне бабушка рассказала, что в твоих вещах нашла важные улики. Меня это удивило, и возникло много вопросов. О каких уликах идёт речь?
Рита улыбнулась, а затем ушла на второй этаж. Спустя несколько минут она принесла конверт и телефон. Женщина дала их мне. В конверте лежала фотография моей разбитой машины, а в телефоне – странные переписки: где-то человек договаривался с кем-то, где-то приходил ответ от Роджера. В общем, переписки, которые напрямую связаны с убийством Шелли.
– Я провела своё мини-расследование. Нашла улики, но не самого убийцу, к сожалению, – объяснила Рита. – Видимо, когда твоя бабушка вчера убиралась, то нашла их и подумала, что к убийству отношусь я. Прости, что не сказала про улики.
– Но как ты нашла их, но не нашла убийцу?
– Я решила заново проверить квартиру убитой. Чутьё подсказывало, что мы там что-то упустили. Обыскав всё ещё раз, нашла телефон и фотографию. Видимо, в квартире всё-таки кто-то жил, помимо Шелли.
Странно, ведь я там обыскивал и ничего не нашёл. Плохо смотрел или убийца прячется в той квартире, ведь не зря мне снилась Шелли? Может, это была подсказка, которую я не заметил.
– Обрати внимание, что в некоторых чатах есть женское имя, – произнесла Рита.
Я начал просматривать все переписки. И, действительно, в нескольких из них было имя – Кэрол. А вот, видимо, убийца Шелли.
– Я смогла узнать, кому принадлежит телефон и сим-карта, – я поднял глаза на Риту, та продолжила: – Кэрол Санчес.
– Есть адрес?
Рита кивнула. Я обнял любимую, чувствуя облегчение, ведь мы сегодня можем поймать убийцу, и весь кошмар, наконец, закончится.
Мы прибыли на место, когда солнце уже начало садиться, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Дом Кэрол Санчес, аккуратный маленький коттедж с палисадником, казался зловеще спокойным. Рита прошла вперёд, а я на какое-то время остался снаружи, задумавшись. Скоро можно будет вдохнуть с облегчением, ведь мы раскроем убийство той юной девушки, узнаем правду: что происходило с Шелли до дня её смерти, почему Кэрол спрятала самую важную улику в доме на холме, и получим другие ответы на вопросы.
Рита выбежала из дома, её лицо выражало мрачную тревогу.
– Джефф, она мертва. Кажется, самоубийство.
Я в ужасе побежал внутрь дома, не веря в то, что услышал.
В гостиной царил идеальный порядок. На столе – предсмертная записка, написанная тем же ровным почерком, что и тогда в ванной Шелли. Кэрол просила прощения у всех, кого обидела, и говорила, что не может больше жить с этим бременем. Рядом стоял бокал с недопитым вином и пустая упаковка снотворного.
Кэрол лежала на диване, её руки аккуратно сложены на груди, глаза закрыты. Никаких признаков борьбы, насилия. Чистое самоубийство, но что-то меня смущало. Я присел рядом с телом, внимательно осматривая лицо Кэрол. Губы слегка посинели, что соответствовало отравлению снотворным. Однако в выражении лица не было ни страха, ни отчаяния, только усталость.
Я поднял бокал с вином, понюхал его. Миндальный запах. Цианид. Его добавили в вино, чтобы ускорить процесс. А снотворное было лишь отвлекающим маневром. Кэрол невиновна, я чувствую это. А я только обрадовался, что дело закрыто.
Глава 22. Потерянные воспоминания.
Мы снова оказались в кабинете Гарварда, где ощущался знакомый запах, но теперь к нему примешивался навязчивый, сладковатый аромат цветов, явно призванный замаскировать первоначальный.
– Официальная версия – переизбыток снотворного, – произнес Гарвард неторопливо, словно каждое слово давалось ему с трудом. Казалось, он не хотел тратить на нас своё время.
Рита протянула ему снимок жертвы.
– Она была отравлена цианидом. В остатках вина обнаружили следы яда, – констатировала она.
Гарвард глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– Вы заблуждаетесь. Я выполнил все требуемые исследования. В крови нет никаких признаков цианида. Это самоубийство, Джефф, – Гарвард протёр свои запотевшие линзы очков и водрузил их обратно на нос, – обыкновенный суицид.
Его невозмутимость показалась мне сомнительной. Слишком хладнокровен. Слишком уверен в себе. Я почувствовал нарастающую волну возмущения.
– Вы лжете, Гарвард. С какой целью?
Он лишь равнодушно пожал плечами.
– Я говорю вам правду. А ваше право – верить мне или нет.
Взгляд Гарварда был бесчувственным и отстранённым. Я знал, что он скрывает правду. Снова придется набраться терпения, чтобы докопаться до истины.
Я вышел из его кабинета. Сегодня у меня намечен важный визит. Хотелось взять фотоальбом и поехать с ним к бабушке в больницу. Возможно, старые детские фотографии, моменты из её жизни смогут пробудить её воспоминания?
Рита осталась с Гарвардом с глазу на глаз. Возможно, ей удастся вытянуть из него хоть что-то. Я же направился домой. В гостиной, в одном из шкафов, хранились альбомы, содержащие все: от юности бабушки до рождения Лили. Собрав несколько фотоальбомов в рюкзак, я поехал в больницу.
– Привет, бабуль, – произнес я с нарочитой бодростью, – я кое-что привез тебе.
Она повернула ко мне голову. Взгляд изучающий, но совершенно пустой. Ни капли узнавания. Сердце сжалось от боли. Я сел рядом с ней на кровать, открыл альбом. На первой странице – её свадебная фотография. Молодая красивая женщина стояла в белом платье, улыбаясь и держа букет. Рядом с ней стоял мой дед. Статный мужчина в военной форме. Моя бабушка вышла за него замуж совсем молодой, когда дед служил в армии.
- Помнишь этот день? – спросил я, хотя знал, что ответа не будет.
Я листал страницы, показывал фотографии. Рассказывал истории, связанные с ними. Через несколько страниц показалась фотография, где я стоял в летней форме одежды между бабушкой и дедушкой. Тогда мы ездили на юг на поезде к нашим родственникам, чтобы там отдохнуть. Ехать в поезде, пожалуй, было самым лучшим решением. Правда, в попутчиках нам достался человек-всезнайка. Бабушка говорила, что он сказочник, а мне было интересно его слушать. Попутчик рассказывал про медицину, про то, где успел поработать и где путешествовал. Я слушал его с завораживающими глазами. Мне казалось, что таких людей, как он, я больше не встречу. Когда я вырос, то понял, почему бабушка называла его сказочником. Забавное название для вруна.
- А ещё во время поездки меня укусил комар в пятку. Настолько, что мне больно было наступать на ногу.
К сожалению, эти моменты бабушка тоже забыла, но я всё равно продолжал листать альбом и рассказывать истории, не теряя надежды. Может быть, какая-нибудь фотография или слово смогут вернуть ей хоть частичку памяти.
Мой телефон зазвонил. На экране появилось имя человека, которому я отдал блокнот на экспертизу. Попрощавшись с бабушкой, я покинул палату и ответил на звонок.
- Есть новости? – спросил я.
- Да. Наконец пришли результаты отпечатков с блокнота, - на фоне было шумно, и я еле мог уловить только что сказанные им слова, - там есть отпечатки пальцев Шелли, - я закатил глаза. Боже, а ещё более тупые новости он сообщить не мог? Понятное дело, что на блокноте, который я нашёл в доме, окажутся отпечатки пальцев убитой. Её корявый почерк это доказывает. На фоне стало еще шумнее. Господи, где он находится-то?
- Это всё? – раздражённо спросил я.
- Нет. На блокноте нашли ещё отпечатки пальцев, - он будто специально тянет время, - отпечатки пальцев принадлежат…
Он сквозь шум произнёс имя. Услышав его, я от шока уронил телефон. Он упал на кафельный пол, но, к счастью, не разбился. Взяв мобильник, я приложил к уху.
- Адрес сказать или сам справишься? – в его голосе я услышал издёвку.
- Справлюсь.
Я нажал на красную кнопку, и связь оборвалась. Я сел на скамью, которая располагалась напротив палаты. Я не мог поверить в это. Как же я был глуп.
Убийца оказался ближе, чем я думал…
Глава 23. Две полоски: жизнь до и после.
Не торопясь, я двигался по длинному коридору в направлении комнаты для допросов, всё ещё не в силах осознать факт поимки преступницы. Удивительно, как прежде от меня ускользали важные детали: манера поведения, особенности речи этого человека. Произнесённое имя пробудило воспоминания, заставив переосмыслить прошлые события. Сейчас я упрекал себя за слепоту, словно пелена застилала мой взгляд, и только теперь спала.
Я настоял на личном участии в допросе. Мне необходимо было услышать всё из первых уст, заглянуть в глаза, попытаться увидеть признаки сожаления, хотя вероятность этого была невелика. С каждым шагом к комнате сердце сжималось от боли. Меня не покидало ощущение предательства, но я всё ещё не мог понять, как такое возможно?
Я распахнул дверь. Полумрак царил в помещении, как обычно. Однотонные серые стены и пол давили на психику. Закрыв дверь за собой, я посмотрел в сторону стола. Там, съёжившись, сидела женщина. Тонкий луч света от настольной лампы выхватывал из темноты длинную русую косу и зелёные глаза. Я опустился на стул напротив убийцы, ощущая, как внутри меня бушует ураган противоречивых эмоций.
– Итак, Рита, расскажи мне всё, – произнёс я, стараясь скрыть дрожь в голосе. В моих словах не было и следа былой нежности, лишь холодная отстранённость.
Да, именно её имя прозвучало в звонке. Отключившись, я позвонил Мэри, чтобы та была наготове в случае чего, а затем набрал Рите и узнал, где она. Арест произошёл быстро, я его не заметил, наверное, потому что был в каком-то трансе.
– Джефф, любимый, произошла какая-то ошибка, – говорила Рита голосом невинной жертвы. Наигранно и слишком мило, – меня подставили, понимаешь?
– Я одного не могу понять, – я посмотрел ей в глаза, от чего Рита ещё больше съёжилась, – за что ты с ней так поступила? И что ты творила до её смерти?
– О чём ты? Я не понимаю.
– Всё ты прекрасно понимаешь. Признавайся. Всё уже идет против тебя.
Взгляд Риты резко поменялся. В нём царили только жестокость, злость и гнев. Такой взгляд я никогда не видел. По комнате допроса разошлось эхо злобного смеха. Я не узнавал её. Не мог. Вместо прекрасной доброй женщины сидела злодейка, у которой за плечами очень много грехов. Рита сняла маску впервые за столько месяцев.
– Хочешь знать правду, любимый? – спрашивала она с ненавистью, – хорошо. Будет тебе правда.
Рита.
В одной руке я судорожно сжимала тест, где отчётливо виднелись две алые полоски. Другой рукой я пыталась заглушить рвущийся из груди крик, чтобы не нарушить тишину дома. Осознание беременности, наступившей в результате насилия, пронзило меня, словно удар током. В голове бился лишь один вопрос: что теперь делать? Я - школьница, без средств к существованию, без образования, без малейшего представления о том, как растить ребёнка.
Потеряв счёт времени в ванной, я вышла и увидела, что мама уже не спит. По рассеянности я так и держала тест в руке, забыв выбросить его. Мама, проходя мимо, заметила его и застыла в шоке.
– Ты… беременна? – прошептала она, и слёзы потекли по её лицу. – Пойдём со мной.
Она прошла на кухню, я последовала за ней. Мама заварила ромашковый чай для нас обеих, поставила кружки на стол и, глядя на меня сквозь слёзы, произнесла:
– Расскажи мне всё о том вечере.
Я молчала, не желая открываться женщине, которая никогда не проявляла ко мне интереса. Я была для неё лишь тенью. Работу и деньги она ставила превыше всего, ни разу не поинтересовавшись моими делами. Впрочем, в какой-то мере я её понимала – я была незапланированным ребёнком. Мама забеременела мной случайно, и узнала тогда, когда аборт уже был невозможен. Ей пришлось меня родить и воспитывать, не имея выбора. Поэтому ей было абсолютно наплевать на меня. Мои оценки, мои друзья – всё это её не волновало. Мама старалась избегать меня, работая в две смены, чтобы как можно реже видеть нежеланного ребёнка.
Отец был гораздо строже, чем мать. За каждую мелочь он доставал ремень и оставлял синяки на моём теле. Ему также не было дела до меня, он также сутками пропадал на работе. Я находилась дома одна. Я самостоятельно научилась читать, а благодаря воспитателям в детском саду – писать.
Их никогда не волновало, как я живу, а сейчас откуда ни возьмись взялось беспокойство в сердце матери.
- Пожалуйста, - шёпотом произнесла мама, положив на мою руку свою.
Мне пришлось рассказать всё с самого начала. С каждым моим словом лицо матери менялось. Поначалу была радость, что мне нравился один мальчик из школы, а в конце – злость. В её глазах я увидела раскаяние. Она винила себя в том, что не расспросила тогда, когда я пришла поздним вечером в рваной одежде. Но мне было всё равно на это. Я уже привыкла, что моей жизнью никто не интересуется, что в этом жестоком мире я одна.
- Не делай аборт. Воспитаем ребёнка, - произнесла мама.
Я же понимала, что её слова – очередное враньё. После рождения ребёнка ничего не изменится.
- Засудить Алана не смогу, его родители – юристы не позволят, но женить…
- Нет! – крикнула я, резко поднявшись из-за стола, - он ничего не должен знать. Что сделано, то сделано, - я направила злобный взгляд на мать, - для себя я решила, что уеду в Лондон. Буду жить в доме деда.
Честно говоря, я не думала о переезде. Я выпалила это, не задумываясь над смыслом. Сев обратно за стол, я начала обдумывать своё решение переехать в Лондон. С одной стороны, в Лос-Анджелесе мой дом, моя семья и несколько друзей. С другой – я понимала, что здесь оставаться больше не могу.
Делать аборт не стану. На протяжении всей жизни я одна. В садик я ходила без сопровождения взрослых. Иногда запутывалась в городе. В школе не было друзей. А если и были, то сразу от меня отстранялись, будто я не входила в их круг общения. А сейчас во мне растёт новая жизнь. Значит, я буду не одна впервые за долгое время.
Вечером того дня я приобрела авиабилеты, и на следующий день мой путь лежал в Лондон. Я обосновалась в доме на возвышенности, унаследованном от бабушки по материнской линии. Официальное трудоустройство было затруднено из-за моего состояния и отсутствия образования. Поэтому приходилось совмещать обязанности грузчика и официантки в течение одного дня. Я скрывала трудности от родных, но однажды знакомая моей матери, увидев меня, сообщила ей о моей работе грузчиком в положении. Живот ещё не был большим, но окружающие догадывались о моём ожидании ребёнка.
После звонка этой знакомой мать начала финансово помогать. Я прекратила работу грузчиком. Кроме того, у меня был доход от кафе, где я работала официанткой. Начало новой жизни в Лондоне представлялось мне совсем иначе. Вдобавок к финансовым проблемам, беременность протекала тяжело. Я чувствовала постоянное недомогание, аппетит отсутствовал, мучили боли в животе, но я продолжала работать. А как иначе? Если я не буду работать, кто обеспечит меня жильём, едой и одеждой? Никто. Я пережила моменты, когда не было ни еды, ни воды, ни электричества.
Так шли дни, и однажды, на работе, я почувствовала острую боль в животе. Стало ясно, что начались преждевременные роды. Посетители, которых я обслуживала, вызвали скорую помощь. Пока она ехала, меня пытались отвлечь, но безуспешно. Я была поглощена болью. Прибывшая скорая доставила меня в роддом.
В роддоме всё закружилось вихрем. Врачи, медсёстры, аппаратура. Боль была настолько сильной, что казалось, я умираю. И посреди этого хаоса – одиночество. Рядом не было никого, кто бы поддержал. Я была одна. Совсем одна.
Когда всё закончилось, мне показали малышку. Моя дочь. Боль отступила, и всё пережитое стало воспоминанием. Дочка была такой крошечной, беспомощной и недоношенной, что по щекам потекли слезы. Слова врачей об инкубаторе и реанимации почти не доходили до меня. Я смотрела на этот комочек счастья и понимала, что теперь я не одна.
Дочку увезли в непонятное для меня направление. Холодные, бездушные стены больницы давили на меня, пока я лежала одна. Мои родители позвонили только один раз за всё время, пока я нахожусь в больнице. Спросили, как всё прошло, и на этом их участие закончилось.
Дни тянулись мучительно медленно. Я приходила к своей девочке в реанимацию каждый день. Смотрела сквозь стекло на её крошечное тельце, опутанное трубками и проводами. Разговаривала с ней, шептала слова любви, хоть и не знала, слышит ли она меня. Сердце разрывалось от боли и страха.
И вот, наконец, день, когда врач сказал:
- Она готова. Можете забирать её домой.
Эти слова бились эхом о палату. Домой… Наконец моя Шелли будет в прекрасном и уютном домике. Когда я взяла её на руки, такую хрупкую и невесомую, я чувствовала, как дрожит всё: руки, сердце и душа. Глазки, ещё не привыкшие к свету, слабо приоткрылись, и мне показалось, что она улыбнулась.
Глава 24. Тьма материнской души.
Наступили невыносимые дни. Шелли беспрестанно рыдала, а я не понимала, чего она хочет. Я разрывалась, одновременно убаюкивая дочь, кормя её, занимаясь домом и работой. Родители внезапно прекратили посылать деньги и стали ещё более отчужденными. Я сама звонила им, надеясь услышать слова любви и поддержки, но тщетно.
– Извини, я очень занята. Много работы. Перезвоню позже, – неизменно отвечала мама, когда я ей звонила.
– Сейчас не могу. Скоро начнется матч. Перезвоню, – говорил отец и тут же бросал трубку.
Но никто из них так и не перезванивал. Мы отдалились друг от друга, и даже с рождением дочери я чувствовала себя совершенно одинокой. Мне не у кого было спросить совета по воспитанию Шелли, никто не мог подсказать, как правильно держать ребенка и как кормить. К счастью, были книги, благодаря которым я училась быть хорошей матерью.
Однако вскоре любовь сменилась ненавистью к дочери. Поначалу Шелли казалась похожей на меня, или, может быть, мне просто так хотелось думать. Но потом я начала видеть в ней лицо Алана, и меня охватывало желание задушить собственного ребенка.
Мне казалось, что я ошибаюсь, что ненавижу Шелли, но каждый раз, когда я подходила к её кроватке, меня сводило с ума от того, насколько девочка была копией своего отца.
Сознание будто помутилось, и в мою душу проник мрак, который полностью мной завладел. Я сфабриковала документ о смерти своей дочери. Парадоксально, но именно этот трагический момент сблизил меня с родителями. Они стали беспокоиться обо мне и предложили вернуться в Лос-Анджелес. Все думали, что мне очень плохо из-за потери дочери.
Я отказалась от переезда, так как в моей голове созрел коварный план.
Далее в тексте пропущена важная информация, а именно что произошло с Шелли после "смерти". Необходимо добавить пояснение, что Шелли все это время была жива и находилась где-то под присмотром, чтобы дальнейший текст имел смысл.
Меня совершенно не волновало, где гуляет моя дочь и что она делает в своей комнате. Она росла и становилась все красивее. И вот наконец настал момент, когда можно было приступать к осуществлению задуманного.
– Мам, какую причёску ты мне сделаешь? – спросила двенадцатилетняя Шелли, сидя ко мне спиной. – У нас же будет праздник? Сегодня мой день рождения, ты не забыла?
"Как же я хочу забыть тот день, когда ты появилась на свет, ангел", – хотела я ответить, но промолчала, решив, что эти слова будут лишними.
– Не забыла, – ответила я, расчёсывая волосы, – хочу сделать две косы, ты же не против?
– О! – закричала от радости Шелли, – такая причёска мне по душе.
Опять же, мне было всё равно, какую причёску сделать девочке на её праздник. На самом деле, две косы – обязательный пункт заказчика. Помимо этого, в списке было нежно-голубое платье и не слишком яркий макияж. Я всё это сделала.
– Ты выглядишь очень красиво! Ты будешь самой лучшей, – с восторгом говорила я, примерно понимая, сколько денег отдадут за её тело.
Спустя час в дверь позвонили. Я открыла, и за порогом стоял симпатичный мужчина старше сорока лет.
- Мам, а это кто? – спросил девичий голос сзади меня.
- Это гость, сейчас мы пообщаемся и будем праздновать твой день рождения.
Шелли улыбнулась и убежала в гостиную.
- Оплата сразу, как договаривались, – посмотрела я на гостя.
Мужчина кивнул, из кармана пиджака достал кошелёк, оттуда отсчитал достаточно крупные купюры и отдал мне. Я пропустила гостя вперёд, и он направился к Шелли.
- Покажи мне свои игрушки, солнышко, – наигранно милым голосом произнёс мужчина.
Девочка, ничего не подозревая, повела гостя в свою комнату. Шелли пробежала вперёд, а мужчина шёл сзади. Затем я услышала щелчок, означающий, что дверь закрыли на щеколду. Спустя несколько минут послышались шорохи и крики.
Я знала, что там происходит. Ведь суть моего плана состоял в том, чтобы продавать тело Шелли. Перед тем, как «гости» будут переходить порог моего дома, они должны показать справку о том, что полностью здоровы. Если её нет, значит, тела не видать.
Я хотела… Нет, до безумия мечтала причинить ей столько боли, сколько причинили мне.
В назначенное время мужчина вышел из комнаты, застёгивая ширинку брюк. Он казался таким элегантным и добрым, но на самом деле… Мужчина улыбнувшись, направился к выходу. Я же пошла в комнату дочери. Бедная девочка с испуганными глазами сидела в углу комнаты в рваной одежде и со смазанным макияжем.
Глядя на Шелли, я не чувствовала раскаяния, вины перед ней. В душе только равнодушие и удовлетворение от того, что она страдает. Я резко взяла подбородок девочки, впиваясь в него острыми когтями. Шелли смотрела мне в глаза со слезами.
- Если бы ты не была похожа на своего отца, – прошептала я, от чего дочь старалась вжаться в угол или провалиться под землю, чтобы её не было видно, – всё бы сложилось по-другому, – я также резко отпустила её подбородок.
Шелли ещё больше захныкала, а я вышла из комнаты, чувствуя наслаждение.
Моя жизнь пошла как по маслу. Мужчины платили огромные деньги за тело Шелли, благодаря которым я купила несколько квартир и могла жить припеваючи. С каждым гостем в душе я чувствовала бешенное удовольствие, но не дочь.
Однажды она решила сбежать, но неудачно. По всему лесу находились маленькие и незаметные камеры. Я понимала и знала, что Шелли рано или поздно решится на побег. Я предусмотрела это и попросила специалистов установить камеры по всей окружности леса. Конечно, были вопросы по типу «Почему именно лес?», я же отвечала, что по ночам у меня начинается паранойя. Якобы я не могу заснуть, потому что слышу какие-то шорохи из леса. Благо, специалисты верили мне. Наверняка подумали, что я сумасшедшая и что у меня параноидное расстройство личности, но мне все равно на то, что про меня могли подумать.
Тогда Шелли бежала по лесу и наткнулась на одну из ловушек, которые я тоже поставила благодаря специалистам, по той же причине. На мой телефон пришло уведомление об этом. Придя в лес, я повела её домой, грубо держа за руку.
– Мама! Мама, пожалуйста! – кричала четырнадцатилетняя Шелли, пытаясь вырваться из моей хватки, – отпусти меня! Я не могу так жить. Не могу жить с мыслью, что я грязная, что моё тело трогало очень много мужчин.
Я замерла на месте. Впервые за последние два года Шелли предприняла попытку бегства, впервые за этот период дочь решилась высказать мне в лицо свои обиды, впервые в ней проснулась отвага. Но смогут ли её слова тронуть моё сердце, развеять мою внутреннюю тьму? Нет! Пока Шелли жива, в моей голове будут неотступно всплывать картины пережитого насилия.
– Хорошо, никаких мужчин, – услышав мои слова, Шелли заметно оживилась. Но я солгала… Солгала, чтобы моя жертва вернулась под крышу дома. Солгала, чтобы не лишиться источника дохода.
По дороге домой Шелли искренне благодарила меня за то, что в её жизни больше не будет скверны. Но, завидев очередного мужчину в нашем доме в тот же день, она разрыдалась. Из комнаты дочери не прекращались крики. К счастью, наш дом находится в глуши, за лесом и на холме. Иначе любопытные соседи давно бы собрались у наших дверей, чтобы узнать, что здесь творится.
Однажды поступил необычный заказ. Клиент пожелал, чтобы Шелли появилась в квартире с обшарпанным ремонтом. Что ж, прихоти клиентов для меня – закон. Я отыскала подходящую квартиру, установила скрытые камеры и шумоизоляцию, чтобы не привлекать внимания соседей. Заказ был выполнен.
В какой-то момент я осознала, что Шелли сломлена. Больше не было ни попыток убежать, ни криков из комнаты. Она превратилась в тень. Её душа была растерзана, а по земле ходила лишь пустая оболочка.
Вскоре я заметила, что девушка стала плохо себя чувствовать: постоянно жаловалась на повышенную температуру и боли. Я забеспокоилась и вызвала врача на дом. Моему удивлению не было предела, когда молодая женщина в белом халате сообщила, что у Шелли обнаружен ВИЧ. По дороге домой меня терзали вопросы:
Что будет дальше?
Как я буду зарабатывать на её теле, если она больна?
Ответы не заставили себя ждать. Услуги немного изменятся, но прибыль останется прежней.
– Мам, – тихо и безжизненно проговорила шестнадцатилетняя Шелли, сидя на диване. Я проводила врача и взглянула на неё. Бледная девушка с потухшим взором смотрела в одну точку, в пустоту. – Если я больше не приношу тебе пользы, может, ты освободишь меня из этого четырехлетнего заточения? Я видела солнце очень давно, у меня нет друзей, у меня ничего нет, кроме этих четырех стен. Отпусти меня!
– Что ты такое говоришь, ангелочек? Мама зарабатывает деньги с помощью твоего тела, чтобы тебя содержать, – ласково произнесла я, присаживаясь рядом. Шелли вздрогнула и отодвинулась к краю дивана. – Ты мне все ещё нужна.
Наверное, каждый ребенок мечтает услышать от родителей, как сильно он им нужен, но не в том извращенном смысле, в каком говорю это я.
Шелли скрылась в своих покоях, оставив меня наедине с раздумьями. Всё это время я заботилась о её облике, стремясь к тому, чтобы мужчины видели в ней не просто худобу, а здоровое, привлекательное тело. Я всегда делала ей макияж, исполняя любое пожелание клиента. Пусть потом косметика и расплывалась, это не имело значения. Я следила за её самочувствием, но как упустила столь серьёзную, неизлечимую болезнь? Неужели кто-то сфальсифицировал медицинскую справку, чтобы поскорее завладеть её юностью? Но кто бы это мог быть?
Целую неделю я вела расследование и всё же выявила мерзавца, заражённого недугом. Разумеется, я потребовала дополнительную оплату за неприятную новость, озвученную спустя время. К счастью, он согласился.
Из-за быстро распространившегося слуха о болезни Шелли, поток посетителей иссяк, а вместе с ним и деньги. Но самые преданные и непривередливые всё ещё находились, позволяя мне и дальше жить, как королева, не беспокоясь о конечности средств.
Вскоре случилось непоправимое.
Густая тишина окутала ванную, подобно погребальному покрывалу. Запах хлора раздражал нос, безуспешно пытаясь заглушить отвратительный запах крови. Мои руки тряслись, направляя лезвие, стремясь придать порезам на нежной коже запястий Шелли вид спонтанного, отчаянного поступка.
«Предсмертная записка» валялась на кафельном полу, забрызганная алыми пятнами. Мои кривые буквы, тщательно копирующие почерк Шелли, выводили слова безысходности и отчаяния. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы отвести подозрения.
Как до этого докатилось? Вернёмся немного назад.
Постоянный клиент пожелал организовать встречу с Шелли в той квартире с обветшалым ремонтом. Мы ждали гостя, как вдруг между нами вспыхнула ссора.
– Хватит, мам! – крик Шелли эхом разнёсся по квартире, – Я больше не в силах! Я хочу умереть!
Я приблизилась к ней, желая обнять, но она оттолкнула меня.
– Не говори так, глупая. Мы что-нибудь придумаем.
– Придумаем? – Шелли смотрела на меня с ненавистью, – ты уже всё решила за меня! Ты поломала мою жизнь.
Слова ранили, словно кинжал.
– Ты – моя собственность! Если бы ты была похожа на меня, то твоя жизнь не отличалась от жизни других девчонок. А так… Ты думаешь, что ты мою жизнь не сломала? Я родила тебя рано, ничего не знала о воспитании, я только и пыталась вырастить тебя, обеспечить. Я не получила образования, у меня тоже не было друзей. Я такая же, как и ты, Шелли. Безжизненная кукла.
В голове я почувствовала, что что-то щёлкнуло. Я схватила первое, что попалось под руку – тяжёлый подсвечник – и обрушила его на её голову. Один удар, второй… Шелли обмякла, словно тряпичная кукла.
Теперь она лежит в ванной. Я тщательно вытерла отпечатки пальцев, расставила улики, создавая иллюзию самоубийства.
Я думаю, что убийство Шелли было самым лучшим за всю мою жизнь. Я, наконец, почувствовала себя свободной и живой.
Глава 25. На шаг ближе к тюрьме.
Я знала наперёд, кто будет расследовать убийство Шелли. Благодаря одной знакомой, я смогла подделать документы, где говорилось, что Рита Уотерс — прекрасный сыщик из Лос-Анджелеса. Я не разбиралась в расследованиях, поэтому постоянно читала детективы.
Я подала своё резюме в частное агентство, где работал он. Через несколько дней мне позвонила секретарь начальницы и пригласила на собеседование. В этот же день я отправилась в агентство. Там я сидела в кабинете Мэри, она была главной. Были вопросы по типу:
Какие убийства я расследовала?
Почему решила уйти из агентства в Лос-Анджелесе?
Я выдумывала на ходу. Якобы я могла расследовать самое сложное убийство. Якобы я решила двигаться дальше и переехать в Лондон. И… Мне поверили. Видимо, я говорила так правдоподобно, что аж сама в это поверила.
— Как насчёт того, чтобы работать с кем-то в паре? — спросила меня Мэри.
Да! Это то, что мне было нужно. Я знала наверняка, с кем меня поставят. Я знала, что он любит работать один и никого не подпускает к себе.
Я кивнула.
— Отлично. Сделаю один звонок, и он будет здесь.
Женщина взяла мобильник, быстренько нажала несколько кнопок и приложила его к уху. Первый звонок остался без ответа, как и второй.
— О, боже! Извини, наш лучший сыщик, видимо, ещё не спустился на землю. На звонки не отвечает, — с неприязнью говорила она. — Но ничего. Он увидит, что я звонила, и мигом прибежит сюда. А пока расскажи ещё что-нибудь. Так интересно слушать про твои расследования.
Я улыбнулась и продолжила проявлять фантазию. Вскоре мой рассказ прервал крик Мэри:
— О, Джефф! Ты как раз вовремя. Познакомься, — Мэри указала на меня, — Рита Уотерс. Твоя напарница.
Я повернула голову и увидела его. Молодой человек, одетый в строгий костюм и пальто, которые подчёркивали его уверенность, стоял недалеко от меня. У него были тёмные волосы, аккуратно уложенные, и выразительные глаза. Но я заметила, что они наполнены грустью. Лицо выдавало тоску.
Я смотрела на него долго, не обращая внимания на шум за дверью. Я чувствовала, как сердце забилось быстрее, когда он встретился с моим взглядом.
— Стоп… Что?! Напарница? Мэри, а ты помнишь, что я работаю один?
Его голос отвлек, вывел меня из тумана. По тону этого человека можно было понять, что он всеми силами попытается отговорить Мэри от того, чтобы я была с ним в команде.
Но вместо тысячи оправданий Джефф замолчал, словно что-то прочитал во взгляде начальницы. Мэри начала расхваливать меня, а затем отправила нас по адресу. Я же сразу понимала, где мы окажемся. Джефф вышел из кабинета, с неприязнью глянув на меня.
– Джефф – недоверчивый, но ты поймешь, что он хороший человек, – произнесла Мэри на прощание.
Я кивнула и вышла из кабинета. Джефф уже подходил к машине, я же пыталась догнать его, но из-за каблуков это сделать было тяжело. Видимо, лучший сыщик услышал цоканье и обернулся. Вновь на меня направили взгляд, наполненный неприязнью, грустью и тоской.
– Ты не мог меня подождать? – спросила я, понимая, что сейчас ответит Джефф.
Он что-то пробурчал про манеры, но я решила действовать, ни капли не обращая внимания на занудство сыщика. Прошла к другой стороне машины, чтобы сесть на пассажирское место, рядом с водительским. Я уже открыла дверь, как вдруг услышала его голос:
– Стоп-стоп, дамочка… У вас разве нет своего транспорта?
«Господи, какой ты глупый, честное слово», – хотела я ему сказать, но решила быть вежливой. Удивительно.
– Нет. Временно мой автомобиль на ремонте, – ответила я.
В общем, я придумала такую классную историю, благодаря которой я не смогу попасть в список подозреваемых. Я – бывшая жена миллионера. Он оставил мне несколько квартир и машину. Я поселилась в доме, мною заработанном, и, кстати, из-за этого придумала, что после развода «муж» оставил мне практически всё. Не буду же я жить в доме на холме. Вдруг Джефф сразу подумает обыскать его, если бы я там осталась? Нет, мне такого не надо.
Насчет машины я не соврала. Она действительно в ремонте.
– Тогда вы поедете на такси, а не со мной. Всего доброго!
Джефф сел в машину, нажал на газ и уехал, оставив меня одну! Боже! Какой идиот мне попался… Такси я ловила долго, да ещё он не мог найти адрес. Что ж за день сегодня такой?!
Перед моими глазами встал тот же панельный дом, в котором я была несколько часов назад. Быстренько поднялась на нужный этаж, перед этим спросив полицейских, ведь я якобы новенькая и ничего не знаю. Нужно же играть свою роль правдоподобно. Когда я зашла внутрь, то увидела, как Джефф, спрятав грусть и тоску за маской, осматривал чуть ли не каждый уголок места преступления, при этом о чём-то задумавшись. Может, думает, как такая юная девушка вместо радости выбрала смерть?
– Смотри, записка, – произнесла я. Джефф, дернувшись, обернулся.
Сыщик сказал глупость, и я цокнула языком, понимая, что я конкретно влипла. Кто вообще станет жить, работать с таким тяжёлым человеком, как он? Я подняла с пола обрывок бумаги и прочитала слова, написанные на нём. Джефф, вздохнув, вновь осмотрел ванну, будто он не верил в то, что Шелли покончила с собой. Мужчина что-то искал. Возможно, следы или что-то ещё. Глянув на тело, он вызвал криминалистов.
Они довольно быстро нашли документы Шелли, которые оставила я, чтобы все убедились, что девчонка покончила с собой. Джефф вышел на улицу, и как же это было вовремя, потому что я случайным образом оставила улику.
– Мисс, – окликнул меня один из криминалистов, – тут блокнот, может, пригодится в расследовании? – я посмотрела на то, что мужчина держал в руках. Довольно старый блокнот. Неужели Шелли вела дневник?
Из кошелька я достала крупные купюры и протянула мужчине.
– Всё, что найдёте, сообщайте мне, не Джеффу. Ему скажете, что ничего не нашли, хорошо?
Мужчину ослепила крупная сумма денег, он долго смотрел на купюры, думая, брать взятку или нет.
– Хорошо.
Деньги он взял.
– Если я узнаю, что вы сказали Джеффу, моему напарнику, об улике, то вернёте мне в два раза больше, и ещё у вас будут большие проблемы. Поверьте, у меня есть связи, чтобы наполнить вашу жизнь чёрными, непрекращающимися тучами, – сказав это серьёзным и грубым тоном, я улыбнулась, а мужчина съежился. В глазах читался страх. Испугался. Ха-ха, круче всего у меня получалось вселять в людей страх.
Блокнот я взяла. Мне нужно будет прочитать его и спрятать.
После этого мы разъехались по домам. Вечером, сидя возле торшера, я читала блокнот, словно это интересный роман. Шелли действительно вела личный дневник, где писала всё, что с ней происходило, но больше всего меня привлекла последняя страница:
Меня зовут Шелли. Если вы читаете эту страницу, значит, меня уже нет в живых. Значит, меня убили или я покончила жизнь самоубийством, но я буду рада и тому, и другому.
Я устала! Устала быть игрушкой для мужчин, устала, что меня используют в качестве заработка. Я не чувствую жизненных сил, их из меня высосали она и её клиенты. Надеюсь, что блокнот дойдёт до правильных рук, а именно до полиции или детективов. Пожалуйста, упрячьте Риту Уотерс за решётку.
Если я хоть как-то помогла этим блокнотом, то буду очень рада, находясь на небесах.
Черт! Она знала всё наперёд, она предвидела свою смерть и следствие. Шелли специально запрятала этот блокнот задолго до своей гибели, чтобы его нашли криминалисты и передали в правильные руки. Чёрт! Я была на шаг ближе к тюрьме.
Ох, доченька, даже на небесах ты портишь мне жизнь. Но нет! Слышишь меня? Нет! Я не попаду за решётку, у тебя это не получится, ангелочек.
Вырвав последнюю страницу блокнота, я отправилась в дом на холме, чтобы спрятать самую главную улику. Про домик никто не должен и подумать, и уж тем более догадаться. А также фамилии у нас с Шелли разные, никто не поймёт, что она моя дочь. В моих документах заполнена графа с девочкой, но там другое имя, и она числится мёртвой. Всё! Подозрений на меня нет! Я не сяду за решётку! Не сяду!
Глава 26. Игра в доверие.
У приятельницы я выпросила урок по основам взлома. Она довольно доступно всё разъяснила, и благодаря её помощи на моём компьютере появилась хакерская программа. С её помощью я получила возможность контролировать активность ноутбука Джеффа. Вернувшись из загородного дома в свой роскошный особняк, я заметила, что детектив активно собирает сведения о родителях Шелли. Я была потрясена, когда Джефф обнаружил Алана, человека, совершившего надо мной надругательство и являющегося отцом моей дочери. Меня охватила паника, но потом я вспомнила, что он не знает о существовании Шелли.
О его судьбе мне и самой известно. После школы и произошедшего со мной насилия он нашёл девушку, через некоторое время женился, но постоянно ей изменял. Она узнала об этом только после рождения дочери, которую назвали Мишель Мейсон. Последовал развод, а он, осознав, что она – его истинная любовь, начал её добиваться. К счастью, она была умной женщиной и отвергла его. Она игнорировала его знаки внимания, постоянно давала отпор. После непрекращающихся попыток вернуть бывшую жену он начал злоупотреблять алкоголем. Он перестал следить за собой и за квартирой, которая в результате его пристрастия к спиртному превратилась в притон.
Поняв, что Джефф намерен навестить Алана и задать ему ряд вопросов, я активировала приложение на его телефоне, чтобы прослушать весь разговор. Я сомневалась в успехе, поскольку не считаю себя экспертом в хакерстве, но, услышав голоса, почувствовала облегчение.
Услышав голос Алана, я одновременно ощутила злость и… влечение. Несмотря на прошедшие годы и содеянное им, я всё ещё испытывала к нему сильные чувства. Я полагала, что забыла его, но моё сердце по-прежнему бешено колотилось.
Пока я приходила в себя, Алан впустил Джеффа в квартиру. Воцарилась тишина, очевидно, сыщик был поражён тем, во что превратилось жилище отца Шелли. Молчание прервал Алан:
– Итак, что вам нужно, мистер Фостерс?
Джефф деликатно пытался выяснить, есть ли у него дочь, и если есть, то как её зовут. Алан без колебаний рассказывал о Мишель, не подозревая, что у него есть еще одна дочь. Детектив сообщил о расследовании и, не получив никакой полезной информации, разочарованно ушёл.
Затем Джефф направился в агентство, чтобы посетить Мэри в её кабинете. А я последовала за ним, продолжая подслушивать каждое его действие.
В кабинете Мэри, Джефф поделился своим визитом к Алану с целью разговора. Её охватила ярость, голос повысился, и она продемонстрировала поддельное собрание материалов о родителях Шелли. Конечно, всем понятно, что детектив рано или поздно займется поиском настоящих родителей убитой. Поэтому я заранее подготовила фальшивые данные, выбрав людей со схожей фамилией и внешностью.
Тишина прервалась грохотом и шагами за дверью. Я притворилась занятой работой. Раздражённый Джефф вышел на улицу, погружённый в свои мысли. Я проследовала за ним к его машине. Настало время для следующего этапа плана: завоевать доверие сыщика, изображая невинную жертву.
Сигнал машины привлек мое внимание. Я увидела, как Джефф ударил по рулю, напугав женщину с собакой. Разгорелась словесная перепалка, в которой чувствовалось отчаяние детектива из-за недоверия окружающих.
Я попыталась успокоить его в машине, но он, разгневанный, выгнал меня, высказав много неприятного. Ох, как сложно будет завоевать доверие лучшего детектива Лондона!
Но он не подозревал, что я знаю каждый его шаг. Я знала, что Джефф начнет опрашивать соседей. Наивный… Они видели только меня, никогда не встречали Шелли. И, к счастью, иначе пришлось бы избавиться и от них.
За приличное вознаграждение я попросила знакомого «украсить» машину Джеффа. Я надеялась напугать детектива и остановить расследование, но это не сработало. Интерес детектива только возрос, и это начинало раздражать. Вместо того чтобы отступить, он отправился в квартиру, где я убила Шелли, в надежде найти улики, пропущенные криминалистами. К сожалению, он опоздал. Квартира была идеально чиста благодаря профессионалам.
Благодаря маленьким камерам я видела всё, что он делал в квартире. Зашёл в спальню, осмотрелся, затем кухня, гостиная. Ничего не нашёл. Ушёл. К моему удивлению, поехал к психологу. Хорошо, встретимся там, дорогой мой друг.
Я выяснила, к какому психологу поехал Джефф. Как оказалось, к моей прекрасной подружке, к которой я тоже на постоянной основе хожу. Вот так совпадение.
Пока я ехала до клиники, в голову пришла идеальная мысль, как втереться в доверие к детективу. И как я раньше до этого не догадалась? Зачем я устраивалась напарником этого несносного сыщика? Правильно, чтобы следить за каждым его шагом. Но… Можно же вообразить настоящего детектива, а не фальшивого с липовыми документами. Посмотрев в зеркало заднего вида, я улыбнулась, чмокнув губами. Моя алая помада идеально смотрится на них.
Я пришла как раз вовремя. Джефф вышел ровно в тот момент, когда я подошла к кабинету. Правда, он сбил меня с ног, вновь плавая в своих мыслях.
- Что ты здесь делаешь? – спросил детектив бархатистым голосом, от чего моё тело покрылось мурашками.
Боже, Рита, что с тобой происходит, когда он рядом?
– Направляюсь в кабинет психолога, – ответила я, задумываясь над глупым вопросом Джеффа. Что я могу делать в клинике? Птичек считать, что ли? Я мысленно посмеялась над своей фантазией, где считаю птичек разного размера и цвета.
– Зачем?
Джефф, ты можешь прекратить задавать глупые вопросы, а?
Я объяснила ему, что прихожу сюда прорабатывать детскую травму. Хотя какую? Непонятно. К подруге я захожу часто, да, но я не позволяю ей копаться в моей голове. Чаще всего она рассказывает, какие бывают клиенты в кабинете.
– Ты можешь подождать меня? Я хочу пригласить тебя выпить кофе и обсудить вопрос о Шелли.
Я вошла в комнату, не дав ему возможности возразить, хотя в голове мелькали мысли, что Джефф просто развернется и уйдет.
– Риточка, привет! – радостно произнесла моя подруга Элен, поднимаясь с дивана, где она только что беседовала с детективом. – Кофе или чай?
Элен обняла меня, а затем направилась к небольшому столику, где мы обычно пили чай.
– Кофе, – ответила я, устраиваясь в удобном кресле. – Послушай, – я кивнула в сторону белой двери, почти незаметной на фоне белых стен. Просто дурдом какой-то. – Что рассказывал тот тип, который был здесь до меня?
– Рит, сама знаешь, это секретная информация.
Я достала кошелек и извлекла несколько банкнот. Видеокамера в углу направлена на нас, поэтому Элен в любом случае придется пойти на риск.
– Мне крайне необходима вся информация о нём. Абсолютно вся.
– Что ты так к нему прицепилась? Запал в душу? – поинтересовалась Элен, ставя на стол две белые чашки с кофе. Господи, я сейчас сойду с ума. Почему всё такое белое?
Но от ее последнего вопроса мое сердце забилось быстрее. Я словно потеряла почву под ногами.
Нет, мне нельзя в него влюбляться. Он – мой враг. И точка.
– Так уж и быть, расскажу.
Не обращая внимания на систему видеонаблюдения, Элен забрала деньги. Отпив горячий напиток, она начала свой рассказ. Моё лицо отражало всю гамму чувств. Оказалось, что супруга Джеффа, оставив его, предпочла другого мужчину, испанца, и увезла с собой их ребёнка. Я прониклась искренним сочувствием к детективу. Теперь мне стало ясно, откуда в его взгляде такая неизбывная печаль и тоска. Развод даётся Джеффу очень тяжело, он глубоко переживает.
– Он не захотел меня услышать, проигнорировал мои слова, – сказала Элен. – Если ты испытываешь симпатию к Джеффу, действуй. Поддержи его.
Я и без тебя знаю, Элен. Промолчав, я лишь улыбнулась в ответ. Выйдя из кабинета психолога, я не увидела Джеффа. Мне подумалось, что он ушёл, не приняв моего приглашения на кофе и обсуждение текущих дел. Но я облегчённо вздохнула, заметив детектива, уснувшего на скамейке. Будить его не хотелось, сон его казался таким безмятежным. Однако прохожие, бросая на него взгляды, принимали за бездомного. Я позвала его по имени, и вдруг произошло неожиданное. Джефф, потянувшись, коснулся моих губ своими.
Поцелуй был страстным, я ощутила себя словно снеговик под лучами солнца. Я таяла от его мятного дыхания. Сердце снова бешено заколотилось, я хотела, чтобы этот миг длился вечно.
Рита, он твой враг. Не забыла ещё?
Услышав свой внутренний голос, я опешила и оттолкнула Джеффа.
– Что ты творишь?
Джефф пришёл в себя. Видимо, в его глазах была другая, скорее всего, бывшая жена, которую он до сих пор любил. Сердце больно ёкнуло от того, что Джефф думал, что целовал не меня.
– Джефф, с тобой всё хорошо?
– Да… Отлично. Мне показалось, что напротив меня стоит другая женщина.
Последнее предложение Джефф произнёс тихо, практически шёпотом, но я смогла услышать. Мне стало ещё больнее от того, что мои мысли подтвердились.
Рита, хватит! Сколько можно тебе напоминать, что этот сыщик – враг? Не влюбляйся.
Я напомнила о предложении сходить выпить кофе, тот согласился. Я, поиздевавшись над детективом, пошла к машине. За рулём в моей голове был лишь недавний поцелуй. На губах всё ещё остался мятный привкус, от чего я облизнула их. Внутренний голос, прости, но я хочу в него влюбиться.
Глава 27. Детектив в сердце врага.
Я словно в тумане припарковалась у кафе, где, взяв кофе, моментально перевоплотилась в крутого сыщика. Я несла околесицу о раскрытых мною сложнейших делах, убеждая Джеффа, что мы – команда, хотя он привык работать один. Говорила всё, что приходило в голову, лишь бы остаться с ним во время расследования. К моему изумлению, он согласился. От неожиданности я замялась, не зная, что сказать дальше. Но ответ пришел быстро.
– Что выяснил судмедэксперт?
Разумеется, у него в приоритете мои интересы. Благодаря моей щедрости и «убедительным» аргументам, патологоанатом должен был подтвердить версию о самоубийстве.
И он справился! Убедил всех в суициде. Не подвел. Знай Гарвард слишком много, его семье: жене, матери и двум детям, угрожала бы трагическая случайность.
– Понятно. Тогда едем, – сказала я.
Не буду описывать визит в кабинет патологоанатома – и так ясно: следов насилия нет, борьбы не было.
В машине Джеффа прорвало.
– Ему заплатили! Подкупили! – кричал он в ярости, а меня охватила паника. Как он догадался о взятке Гарварду? – Тут и психологом быть не надо. Его голос, жесты… Всё выглядело фальшиво, натянуто и нервно. Он что-то скрывает. Покрывает убийцу! Стоило мне его попытать, и Гарвард раскололся бы в два счета.
Паника нарастала всё сильнее, как и страх, что меня раскроют. Мне нужно успокоить его, сказать что-то, что отвлечёт от этой мысли.
- Прекрати! Насилие не помогло бы. Видимо, заплатили ему очень хорошую сумму. Что будем делать дальше?
Фух… Эти слова спасли меня. Напряжение спало, Джефф немного расслабился, когда говорил, что мы находимся в тупике. Я предложила отвезти его домой, и тот согласился.
Мне необходимо сблизиться с Джеффом, и для этого я сочинила историю о прорванной трубе, сделавшей мой дом непригодным для жизни. Позвонив ему, я попросилась пожить у него, и он, к счастью, согласился. Прихватив с собой кексы – мама всегда учила, что в гости с пустыми руками не ходят, да и разве еда не лучший способ наладить контакт?
Я прибыла в апартаменты моего коллеги, потискала очаровательного котенка, которого он недавно завел, и мы устроились на кухне пить чай. Джефф задавал вопросы, и наша беседа потекла легко и непринужденно, согревая мне душу. За приятной болтовней мы перешли к более серьёзным темам: стали обсуждать обстоятельства убийства моей дочери. Честно говоря, предположения Джеффа казались мне наивными. Конечно, в них был смысл, но самое смешное, что из-за своих личных проблем детектив совершенно не замечает, кто находится рядом, и ничего не подозревает. А я-то думала, что лучший сыщик в городе все поймет с полуслова. Стоит поблагодарить Скарлетт, его бывшую жену, за своевременный развод.
Незаметно я начала чувствовать себя хозяйкой в его доме, завладевая его вниманием и мыслями. Уже на следующий день после моего "переезда" из-за "прорыва трубы" я готовила на кухне. Готовить я люблю с детства, но тогда это была необходимость, способ прокормиться, штудируя кулинарные книги, ведь родители редко бывали дома. Я заставляла себя готовить, чтобы выжить. Теперь же процесс приготовления пищи приносит мне исключительно удовольствие. Хотя, когда есть деньги, уже не думаешь о том, чтобы стоять у плиты, а заказываешь еду онлайн.
После вкусного завтрака мы отправились на бокс. Благодаря своим хакерским навыкам я знала о его тренировках и подготовилась к возможному развитию событий. Я удивила Джеффа своей техникой на ринге и в зале. Объяснила это тем, что меня тренировал отец, хотя на самом деле уроки самообороны мне давал бывший любовник, с которым у нас остались теплые дружеские отношения. Ха-ха, я просто заплатила этому другу, чтобы он научил меня боксировать. Наверное, и так понятно, что платила я не только деньгами.
После бокса мы отправились за покупками, а когда вернулись, состоялась совместная готовка, от которой пылало в груди. На протяжении всего времени я замечала между нами искру, только Джефф мысленно отталкивал её, напоминая себе о том, что он недавно развёлся. Нет, спасибо я Скарлетт сказать всё-таки не могу. Джефф думает о ней в моём присутствии, и меня это крайне бесит и раздражает.
Потом дача, рыбалка, разговоры у костра. Я смотрела в карие глаза Джеффа и понимала, как сильно я полюбила его, но я постоянно слышала внутренний голос:
Рита, не надо!
Рита, послушай свой голос!
Рита, он твой враг, поэтому ты не можешь его полюбить.
Я давно заткнула свой голос, но он периодически напоминает о себе. Я слушала рассказы сыщика о прошлом и восхищалась им, забывая свою главную цель. Я привязывалась к Джеффу и сердцем, и душой.
Но когда он предложил мне быть парой на Рождество, то я растерялась. Да, я понимала, к чему шла та искра, которая возникала каждый раз, когда мы оставались наедине, но я не думала, что всё случится так быстро. Я убежала с катка, оставив себя и его с мыслями. Могу ли я сказать «да», понимая, почему нахожусь с Джеффом? Могу ли я принять его предложение, зная, что ничем хорошим наши отношения не закончатся?
Могу! Конечно, могу! Ведь так Джефф будет ещё ближе: будет делиться со мной всеми деталями расследования, строить догадки и искать преступника. Но я стала избегать детектива, сама не понимая почему. Он же мне нравится, сердце постоянно трепещет, а голова занята только им и никем больше.
После маскарада, который был в честь Нового года, я призналась в чувствах и приняла предложение быть парой. Я решила пригласить его следующим днём, встретить вместе Новый Год. Джефф был счастлив и, не думая, согласился.
Глава 28. В паутине лжи.
Под покровом ночи я составила перечень необходимых продуктов и рецептов для новогоднего пира. С первыми лучами солнца приобрела все необходимое и приступила к готовке, когда внезапно получила весточку от Джеффа. Он поинтересовался, не возражаю ли я против его визита вместе с дочкой. Я не только не возражала, но и обрадовалась возможности познакомиться с дочерью любимого человека.
Не прерывая приготовлений, отправила мясо запекаться, украсила елку и развесила гирлянды по дому, как вдруг другой мой телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Улыбка сошла с моего лица, ведь я догадывалась, кто и по какому вопросу может мне написать.
Да, у меня есть второй телефон. Я же не могу вести деликатные переговоры, касающиеся Шелли, с основного аппарата.
Все решено.
Неужели он отважился на это сегодня? В такой важный день и в тот момент, когда Джефф направляется ко мне с дочерью?
В панике я открыла ноутбук, чтобы отследить перемещение машины детектива. На карте возникла красная точка, которая несколько минут оставалась неподвижной, а затем исчезла.
Нет!
Только не сейчас!
Я начала звонить мужчине, но он не отвечал. Обстановка критическая, и в этом моя вина. Тогда я переключилась на отслеживание жучка. Джефф находился в больнице. По пути туда я перевела остаток суммы Роджеру. Мое хладнокровие меня не покинуло, но я испытывала ужас за Джеффа и его дочь. Ужасное чувство вины и одновременной уверенности в своей правоте разрывало меня изнутри.
Я рванула к стойке регистрации, возле которой стояла, как я поняла, экс-супруга детектива – Скарлетт.
- К вам должны были привезти Джеффа Фостерса, - я с тревожностью в голосе произнесла эту фразу, позабыв поздороваться.
Да, боже, Рита, о какой вежливости ты говоришь? Твой враг, скорее всего, на грани смерти. Радуйся.
- Кем вы ему являетесь?
Да, Рита, кем же ты ему являешься?
- Девушкой, - ответила я, почувствовав взгляд Скарлетт.
- К сожалению, пропустить не могу.
Скарлетт, что-то сказав симпатичному мужчине, подошла к стойке регистрации.
- Она будущая жена, пропустите её, пожалуйста, - произнесла блондинка, начав копошиться в сумке.
Девушка понимала, что хочет достать Скарлетт и, посмотрев на камеру, согласилась.
Видишь, Рита, она точно такая же, как ты, только в ней намного меньше тьмы. Даже я бы сказал, в её душе в основном свет.
Услышав мой внутренний голос, я вновь отключила тревожность за Джеффа, я вновь думала только о том, как прикрыть свою задницу да так, чтобы ни один чёрт не догадался, кто убил мою любимую и прекрасную дочь Шелли.
- Не думала я, что он найдёт так быстро мне замену, - произнесла Скарлетт надменным тоном, когда мы втроём шли в палату к детективу.
- На себя посмотрите, вы, будучи в браке, уже нашли её.
Я задела её за живое, это заметно. Скарлетт мне бы сказала пару ласковых слов, если бы не врач, который окликнул её по имени.
— Вы мать Лили? — спросил он, а я понимала, что могло произойти с дочерью детектива. Скарлетт кивнула, не в силах произнести ни слова. — Примите мои соболезнования, мисс Фостерс. Слишком много травм, которые несовместимы с жизнью. Мы сделали всё возможное, извините.
Скарлетт смотрела уходящему доктору вслед, на глаза навернулись слёзы, а я вспомнила тот разговор.
Несколько месяцев назад.
Я стучала в дверь, ожидая, что мне кто-нибудь откроет. Наконец на пороге появляется довольно неприглядный мужчина. Неприятный, неухоженный человек смотрел на меня. Мужчина был одет в растянутую майку, на которой были пятна.
— Вы Роджер Флойд? — спросила я, точно зная ответ.
— Да. Вы из опеки? Если да, то условия у нас хорошие, и ваши коллеги убедились в этом, они обещали вернуться, но я не думал, что вы так быстро к нам нагрянете.
— Нет. Можно, я зайду? Разговор серьёзный, и не хочется, чтобы кто-то из соседей нас слышал.
Роджер сделал шаг назад, чтобы я зашла в квартиру. Пройдя мимо мужчины, мой нос уловил неприятный, даже, можно сказать, отвратительный запах перегара и табака. В квартире пахло не лучше, да ещё ко всему бардак. Да… Опека тут точно нужна, и, видимо, она уже неоднократно здесь была. Интересно, что Роджер и Линда делают, когда уговаривают их не забирать детей? Деньгами? О, нет. Денег у этих людей точно нет.
— Будет глупо, но попробуй мне поверить, — я самодовольно улыбнулась, ещё раз пройдясь глазами по квартире и по самому мужчине. Сюда я пришла по адресу. Этой семье, нет, даже не так, этому Роджеру нужны деньги. Вижу насквозь, что мужчина хочет оставить все проблемы жене, сбежать из Лондона, развестись с Линдой и начать новую жизнь. — Не буду ходить вокруг да около, — покопавшись в сумке, я достала фальшивый результат анализа ДНК. — Я твоя сестра.
Глаза Роджера расширились от удивления, когда он выхватил из моих рук документ, подтверждающий наше кровное родство. Внутри я усмехнулась. Подделать нужную бумагу для определенной цели оказалось проще, чем я думала. Люди доверчивы.
– Я выросла в детском доме. Уже взрослой узнала через знакомых, что мать отказалась от меня при рождении. Франк, наш отец, пытался её отговорить, пытался подобрать те слова, от которых она захочет оставить меня, но она не послушала. Знаешь, почему она так поступила? Забеременела от любовника. Ей стало стыдно, и она решила бросить меня, – по щеке скатилась слеза. Ах, какая я актриса! Голливуд плачет по мне.
В глазах Роджера закипала ярость, ненависть к Рейчел.
— Но потом меня удочерили, наш отец всегда был рядом, — я промокнула глаза салфеткой, — а недавно я узнала, что его убили. — В комнате раздался мой тихий всхлип. Хотя в голове Роджера бушевал ураган эмоций. — И это не был несчастный случай. Я пришла не просто так. Да, я наконец-то увидела своего брата, но еще я хочу предложить тебе отомстить убийце нашего отца. За определенную плату, разумеется.
Мужчина дрожал — то ли от выпитого, то ли от охватившего его гнева. Он поднял на меня взгляд, и мне показалось, будто его глаза налились огнем. Он наверняка ненавидел мать за украденное детство и за то, что скрыла меня. Надеюсь, он так же возненавидит и убийцу отца. Хотя Франка никто не убивал, это был несчастный случай. Но мне нужен Роджер для моей схемы, а деньги я возьму со счета его богатой тетушки. Она всё равно ими не пользуется.
— Сколько ты мне заплатишь? И кто этот человек? — спросил Роджер после долгого молчания.
— Джефф Фостерс. Его отец был замешан в убийстве, но его уже нет в живых. Зато есть Джефф, его сын. Месть можно перенести на него, верно? — Я самодовольно улыбнулась и, взяв ручку и бумагу, написала сумму, лежащую на счету Кристины, его тетки.
У Роджера открылся рот, ведь он никогда не видел такие деньги, никогда не держал их в руках и никогда не тратил.
— Я согласен. Что нужно делать?
— Я сейчас объясню, но пообещай, что после случившегося твоими руками, ты уедешь из Лондона, если что, паспорт другой я тебе сделать смогу.
Настоящее время.
Я сидела рядом с еле живым детективом, и мои чувства были спутаны. Ни стыда за произошедшее, ни мук совести я не испытывала. Девчонка просто оказалась в ненужное время в ненужном месте. Но почему же мне так скверно? Отчего на душе такая тяжесть?
Последовали похороны, а затем Джефф смог установить личность водителя. Мы отправились к Роджеру. Увидев меня, он застыл от ужаса, а я смотрела на него с неприкрытой злостью. Он понимал, что, если раскроет правду, его ждет неминуемая смерть. Но он все же упомянул о деньгах, якобы полученных в наследство от умершей тети. Признаться, честно, меня этот факт разозлил. Неужели Роджер не мог придумать что-то другое? Ведь Кристина, его тётя, жива. Дурень.
Затем был суд, а после мы вместе с сыщиком навестили Кристину, которая рассказала о звонке. Меня охватила паника, и единственным выходом мне показалось убийство Роджера. А что? Джефф непременно отправится к нему, чтобы узнать о «брате» или «сестре».
Я провернула все безупречно, как всегда. Через запасной телефон я связалась с наемным убийцей, внешне напоминавшим сыщика, но я упустила из виду, что Джефф может попасть под подозрение. Хотя… С одной стороны, мне это даже выгодно, ведь детектива могут посадить, и никто больше не вспомнит о Шелли, но с другой — он еще больше заинтересуется этим убийством.
Каждый мой маневр, направленный на то, чтобы отвлечь Джеффа от дела Шелли, оборачивается против меня. Но потом я осознала, что «убийца» девчонки не причинил мне вреда. Это покажется Джеффу подозрительным. Ему ставят палки в колеса, а меня не трогают. Чтобы отвести от себя подозрения, я инсценировала поджог машины.
Все, как всегда, просто. Снова знакомые, снова деньги. В общем, все по отработанной схеме.
Зато в подозрении Джеффа появился один плюс — новости. Все СМИ пестрели заголовками о том, что лучший сыщик убил преступника. Появилось множество домыслов: о новых методах детектива в борьбе с преступностью, о том, что Джефф не достоин своего места в агентстве. Промелькнула даже такая мысль: неужели новая напарница оказывает на него такое дурное влияние?
Мэри убрала все новости, постаралась опровергнуть слухи, но никак не получалось. Тогда начальница решила отстранить нас от работы, пока всё не утихнет. Тем временем за меня говорило моё сердце:
— Я хочу познакомить тебя со своими родителями.
Джефф согласился, и мы улетели в Лос-Анджелес. Правда, я не думала, что папа напомнит ту историю, которую я выдумала. Мне вновь пришлось играть роль матери, потерявшей свою дочь при странных обстоятельствах. Джефф поверил, и это хорошо. Теперь на меня не будет подозрений вовсе.
Если бы не бабушка детектива, которая невзлюбила меня и решила устроить обыск. Я прекрасно понимала, что она может найти, но до последнего надеялась, что Ирен выйдет из спальни с пустыми руками. Но нет. Я подслушала разговор Джеффа и его бабки, где та говорила о вещах, которые нашла. Благо, детектив ей не поверил.
Ирен я тоже решила убрать с дороги, чтобы та лишнего не сказала, но женщина оказалась живучей и оказалась в больнице только с амнезией. Эх… Мой друг в этот раз плохо постарался.
Я продумала даже тот момент, когда Джефф спросил меня об уликах. Якобы, я провела мини-расследование и их нашла. Мы отправились по адресу Кэрол, которая являлась моим врагом.
Глава 29. Прощай, Лондон.
До убийства Шелли.
– Объясни мне одну вещь, – Кэрол сидела на кухне, попивая красное вино. Поставив бокал, женщина посмотрела на меня. Я сидела напротив неё, не понимая, зачем Кэрол пригласила меня к себе в гости. Наверное, потому что хотела выпить, ведь денег в моём кошельке очень много, – откуда у Шелли синяки? Почему твоя девочка замкнута? И как ты живёшь без работы, но при этом на твоих счетах денег хватит и твоим внукам?
По телу пробежала дрожь, сердце и дыхание участились. Мне нужно держать себя в руках, иначе Кэрол всё поймёт. Я взяла бутылку красного вина и добавила жидкость в бокал. Выпила залпом, понимая, что выгляжу подозрительно в глазах давней подруги.
– Что ты хочешь этим сказать? – я смотрела на Кэрол с недоумением, – у тебя же наверняка есть какая-то версия, ведь так?
Кэрол усмехнулась, а затем допила остатки вина из бокала.
– Тут не нужны никакие версии, ведь Шелли всё мне рассказала, – ответила женщина, а я с самодовольной улыбкой положила ногу на ногу, ожидая продолжения, – она рассказала мне, как ты зарабатываешь на бедной девочке, рассказала, как ты благодаря её телу смогла купить несколько домов по всему миру, рассказала, какие бывают клиенты, и рассказала про блокнот, единственный, с кем Шелли могла поделиться о своей жизни. Только ей не становилось лучше, и когда я в очередной раз пришла к тебе выпить винца, твоя дочь мне описала все краски её никчёмной жизни. А как я иначе могу это назвать? Никак. Только я не могу понять, как твоя гнилая душонка додумалась до того, чтобы сделать свою собственную дочь игрушкой для богатых извращенцев? – Кэрол полушепотом произнесла последнюю фразу и пыталась поймать в моих стеклянных от вина глазах хоть единственный луч света. Ха! Не дождёшься. Не увидишь. Тьма заполнила мою душу уже давно.
Но при этом я молчала, не зная, что сказать. Оправдываться? Что-то придумать? Переубедить Кэрол? Разве в этом будет смысл? Конечно, нет. Хотя… Попытаться стоит.
– Боже, подружка, ну у тебя, и фантазия! Кэрол, я не знаю, откуда она у тебя взялась, но я отвечу на твои первые вопросы. Первое, в синяках моей дочери нет ничего криминального. Шелли – ребёнок и вполне могла удариться во время игры. Второе…
– Теперь я всё понимаю, – перебила Кэрол, – теперь я понимаю, почему твоя дочь всё время сидит взаперти. Из подруг только я одна, а Шелли всё время в комнате, потому что обслуживает клиента. Ты скрываешь свою дочь от всех, кроме меня и извращенцев. Я в первый раз подумала, что это странно. Теперь же… – в глазах Кэрол стоят слёзы, ещё чуть-чуть, и одна из них польётся по щеке. Вот в ком свет был. Кэрол жалко Шелли, она явно хочет спасти её, – я обращусь в полицию!
Кэрол поднялась из-за стола. Шатаясь, женщина пошла к выходу, но я схватила её за руку. Я держала крепко, настолько, что аж на коже появлялись следы от моих ногтей.
– Не смей! Иначе тебе будет хуже.
Кэрол смогла отдёрнуть руку. Женщина в страхе выбежала из дома.
Благо, это был лишь пьяный трёп. Кэрол ничего не помнила из того, что сказала, но для меня она стала врагом.
После убийства Шелли.
Я позвонила Кэрол спустя долгое время после того разговора. Давняя подруга, ставшая мне врагом, была удивлена моим звонком, а после и визитом. В моей руке, как и много лет назад, была бутылка красного вина. Мы сидели в гостиной, бокалы стояли на столике, но я не пила, потому что знала, что вино отравлено цианидом.
– Ведь убила её ты, – проговорила пьяным голосом Кэрол, а я понимала, что ещё несколько минут, и она погибнет.
– Я убью и тебя, дорогая, – с ехидством произнесла я.
Давняя подруга посмотрела на мой бокал с вином и, кажется, поняла, что я ни разу не притронулась к алкоголю.
– Что ты сюда добавила? – прошептала она со страхом в глазах.
– Разве это имеет значение? Твоя смерть совсем близко.
– За что?
Какой мотив руководил мной, когда я лишала её жизни? Почему я решила свалить на неё всю вину? Потому что она раскрыла правду о моей семье. Потому что она вознамерилась обратиться в правоохранительные органы и дать против меня показания. Потому что её проницательность поселила в моей душе ужас, ведь арест мог произойти в любой момент. Потому что Кэрол, которая когда-то была близким человеком, превратилась в угрозу.
Увы, я не смогла высказать ей всего этого, так как моя старая подруга навеки погрузилась в сон. Я постаралась представить все как преднамеренный уход из жизни. Якобы, причиной смерти Кэрол стала чрезмерная доза снотворного. Я даже оставила прощальную записку, в которой от её имени признавалась во всех моих злодеяниях.
Я покинула дом, надеясь, что не упустила ни одной детали, но проклятый бокал с вином остался на столе. Опытный следователь непременно почует в нём следы отравы. Меня снова охватила дрожь. Страх быть обнаруженной вернулся. Хотя, как меня смогут найти? Я снова откуплюсь от Гарварда, чтобы он подтвердил отсутствие криминала при вскрытии. Главное, чтобы этот болван Джефф не заметил главную улику в доме.
Но он заметил.
У меня не было на месте сердце, и я решила посмотреть на ноутбуке камеры домика на холме. Когда я увидела машину детектива, то сразу начала писать бандиту, который следил за порядком в доме, чтобы тот поймал Джеффа. Я сказала, что он является преступником. Пока бандит со своими дружками доехал, Джефф оттуда уже уехал.
Сердце рухнуло в пятки. Я прекрасно понимала, куда детектив отдаст главную улику, поэтому начала искать человека, чтобы, соответственно, ему заплатить. Но было уже поздно. Меня повязали, и теперь я сидела в комнате допросов.
Джефф.
Правдивая история Риты была болезненной для меня. Столько всего она совершила: прикинулась детективом, вошла в моё доверие и убила немалое количество людей. Самое главное, Рита убила свою дочь, а затем и мою.
– Ведь ты же спасёшь меня, любимый? – спросила женщина, глядя в мои глаза.
– Нет. Твою гнилую душу спасёт только могила.
С этими словами я покинул комнату допроса. Дома я достал бокал и бутылку виски. В ушах звенело. Как…? Я не мог поверить, что добрая и заботливая Рита оказалась маской, костюмом, чтобы я стал доверять ей. В комнате допроса я увидел её настоящую сущность: гнилую, отвратительную и неприятную личность.
Джефф, как ты смог полюбить её? Неужели, твоё чутьё ничего тебе не подсказало?
Поначалу подсказывало, но я заткнул его, позволил себе полюбить ещё одну женщину. Я обжёгся и очень сильно. Позволю ли я себе вновь влюбиться?
На следующий день.
Суд. На скамье подсудимых – Рита, моя Рита. Женщина, в которую я влюбился, с которой делил рассветы и был рядом. Женщина, оказавшаяся чудовищем. Обвинения сыпались, как град: убийство собственной дочери, издевательства над девочкой, взятки, череда убийств. Каждое слово – нож, вонзающийся в мою душу.
Я сидел в зале суда, стараясь не смотреть ей в глаза. Видеть в них хоть тень той Риты, которую я знал, было невыносимо. Адвокаты пытались построить защиту, ссылались на временное помешательство, на детскую травму. Ложь, одна сплошная ложь.
Во мне боролись ненависть и жалость. Ненависть к убийце, лишившему жизни невинных людей: Шелли, Лили, Роджера и Кэрол. Жалость к женщине, чья жизнь сломалась так трагично, но жалость отступала перед осознанием её чудовищных преступлений.
Судья зачитал приговор. Пожизненное заключение. Рита подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было раскаяния, лишь холодная пустота. В тот момент я понял, что потерял её навсегда. Не только физически, но и душевно. Рита, которую я знал, умерла задолго до этого суда.
Женщину увели из зала суда, а я покинул заведение. Я сел в машину и задумался. Весь кошмар, наконец, закончился: всех, кто брал взятки, посадили за решётку; Рита за свои деяния получила по заслугам. Дело закрыто, но от этого легче не стало. Людей, которых убила Рита, уже не вернёшь. Ни бедную и измученную Шелли, ни Роджера, попавшего под влияние денег, ни в чём невиновную Кэрол и, самое главное, я не смогу увидеть мою дочь Лили.
Телефон в моём кармане завибрировал. Я увидел сообщение от Кристины:
"Я наслышана о ваших подвигах. Хочу сказать вам спасибо. Не хотите заехать в гости?"
Я хотел ответить, но зазвонил телефон. Высветилось имя начальницы. Та попросила меня заехать в кабинет для срочного и серьёзного разговора. Я завёл двигатель и поехал в агентство.
– Заходи, Джефф, – произнесла Мэри, когда я постучался в дверь, – хотела перед тобой извиниться за то, что не поверила тебе, хотя ты с самого начала знал, что Шелли убили. Я в очередной раз убедилась, что ты не зря стал лучшим сыщиком в городе. Я долго думала и приняла решение: ты уволен.
Я нахмурился. Сначала Мэри расхваливала меня, а затем решила уволить? Хороший метод, не поспоришь.
– Что ты имеешь в виду?
– Мой друг недавно позвонил и попросил найти классного, самого лучшего детектива на его место, – начала пояснять Мэри, – ты отправляешься в Нью-Йорк, где станешь начальником. Тебе пора двигаться дальше, Джефф. Не сидеть же тебе на одной должности всё время.
Я широко улыбнулся, не веря в слова Мэри. Меня повысили? Я уезжаю в Нью-Йорк? Серьёзно? Это не сон?
– Ты согласен?
Это, пожалуй, самый серьёзный вопрос. В Лондоне я вырос, женился и воспитывал дочь. Хороших моментов здесь было много, но и плохих тоже: развод со Скарлетт, встреча с чудовищной женщиной и похороны маленькой дочери. Здесь всё будет напоминать о Лили, о моментах с Ритой.
Мэри права. Мне пора двигаться дальше.
— Согласен.
— Подписывай документ об увольнении, собирай свои вещи и уезжай из Лондона, — произнесла Мэри серьёзным тоном, будто напротив неё сидел преступник, но затем рассмеялась, — я вижу тебя в последний раз, Джефф. Будь счастлив и помни, что на одной Рите свет не держится.
Я не успел ничего сказать, как мой телефон вновь зазвонил. Высветился незнакомый номер.
— Джефф, ваша бабушка не смогла оправиться после удара. Она…
Моя голова закружилась, сердце бешено застучало. Я потерял и бабушку тоже. А всё из-за кого? Из-за Риты и её гнилой души.
Это был очередной знак, что мне пора покинуть Лондон. Делать тут больше нечего, кроме как приходить на могилу дочери и бабушки.
Прошла неделя. Я похоронил бабушку. Тогда, на похоронах, мне казалось, что я сойду с ума. Слишком много неприятностей принесла мне Рита. Но я оправился и сейчас находился в аэропорту с одной лишь сумкой и переноской для кота. Я продал квартиру, купил другую в Нью-Йорке, все вещи отправил почтой. В моих руках одна сумка с самым необходимым для перелёта и с переноской для серого кота. Облачко я не оставлю здесь, слишком уж я привык к нему. Да и сам кот только недавно стал ласковым и окончательно мне доверять, до этого всего боялся.
Женщина объявила мой рейс, и мы с Облачком отправились показывать свои билеты. Когда самолёт взлетел ввысь, я увидел Лондон маленьким и неприступным. Он был как на ладони.
Прощай, Лондон.
Эпилог.
– Отец, это правда? Неужели ты снова отступил и не стал добиваться Скарлетт, женщины, которую любил? – с укором произнесла повзрослевшая дочь, как две капли воды похожая на Лили. Тёмные локоны изящно окаймляли её лицо, а проницательный взгляд карих глаз проникал в самое сердце.
Я расположился в мягком кресле в нашей тихой гостиной. Мои дети, Лия и Марк, загорелись желанием услышать истории о моих прошлых делах, о том времени, когда я работал детективом. Теперь же я на пенсии и скоро получу солидные выплаты на карту.
Возможно, такой внезапный поворот в повествовании покажется вам неожиданным. Но не стоит беспокоиться, я постепенно раскрою все детали, и мы вместе дойдём до финала этой истории. А пока вернёмся к нашей беседе.
– Она связала свою жизнь с другим, как я мог вмешаться и разрушить её брак? – ответил я, затягиваясь сигаретой.
Да, я пристрастился к курению. Мне кажется, сигарета добавляет шарма моему образу бывшего сыщика.
– Но Рубен никогда не питал к ней настоящих чувств, – заметил Марк, обдумав мои слова.
Скарлетт… До сих пор не могу осознать, как она после всего, что ей довелось пережить рядом с Рубеном, осталась с ним. Неужели любовь может быть настолько всепрощающей, что готова смириться с изменами, унижением и пренебрежением? Возможно, мне этого не понять, ведь я всегда окружал своих избранниц заботой и вниманием, относился к ним как к драгоценным созданиям. А разве могло быть иначе?
Вероятно, вас интересует судьба Скарлетт? Как я упоминал ранее, она осталась с Рубеном. Некоторое время дурное обращение со Скарлетт продолжалось, но затем внезапно прекратилось. Возможно, с годами испанец переосмыслил многое и начал относиться к своей супруге с теплотой. Рубен примирился с невозможностью иметь детей, и впоследствии они решили усыновить ребёнка из приюта. Они воспитали его как родного, и вскоре станут бабушкой и дедушкой. Все эти новости доходят до меня через социальные сети.
– Но она его любила, – произнёс я, погасив сигарету.
– Зато ваш отец встретил меня, – ответила женщина, войдя из кухни в гостиную. Её светлые волосы были собраны в строгий пучок, а карие глаза смотрели на меня с огоньком.
Когда я впервые встретил Сару в Нью-Йорке, она казалась несколько растерянной. Я только что возглавил детективное агентство, и, несмотря на наличие необходимых навыков, добиться успеха в этой новой для меня области было непросто. Сара, выпускница университета, горела желанием проявить себя в мире расследований и упорно двигалась к своей цели, несмотря на трудности. И в тот оживлённый осенний день, когда город бурлил жизнью, я решил стать её наставником.
С каждым занятием я наблюдал её прогресс. Я делился с ней своими знаниями, передавая опыт, приобретённый за годы работы в Лондоне. Постепенно Сара увлеклась детективным делом; её глаза загорались при решении каждой новой задачи.
Между нами вспыхнула любовь. Она была посвящена во все мои тайны, во все события, которые я пережил в Лондоне. Спустя шесть месяцев я сделал ей предложение руки и сердца, и она со слезами счастья ответила согласием. Вскоре после этого мы узнали о беременности Сары. Нас ждала двойня: сын и дочь.
Много лет пролетело, и вот она сидит напротив меня в удобном кресле в нашем доме. Каждый взгляд на Сару возвращает меня к моменту нашей первой встречи, к её уникальному очарованию. Несмотря на то что она повзрослела и стала успешным детективом, я до сих пор вижу в ней ту самую девушку, с которой начался наш совместный путь.
Благодаря Саре я смог по-настоящему жить.
– Ох, эти щенячьи нежности оставьте при себе, – произнесла Лия, поднимаясь с дивана. – Я пойду, меня там ждёт мальчик.
– Ага, у самой и будут сейчас щенячьи нежности, – начал дразнить свою сестру Марк.
Лия, показав язык брату, ушла наверх, чтобы переодеться. Марк, закатив глаза, пошёл за ней. А мы остались вдвоём, смотря друг на друга так, будто виделись впервые.
Точно! Есть же Рита. Вам наверняка интересно, что же с ней. Я не буду рассказывать много, потому что информации о ней мало. Спустя год после приговора Рита сошла с ума и повесилась в камере на глазах у всех.
Самое главное, что теперь всё хорошо. И, кстати, мы уже дошли до слова «конец».
Моя история закончена. Я рассказал вам про свою жизнь, что было и что будет. Дальше уже не имеет смысла. Поэтому… Конец!