Коммунары

   - У нас все еще республика, как вы видите. Мы живем по своим законам.
   - Скажи, где мы? – Денни наклонилась к  Рамону. – Как мы тут оказались?
   - Кажется, Франция, - тихо отвечал он. – Х!Х век. Ты сама хотела оказаться в прошлом.
   - Разумеется, у нас все еще термидор. Как у них.
Молодая рыжеволосая женщина в косынке на груди, оглянувшись,  обратилась к Денни.
Выкладывая овощи на прилавок своей лавки.
   - Мадам, где вы потеряли свою юбку?
   - Но это такая мода, - шутя, оправдывалась Денни, показывая на свой черный комбинезон.
   - Ах, что вы? У нас так не принято. Эй, Пьер, - позвала она,- принеси мадам юбку и шаль.
- Да, еще. -  Крикнула  Луиза, полноватая женщина, в широкой блузе и юбке, -  Жан-Поль, позови модистку. У мадам растрепались волосы. Их надо уложить.
   Жан-Поль, курчавый парень в синей куртке и холщовых штанах помчался выполнять задание.
   Тем временем остальные члены коммуны выкапывали глубокие переходы-коридоры с высокими аркадами наверху. Коридоры-траншеи, уходящие далеко вдаль. Кто-то копал колодец.
Высокие Фонари освещали вымощенную дорогу.
   Денни и Рамон оказались посреди улицы, они оглядывалась по сторонам.
   - Смотри, заметила Денни. – Живые осколки времени. – Она схватила его за локоть.
   - Зачем мы только сюда сунулись? – мотал головой Рамон.
   - Не возражай, все отлично. Вот, увидишь.
   - Перевернутый мир.
   - Да, ты прав.
   На стене угла дома висели лозунги-плакаты. «Да здравствует Коммуна!»
   - А против чего же вы протестуете? – Спросил Рамон. Смотря издалека на траншеи. Как ни странно, темноволосый, смуглый, в своей черной куртке, он смотрелся тут вполне естественно.
   - Каждый против своего. –  Ответил невысокого роста, бедно одетый,  похоже, разнорабочий.
   - Пойдемте, - Сказал он, обернувшись на Рамона. -  здесь недалеко баррикады.
Там раздавались лозунги с двух сторон: «Вечная справедливость!» и «Вечное братство!».
   А с другой стороны «Свобода – Равенство – Братство».
«Да здравствует 1 Интернационал».
   Когда они подошли, их остановили патрульные.
   - Стой, именем республики. – Преградили дорогу Рамону.
   - Да, свои же, - осадил рабочий.
   - А может вы агенты версальцев?
   - Нет, нет, вы ошибаетесь.- Проговорил Рамон.
   - Я за него отвечаю.
Там копали, строили и  пели «Марсельезу». Над баррикадой, размером до второго этажа дома, возвышалось красное знамя Коммуны.
            
                Вперед! Без страха и сомненья
                На подвиг доблестный, друзья!
                Зарю святого возрожденья
                Уж в небесах завидел я!
                Уже зарю завидел я!
                Вперед! Вперед!
                Дадим друг другу руки,
                И вместе двинемся вперед!
                Во имя веры и науки
                Союз наш пусть цветет!

   Рядом с лавкой, там, где осталась Денни, ее причесывала модистка. Сняла с нее черную шапочку, расчесала медно-золотые волосы. Потом ей принесли синюю юбку и шаль.
   Она вмиг надела юбку поверх комбинезона и завязала шаль на груди.
     - Ну, вот, - наблюдала со стороны Луиза, - теперь совсем другое дело. Как настоящая француженка.
   - Да, знаете, - говорила Денни. – Моя  пра-пра прабабушка сбежала с гвардейцем в Россию и осталась там  насовсем.
   - Какая милая история, - кивала Луиза.
- У вас очень милый спутник. Такой заботливый, красивый. Вы сделали правильный выбор, мадам.
 -   Спасибо, он просто мой друг. – Сказала Денни, вставая и поправляя юбку.
   -  Mon ami, mon ami… - Старая история, -  Прищурившись, Луиза взглянула на нее.
   - А гильотина у вас тоже имеется? – Почему-то спросила Денни.
   - Нет, - засмеялась Луиза,
   - Может, у вас есть и баррикады?
   - А как же, мадам. Мы каждый день туда ходим. – Подтвердила Луиза. – Пойдемте с нами.

   Когда они пришли, Рамон   сидел  в стороне от баррикады на каком-то возвышении и рисовал с натуры на листе бумаги..
   Он был отличный художник. Его мимолетные наброски-портреты  вылетали из-под его руки,  и сразу пользовались популярностью.
   Потом нарисовал портрет Луизы на баррикаде у знамени, потом Денни.
Отдал ей.
   - Не стоило. -  Чуть смущенно улыбнулась Луиза.
   Подошел  высокий  человек, с всклоченными темными волосами. Когда-то очень красивый, - с продолговатым моложавым лицом, с бородой и усами. В белой рубашке с черным повязанным шарфом-галстуком.
 Подошел, взял в руки листы бумаги. Долго рассматривал.
 
   - Неплохо, молодой человек – Совсем неплохо. Вы где-то учились?
   - Цените, вас похвалил сам мэтр Курбе. -  Бросила со стороны Луиза.
   - Я? А, - да, конечно. Окончил колледж. -  Приврал Рамон. – Благодарю вас, мэтр Курбе.
   - Да, это видно. – Повертел он портрет в руках. И отдал его обратно, отходя в сторону.
   -  Мэтр, - бросила в его сторону Денни. Он остановился. -  Мне нравятся все ваши работы, мэтр. Но особенно мне нравится картина Эжена Делакруа, вашего друга «Свобода на баррикадах».
Он обернулся.
   - И я знаю, почему. В ней есть проявление страсти. – Сказал  мэтр Курбе.
В нем чувствовался независимый нрав. Что ей всегда импонировало. Они с Рамоном были чем-то похожи.
- Желаю успеха, - молодой человек, сказал он,  уходя,  Рамону.
 
   Живописец Гюстав Курбе был комиссаром по культуре. Его девиз – «Я должен быть свободен даже от правительства. Я сочувствую народу и должен обращаться непосредственно к нему. Короче, создавать живое искусство – вот моя цель».
   После падения Коммуны  в 1871 году он был арестован и брошен в тюрьму за участие в Парижской коммуне.

   - На, возьми, - сказал Рамон, протягивая набросок Денни.
- Пока не отобрали.
   - Спасибо. – Посмотрела она поверх рисунка. – Здесь ничего оставлять нельзя. Скорей забери у нее свой рисунок.
Рамон небрежной походкой подошел к лавке Луизы.
    - Прошу прощения, на рисунке надо кое-что исправить.
    - На, возьми. -  Луиза нехотя достала свой рисунок и отдала ему.
   
   - Ну, вот, все в порядке, - сказал он, быстро возвращаясь обратно.
   - А эта Луиза на тебя глаз положила. – Говорила Денни, освобождаясь от принесенной одежды.
   - Да, она слишком толстая.
   - Ну, по их  моде,  вполне  в норме.
   - Запала, ты хочешь сказать? – Он усмехнулся. – Ладно, - сказал он, вставая.  – Надо сматываться отсюда. Пока не началось.   Идем, идем. - Торопил он Денни
   - Смотри, какой красный, страшно-багровый закат. – Сказала она. Когда они уже приближались к  тоннелю.
    Красно-багровое солнце под цвет знамени  низко висело над баррикадами.
В окружении  темных  облаков над линией горизонта. Это было почти как предупреждение.
   - Нам надо исчезнуть как можно быстрее. – Схватил ее за руку Рамон.
-  Скорей, скорей.