Фальшивый рубайят

                «Меня в России чтут, боготворят.
                Меня там ставят в самый первый ряд
                Всемирно почитаемых поэтов,
                Творя в сети фальшивый рубайят.»
 
                (Омар Хайям, из цикла «Послания с Того Света»)


На сайте «Большой вопрос» один из пользователей констатировал:

«В интернете любые корявые с претензией на философию стишки приписывают Омару Хайяму.»

А вот ученое суждение авторитетной российской иранистки (ну, или ираниста) Н.Ю. Чалисовой:
 
«В современной России Омар Хайям принадлежит к числу самых известных широкой публике поэтов Востока. И в Москве в любой книжной лавке непременно лежит книжка, на обложке которой изображение пышногрудой девы с чашей вина и имя «Омар Хайям». И читатель, какой бы он ни был искушенный, и как бы он не знал, что поэзия теряется в переводе, что это, по меньшей мере, всегда поединок двух соловьев, но все равно он верит тому, что написано на обложке».

От себя спрошу: «Да и как не поверить? Написано же – «Омар Хайям». Хотя, если разобраться, этот персидский деятель жил лет 900 назад и сочинял свои стишки на «классическом фарси». Значит, у нас его читают в переводах людей, среди которых немало таких, которые изучили сей древний язык. Кто же и сколько этих «соловьев», подаривших нам «дух Хайяма»? На оба  вопросу отвечу – много: начиная с поэтов серебряного века русской поэзии (К. Бальмонт, В. Брюсов), продолжая известными советскими и российскими поэтами (А. Кушнер) и кончая целой плеядой опытных мастеров слова, в том числе персидского (О. Румер, И. Тхоржевский, Л. Некора, В. Державин, Г. Плисецкий, Н. Стрижков, А. Старостин, С. Северцев, Д. Седых, С. Кашеваров, Г. Семенов, М. Ватагин, Т. Лебединский, С. Липкин, И. Голубев, И. Алиев, Ц. Бану и др.).
 
Как известно, Омар Хайям сочинял стихи только в одной форме персидской классической поэзии: в виде четверостиший — рубаи. Это форма, состоящая из четырех строк с определенным количеством слогов в каждой; рифмуются первая, вторая и четвёртая строки, реже - все четыре, иногда с «редифом» - внутренней рифмой. У нас первоначально переводчики указанных формальных тонкостей не соблюдали. Вот образец перевода «Из Кайама» (так тогда, в 1891 г., писали имя автора), выполненного поэтом В. Величко:

«О, бойся тело отдавать/На пищу горю и страданьям,/Томясь слепым любостяжаньем/Пред белым серебра сияньем,/Пред желтым златом трепетать!/Пока веселья час не минет/И теплый вздох твой не остынет — /Твои враги на пир тогда/Придут как хищная орда!»

А вот как переводил в 1916 г. филолог И. Умов:

«Взгляни же: я жил во вселенной,
Но выгод не ведал мирских;
Я мучился жизнью мгновенной,
Но благ не познал никаких;
 
 Горел я, как светоч веселья,
Погас, не оставив следа;
Разбился, как чаша похмелья,
В ничто обратясь навсегда.»

Обратите внимание: одно четверостишие на фарси переводилось восемью и девятью строчками, написанными в традиционной для русской поэзии манере! У К. Бальмонта число строк соответствовало форме рубаи, но система рифмовки – нет:

«Поток времён свиреп, везде угроза,
Я уязвлён и жду всё новых ран.
В саду существ я - сжавшаяся роза,
Облито сердце, как тюльпан.»

Как писал советский литератор-иранист А. Ш. Шахвердов, «оценивая опыты перевода Омара Хайяма в 1891—1916 годах в России, можно квалифицировать их как переводы вольные. Требование художественной адекватности еще отсутствовало в переводческой практике». Такая адекватность, по общему мнению советских литературоведов, прочно утвердилась в рамках когорты наиболее авторитетных переводчиков рубайята Омара Хайяма только во второй половине прошлого столетия. В сборнике «Омар Хайям. Рубаи (Лучшие переводы)», Издательство ЦК Компартии Узбекистана, Ташкент, 1982, представлены 453 четверостишия, из которых 199 приведены в переводах Г. Плисецкого (в 1972 г. он у нас признавался лучшим переводчиком стихов Хайяма), 190 – О. Румера, 29 – Н. Стрижкова, 19 – В. Державина, 11 – И. Тхоржевского и 5 – других переводчиков.

Среди публикаций последнего времени наиболее солидное место занимает издание «Омар Хайям. Рубаи. Полное издание», перевод с фарси И.А. Голубева  (работавшего над этой книгой более 36 лет), М.; РИПОЛ классик, 2010, в которой даны переводы 1306 рубаи, как сочиненных Хайямом, так и приписываемых «универсальному гению Востока такого же масштаба, как Леонардо да Винчи» (цитата из статьи И. Голубева «Тайнопись Омара Хайяма»).
 
Все упомянутые выше переводчики в своих переложениях неукоснительно следовали форме рубаи, представленной в подлиннике, хотя в выборе стихотворного метра останавливались не только на ямбе (5,6,7,8,9-тистопный, нередко с цезурой), как наиболее близком соответствии размеру оригинала, но иногда и на таких экзотических размерах, как пятистопный анапест и восьмистопный хорей.

Если такие имена, как Джелаладдин Руми, Рудаки, Саади, Гянджеви, Хафиз Ширази, также сочинявших обширные рубайяты, не слишком знакомы рядовому читателю, то имя Хайяма он знает хорошо, и потому «мода» на поэзию этого «лавочника» у нас не проходит. До сих пор в стране выпускаются «сборники лучших переводов» без какого-либо указания  имен переводчиков. Неудивительно поэтому, что в рунете встречаются сомнительные подборки стихов, приписываемых нашему персидскому гению. За примерами ходить недалеко. На целом ряде сайтов можно прочитать следующее стихотворение «Омара Хайяма»:

«В одно окно смотрели двое.
Один увидел дождь и грязь.
Другой — листвы зелёной вязь,
Весну и небо голубое.
В одно окно смотрели двое.»

Кто-то в сети резонно усомнился в авторстве - «… это совершенно не его стиль…» -  и занялся поиском истины. «В другом месте, - сообщает сомневающийся, -  было написано, что автор якобы Расул Гамзатов. В третьем - что это Расул Гамзатов переделал Омара Хайяма.» В конце концов, выяснилось, что данное стихотворение впервые объявилось в книге практикующего психолога Николая Козлова «Как относиться к себе и людям, или Практическая психология на каждый день» (1994). В электронном варианте книги данное пятистишие находится на странице 150. Никаких указаний на авторство в тексте нет, поэтому можно предположить, что автор стихов – Николай Козлов.

А вот два четверостишия «Омара Хайяма», пользующиеся огромной популярностью в рунете:

«Кто жизнью бит, тот большего добьется.
Пуд соли съевший выше ценит мёд.
Кто слезы лил, тот искренней смеется.
Кто умирал, тот знает, что живёт!

Один не разберёт, чем пахнут розы.
Другой из горьких трав добудет мёд,
Дай хлеба одному — навек запомнит
Другому жизнь пожертвуй — не поймёт.»

На дюжине русскоязычных сайтов эти шедевры украшены такими эпитетами, как «непревзойденные», «вечные», «лучшие». Их превозносят в следующих  выражениях: «Мудрость, пронесенная сквозь века»; «мудрости жизни»; «рубаи, способные изменить твой взгляд на жизнь»; «лучшие стихи с глубоким смыслом». Смысл, может быть, глубокий, но это не рубаи, а Омар Хайям не их автор, поскольку во всем корпусе его четверостиший ничего похожего по смыслу, не говоря уже о форме, вы не найдете.

Или вот еще один перл, на который ссылаются легковерные прозаряне и который можно легко найти на сайтах рунета в качестве цитаты из рубайята Омара Хайяма:

Показывать можно только зрячим.
Петь песню — только тем, кто слышит.
Дари себя тому, кто будет благодарен,
Кто понимает, любит и ценит.

Почему я должен верить, что это Омар Хайям? Неужели только потому, что на одном подозрительном пакистанском сайте lineserved.com англоязычного интернета, а также на наших VK и "Шедеврум" сия корявая сентенция также приписывается великому персидскому мудрецу? Вот как ее перевели с русского на нижегородский английский:

You can only show the sighted.
Singing a song is only for those who hear.
Give yourself to the one who will be grateful,
Who understands, loves and appreciates.

Ответственно заявляю, что в сборнике "Омар Хайям. Рубаи. Полное собрание" (перевод - И.А. Голубева) ничего похожего на эту "мудрость" даже близко нет.

Однако откуда же растут ноги у данного изречения? Я нашел только один источник. Речь идет о музыкальной композиции "В этом мире не будь дураком", сочиненной, если верить соответствующим сайтам, Игорем Вениаминовичем Мошкиным. Он же является ее исполнителем под (сценическим?) псевдонимом MoSHkin. Так, на сайте м.сонг.гуру утверждается, что слова для композиции написал сам "Гиясаддин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим аль-Хайям Нишапури (Омар Хайям)". Здесь же дается загадочная приписка: "Рубаи музыкальный альбом от Омар Хайяма" (это "от Омар Хайяма" выглядит забавно и аналогично малограмотному "от Жуль Верна").

Однако в той же композиции И.В. Мошкина есть четверостишие, сочиненное в форме рубаи:

«В этом мире неверном не будь дураком:
Полагаться не вздумай на тех, кто кругом.
Твердым оком взгляни на ближайшего друга -
Друг, возможно, окажется злейшим врагом.» (pesni.guru)

С удивлением обнаруживаю на сайте Стихи.ру стихотворение "Омар Хайям 4" (автор - Андрей Иванович Большой, дата - 2013 г., жанр - "Подражания"). Вот оно:

«В этом мире неверном не будь дураком:
Полагаться не вздумай на тех, кто кругом.
Трезвым оком взгляни на ближайшего друга -
Друг, возможно, окажется злейшим врагом.»

Как видим, разница между двумя четверостишиями только в одном слове - "трезвым/твердым". Рецензент сайта Стихи.ру следующим образом похвалил автора за его стилизацию:

«Это Ваше рубаи мне показалось самым удачным в духе Омара Хайяма. Хотя, мне думается, можно бы добавить в философские миниатюры "под Хайяма" и современные мотивы, т.е. влить новое вино в старые мехи, как это, к примеру, сделал Игорь Губерман...»

На что автор скромно и остроумно отреагировал: «Ну да, ведь мне до Губермана, Как от прудА до океана!»

Так что же у нас получается? А то получается, что слова, на которые сочинил музыку И.В. Мошкин, видимо, написаны не Хайямом, а ПОД Хайяма. Насколько удачно, судите сами.

А вообще-то, я полагаю, что каждый из нас сам себе Хайям. Достаточно только принять на грудь пару стаканов вина «Роза Шираза», и на вас тотчас снизойдет «Дух Хайяма», после чего смело хватайтесь за «калам» и царапайте им что-нибудь вроде нижеследующего откровения (обратите внимание на «редиф» в соответствующих строках):

«Познаешь ласки жён, а дальше – что?
Полюбишь злата звон, а дальше – что?
Вкусишь вина из кубка, чаши, рога
И спросишь, опьянён: «А дальше – что?»,

или такой «шедевр»:

«Изрёк дервИш в гостях у торгаша:
«Раскинь умом, подумай не спеша.
Твой дом, купец, а с ним товар и деньги,
Всё – не твоё. Твоё – твоя душа»,

или, наконец:

«Проходит жизнь в заботах и делах.
У нас забот – что клади на ослах.
Так отдохнём за кубком, друг любезный!
За это не осудит нас Аллах.»

Кому-то эти опусы могут приглянуться, он поместит их себе в блог - и пойдут они гулять по интернету  в разных вариациях как «рубаи Омара Хайяма» (а не Васи Пупкина).