Как совушка Алиса училась слушать тишину

История двадцать пятая

Однажды случилось в Волшебном лесу такое: снег падает бесшумно, луна катится по небу, как серебряный шар, даже ветер замер у дверей бабушкиной избушки, чтобы не потревожить покой. А совушка Алиса  сидит на ветке молча, опустив крылья, будто они стали тяжелее обычного.

— Что случилось, Алис? — спросил Владик, подлетая на метле из замёрзших одуванчиков (он как раз проводил эксперимент на изучение  свойств зимних цветов). — Ты заболела?

— Нет… — тихо ответила она. — Просто… внутри пусто. Как будто я забыла, зачем летаю.

Владик не знал, что сказать. Он привык, что Алиса — самая мудрая: знает, как утешить ежа перед спячкой, как разбудить медвежонка без ссоры, как найти лунный цветок под самым тёмным сугробом. А теперь она сама будто потерялась.

Он помчался к бабушке Санечке.

— Бабушка! Алиса грустит! Не плачет, не злится… просто сидит. И глаза у неё — как два замёрзших окошка.

Бабушка Санечка вздохнула, достала из шкафа банку с вареньем из забытых слов и сказала:

— Значит, пришла пора для тихой прогулки. Не для советов. Не для веселья. А чтобы просто быть рядом.

Она надела свой платок из вечернего инея, взяла корзинку с имбирными звёздочками и отправилась в лес. За ней — Василий (он уже успел испечь «печенье-обнимашки»), Владик с пледом из паутины, и даже папа Леша, который молча нес свечку — на случай, если грусть окажется слишком тёмной.

Они нашли Алису на старой сосне, где ветер не дует, а слушает.

— Можно сесть? — спросила бабушка Санечка.

Алиса кивнула.

Никто не стал говорить: «Не грусти!» или «Всё будет хорошо!». 
Вместо этого Василий положил рядом печенье. 
Владик укрыл её пледом. 
Папа Леша зажёг свечку — не ярко, а так, чтобы свет был мягким, как шёпот. 
А бабушка Санечка просто села рядом и стала смотреть на звёзды.

Прошло время. 
Потом Алиса прошептала:

— Мне кажется… я перестала слышать лес. Раньше каждая снежинка мне рассказывала что-то. А теперь — тишина. И я боюсь, что это навсегда.

— А ты пробовала слушать саму тишину? — мягко спросила бабушка.

— Как это?

— Тишина — не пустота, Алис. Это то, что остаётся, когда всё лишнее уходит. Иногда она приходит, чтобы дать нам передохнуть. Чтобы мы поняли: не всегда надо быть мудрой, не всегда — помогать. Иногда можно просто быть.

Алиса задумалась. 
И вдруг… услышала.

Не голоса деревьев. Не хруст снега. 
А тихий стук   внутри себя. 
Там, где раньше была только тревога, теперь билось что-то живое. Маленькое. Тёплое. Как первое яйцо в гнезде, укрытом пухом.

— Это… моё сердце? — удивилась она.

— Да, — улыбнулась бабушка. — Оно не замолчало. Оно просто ждало, когда ты перестанешь бежать и присядешь рядом.

Тогда Алиса впервые за долгое время засмеялась — тихо, как колокольчик под снегом.

А на следующий день она пришла к бабушке Санечке и сказала:

— Я хочу научиться делать варенье из тишины. Чтобы, когда кто-то будет грустить, мог открыть баночку — и услышать, что он не один.

— Отличная идея, — кивнула бабушка. — Только помнить  надо: варенье из тишины варится не на огне, а в объятиях. И сахаром служит доверие.

С тех пор в Волшебном лесу появилась новая традиция: 
Когда кому-то грустно — не спешат его «развеселить». 
Просто приходят. Садятся рядом. 
И слушают вместе.

Потому что иногда самое большое чудо — это просто побыть рядом в тишине.