Дорога

Жарко. Кондиционер дует не просто теплым воздухом, так еще и с запахом накаленной пластмассы. В открытое окно пару раз влетели осы, пришлось закрыть. Ехать еще часов шесть. Дом бабушки по наследству перешел мне с сестрой, но продавать его и разбираться с бабушкиными вещами приходится мне. Жена устроила скандал перед самым отъездом, потому что я поехал ни на поезде, а на машине, которая ей нужна в эти выходные. На поезде ехать неудобно из-за расписания. Обратный только в понедельник вечером, а на машине я вернусь уже в воскресенье. Мне только забрать документы от дома и вывезти личные вещи бабушки. Отпрашиваться с работы из-за этого не хотелось.
За три часа в дороге я вымотался похуже, чем после полного рабочего дня. Давила жара, таблетки от изжоги не помогали, ноги в кроссовках горели огнем. Хотелось постоянно пить, но вся вода, которая была у меня с собой, теплая или даже горячая. Начался сухой кашель из-за пыли в салоне. Я уже сто раз пожалел, что поехал на машине.
Еще через час пути, машина заглохла. Я был так зол, что даже не мог разобраться, что случилось. Стучал по машине, пинал и матерился. Весь вспотел и выдохся. Сел на землю под тенью машины и опустив голову, прикрыл горящие глаза.
Проснулся я от толчка в плечо. Задремал? Мужчина лет сорока с небольшой сединой, в потрепанной одежде стоял напротив, склонившись надо мной.
- Плохо? – спросил он.
- Нет. Машина сломалась.
- Аа. – кивнул он – Давай посмотрим.
Сел аккумулятор. Жена каталась всю неделю на ней и даже не предупредила. А я выехал в дальнюю дорогу и не проверил. Мужчина предложил поехать с ними до ближайшей деревни и там попросить помощи. Старый бортовой автомобиль с двухрядной кабиной, почти весь ржавый. В грузовой платформе сидела женщина его возраста с маленькой девочкой. Жена с дочерью. Я согласился и сел рядом с женщиной, так как в кабине, рядом с водителем, было ужасно душно.
- Я Маша, а это Танюша.
- Алексей. Приятно познакомиться. Сколько ей лет?
- Шесть.
Танюша не видит и почему-то не говорит, хотя речь понимает. Пара занимается фермерством, как раз возвращались с города после продажи урожая и встретили меня. Мы с Машей сидели спиной к кабине, прислонившись спинами к теплому металлу, а девочка сидела лицом к нам в летнем комбинизончике выцветшего желтого цвета.
Солнце спряталось за облаками. Прохладный ветер охлаждал разгоряченное тело. Небо приобрело красивый розовый окрас. Небольшие холмики пестрили разными цветами, от ярко желтых до фиолетовых . Все тело было расслабленным, а голова наконец перестала гудеть и пульсировать.  Мне всегда нравились такие яркие закаты. Мягкие цвета уходящего солнца вселяли в меня спокойствие, где бы я не был. Трава красиво колышется на ветру. Цветы создают ленты на зеленой глади. Розовые облака красиво плывут по почти фиолетовому небу. Женщина гладила по голове свою незрячую дочь, глядя куда-то вдаль уставшим взглядом. Маленькие светлые кудри девочки разлетались на ветру, глаза ее были широко открыты, а губы застыли в мягкой улыбке. Интересно, что ее заставляло так улыбаться? Вокруг была невероятная красота, которую этот ребенок не мог видеть, но выглядело ее лицо так, будто она любовалась прекрасным закатом и яркими полями вокруг.
- Почему она улыбается? – не удержал я своего любопытства и тихо шепнул женщине вопрос.
- Она любит закаты.
- Но… Извините, я не понимаю.
- Я однажды сказала ей, что самое красивое время дня, это закат. Что себе воображает Танюша, не знаю, но выглядит всегда счастливой. Может, просто чувствует. – пожала плечами женщина и вновь отвернула голову.
Чувствует… Кроме приятного прохладного ветерка, после утомительно жаркого дня, что девочка может чувствовать? Я вдруг очень захотел поделиться с ней красотой, которая окружала нас в ту минуту. Придвинувшись к ребенку, я постучал по кузову машины рядом с ней. Девочка потянула ладошку вперед. Я взял ее ручку и присел поближе к ней.
- Хочешь, покажу тебе закат?
Улыбка ребенка расширилась и она кивнула. Отлично! Я забегал глазами по кузову, обдумывая с чего начать. Это я, конечно, здорово придумал, но как мне показать незрячему? Я был взволнован так, будто защищал докторскую, от которой зависит моя жизнь. Нужно взять себя в руки! Таня еще ребенок, поэтому мой язык общения, должен быть понятным и точным. Девочка придвинулась ближе и терпеливо ждала. Я приложил ее ладошку к железной пряжке на своей сумке.
- Ночь, темная как эта холодная железка. – сказал я и сам не понял, что ляпнул.
Ребенок пощупал метал, кивнул, поднял снова ладошку и застыл в ожидании продолжения. Вдруг получится, подумал я и продолжил. Чуть приложив ее ручку к нагретому за целый день кузову. Таня отстранила ручку, горячо. Но затем потянулась снова и тихонько потрогала то же место. После ее кивка я продолжаю.
- Как жаркий день и это горячее железо, небо приобретает вечером красный цвет. Сейчас закат и облака, – я потянул ее ручку к руке ее матери – розовые.
Таня заулыбалась, гладя маму по руке. Женщина поджала губы, смотря на дочь глазами полными любви и немного боли.
- Розовый цвет мягкий и приятно теплый. А небо сейчас, - налив в стакан чуть прохладной воды, я засунул ее ручку в стакан – небо фиолетовое. Чуть прохладнее розовых облаков, но тоже приятное на ощупь.
Таня засмеялась громко и подергала ручкой в стакане. Кажется, ей нравится «видеть» то, что я показываю ей. Вынув руку ребенка, я приподнял ее ладонь к верху.
- Чувствуешь прохладный ветерок?
Девочка кивнула.
- Голубой. Днем небо окрашено в нежно голубой цвет.
Танюша задрала обе ручки и смеясь замахала ими. Вокруг было еще много прекрасного. Я не хотел ничего упускать.
- Можно остановить машину? Не надолго. – спросил я у женщины.
Она постучала по кабине водителя и машина припарковалась у обочины. Женщина начала что-то объяснять мужу за рулем, а я быстро спрыгнул на землю и побежал к полю. Таня все еще улыбалась и махала ручками. Нарвав немного цветов и горсть травы, я запрыгнул обратно и подсел к девочке. Отец и мать ребенка внимательно следили за нами. Ребенок потянул ладошку ко мне.
- Смотри, - потянул я ее ручку – это ромашки. Они… Ромашки, посередине желтого цвета, как горячее солнце, помнишь? Как тепло лучей.
Танюша кивнула, аккуратно водя пальцем по ромашке.
- А ее лепестки, - провел пальцами ребенка я – белые.
Девочка удивленно приподняла брови, услышав незнакомый цвет.
- О?
- Белый… Мм… Белый он… очень светлый, ни теплый ни холодный и ни мягкий ни жесткий. Чистый. Понимаешь?
Девочка молчала. Согласен, объяснение так себе.
- Вытяни ручку. – Таня послушно выполнила. – Хватай ладошкой.
Таня пару раз сжала и разжала кулачок, но ничего не поймав нахмурила бровки.
- Это белый. – сказал я.
Девочка задумалась. Я провел ее пальчиком по лепестку ромашки, сжал ее пустую ладошку.
- Белый цвет. – повторил я.
Танюша сначала улыбнулась, а затем взвизгнула и захлопала в ладоши. Поняла.
Когда я достал из кармана зажигалку, родители ребенка напряглись.
- Я ей не наврежу. – пообещал я дал в руки ребенка крохотный тюльпан.
После того, как ребенок внимательно изучил цветок, я зажег зажигалку и аккуратно подвел ее ладошку к огню.
- Красный очень горячий. Если остудить его, то получится розовый, как облака сегодня.
Танюша настолько была возбуждена новыми знаниями, что тяжело задышала, но все еще ярко улыбаясь.
- Это тюльпан. Лепестки красные, а середина черная как ночь. Цвет твердый как камень. Понюхай.
Пара лепестков тюльпана опали. Танюша долго нюхала цветок с разных сторон, пока наконец не уткнулась носиком в середину. Пока девочка громко смеялась и махала ручками щупая все что ей давали и изучая, мать тихо плакала в стороне. Отец ребенка, не моргая наблюдал за дочерью. Боль в глазах родителей заменялась на счастье и любовь, пока их ребенок смеялся все громче и громче.
Дальше они ехали под тихое хихикание девочки. Не перестающая нюхать и щупать небольшой букетик, Танюша сидела у матери на коленях полностью погруженная в свои фантазии и новое «видение» мира.
За долгие годы в моем сердце была легкость и спокойствие, пока я наблюдал за темнеющим небом и счастливым ребенком. Голова была чиста, как мягкий белоснежный лепесток ромашки в ее руках. А душа… Это состояние и должно называться счастьем. Я будто сам стал цветом, а именно белым. Чистым и свободным. Подняв голову к небу, я решил завершить этот день благодарностью.
«Спасибо господи за все. Прости меня. Дай мне сил и не покидай мое сердце.»