Помним

Victoria Novikov
27 января в 1945 году советскими войсками был освобождён Освенцим( Аушвиц). Этот день отмечается ежегодно как День памяти жертв Катастрофы . Если бы мы в День памяти решили почтить минутой молчания каждого из 6 миллионов , то молчали бы около 11 лет. Светлая память всем жертвам Катастрофы! ;;

Сегодня день рождения  Ильи Эренбурга,  поэтому начну с его стихотворения . Эренбург одним из первых написал в 1944 году стихотворение «Бабий Яр».По этому поводу Евгений Евтушенко писал: «Я не был первым, кто написал о Бабьем Яре: ещё в 44–45 годах мальчишкой прочитал два прекрасных, сильных стихотворения, авторами которых были киевляне Илья Эренбург и Лев Озеров, вошедшие вместе с Советской Армией в освобождённый Киев».

Илья ЭРЕНБУРГ 1891-1967
 
 
БАБИИ  ЯР
 
К  чему  слова  и  что  перо,
Когда  на  сердце  этот  камень,
Когда,  как  каторжник  ядро,
Я  волочу  чужую  память!
Я жил когда-то в городах,
И  были  мне  живые  милы.
Теперь  на  тусклых  пустырях
Я  должен  разрывать  могилы,
Теперь  мне  каждый  яр  знаком,
И  каждый  яр  теперь  мне  дом.
Я  этой  женщины  любимой
Когда-то  руки  целовал,
Хотя,  когда  я  был  с  живыми,
Я  этой  женщины  не  знал.
Мое  дитя!  Мои  румяна!
Моя  несметная  родня!
Я  слышу,  как  из  каждой  ямы
Вы  окликаете  меня.
Мы  понатужимся  и  встанем,
Костями  застучим — туда,
Где  дышат  хлебом  и  духами
Еще  живые  города.
Задуйте  свет.  Спустите  флаги.
Мы  к  вам  пришли.  Не  мы — овраги.
1944
 *****

Зов озера. Андрей Вознесенский.

Памяти жертв фашизма: Певзнер 1903, Сергеев 1934, Лебедев 1916, Бирман 1938, Бирман 1941, Дробот 1907…..

Наши кеды как приморозило.

Тишина.

Гетто в озере. Гетто в озере.

Три гектара живого дна.

Гражданин в пиджачке гороховом

зазывает на славный клев,

только кровь

на крючке его крохотном,

кровь!

"Не могу, — говорит Володька, -

а по рылу — могу,

это вроде как

не укладывается в мозгу!

Я живою водой умоюсь,

может, чью-то жизнь расплещу.

Может, Машеньку или Мойшу

я размазываю по лицу.

Ты не трожь воды плоскодонкой,

уважаемый инвалид,

ты пощупай ее ладонью -

болит!

Может, так же не чьи-то давние,

а ладони моей жены,

плечи, волосы, ожидание

будут кем-то растворены?

А базарами колоссальными

барабанит жабрами в жесть

то, что было теплом, глазами,

на колени любило сесть…

"Не могу, — говорит Володька, -

лишь зажмурюсь -

в чугунных ночах,

точно рыбы на сковородках,

пляшут женщины и кричат!"

Третью ночь как Костров пьет.

И ночами зовет с обрыва.

И к нему

Является

Рыба

Чудо-юдо озерных вод!

"Рыба,

летучая рыба,

с огневым лицом мадонны,

с плавниками белыми

как свистят паровозы,

рыба,

Рива тебя звали,

золотая Рива,

Ривка, либо как-нибудь еще,

с обрывком

колючей проволоки или рыболовным крючком

в верхней губе, рыба,

рыба боли и печали,

прости меня, прокляни, но что-нибудь ответь…"

Ничего не отвечает рыба.

Тихо.

Озеро приграничное.

Три сосны.

Изумленнейшее хранилище

жизни, облака, вышины.
****

Александр Городницкий

После дождика небо светлеет.
Над ветвями кричит воронье.
Здесь лежит моя бабушка Лея
И убитые сестры ее.
Представительниц славного рода,
Что не встанет уже никогда,
В октябре сорок первого года
Их прикладами гнали сюда.
Если здесь бы мы с папой и мамой
Оказались, себе на беду,
Мы бы тоже легли в эту яму
В том запекшемся кровью году.
Нас спасла не Всевышняя сила,
Ограничив смертельный улов, –
Просто денег у нас не хватило
Для поездки в родной Могилев.
Понапрасну кукушка на ветке
Мои годы считает вдали.
В эту яму ушли мои предки
И с собой мою жизнь унесли.
Разделить свое горе мне не с кем, –
Обезлюдел отеческий край.
Этот город не станет еврейским:
Юденфрай, юденфрай, юденфрай.
Будет долгой зима по приметам.
Шлях пустынный пылит в стороне.
Я последний, кто помнит об этом,
В этой Б-гом забытой стране,
Где природа добрее, чем люди,
И шумит, заглушая слова,
В ветровом нескончаемом гуде
На окрестных березах листва.
*****

Александр Гутин
( В память о жертвах кровавого и страшного Львовского погрома)

Я погибла при погроме,
Кто-то выключил мне свет,
Прозвучал ударом грома,
И меня здесь больше нет.
И бежала я не веря
По знакомой мостовой,
То ли люди, то ли звери,
Хохоча гнались за мной.
То ли с воем, то ль со смехом
Не тревожит, не болит...
Мясом с кровью на потеху
Мой последний голый стыд.
Рвите, пейте, бейте, жрите,
Палкой выколите глаз!
А потом меня простите,
Как и я простила вас.
Опустилось покрывало
Красной пеленой в купель,
Я волкам в лицо кричала:
-Где ты Бог? Шма, Исраэль!
Мама, слышишь? Я все знаю,
Кто-то выключил мне свет.
Серый хищник сбился в стаю.
Было мне пятнадцать лет.
Все прошло. Пожалуй, кроме...
Я погибла на погроме.
Я погибла на погроме.
Я погибла на погроме....»
******

Верховный главнокомандующий союзными войсками генерал Дуайт Эйзенхауэр, обнаружив жертв лагерей смерти, приказал : «Сейчас же зафиксируйте все это, проявите пленки, запишите подробно показания свидетелей, потому что настанет день и какой-нибудь ублюдок встанет и скажет, что этого никогда не было».

Не помогло!!!;