Послевоенный реквием

Я посмотрел на вещи, которые выдал сержант: банка тушенки и немного крупы, пару ещё советских банкнот. 

— Это всё, — сказал он уставшим голосом. — По месту прописки ты недалеко отсюда, пара сотен километров. Эшелон не положен. 
Я тихо кивнул и медленно побрёл к выходу. 

Дорога домой была длинной. Я шёл мимо сожжённых деревень и пустых глазниц домов, где ветер гулял меж обугленных брёвен. В одном селе встретил старуху — сидела на пепелище, сжимая в руках иконку:
 
— Всех забрали, — прошептала она, не глядя на меня. — Сыночка в сорок третьем, дочку в сорок четвёртом, хату в сорок пятом... 

Я молча достал тушёнку, оставил у её ног. Она даже не поблагодарила — просто смотрела вдаль, будто ждала, что из-за горизонта вот-вот появится то, чего уже не вернуть. 

Потом были дети. Трое, лет шести-семи, с прозрачными лицами и большими глазами. Они копались в развалинах, искали хоть что-то съедобное. Я отдал им крупу. Самый старший, с обмороженными ушами, взял её и недоверчиво сжал в кулаке, будто боялся, что я передумаю. 

— Спасибо, дядя, — пробормотал он и тут же убежал, как будто постыдился своей нужды. 

А я шёл дальше. 

Мысли путались. Как жить? Ты воевал, ты выжил — а теперь что? Но ответа не было. Только ноги сами несли меня вперёд, к тому месту, которое когда-то называлось домом.
Дом, по которому я скучал, который снился каждый день — дом, которого я боялся больше не увидеть.


Я дошёл. Уже стемнело. 

На краю деревни, где раньше стоял наш дом, теперь торчал только почерневший  остов печи. Крыша провалилась, стены обрушились. Я стоял и смотрел, как лунный свет падает на груду треснутых кирпичей и золы. 
Потом начал копаться в развалинах. Руки сами искали что-то — хотя бы намёк на прошлое. И нашли. 

Стёртая рамка от фотографии. Стекло разбито, но под ним ещё виднелись лица — отец, мать, сестра, брат и я. До войны. Они улыбались…

Поодаль от дома, на небольшой лужайке, где я рос и иногда играл с соседской собакой, стоял потрепанный крест.
Подойдя к нему, я увидел наспех вырезанную ножом надпись на подгнившей древесине:
«Здесь покоятся сыны 7 роты 5 батальона.
Они освободили эту землю ценой своей жизни.
Помни. Храни.».

Я сел на землю, сжал рамку с фотографией своей семьи в ладонях.

Вокруг была тишина. Ни голосов, ни смеха, ни даже птичьего щебета или лая собак.
Только глухой ветер шевелил пепел. 

Я остался один. 

И весь мир вокруг. 

Выжженный. 

Пустой. 

А жить всё равно надо.

Я встал. Потому что мёртвые не встают.

Автор: Владислав Ландауер.
Соавтор: Алекс Тен