Дневник. Сентябрь 1989

6.09.1989 Среда.
Первое занятие на курсах кройки и шитья. Встретила Ольгу - не узнала. Такая
стала дама... Сделала короткую стрижку, проколола уши, маникюр, полнейший
марафет с тенями и румянами — отпад. Неотразимая женщина. И, конечно,
звонил ей Захаров. Голос у него, конечно, дрожал. Он умолял о встрече, но она
сказала "нет".

Какой бальзам мне на раны вместо соли, но я ей совсем не верю, не то, чтобы
совсем, так, слушаю эту болтовню, и мне вроде бы всё равно... Не видела его
с 6 июня, с того дня, как ходила к нему в гости. Хоть бы вовсе его не видеть...

9.09.1989 Суббота.
Вместо Молдавии разбивали поле, и вносили удобрения с Тамарой на своём
опыте в Захарово.

10.09.1989 Воскресенье.
Сегодня я должна была ещё гулять по Молдавии или Одессе. Но вместо этого
счастья вчера бегали по полю в респираторах, вносили удобрения. Не отпустил
мой теперешний шеф - Лавренко И.Н. - настоящий крокодил. Работали в
выходные, а в понедельник, как рабыню Изауру, заставили вносить удобрения
на опыты Воробьёвой - заклятого моего врага, да ещё пытались заставить меня
надеть её куртку, дабы я промокла насквозь под проливным дождем...

А Лавренко сидел в машине, охранял нас, чтобы мы не разбежались, включил
нам даже музыку погромче, чтобы нам веселее было работать под дождём.
О, боже, сколько же я вынесу на этой работе долгих лет? Жизнь так тяжела, но,
к счастью, коротка, как сказал один оптимист.

18.09.1989 Понедельник.
Неделя осталась до зарплаты, и две недели до Дня Поляны. В следующую субботу
День Туриста, на который и хотели перенести День Поляны, но Рубен приедет
к 30-му сентября. Мне ничего не даст эта встреча, но мне так приятно его видеть
и слышать. Он мне всегда говорит такие приятные вещи. Размечталась, что
приглашаю его в кино, или в театр.

Сегодня с Тамарой ездили на свои опыты в Захарово, считали всходы. До чего же
там чудесно. Воздух опьяняющий. Лес в осеннем наряде. Тишина. Солнышко в
дымке. Тепло. Бабье лето. Бывают и у нас праздники...

Да, событие. Баба в 40 лет (это я) наконец-то достала противозачаточные
таблетки "Постинор", с шикарной инструкцией, в которой очень подробно
описано, как пользоваться. Теперь жду момента. Но с ними как-то спокойнее,
может, наконец, я расслаблюсь...

2.10.1989 Понедельник.
Стыдно признаться, что хорошо себя чувствую, более, конечно, душой, чем
телом, ибо тело в эти выходные работало с нагрузкой. Но души подъём
необыкновенный... Планировали перенести День Поляны на 23 сентября. Бабье
лето ещё было в полном разгаре, погода стояла солнечная, тёплая, райская, одним
словом.

В субботу наш Философ (теперь уже, кстати, доктор ф.н.) привёз на Поляну
негритяночку из Университета, свою аспирантку. Высокая, симпатичная девочка,
выше Вовки на голову, ноги растут аж из подмышек. Гулял с ней по Поляне, в
волейбол она, правда, не играет,  и ей было скучновато, но мужиков с ума
свела...

Я вспомнила, как Лёва как-то сказал Генке, когда тот только что вернулся с Кубы:
"Я бы три дня не ел, не пил, а кубиночку бы попробовал!" И тут вдруг такой
момент. В общем, повод для хохмы был. Лёва как раз залёг в гамак... "Что же ты
лежишь?" -  воскликнула я, подходя к нему, - "Там кубиночка ходит. Смотри,
проворонишь." Он тут же вскочил, засуетился, и, не прошло и часа, как исчез
со всеми своими рюкзаками, гамаками, и пр.

30.09.1989 День Поляны.
В этот день Серёга "Убийца" отмечал свой день рождения. И меня тоже позвали.
Но особого желания идти у меня не было. Мне хотелось сходить в кино на
"Данди-2". Лёва закружился в вихре женщин. Как потом мне рассказали, там была
Ольга после 5-летнего отсутствия - как - никак его последняя (не считая меня ),
любовь. Вторая Ольга, его теперешняя "клюковка", тоже не замедлила явиться,
так что он был любимым ханом своего гарема. Кубиночка с Вовой тоже туда
пошли.

Самвел с Серёгой позвали меня. Рубена не было. Язык не повернулся спросить,
приехал ли он из отпуска. Постоянно думаю о нём, прокручиваю в памяти нашу
последнюю встречу в лесу. Совсем ничего не жду от Дня Поляны. Он может не
приехать, погоду передают плохую, кончается бабье лето. Видно, в этом году я
так и не проверю на себе действие  таблеток... Но судьба не была в этот день
настроена сильно против меня...

Итак, наступил этот день, День Поляны, в последний день сентября, 30 числа...
Парада, правда, не было, организаторов тоже, но соревнования проходили очень
азартно и интересно. Я попала в неплохую команду. Мы начали выигрывать, а
это в такой знаменательный день очень престижно

Когда я увидела Рубена, я и вовсе вдохновилась, пару раз даже удачно пробила
мяч. И он мне потом сказал, что для женщины я бью совсем неплохо, хотя в
нападении мне приходилось играть редко (игра шла на сильных, как мне
объяснила  Варя). Ну что же, обижаться не приходилось, тем более, что я ведь
не коренная, если можно так выразиться, волейболистка. Но играла я, как
никогда, с большим вдохновением и подъёмом.

Рубен поздоровался со мной, солнышко моё южное. После обеда погода
ухудшилась, начал накрапывать дождик, а потом и вовсе разошёлся. Лёва уже
предусмотрительно натянул пленку над своим гамаком, под которую сразу же
начали слетаться гаремные жёны.

Дождь привёл всех в растерянность. Не знали, куда идти, будет ли общий костёр,
песни, и т.д. Наши "чёрненькие" тоже стояли в раздумье, а Лёва уже развил
активную деятельность возле своего гамака...
- Ты чего стоишь там, Наташ? - крикнул он мне, - иди сюда!
- Сейчас, Люся придёт, - бормотала я.

Наконец, решено было идти на Кириллову площадку. Там все собираются, будто
бы, будет большой костёр и танцы. Но в конце концов все разбрелись по "своим
котлам". Семёнов привёл на праздник всю свою семью: жену, сына, дочь, и
собачек. Так что Люська была в убийственном состоянии, искала во мне
поддержку, и даже потеряла ориентацию: Самвел распиливал берёзу, я таскала
дрова к одному костру, а Люська - к другому. Наконец, все расселись, и пир
начался!

Рубена мы с Люсей посадили между нами, как единственную нашу надежду и
опору, справа от меня сидел Володя Философ, и подливал нам вкусного вина.
Так что мы не скучали. Люси так развеселилась, что пригласила нас к себе домой.
Мы тоже с ходу согласились. Рубен не поиграл в волейбол, и рвался со мной
поиграть. К нам ещё присоединились Самвел с Зиной, откуда-то вдруг
появившейся. От неё можно было ожидать чего угодно. Я ей зачем-то рассказала
о Рубене, и теперь она приё*ывалась к нему, называя себя моей "самой близкой
подругой".

Было уже довольно темно. Руки и мяч стали настолько грязными, что я уговорила
Рубена пойти к ручью, помыться. До электрички ещё была масса времени. До
ручья мы дошли благополучно. Целоваться в этот раз первый начал он, так что
просить его об этом мне не пришлось.

К Люсе ехать он отказывался. Неудобно, мол, разговоры начнутся... "Мне и так
Семёнов сказал, не очень-то ты, мол, кадрись с Наташей,  а то придётся тебе
иметь дело с Паровозом." А ему это совсем, как бы, не надо. Да ещё при нашей
теперешней национальной вражде...
- А в чём дело?
- Ну, ты же отбил у него девушку?
- Какую?
- Ну, Наташу.
- Никого я у него не отбивал. Хочешь, пойдем, у Наташи спросим.
У Семёнова язык тоже, как помело. В своей бы жизни разобрался лучше, то к
жене, то к Люсе.

Мне что-то захотелось поехать к Люсе. На всякий пожарный случай бросила в
сумку таблетки. Может, эта встреча последняя, кто знает. Не такая уж она
сумасшедшая, чтобы быть последней, но всё же вдохновляет на жизнь, и сил
придаёт...

Войдя в поезд, я остановила его в тамбуре, чтобы окончательно решить, едем мы,
или не едем к Люсе. Он замотал головой: "Не едем".
- Ну, давай не поедем, а то получается, как будто я тебя уговариваю.
- Нет, конечно, хотелось бы поехать, но знаешь, приехала родственница, билет
просила ей купить..., - и понёс, и понёс.
- Что, ты ночью за билетом поедешь?
- Нет, но она подумает, что я специально не появляюсь, избегаю её, уехал в лес.
- Ну, Рубен, я не знаю. Дело твоё, - я уже не могла скрыть своего огорчения. От
него это не укрылось.
- Пойдём в вагон, Наташ.
- Иди, мне выходить сейчас.
- Ну ты хоть посиди с нами.
- Люсе я скажу "До свидания".
Он молча смотрел на меня.
- Ну, едем...
- Едем?
Он улыбнулся.

Люська уже прибежала за нами в тамбур.
- Куда вы пропали?
- Идём, Люсь.
- Ну, вы едете ко мне? - спросила Люся меня на ушко.
- Вроде бы да, - кивнула я.
Подъезжая к Рабочему поселку, я, поймав взгляд Рубена, одними губами
спросила: "Ну, мы едем или нет?"
- Ну мы ведь уже едем, - ответил он.
И я вроде бы успокоилась.

На Белорусском Рубену вздумалось ехать на такси. Очень долго ловили такси,
а потом долго ехали. Люся не могла вразумительно объяснить дорогу, обвинив
таксиста в том, что ему нельзя довериться. В нём взыграло самолюбие, и он нас
всё же довёз до места.

Квартира у Люси однокомнатная, для одного человека вполне достаточно.
Большая довольно кухня, где стоял телевизор и диванчик, на который Люси
пообещала нас положить. Хотя Семёнов и живет у жены в данный момент, но
его присутствие здесь всё же чувствовалось. Это сигареты "Астра", и папиросы,
которыми Люся угощала Рубена, и кассеты с записями Высоцкого, которого они
оба очень любят. В данный момент хотелось послушать лёгкую лирическую
мелодию, типа Джо Дассена, или Челентано.

Постоянные заначки спиртного - это тоже Семёнов. Я, правда, уже не могла пить,
но Рубен с Люсей поддерживали компанию... Конечно, Рубену было неудобно
ехать к Люсе, а спать со мной... Вчера, кстати, в фильме "Кабарэ" героиня говорит
своему очередному любовнику: "Мужчина должен везти к себе. Если он ждёт
приглашения - тут что-то не то." Ну это - Запад. У нас, всё наоборот.

Люся нас старалась развлечь, а может быть самой не хотелось оставаться одной,
но она отнимала у нашей ночи час за часом, и я уже подумала, что мне не
придётся испытать таблетки сегодня. Мы втроём дремали на этой маленькой
кушетке в кухне, слушали музыку. Рубен выручил. Начал потихоньку
похрапывать. "Ладно, ребята, давайте спать", - сказала Люся, уходя к себе.
Едва за ней закрылась дверь, моё терпение лопнуло, и я начала терзать бедного
Рубена.

На ласки он отвечал как бы нехотя, но всё же отвечал. Он позволял мне себя
ласкать, страсти особой не было, но на этот раз он всё же сумел возбудиться,
сделал мне даже где-то  приятное, очень ему хотелось, чтобы я кончила, но
увы и ах... Тем не менее мне было приятно всё это. Может, он думал, что
я кончу, и успокоюсь. Но спать я ему не давала, тормошила постоянно. Он весь
такой волосатенький. Гладкого тельца нет, чтобы поцеловать - только в губы, и
туда. В ласках хотелось мне большего, но что есть...

Правда, мне понравилась поза, когда он лёг на меня сзади, свёл вместе мои ноги.
Такая расслабленная поза, в которой я чуть было не кончила...
- Опять не так? - огорчённо проговорил он, слезая с меня.
- Всё так, так! Очень хорошо. Спасибо тебе. Я хоть немного почувствовала
себя женщиной.

У Люськи отключили горячую воду. Мы по очереди бегали в ванную,
ополаскиваться холодной водой. Я приняла уже две таблетки, как и положено
по инструкции, сполоснулась холодной водой, и юркнула к нему под бочок.
- Ой, какая холодная, - взвизгнул он, - ой...
- Холодная я женщина? - спросила я, закрывая ему рот поцелуем.

Уже в воскресенье, в бане, одна женщина мыла мне спину, и вдруг восхищённо
произнесла: "Ой, а кожа! Вам мужчины-то говорят, какая шелковистая у Вас
кожа? "Они догадываются", - сказала я, вспомнив Рубена.

А сказал мне, пожалуй, об этом только Юрка. Когда я погладила его по спине, и
прошептала: "Какая у тебя кожа нежная, как у девушки...", то в ответ услышала:
"У тебя тоже". Много позже, уже будучи женатым, и отцом семейства, он работал
как-то в теплице в жаркий день, обнажённый по пояс, а я зашла очень
неожиданно, и, дотронувшись до спины, с завистью сказала: "Ой, какой загар",
он тут же выскочил в свою комнату, набросил рубашку, и, на ходу застегиваясь,
вернулся ко мне. Ах, мужики, мужики...

Люси, конечно, тоже не спала, закопошилась рано, пришлось встать. Рубен был
какой-то подавленный, весь в заботах. Он постоянно кого-то встречает, кому-то
достаёт продукты, шмотки, билеты... Вот и сейчас: мы - в Раздоры, он - по делам.

На Белорусском выходим на платформу - стоит электричка.
- Люсь, это не наша случайно? - спрашиваю я, увидев в окошке вытянутое от
удивления лицо Семёнова.
- Наша, - отвечает мне Люся.
Входим во второй вагон, и видим: Семёнов, Лёва  Паровоз, Галка - все наши.
Посмотрела на Лёву: благодушное лицо, отличное настроение, видимо, хорошо
поспал с женой.

Ну что же, у меня тоже неплохое. Начали играть в карты... Непривычно долго
едем... Я выглянула в окошко:
- Где мы едем?
- Проезжаем твой дом, - невозмутимо ответил Паровоз.
- Очень остроумно, - заметила я, и мы засмеялись...