1
"...Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детёныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому (Исайя 11: 7—8)..." — профессор Рост поднял глаза на аудиторию. Молчание студентов было слегка напряженным — количество кислорода несколько увеличивалось.
"Это выдержка из книги древнейших времён — продолжал он, — Мечта людей того времени о будущем. К сожалению, тогда эта мечта была абсолютно несбыточной".
Профессор приступал к самой сложной части курса Вселенской истории, к этапу развития человечества до Великого открытия возможности симбиоза человека с хлоропластом. Сколько душевных мук придется перенести этим юношам и девушкам в процессе познания гетеротрофной истории людей. Эти лекции являлись уникальным опытом испытания страданий - то, чего общество не чувствовало уже многие тысячелетия. Взрослые люди предпочитали не рассказывать об этом детям, ведь тяжело представить себе, что носишь в своем генетическом багаже очень далеко запрятанные, но все же существующие гены предков, которые ели животных, друг друга, и не могли обходиться иначе.
"Может и не стоит вспоминать, что когда-то было иначе?" — подумал профессор Рост в который раз за всю свою жизнь, и, тем не менее, продолжал:
— До нулевого года нашей эры хлоропласты не входили в состав наших тел, тел животных, птиц. Получение солнечной энергии осуществлялось двумя возможными путями: автотрофным и гетеротрофным. Автотрофным, которым пользуемся мы с вами сегодня, питались лишь растения и некоторые виды бактерий. Все остальные были вынуждены получать аккумулированную солнечную энергию, поедая, то есть, убивая растения, или же друг друга в так называемой трофической цепочке. Это и есть гетеротрофный путь. — Профессор заметил взметнувшуюся зеленоватую руку в первом ряду. — Да, Нэл.
— Скажите, профессор, что значит "убивая"? — спросила девушка, и мелкая россыпь изумрудных хлоропластов в ее глазах переместилась, как в крошечном калейдоскопе. Профессор улыбнулся:
— Ты всегда забегаешь вперед, Нэл.
"Сейчас для вас будет откровение с обратным знаком" — подумал он и продолжал.
— Итак, записываем. Убийство это физическое и духовное уничтожение одного живого существа другим, как правило, с целью поедания, то есть для получения энергии. В древнейшей истории есть много примеров, когда это делалось и для других целей, в том числе для удовольствия.
В водворившейся тишине профессор Рост физически почувствовал вместе с сильно увеличившимся содержанием кислорода стену страдания, испытываемую аудиторией, которая давила на него, как в компрессоре.
— Как это называется, профессор? — жалобно спросила Нэл, впервые слыша такой оттенок своего голоса.
— Страдание, Нэл, это страдание...
2
"Физиологи человека до сих пор не выяснили, почему только у людей при волнении усиливается фотосинтез..." — думал профессор Рост, включая в пустой аудитории систему отбора лишнего кислорода. Он вышел и стал спускаться в университетский сад. В самом его центре возвышался грандиозный фонтан, дающий прохладу. Студенты уже ушли и в саду были только птицы и животные. Они все еще сохранили свои архаичные цвета, но везде в их телах, конечностях, хвостах, клювах присутствовал неизменный зеленый оттенок - живительный хлорофилл. Профессор устало вздохнул и тут же почувствовал прикосновение чего-то влажного к своей руке. Он обернулся и увидел исполинского размера льва, стоящего рядом с ним и трущегося носом об его руку.
"А, Царь! Давно тебя не было видно!" — сказал профессор, с удовольствием погружая руки в зеленую гриву льва. Тот снисходительно принимал ласку.
— Добрый день, профессор Рост! — послышался приятный женский голос сквозь столь же приятное пение птиц. Профессор нейтринных явлений Элеона вышла на лужайку и протянула руки для приветствия.
— Добрый день, Элеона! — ответил Рост, поднимая на нее глаза.
— У вас усталый вид. Снова та лекция? Мучительный рубеж, делающий человека взрослым? — грустно улыбнулась она.
— Скажите, Элеона, — продолжал он, отвечая на ее приветствие — Ведь вы, несмотря на то, что тоже в свое время все узнали, стараетесь запрятать подальше, забыть эту древнейшую чудовищную гетеротрофную историю человечества? Историю войн, оружия, скотобоен и других понятий, в которых сегодня разберется только узкий специалист вроде меня? Так стоит ли вообще об этом помнить?
Зеленовато-голубые глаза Элеоны были полны сочувствия.
— Конечно, нужно. На днях мы закончили проект очередного нейтринного сигнала для еще одной милитаризованной планеты. Этот сигнал снизит агрессию, уменьшит вероятность прямых военных столкновений. А, впрочем, вы же знаете все это — улыбнулась она. — Мы последнее время только этим и занимаемся...
— Да, конечно! Но знаете ли вы непосредственно, что там происходит, на этих планетах? Сегодня даже взрослые люди у нас имеют весьма смутное представление о том, что такое оружие. А раньше, в древние времена, почти у каждого ребенка была игрушка в виде оружия! Понимаете— игрушка!
На противоположном конце лужайки показалась небольшая антилопа. Лев с интересом посмотрел на нее — он еще не знал именно эту антилопу. Он дружелюбно заурчал, но не сдвинулся с места, он и с этого расстояния чувствовал ее приветственный посыл. Антилопа, не спеша, грациозно стала приближаться к ним — в первую очередь ей был интересен лев. Ведь кроме обмена мыслями и чувствами с ним можно было весело поскакать по лужайкам. Но Царь телепатически дал ей понять, что уже несколько староват для этого, его грива во многих местах пожелтела, хлоропласты превращались в хромопласты, наступала осень в его жизни.
Элеона села на траву, жестом приглашая и профессора Роста. Некоторое время они молчали, наблюдая, как антилопа, пританцовывая, ходит вокруг льва, приглашая его поиграть.
— То есть вы хотите сказать — задумчиво проговорила Элеона, — что знание о тех страшных временах, даже глубоко запрятанное, как ядовитое семя, когда-то прорастет и ввергнет человечество в катастрофу? Что-то вроде рецидива, возврата к гетеротрофии?
— А вы как думаете?
— Психика человека эволюционировала окончательно, возврат к психотипу, способному убивать живых существ, невозможен — горячо сказала она. — Это же аксиома. Это так же невозможно, как превращение орангутанга в человека или обратно — вопрос, которым задавались на заре науки...
Порыв ветра сорвал тучу брызг из гигантского фонтана и швырнул ее в сторону льва и антилопы. Лев вздрогнул, фыркнул, антилопа игриво отскочила в сторону. Они все еще были в мысленной и чувственной связи. Тогда лев встал, зевнул, обнажив бутафорские в эволюционном смысле клыки, и решил уступить антилопе, ее уговорам поиграть. Он припал к земле и вдруг стрелой помчался, удирая от антилопы. Та ринулась за львом, не скрывая восторженного визга.
— Какая идиллическая картина — сказал профессор Рост, переводя взгляд на Элеону. — Для нас, современных людей, это обычное явление. Живые существа приходят в этот мир, чтобы играть, созидать, заниматься наукой, творчеством, созерцанием. Если бы эта встреча льва с антилопой произошла несколько тысячелетий назад, вы, Элеона, увидели бы такую картину, после которой, возможно, вы с вашим современным психотипом, не смогли бы дальше жить.
Густая листва скрыла играющих животных.
— И не забывайте, — сказал, вставая, профессор и подавая руку Элеоне, — что пищеварительная система сохранилась у нас всех, как рудимент.
Они пошли по дорожке к смотровой площадке, с которой открывался вид на весь город. Этот город утопал в зелени; дома, чьи рукотворные очертания почти не отличались от природных, скрывали жизнь счастливых людей, животных, которые не знали боли страдания и боли причинения страданий.
— Вы как будто немножко жалуетесь на то, что вы — один из немногих, кто должен хотя бы мысленно соприкасаться с психологией тех древнейших людей — сказала Элеона, глядя на город. — А мы, все остальные, можем это забыть и отпустить... Как то так? Да?
— Возможно, отчасти вы правы...
Они свернули в боковую аллею и около небольшого памятника Мережковскому увидели Нэл. Девушка сидела на траве, внимательно рассматривая лицо великого ученого древности.
— Нэл, здравствуй! — сказала Элеона. — Почему ты еще здесь?
Нэл встала и смущенно протянула руку профессору Элеоне.
— Я теперь только поняла, как это важно, что он первый заметил, что хлоропласты — это бывшие самостоятельные организмы, ставшие симбионтами другим многоклеточным... — сказала Нэл, глядя на Мережковского. — Ведь если бы этого не произошло, мы бы до сих пор... Мы бы все... Убивали бы за еду... — ее голос задрожал. Тошнотворное ощущение, испытанное ею на сегодняшней лекции, опять подступило к горлу. Она еще не умела с этим бороться, она еще не умела с этим жить.
Элеона положила руку ей на плечо. — Нэл, тебе нужно отдохнуть. — сказала она, и они все вместе пошли к выходу из сада.
3
— Кир, где ты?
Нэл стояла на вершине холма, где она обычно встречалась с Киром.
— Кир!
Ее телепатическое чувство не ощущало его рядом. Стая птиц, пролетев, сообщила: "Он на подлете! Скоро будет дождь!"
Нэл улыбнулась, мысленно отправила посыл благодарности и села, глядя в сторону заката. Вся кожа ее зеленоватого прекрасного тела искрилась бисеринками оптических систем — крохотных проводников света к более глубинным слоям кожи, где так же находились хлоропласты. Это было особенно важно сейчас, вечером, когда света стало меньше. На ночь энергия запасалась в специальных аккумулирующих системах, которые так же в большом количестве были в ее теле и в телах всех современных жителей Земли. Нэл невольно залюбовалась блеском этих бисеринок и вспомнила, как в детстве очень удивилась, узнав, что такие оптические системы раньше, в древности, были только у моллюска тридакны.
Раздался легкий шорох, Нэл вышла из задумчивости и увидела, как глайдер легко и почти бесшумно опускается рядом с ней на холм. Из-за стекла фонаря виднелось улыбающееся лицо Кира. Нэл тоже улыбнулась и помахала рукой и, пока он выбирался из машины, телепатически назвала его прогульщиком.
— Скоро будет дождь! — сказала она уже вслух, когда Кир подошел к ней. На его щеках виднелись оптические бисеринки, которые от улыбки, казалось, искрились еще сильней.
— Я — не прогульщик! — заявил он, поцеловав ее. — У меня было важное дело. Тем более я знаю, о чем говорилось на сегодняшней лекции.
Нэл искренне удивилась.
— Мои родители решили меня не щадить, — продолжал он. — И пару лет назад мне все рассказали!
Он старался быть веселым, но Нэл сразу почувствовала, как ему тяжело от этого знания, и что не пришел он сегодня в университет, чтобы не испытывать этого еще раз.
— Мог бы прийти, чтобы поддержать меня — немного обиженно произнесла она.
— Не обижайся! — сказал он, откинув зеленоватые волосы с ее лица и обнимая ее. — Следующий раз обязательно приду.
У обоих усилился фотосинтез, и Кир с воодушевлением продолжал:
— Там дальше по Вселенской истории будет о том, как эта группа смельчаков-ученых заперлась на острове в бункере, чтобы продолжать опыты с хлоропластами, а со всех сторон их стали осаждать эти сумасшедшие военные, ну и все, кто был против, в том числе хозяева скотобоен...
— Хозяева чего? — спросила Нэл. Кир осекся. Он посмотрел с болью в ее глаза. — А, впрочем, я не хочу знать — тихо сказала она. — Я потом когда-нибудь узнаю...
— Слушай, может, пока еще нет дождя, покатаемся? — задорно спросил Кир.
— Можно подумать, если бы был дождь, тебя бы это остановило! — парировала Нэл, и они наперегонки помчались к глайдеру. Весь их молодой порыв стремился слиться с восторгом этого высокого неба, этой вертящейся вокруг своей оси планеты, этой несущейся по спирали галактики, с добрым чувством каждого живого существа в этом мире.
Забравшись в глайдер и немного поборовшись за место у штурвала, они уселись. Кир как всегда сделал вид, что Нэл удалось его победить. От всей этой возни фотосинтез у них усилился, пришлось включить систему отбора лишнего кислорода. Наконец, Нэл нажала стартер, и машина плавно стала подниматься с холма. Они полетели над лесом в сторону города. Лес приветствовал их, Нэл и Кир почтительно отвечали ему.
— Знаешь, это похоже на то место из картины древнейшего художника... — задумчиво проговорила Нэл, глядя на безбрежную даль леса под ними.
— Да, я тоже так подумал — ответил Кир, развалившись в пассажирском кресле. — Как же его звали?
— Нет, у них было не просто имя, а как-то еще... Фамилия... — неуверенно произнесла она.
— Да, точно! Шишкин! — радостно отозвался Кир.
— Картина называлась — "Лесные дали"! — подхватила Нэл.
Какое то время они молчали, любуясь лесом. Потом Нэл пробормотала, как будто что-то вспоминая:
— А еще, кроме того, что он был Шишкин, он был еще... "русский"... Ты не знаешь, что это такое?
Кир поморщился и нехотя выпрямился в кресле:
— Ну, в общем, у древнейших людей были так называемые... национальности. Разделения людей по какому-то признаку. Я не могу тебе толком объяснить, на чем это разделение основывалось... Я сам не понимаю.
Кир помолчал, потом посмотрел на Нэл, как будто на что-то решаясь, и добавил:
— Только этого разделения было достаточно, чтобы люди одной национальности убивали людей другой.
Нэл отпустила штурвал, глайдер остановился и повис в воздухе, заработала антигравитационная система. В глазах Нэл почувствовала непривычное жгучее ощущение. Она отвернулась от Кира и стала смотреть вдаль. Он неуверенно пробормотал:
— Убивать — это, в общем... Ну как тебе объяснить... Это...
— Я знаю! — отрывисто сказала Нэл, поворачиваясь к нему. — Нам сегодня на лекции профессор Рост дал определение. Следующий раз, кажется, будут иллюстрации!
Кир тронул штурвал: "Поехали!". Они снова полетели. Город уже виднелся на горизонте.
— Знаешь, а ты — молодец! — стараясь говорить весело, продолжал он. — Когда мне все это рассказали родители, у меня случился такой пароксизм фотосинтеза, что даже системы отбора кислорода у нас дома не справлялись! Приехала служба спасения! — хохотал Кир. Нэл улыбнулась:
— Да, суровые у тебя родители. Так что это за важное дело, из-за которого ты не пришел сегодня на лекцию?
— Нужно было помочь маме. Она сейчас разрабатывает пространственную струну между этими двумя новооткрытыми галактиками. А там звездные массы так искривляют пространство, что нужна куча промежуточных расчетов. Ну, вот я вместе с ней и рассчитывал — улыбнулся Кир.
— А скоро она закончит? — заинтересовалась Нэл.
— Думаю, пару месяцев. С моей помощью, конечно, намного быстрее, — напыщенно ответил он.
— Да, да, конечно! Хвастунишка! — засмеялась Нэл.
— А потом мы с тобой сядем в звездолет и по этой суперструне в пару минут будем в той новой галактике... — грезил Кир.
— Кто это еще нас пустит! — улыбаясь, проговорила Нэл, глядя, как Кир самозабвенно мечтает.
— Ну да, сначала, конечно, надо пройти курсы звездолетчиков. А это пару лет. Слушай, вот все время ты меня спускаешь с небес на землю. Кстати, потренироваться можно и прямо сейчас, — азартно закончил он.
Он перегнулся в сторону Нэл, схватил штурвал и повернул его в направлении от города.
— Может быть, не сегодня, — спросила Нэл, догадываясь, что он задумал. Кир упрямо сдвинул брови.
— Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня — серьезно проговорил он. Когда город снова скрылся за горизонтом, они остановились над молчаливым лесным массивом и некоторое время вглядывались в его глубину.
— Странно... Я не чувствую никаких мыслей ни леса, ни птиц, никого... — сказала Нэл.
— Это значит, все затаились и не дают нам никаких советов. Мы сами должны решать — отозвался Кир. — Ну что, готова? — проговорил он, открывая окно и пролезая через него на внешнюю часть фонаря. Нэл стала глубоко вдыхать воздух, стараясь сосредоточиться, в то время как Кир, найдя удобную точку для прыжка, раскачивался, стоя на глайдере и, глядя в полукилометровую глубину, улыбался. Ветер трепал его светло-зеленые волосы.
Кир заблокировал свой телепатический канал, чтобы Нэл не смогла предугадать, когда он прыгнет. И все же за долю секунды до того, как он сорвался в бездну, Нэл получила от него телепатическую искорку: "До встречи внизу!"
Дальше ее мозг работал с пространством-временем как руки виртуозного пианиста с клавишами. Развернуть машину в пике. Набирать ускорение. Включить вакуумный столб под глайдером, чтобы перегнать удаляющееся вниз тело Кира. Параллельно производить точный расчет траектории, по которой нужно одновременно подхватить Кира и выйти из пикирования. В последнюю секунду не забыть выпустить воздушную подушку над глайдером, чтобы Кира не расплющило о фюзеляж. И все это на фоне неумолимо летящей в лицо земли.
Она все сделала правильно, но как в кошмарном сне вдруг услышала, как Кир чем-то все-таки ударился о глайдер.
Машина висела на месте в паре метров над верхушками самых высоких деревьев, и Нэл дико подняла глаза наверх, где Кир барахтался, хохоча, в медленно спускающейся пневматической подушке. Когда, наконец, подушка совсем исчезла, Кир лежал на животе, на стекле фонаря, сверху и, улыбаясь, смотрел на Нэл, которая все еще судорожно сжимала штурвал. Из его руки струилась зеленоватая кровь.
4
— Ерунда! — сказал Кир, глядя на свою поврежденную руку. Они стояли в лесу, Нэл через всемирную сеть искала, какую лучше регенерацию сейчас применить.
— Тип Губки! — воскликнула она. — Так, давай вспоминай, как много миллионов лет назад ты был губкой. Они восстанавливали полностью свое состояние, даже если их растереть камнем о камень.
— Только этого не хватало, — проворчал Кир, уселся на траву и стал копаться в своей генетической памяти.
— Ну что ты так долго? Ты теряешь много крови! — нетерпеливо проговорила Нэл.
— Видимо, не хватает нужных ферментов в моем организме в данный момент... Не получается... — ответил Кир. — И потом, я еще никогда не добирался до таких далеких генетических кластеров.
— Ну, ты даешь! — Нэл села рядом с ним на траву. — Ты что, в детстве мало разбивал коленки?
Кир ответил с комическим притворством:
— Я был послушным ребенком, — и захохотал в ответ на недоуменное выражение лица Нэл.
— Так ладно! — сказала она. — Попробуй по типу гидры. Эти генетические кластеры рядом. Постарайся их прощупать. Мне как-то в детстве, на площадке почти оторвало палец. Так мне мама быстро показала, как найти регенерацию по типу гидры, и мой палец почти мгновенно восстановился!
— Хорошо хоть не выросло щупальце гидры вместо пальца... — саркастически заметил Кир, получил легкий подзатыльник и, все еще посмеиваясь, снова принялся прощупывать мысленно свой генетический багаж многомиллионной давности лет. Он подбирался к этим генам далеких предков, которые еще даже не имели позвоночника, и так же мысленно приветствовал их, потом старался подобрать биохимические цепочки ферментов, чтобы запустить в работу эти гены. Это было наслаждение, потому что параллельно в его сознание входили такие вещи, о которых он даже не имел представления.
Кир слышал шум первичного океана, движения и мысли существ, обитавших там, рядом с гидрой-предком, всю силу и мощь космоса, воздействовавших на планету тогда, много миллионов лет назад... Кир, закрыв глаза, сидел в этом трансе, а Нэл с улыбкой наблюдала, как его рана стремительно затягивается и, описывая все уменьшающиеся ажурные рисунки, сходит на нет.
— Ну, вот и все... — прошептала она, когда Кир открыл глаза. Он посмотрел на свою восстановленную руку, потом на Нэл и задумчиво проговорил:
— Так далеко я еще не забирался... — и серьезно добавил, — спасибо, гидра-предок!
Нэл встала и протянула ему руку:
— Пора в город. Уже стемнело... А вот, кстати, и обещанный дождь!
5
Профессор Рост вывел свой глайдер из общего эшелона и стал медленно подводить его к детскому саду, здание которого причудливо располагалось между корнями гигантского дерева. Ему вспоминались сине-зеленые глаза Элеоны и то, как она уверенно сказала: "...возврат к психотипу, способному убивать живых существ, невозможен!"
"Что меня больше поразило? — думал он, подходя к входу в детский сад. — Ее глаза или та уверенность, с которой она говорила?" Он заглянул внутрь и на небольшой площадке увидел свою пятилетнюю дочь Олли в компании других детей и детенышей других животных. Все они расположились вокруг огромного тигра Лекса — белого с зелеными полосами — и смотрели, как тот перекувыркивается через голову. Рост, улыбнувшись, замер в проеме двери и стал наблюдать и телепатически вслушиваться — он еще не понял, что за иллюстрацию показывает тигр детям.
Но вот их серьезные выражения лиц сменились на смешливые, они усвоили урок-образ, теперь они знают, как получилась мембрана в архейском океане. А у самых способных из них, в том числе у Олли, даже эхом откликнулись гены той бесконечно далекой области их генетической памяти. Теперь дети и детеныши других зверей гурьбой кинулись на тигра и затеяли возню. Вскоре за их зелеными и зеленоватыми телами и шкурками тигра совсем не стало видно. Потом он легко встал, стряхнул с себя детей и мысленно поприветствовал профессора Роста. Тот ответил и слегка поклонился. Так почтительно было принято приветствовать великих гуру — тех, кто работал с самыми маленькими детьми и умел будить их генетическую память. Тигр Лекс был великим гуру. Он кивнул Олли, отпуская ее с занятий, и та весело побежала к отцу.
— Папа! — крикнула Олли, запрыгивая на руки к Росту. — Мы сегодня столько всего прошли нового, и представляешь, почти каждый раз мне приходила иллюстрация из моей генетической памяти!
— Каждый раз? — улыбнулся профессор Рост, неся дочь к глайдеру.
— Ну, почти... Нет, когда проходили образование солнца, то нет, не приходила... А куда мы полетим? — весело тараторила Олли.
— Может быть, в летний павильон? Хочешь?
Олли стала серьезной:
— Там снова будет Элеона?
— Тебе она не нравится?
Олли какое-то время молчала, устраиваясь на сиденье глайдера, потом улыбнулась и ответила совершенно искренне, так, что даже на телепатическом уровне не было никаких помех:
— Нравится. Поехали.
Глайдер взмыл вверх, этот павильон находился на вершине того же гигантского дерева, в корнях которого был детский сад. На его просторной площадке располагалось множество столов и сидений, здесь можно было принять различные виды знаний и чувств, преимущественно в виде искусства. С многочисленных открытых веранд павильона можно было наблюдать город-лес, птицы могли прилетать прямо сюда, чтобы общаться с людьми.
Элеона сидела за столиком недалеко от открытой веранды, когда зашел профессор Рост с дочерью. Зеленоватая кожа людей в этот закатный час приобрела приятный золотистый оттенок, бисеринки оптических систем поблескивали; все наслаждались последним вечерним фотосинтезом.
— Добрый вечер, профессор нейтринных явлений! — серьезно проговорила Олли, устраиваясь на стуле напротив Элеоны.
Та мягко улыбнулась:
— Ну, зачем же так официально, Олли? Можно просто — Элеона.
— Хорошо, Элеона — послушно ответила Олли и на телепатическом уровне послала Элеоне абсолютно чистый, доброжелательный, теплый импульс. Профессор Рост погладил дочь по голове, он чувствовал, как Олли изо всех сил старается полюбить его новую подругу.
— Ну, что будем заказывать? — весело спросила Элеона.
— Может быть, что-нибудь драматическое? — несколько рассеянно проговорил Рост, занимая свое место около столика.
— С нами ребенок, — сказала Элеона. — Думаю, лучше что-нибудь комедийное? Да, Олли?
Девочка охотно закивала. Они передали сообщение-запрос администратору. Тот улыбнулся, помахал Олли рукой и стал набирать их заказ на своем пульте. Вскоре на столике перед Олли и ее взрослыми спутниками появилась небольшая видеоголограмма, изображавшая слоника и птицу неопределенной видовой принадлежности. Птица старалась научить слоника летать посредством его больших ушей, тот отчаянно пытался, взмахивая ушами со скоростью крыльев колибри, но все равно ничего не получалось. Олли хохотала, поминутно называя, какой закон физики опять нарушен, взрослые снисходительно улыбались. Все чувствовали приятное насыщение от легкого научного юмора.
Вдруг Олли перестала смеяться, ее личико посерьезнело. Элеона и Рост ощутили, как девочка властно захватила видеоголограмму. Олли несколько раз перевернула картинку с ног на голову и, не успели взрослые опомниться, как она разделила все изображение на атомы и стала неистово сжимать их. Поза ребенка не выражала никакого напряжения, только темно-зеленые глаза искрились азартом. Доведя то, что осталось от голограммы до гравитационного коллапса, Олли успокоилась, оставив на столике перед собой пустоту.
— Я — все! — весело сказала она, глядя на взрослых.
Профессор Рост устало потер виски:
— Олли, я, конечно, рад, что в свои пять лет ты уже знаешь, как формируются нейтронные звезды, но так нельзя поступать с искусством, даже с детским, тем более, когда ты принимаешь его не одна, а с другими людьми...
Олли выпрямилась на своем стуле и посмотрела на Элеону. Она решила поддержать девочку:
— Не будьте слишком строги, профессор, это было вполне убедительно. Не все мои студенты смогли бы так это показать, — смеясь, закончила Элеона.
Но Олли уже не слушала, она напряженно всматривалась вдаль горизонта через открытую веранду, где в сгущавшихся сумерках она видела приближающуюся к ним точку. И, хотя разглядеть еще с такого расстояния было невозможно, Олли почувствовала телепатически своего друга. Она восторженно повернулась к отцу:
— Папа, это Кхон! — и, сорвавшись с места, побежала на веранду.
— Олли, нет, никаких ночных полетов!
Профессор Рост последовал за дочерью, глядя, как приближающаяся точка принимает очертания гигантского орла. Элеона взяла Роста за руку:
— Думаю, что Олли уже может, — серьезно сказала она. — Тем более, Кхон — великий гуру.
Птица шумно приземлилась на веранду, а Олли уже, как маленькая обезьянка, взбиралась к ней на спину. Рост и Элеона слегка поклонились, приветствуя Кхона, и гигантская птица почувствовала, как напряжен отец, переживающий за дочь.
— Папа, не волнуйся, я очень хорошо держусь, — немного виновато проговорила Олли. — И, понимаешь, я не могу не полететь сегодня! Я очень хочу знать, что будет сегодня там, в вышине, а потом внизу, какие будут птицы, и, что они расскажут, и сможем ли мы догнать солнце, летя на закат, и... и...
Жажда познания распирала девочку, она мечтательно заулыбалась, держась за шею орла. Рост перевел взгляд на птицу, мудрый Кхон направил ему мощный успокоительный импульс. Профессор смиренно развел руки:
— Ну, что же, вы победили.
И с улыбкой стал наблюдать, как широко взмахнув крыльями птица уносит восторженно взвизгнувшую Олли в необъятную даль нового, неизвестного, прекрасного.
6
— У вас очень способная дочь, — сказала Элеона, когда они вернулись к столику.
— Да, у нее поразительно быстро пробуждается генетическая память, — проговорил профессор Рост, стараясь быть беспечным. — Она уже затрагивает области, где так называемая органика переходит в неорганику.
— Ого... — Элеона немного помолчала и добавила, — у нее есть все шансы стать "прозревшей"...
Рост поморщился:
— Как не люблю я этот архаичный термин — "прозревший".
Он немного задумался, потом с улыбкой сказал:
— Пару дней назад Олли сообщила мне, что около восьми тысяч лет назад она была Куртом Кобейном — музыкантом древности.
Элеона покачала головой:
— Какое глубокое проникновение в структуру генетического кластера она производит...
Вокруг сгущались сумерки, включалось искусственное освещение. Глаза Элеоны при таком освещении казались совсем синими. Рост смотрел в них и молчал, понимая, что готов смотреть в них вечность. Элеона улыбнулась, спросила:
— Ну, что теперь закажем?
Профессор вышел из глубокой задумчивости, безмятежно развел руками:
— Элеона, я полностью доверяю вашему вкусу...
— Тогда давайте, музыкальный коктейль!
Она уже собиралась сделать заказ администратору, но передумала, повернулась к Росту и с улыбкой сказала:
— Я, пожалуй, сама его приготовлю...
Нажав у основания столика на небольшую панель, она легко высвободила клавиатуру, которая нисколько не изменилась за тысячелетия своего существования. Элеона смотрела на нее, как на сокровищницу, пальцы легко легли на клавиши.
— Постараюсь поразить вас своей музыкальной эрудицией, — сказала она, и лицо ее стало серьезным. — Раз уж речь зашла о музыкантах глубокой древности...
Ее пальцы погрузились в первые аккорды, и Рост услышал, как мерной поступью изумительная лунная соната Бетховена входит в его сознание. Душа насыщалась стремительно, чувства вытеснили все мысли, и только где-то на краю здравого смысла трепетал вопрос: "Откуда она, профессор нейтринный явлений, знает такую древнейшую музыку?" Насыщение происходило обоюдное — у Роста от прослушивания, у Элеоны от исполнения.
— Спасибо за такое завершение дня... — произнес профессор Рост, когда музыкальное волшебство закончилось. Они оба замолчали, чувствуя глубокое душевное и физическое удовлетворение. Элеона смотрела вдаль с открытой веранды, охватывая взглядом всю ширь пространства. Вдруг глаза ее сосредоточились, она вся несколько напряглась:
— Все никак не могу к этому привыкнуть... — сказала она немного охрипшим голосом.
— Что с вами? — спросил Рост и стал смотреть в направлении ее взгляда.
Там, в сгустившихся сумерках, сквозь эшелон бесшумно летящих глайдеров пробирался левитирующий человек. Его полет был абсолютно точен и никто из пилотов глайдеров даже не пытался затормозить или облететь его. Все уже давно знали, что "прозревший" человек не может ошибиться — его мозг идеален. Когда такой человек левитирует, он просчитывает траекторию своего полета, полета вокруг летящих объектов, смещение всей системы относительно вращения Земли.
Не так давно в истории планеты появились так называемые "прозревшие" люди. Это были те, кто сумел прочитать свою генетическую историю до самого истока, те, кто смог научиться управлять ядерными процессами в своих собственных телах. Это был принципиально новый шаг в развитии человечества после той знаменательной вехи, когда люди обрели симбиоз с хлоропластами и отказались от гетеротрофии. И, несмотря на то, что уже тысячелетия человечество жило в равенстве, к "прозревшим" людям остальные испытывали некоторую настороженность. Ибо, как считалось, "прозревшие" люди могли все и имели абсолютное знание. Их было пока немного, и это обстоятельство так же подчеркивало их исключительность. На планете не было никакой власти, каждый человек был достаточно мудр, чтобы жить в гармонии с собой и с остальными. Была лишь центральная администрация планеты, где происходило некоторое упорядочивание связей всего на планете и связей с инопланетными цивилизациями. Туда избирались мудрейшие и, когда появились "прозревшие" люди, они все негласно стали входить в центральную администрацию.
— Я знаю его, — сказал профессор Рост, глядя, как "прозревший" человек приземляется на веранду их павильона. — Это Анхель — отец Нэл.
7
Анхель подошел к Росту и Элеоне и поприветствовал их. На телепатическом уровне Элеона почувствовала, как будто через все ее существо прошло цунами. Это было какое-то изучающее каждую ее частицу излучение, которым Анхель пронизал Элеону насквозь.
— Это несколько нетактично с вашей стороны, — произнесла Элеона, пытаясь справиться с охватившей ее дрожью.
— Простите, я еще не научился это контролировать... — сказал Анхель, и Элеона почувствовала его искреннее раскаяние.
— Вы так вдохновенно играли, что я, находясь в другом полушарии, решил переместиться сюда...
Он несколько смущенно замолчал, а профессор Рост, слегка усмехнувшись, спросил:
— Переместиться... Интересно, как вы выбираете способ перемещения?
Анхель, устроившись на стуле напротив Элеоны, ответил:
— Ну, большую часть расстояния, конечно, я преодолел нуль-транспортировкой, а за несколько километров до вас перешел на левитацию. Все-таки хотелось появиться по-человечески.
Он улыбнулся обоим собеседникам и, протянув руку Элеоне, представился:
— Анхель — с недавних пор координатор в центральной администрации.
— Ну, мы с вами знакомы, а Элеоне представляться нет смысла, вы ведь знаете все о ней, обо мне, да и вообще обо всем, — сухо произнес профессор Рост.
— Какого это — познать абсолют? — спросила Элеона.
Анхель негромко рассмеялся:
— Друзья, вы придаете всему этому несколько старинный мифический смысл! Если вы думаете, что так называемая последняя дверь знания отворена, то нет. Увы... Или, наоборот, к счастью...
— Но ведь, сумев регулировать собственные ядерные процессы, вы не только сбросили последние биологические оковы, но и можете переступать рамки пространственно-временного континуума! — возразила Элеона.
— И, кстати, не понимаю, зачем вы до сих пор содержите хлоропласты в своем теле? Ведь вы теперь можете получать энергию гораздо более доступным для вас способом? — добавил Рост.
Анхель ответил не сразу. Он долго смотрел на свои руки, сложенные на столе. По этим рукам, так же, как и у других людей, от искусственного освещения пробегали зеленоватые блики хлорофилла.
— Люди очень неохотно расстаются с тем, к чему привыкли и что полюбили, — негромко произнес Анхель. — Я, как и все, жил с чувством восхищения подвигом тех людей, которые давным-давно открыли возможность симбиоза человека с хлоропластом. Тем самым они избавили все население планеты от отвратительной необходимости убийства... Вы все это знаете... Невозможно, знаете ли, за один момент отказаться от того, что всю жизнь считал... ну "священным" что ли...
Профессор Рост усмехнулся:
— Интересно... Сентиментальность не убивают даже собственные ядерные превращения. Казалось бы, вы — всемогущи, можете даже будущее предсказывать. Ведь так?
Анхель улыбнулся одними губами:
— Не совсем так. Я, скажем, чувствую сгущение вероятностей в данном моменте. Что именно произойдет из нескольких сотен вариантов, я пока точно сказать не могу.
Элеона вдруг выпрямилась и, пристально глядя на Анхеля, спросила:
— То есть ваше появление здесь — следствие не только того, что вас привлекла моя игра?
— Да, прекрасная Элеона. Вы совершенно правы. Но ваша музыка — это был первый фактор, смысл которого я истолковал только сейчас, когда мне поступают новые вводные данные.
— Я так понимаю, что это скорее ощущения, а не знания? — спросил Рост, начиная догадываться, что появление "прозревшего" человека может означать приближение катаклизма большего или меньшего масштаба.
— Ощущения — знания — где четкая грань между ними? — спросил Анхель как бы самого себя и вдруг взгляд его резко остановился на входе в павильон. Там стояла Нэл. Кир стоял рядом и крепко держал ее за руку.
8
— А вот и второй фактор! — отрывисто проговорил Анхель, и, пока Нэл с недоуменным лицом приближалась к ним, ведя за собой Кира, быстро добавил, глядя профессору Росту в глаза:
— Она пришла сюда принять ударную дозу искусства, чтобы заглушить боль страдания, испытанную на вашей сегодняшней лекции, уважаемый профессор!
— Папа, что ты здесь делаешь? — спросила Нэл, а ее телепатическое чувство уже начинало ощущать приближение какой-то катастрофы. Многие люди вставали со своих мест и беспокойно осматривались. Анхель поднялся и все поняли, что он совершает какие-то внутренние перестройки — от него стало исходить небольшое, но все возрастающее сияние.
— Элеона, сначала отвечу на ваш вопрос, — заговорил он, продолжая свои внутренние манипуляции. — Вы спросили, что значит познать абсолют. Но скорее это вопрос к вам. Ибо, не во власти ли абсолюта были вы, когда играли полчаса назад эту прекрасную музыку?
И прежде, чем Элеона успела что-то сказать, Анхель громко проговорил:
— Нэл, а тебе я отвечу, что я здесь, чтобы спасти вас всех!
Теперь уже все ясно ощущали и правильно истолковывали еле уловимые колебания, предшествующие землетрясению.
— Быстрее к глайдеру! — крикнул Рост, пытаясь увлечь за собой Элеону и Нэл, но Анхель остановил его, говоря очень быстро и перейдя почти на крик:
— Не успеете! Спасение в том, что через несколько секунд я стану миллиардами вирусов!
— Вирусов?.. — недоуменно проговорил кто-то в толпе павильона.
— Да, вирусов — старых добрых мобильных генетических элементов, — продолжал Анхель, и сияние уже искажало его лицо. — Они внедрятся в каждого из вас и наделят вас лучшими качествами самых быстрых, ловких и проворных существ нашей планеты на двадцать минут. Этого будет достаточно для спасения!
— Но разве смогут свойства вирусов проявиться так быстро? — спросила Элеона, чувствуя, как пол павильона начинает раскачиваться у нее под ногами.
— Экспрессия этих генов почти мгновенная! — услышали все голос Анхеля, но увидеть его самого было невозможно за ярким сиянием, окутавшим его.
— Службу спасения я оповестил давно, они на подлете, но не успеют. Друзья, используйте то, что дает природа! — последняя фраза координатора оборвалась, заглушенная взрывом, разнесшим в один момент миллиарды вирусов, на которые распалось тело Анхеля, на огромное расстояние. Через несколько секунд мощнейшие толчки сотрясли всю местность. Гигантские деревья, вместе со зданиями на них, начали заваливаться, треском оглушая все живое вокруг.
Но люди уже были вооружены против беды. Цепкость обезьяны, быстрота гепарда, изворотливость змеи — и многое другое — стало доступно им за миг. Такие качества невозможно запустить в работу быстро путем кропотливого ворошения в собственной генетической памяти. Но благодаря вирусам Анхеля эти люди стали почти бессмертны на двадцать минут.
Сквозь рушащиеся фрагменты павильона профессор Рост увидел, как Нэл и Кир птицами метнулись между падающими на них гигантскими ветвями, сохраняя при этом человеческий облик. "Возможно ли это?" — едва успел подумать он, как сам с юркостью змеи просочился между обломками, летящими в него. Инстинкты выживания животных, накопившиеся за эволюцию, включились и бешено заработали во всех посетителях павильона, получивших вирусы Анхеля.
С каким-то безотчетным восторгом, заглушающим даже страх смерти, люди прыгали, перелетали, изворачивались, чувствуя как их тела в точных модификациях такой мгновенной эволюции становятся то одной формой живого, то другой...
Уже у самой земли, в хаосе развалин павильона и дерева Рост, наконец, нашел Элеону. Она скользила между этими чудовищными руинами, и движения ее одновременно напоминали движения пантеры и рыбы. Он вдруг понял, что не имеет сил даже изумиться этому и почувствовал, как его чудесные способности выживания уходят из него вместе с вирусами, уносящими гены животных-спасителей.
— Все закончилось! — проговорила Элеона, приближаясь к Росту походкой обычного человека.
— Ты в порядке? — спросил он, и Элеона с наслаждением погрузилась в его успокоительные объятия. Вдруг они услышали чей-то плач.
— Неужели кто-то все-таки пострадал? — недоуменно сказала Элеона, выходя из сладкого забытья. Они, спотыкаясь, пошли сквозь завалы на звук плачущего голоса. Вскоре, около того, что когда-то было верандой павильона, они увидели Нэл и Кира. Девушка плакала, сидя на земле и обняв себя за колени. Кир тщетно пытался ее успокоить.
— Нэл, ты ранена? Что с тобой? — наперебой стали спрашивать Элеона и профессор Рост, подбегая к ней.
— Нет. С ней все в порядке! — нервно бросил Кир. Нэл подняла лицо, откинув зеленоватые, мокрые от слез волосы, и прерывисто сказала:
— Это было... Это было невыносимо прекрасно...
9
В густой тьме, неподалеку от места произошедших событий собирались воедино вирусы и другие фрагменты ДНК, стягиваемые вместе сильным биополем Анхеля. Его тело по точным чертежам самой природы восстанавливалось. Даже будучи рассеянным на множество вирусов, Анхель оставался самим собой, он все осознавал и все контролировал.
Теперь, когда он вновь собирался в свое тело, первая мысль, посетившая его, была: "Неужели все-таки решающим фактором была возможность появления Нэл в этом павильоне?" Он попытался подняться, но ощутил невероятную слабость, его конечности еще не до конца структурировались. "Чувствую себя хуже, чем после нуль-транспортировки..." — подумал Анхель. Некоторое время он сидел, прислушиваясь к тому, как в его организме запускается каскад сложнейших биохимических цепочек. Затем он встал, почувствовав, что реконструкция завершена.
Глядя в темноту, сквозь густую листву он сказал как бы самому себе, но зная, что все вокруг понимает его: "Я — координатор центральной администрации, моя задача — это благо всех, и все же моим мотивом сегодня был личный фактор!"
Из темноты, с легким шорохом на поляну рядом с Анхелем вышел гигантский лев. Он посмотрел в глаза "прозревшему" человеку и направил ему мысль: "Ты спасал жизнь". Потом медленно лег, положив голову на лапы.
— Здравствуй, Царь! — улыбнулся Анхель. — Да, я спасал жизни, но был бы я там, если бы не возможность появления там моей дочери?
"Ты бы сделал все возможное..." — почувствовал координатор внутри себя мысли льва.
— Да, я сделал бы все — направил бы вместо себя кого-то другого, вызвал бы все службы спасения, контролировал бы все из координационного центра. Но был бы я сам там, в павильоне? — последние слова Анхель почти выкрикнул. Лев встал и подошел к нему так близко, что дыхание животного обдало теплом лицо человека. "Ты спасал жизнь", — прочитал Анхель в глазах льва. Затем лев удалился почти так же бесшумно, как и пришел.
Вдали, в неясных огнях слышалось, как служба спасения разбирает завалы. Анхель устало улыбнулся — он знал, что никто не погиб. Он сделал несколько шагов по траве, все лучше и лучше ощущая свое тело. "А все-таки как это сладостно — знать, что ты можешь спасти!" — подумал он. Лес ответил ему шелестом, который можно было счесть за кивок головы. Анхель твердым шагом направился на далекий свет прожекторов. "Надо успокоить Нэл. Она думает, что я погиб".
10
"Лин, ты меня слышишь?"
Пустота. Тишина. Необъятная даль.
"Лин!"
Женщина понимала, что ее зовут по имени, но никак не могла вернуться из той безбрежной пространственно-временной дали, куда ее забросил скачок сознания в момент неожиданного "прозрения". Ощущение и понимание слились в ней в одно целое, и это событие запустило принципиально новое осознание всего вокруг и в первую очередь — себя.
Она с трудом открыла глаза и на фоне белого потолка палаты увидела склонившееся над собой лицо Анхеля. Его губы шевелились и вновь повторяли ее имя. За его спиной Лин сразу ухватила обеспокоенный взгляд Кира, а потом и всю его фигуру, в бесцельном возбуждении маячившую по палате.
— Кир... — позвала она и слабо улыбнулась.
— Мама! — вскрикнул Кир и бросился к ее койке, едва не сбив с ног Анхеля.
— Полегче, молодой человек! — усмехнулся координатор и отошел в сторону, усевшись в просторное кресло. — Ну, вот и все в порядке — проговорил он. — Поздравляю тебя, Лин, с "прозрением"!
— Какой все-таки дурацкий термин... — ответила Лин, морщась и пытаясь занять вертикальное положение. — Кир, да перестань ты так на меня смотреть! Не смотря ни на что, это все еще — я!
— Просто я не знаю, как теперь на что реагировать... — пробормотал Кир. — Ты теперь, вроде как, всемогущая, а я все равно очень боялся за тебя.
— Никакая я не всемогущая, — улыбнулась Лин и взяла его ладони в свои. — Что, сынок, не ожидал, что со мной это может случиться?
Кир смотрел ей в глаза, и его лицо все больше светлело и успокаивалось. В конце концов, он безмятежно улыбнулся, встал и пошел в другой конец палаты, качая головой и приходя в себя.
— Так, хватит сантиментов! — бросил Анхель из своего кресла. — Ближе к делу. Лин, я — твой временный куратор, так как ты у нас новоприбывшая.
— У вас — это в координационном центре? — спросила Лин, осторожно пытаясь встать на ноги.
— Да, сейчас ты в клинике при центральной администрации.
— Придется сменить профессию? — вздохнула она, и устало поглядела на Анхеля.
— Да, пожалуй, что архитектор космического пространства — это теперь слишком просто для тебя, — проговорил Анхель и задумчиво стал смотреть в окно, где нежно колыхались ветви растений и зеленоватые птички распевали свои песни.
— Расскажите, как это происходит. Ну... — "прозрение"... — попросил Кир, выводя остальных из задумчивости.
— Видишь ли, Кир, — начала Лин. — По мере жизни мы постоянно накапливаем знания, это одна из главнейших жизненных потребностей. Взаимодействуя друг с другом, со всеми живыми существами на планете, мы пробуждаем свою генетическую память, постепенно научаясь пользоваться навыками далеких предков...
— Мама, я все это давно знаю! — перебил Кир.
— Лин, позволь я объясню, — сказал Анхель. — Когда при изучении своей генетической памяти ты доходишь до момента перехода органики в неорганику, ну то есть так называемого условно "живого" в "неживое", твое сознание вдруг делает качественный скачок, и ты начинаешь очень быстро осознавать всю неорганическую эволюцию в обратном порядке вплоть до Большого взрыва и даже дальше. Это дает тебе полное понимание, например, того, как использовать ядерную энергию собственного тела.
Кир ошеломленно молчал. Он прошелся несколько раз из угла в угол, потом подошел к матери и серьезно спросил:
— Ну и какой он — Большой взрыв?
Лин засмеялась:
— Кир, его невозможно увидеть, его можно осознать или... в общем...
— Ладно, ладно! — замахал руками Кир. — Вы теперь чувство-понимаете Большой взрыв! Или чувство-осознаете! Я понял!
Лин и Анхель с улыбкой смотрели на Кира.
— Кир, не сердись. Ты тоже можешь когда-нибудь "прозреть"... — начала Лин.
— Спасибо, не надо, — буркнул Кир и замолчал.
— Какая глупость, — приревновал мать к Большому взрыву... — сказал Анхель. — Лин, пришло время опробовать свой ядерный потенциал. — Он выдержал паузу, изучая душевное состояние Лин, потом добавил:
— Разгони сначала свой углерод до ближайших изотопов!
Лин в волнении села на краешек койки и сцепила пальцы рук, сложив их на колени. Потом подняла глаза на Анхеля.
— Ну... Смелее! — подбодрил он. Она глубоко вздохнула, опустила веки, и вдруг по ее телу пробежала легкая световая волна. Даже "непрозревший" Кир своим самым обычным телепатическим чувством уловил присутствие гигантского источника энергии в теле своей матери. Анхель торжествующе заулыбался.
— Это потрясающе! — чуть охрипшим голосом проговорила Лин.
— Только будь осторожнее. Не уверен, что ты все пока можешь контролировать, — сказал координатор. — Теперь попробуй азот из своих аминокислот. Только бери из запасов, не из циклов.
— Знаю, Анхель, что я — школьница? — весело ответила Лин, лицо ее светилось азартом. — Так, возьмем самый простой — из глицина...
Вдруг мгновенно волосы и ногти Лин выросли сантиметров на десять, сделав ее похожей на какой-то чудовищный ощетинившийся одуванчик. Анхель покатился со смеху, едва не свалившись со своего кресла, а Кир, вытаращив глаза, пробормотал:
— Мама...
Некоторое время Лин с досадой смотрела на Анхеля, потом рассмеялась сама.
— Запускай... Автодеструкцию... — давясь смехом, проговорил Анхель. Через несколько секунд женщина приобрела нормальный облик, лишние волосы и ногти рассыпались в пыль под влиянием ядерной силы воли хозяйки.
— Ничего, скоро научишься все держать под контролем, — сказал с улыбкой Анхель. — У меня тоже, в начале, было немало... казусов. Ну что, а теперь нам пора. Нас ждут в Совете.
— Подождите! — Лин стояла посреди палаты, и лицо ее выражало детское ожидание чуда. — Я хочу попробовать самое главное! — чуть дрожащим голосом произнесла она. Едва Анхель успел что-либо ответить, как почувствовал, что все системы в организме Лин заработали на преодоление гравитации. Киру это было недоступно, поэтому он вздрогнул от неожиданности, когда увидел, как его мать плавно оторвалась от пола и с искаженным от радости лицом зависла посередине пространства палаты.
— Знаешь, Кир, что делает человек, если во сне понимает, что он спит? — проговорил Анхель, на всякий случай, отходя к стене и скрещивая руки на груди. Кир стоял у противоположной стены и отрицательно покачал головой.
— Он бежит во сне к ближайшей возвышенности, прыгает с нее и начинает летать! — громко продекламировал координатор. — Самая страстная мечта человечества теперь подвластна тебе, Лин! — его последняя фраза потонула в восторженном хохоте Лин, которая несколько раз перекувыркнулась под потолком, а потом плавно опустилась на пол.
— Не злоупотребляй этим, — сказал Анхель. — Левитация - очень энергозатратный процесс. Теперь надо отпустить Кира. Тебя нужно представить Совету.
— Кир! — нежно проговорила Лин. Тот стоял с ошеломленным и потерянным видом. Она подошла к нему и несколько взволнованным голосом заговорила:
— Кир, когда я тебя увидела сейчас, "прозрев", я сразу поняла, что ты ее по-настоящему любишь. Нэл. — Она перевела дух, улыбнулась и продолжила:
— Внутри тебя сейчас все работает с потрясающим совершенством. Во всех системах органов, на всех твоих энергетических уровнях царит полнейшая гармония. Этому еще нет названия в науке, но мне это напоминает симфонию, идеальную энергетическую симфонию, где избыток энергии не вредит тебе, а выделяется в виде небольшой люминесценции; недаром древние люди говорили, что влюбленный человек светится изнутри...
Давно уже смущенный Кир дрожал от излучения, которым Лин с материнской бесцеремонностью пронизывала все его существо, любуясь внутренним миром сына и изучая свой новоприобретенный инструментарий.
— Лин! — прервал ее Анхель. — Это, конечно, ему не навредит, но не всем это слишком приятно.
— Да, мама, хватит меня сканировать! — сказал Кир, с еще большим смущением, глядя на Анхеля. — Желаю удачи на Совете. А мне пора к источнику моего вдохновения!
11
— Похоже, мы с тобой скоро породнимся, — проговорил Анхель, когда Кир ушел. Лин ничего не ответила, задумчиво улыбнувшись. Они вышли из палаты и внутренними коридорами направились в координационный центр. Коридоры почти на всем протяжении имели прозрачные стены, за которыми простирались зеленые массивы леса. Попадавшиеся навстречу люди говорили поздравления Лин либо вслух, либо посылали благожелательный импульс на телепатическом уровне.
Периодически коридоры проходили через помещения технического или музейного значения. На первой такой музейной площадке Лин увидела голографический памятник, изображавший небольшого плоского червя с ярко-зелеными хлоропластами внутри.
— Конволюта роскоффензис! — радостно выдохнула Лин. — Вот, кто один из первых додумался жить в симбиозе с фотосинтетиками... — ласково ворковала она, пытаясь погладить голографию, которая проходила сквозь ее пальцы. Анхель, снисходительно наблюдая, как она дурачится, сказал:
— Не совсем точно они изобразили. Все-таки симбиоз был с водорослями зоохлореллами, но сути это не меняет, хлоропласты были внутри водорослей.
Они пошли дальше, Лин негромко в задумчивости проговорила:
— Этот червячок тысячелетия назад вдохновил ученых древности на создание грандиозной теории симбиоза человека с хлоропластом...
— …Которая потом стала руководством к действию по спасению мира от всех разновидностей убийства, и которая привела планетарное общество к той идиллии, в которой мы сейчас живем, — подхватил Анхель. — Но не только этот червячок. Окончательный удар по гетеротрофии нанес вот кто...
Они завернули за угол, где открылась еще одна площадка, в центре которой находился голографический памятник мужчине и женщине, державшей на руках крупное земноводное животное.
— Пятнистая саламандра! — с благоговением произнесла Лин. — Да, конечно, когда в древности ученые открыли, что даже высокоорганизованное позвоночное животное может жить за счет энергии солнца благодаря хлоропластам, сомнений не осталось.
— Знаешь, Лин, им было очень непросто, тем людям. Это сейчас у нас каждый обитатель планеты — ученый, а тогда ученых была — крошечная горстка на огромные массы людей, которые ничего не хотели знать. Эта супружеская пара – генетики, — Анхель поднял глаза на памятник. — Они тогда пошли вразрез со всей чудовищной гетеротрофной действительностью своего времени.
— Анхель, ты держишь меня не просто за школьницу, а прямо за двоечницу! — рассмеялась Лин. — Я знаю, что это супруги Оно, создатели генетической теории симбиоза человека и всех остальных живых существ с хлоропластами.
Некоторое время они постояли в молчании, отдавая дань памяти героям древности. Лин вглядывалась в лица женщины и мужчины на памятнике, их кожа была светлая, она еще не имела привычного зеленоватого оттенка хлорофилла.
— Хотя мы с тобой теперь используем свою ядерную энергию, но, смотрю, что ты не избавился от своих хлоропластов, — улыбнулась Лин. — Я сделаю так же.
— Я не встречал ни одного "прозревшего", чья кожа перестала бы быть зеленой, — ответил Анхель.
— Послушай, Анхель! — вдруг с каким-то неожиданным вдохновением начала Лин, когда они продолжили путь. — Тебе никогда не приходило в голову, что, быть может, если бы люди тогда не совершили эту великую генетическую революцию, докопавшись до того, как совместить ДНК человека и хлоропласта, то, возможно, это произошло бы само, естественным путем... Сначала за миллионы лет хлоропласты освоили одноклеточные водоросли, затем более сложно организованные организмы, плоских червей, и, наконец, даже земноводных. Это похоже на путь спасения от убийств, задуманный самой природой...
— Да, и растянутый на миллионы лет, — ответил Анхель. — Возможно, те люди это понимали, но не хотели ждать миллионы лет. И, если честно, я благодарен им за это. Те, чья цель — отменить в мире насилие, не используя для этого насилие, заслуживают высшей награды.
Они остановились перед входом в зал Совета. Лин вдруг почувствовала некоторую нерешительность. Анхель ободряюще улыбнулся и положил ей руку на плечо.
— Добро пожаловать! — сказал он, открывая перед ней двери.
12
Нэл обладала прекрасным ощущением пространственного движения, поэтому она просыпалась, когда чувствовала, что планета почти развернулась к солнцу. Она открыла глаза и прислушалась к тому, как в доме тихонько заработала система самоуборки.
"Когда-то люди тратили на это время своей жизни..." — подумала Нэл, улыбнулась, легко встала с кровати и подошла к огромному окну, которое выходило на поляну перед лесом. Она открыла его и в предрассветных сумерках начала улавливать еще редкие телепатические частоты просыпающихся живых существ. Утренние мысли и чувства этих существ оживляли ее еще сонную душу. Что-то было знакомо ей, что-то приятно удивляло загадочной новизной.
Легко спустившись из окна на поляну, Нэл не спеша направилась к лесу. Уровень энергии в аккумулирующих системах был уже снижен, и солнце было очень желанно. Вот зазвучали голоса птиц, телепатические потоки информации стали гуще, и вдруг Нэл поняла, что ее зовет близкий друг. "Давай встретим рассвет вместе!" — явственно ощутила Нэл, по четкости сигнала определив, что друг рядом. Она повернула голову в направлении источника и в просвете деревьев различила изящные очертания небольшой газели.
— Кана! — радостно воскликнула Нэл и побежала к ней, распахнув руки для объятия. Ярко-зеленые глаза газели увлажнились и она, игриво взмахнув легкими рожками, тоже устремилась навстречу к Нэл, на телепатическом уровне генерируя непрерывный радостный импульс. В этот момент округа огласилась восторженным гулом — солнце взошло! Бисеринки оптических систем стали поблескивать на всех живых существах, усиливая торжество первого утреннего фотосинтеза.
— Кана, где ты пропадала? — спросила Нэл, нежно обнимая газель за шею. В ответ она мысленно получила от Каны целую серию иллюстраций новых мест, людей, животных, новых свойств мира... Все было интересно и захватывало дух. На последней иллюстрации, где было большое озеро, газель остановила внимание Нэл.
"Здесь очень странно..." — почувствовала Нэл мысли Каны. — "Здесь свет ведет себя по-другому..." Затем они посмотрели в глаза друг другу.
— Давай сходим туда и разберемся! — предложила Нэл, и с легкостью, не уступающей прыти газели, направилась к таинственному месту. Координаты она уже получала на ходу от Каны, которая грациозными прыжками перемещалась рядом. Перед тем, как скрыться в лесу, Нэл успела махнуть рукой и пожелать приятного фотосинтеза соседке по коттеджу, сидящей в позе лотоса на поляне и самозабвенно поглощающей кванты света.
В силу молодости, Нэл было достаточно совсем немного побыть на солнце, чтобы чувствовать себя насытившейся. Лес гостеприимно открывал свои лабиринты их бегу, легко шлепал листьями по лицу Нэл и мордочке Каны, обдавал потоками запахов с целой лавиной биохимической информации... Они понимали, что бегут слишком быстро и не успевают все как следует усваивать, но остановить удовольствие своего молодого, стрелой несущегося тела, которое словно игривая пружинка перепрыгивало через небольшие овражки, было не в их силах. Это было движение неукротимой жизни, их сущности в тот момент были — само движение.
Через некоторое время Нэл и Кана стали понимать, что приближаются к озеру, ощущения опасности не было, поэтому они не стали замедлять бег, а на полном ходу спрыгнули с внезапно открывшегося за лесом обрыва в большой, поблескивающий на солнце водоем. Вынырнув и радостно отфыркиваясь, Нэл сразу поняла, что заставило Кану заинтересоваться озером. Фотосинтез в этой воде происходил мощнее, какими-то пульсирующими скачками, и только предохранительные барьерные функции аккумулирующих систем оберегали организм от перенасыщения.
Хеморецепторы Нэл по всему ее телу бешено заработали, анализируя состав воды. "Какое-то вещество... Вместе с водой... Усиливает свет..." — чувствовала Нэл мысли Каны. Пока подруги плыли к берегу, обмениваясь предположениями, Нэл, химические анализаторы которой были развиты лучше, чем у газели, уже составила себе общее представление.
— Это кристаллы какой-то нерастворимой соли... — проговорила Нэл, растягиваясь на прибрежном песке и глубоко вдыхая воздух. — Они так преломляют свет, что наш фотосинтез многократно усиливается.
Кана, стоя рядом и шумно отряхиваясь, направила ей мысль: "И появились они недавно. Иначе все уже знали бы об этом".
— Вот тут ты попала в самую точку! — ответила Нэл и, приподнявшись на локте, стала вглядываться в синеву таинственного озера. — Что-то там произошло, в глубине... Узнать бы... Но для этого надо туда нырнуть! — Нэл быстро глянула на свою подругу и азартно улыбнулась. Кана сделала вид, что испугалась и комично попятилась к лесу. Нэл громко расхохоталась:
— Кана, милая, я знаю, что ты не умеешь глубоко нырять. Конечно же, нырять буду я!
Она уже готова была вскочить, чтобы поиграть с Каной в догонялки, когда вдруг совсем рядом услышала лукавый детский голосок:
— А нырять лучше всего с возвышения! Чтобы глубже достать.
Резко повернувшись, обе подруги увидели маленькую девочку, которая стояла совсем недалеко от них и беззастенчиво улыбалась тому, что ей удалось появиться незаметно, обманув их телепатические локаторы.
— Олли! Нехорошо подслушивать! — сказала Нэл, пытаясь быть строгой, но это у нее не получилось и, увлеченная новой мыслью, она продолжила:
— А вообще, ты права! Я сейчас сбегаю за глайдером!
— Пока ты будешь бегать за глайдером, я попаду на глубину озера намного проще, — ответила Олли и, щурясь от солнца, с вызовом посмотрела на Нэл.
— Хочешь со мной посоревноваться? — спросила та, подходя к девочке и наклоняя к ней свое лицо. — Как же ты это сделаешь, отважная дочь профессора Роста? — продолжала она, стараясь быть серьезной.
— Мне поможет — он! — улыбнулась Олли, поднесла маленькие ладошки рупором ко рту и крикнула в сторону леса:
— Кхон!
"Я должна была догадаться!" — подумала Нэл, глядя, как над лесным массивом взмыл гигантский силуэт орла. Кана выступила вперед и, вместе с легким поклоном приземляющемуся великому гуру, направила ему на телепатической частоте, недоступной людям, какое-то сообщение. Олли ревниво посмотрела на газель:
— Что ты ему сказала?
Кхон, приземлившись и ответив на поклоны остальных, повернул свою мудрую голову в сторону Олли: "Ты уже многое умеешь, но самое трудное в жизни — это обуздать свой эгоизм. Учись этому, маленькая Олли." Олли упрямо сдвинула бровки:
— Но нырнуть хочу я! Это была моя идея!
Нэл подошла к девочке, обняла ее за плечи и, глядя ей в глаза, проговорила:
— Поверь, что скоро придет время, когда исследование мира перестанет быть для тебя игрой с опасностью, а станет нормой жизни. Для этого нужно окрепнуть духовно и физически. А пока мы должны оберегать тебя от опасности, потому что очень любим тебя.
Черты лица Олли смягчились, маленький упрямый подбородок перестал подрагивать, она упруго опустилась на колени и вдруг, сосредоточенно глядя перед собой, создала небольшой смерч из песка и пыли, высотой сантиметров десять. Он был похож на забавную игрушку, и перемещался по пляжу на короткие расстояния, подчиняясь силе воли девочки. Нэл и Кана завороженно глядели на проявление таких способностей Олли, этому не было четких объяснений в их сознании, и Нэл, как сквозь туман, почувствовала мысли Каны: "Это слишком просто для "прозревшего", но совершенно недоступно для всех остальных..."
13
Так сложилось, что в детстве у Нэл не было наставников среди птиц. Поэтому ощущение полета было знакомо ей только посредством искусственных машин - глайдеров. Она судорожно вцепилась в шею Кхона, когда почувствовала, как мощно, но в тоже время легко, гигантский орел, вместе с ней на спине, оторвался от земли и, плавно взмахивая крыльями, полетел на середину озера. Едва успев справиться с захватившим дух ощущением, она повернула голову назад и сквозь свои зеленые, трепещущие на ветру волосы увидела оставшихся на берегу Кану и Олли, которая радостно прыгала и махала ей руками. Нэл захотела им что-то крикнуть, но не смогла — бессловесный восторг заполнил всю ее душу.
На середине озера Нэл попросила орла замедлиться, ее пространственное чутье подсказывало ей, что именно здесь литосферные плиты активно смещаются и создают что-то новое. Она расслабила руки и, вытянув свое тело в идеальную прямую линию, полетела вниз, в манящую синюю гладь. С берега ее друзья увидели это, как падение с орла в воду зеленоватой, сверкнувшей на солнце тростинки.
И вот, сначала ее руки, затем все тело прорезало поверхность воды и с головокружительной скоростью устремилось на самую глубину. "Да, нырнуть с высоты — это отличная мысль!" — думала Нэл, когда инерция прыжка закончилась, и дальше ей пришлось погружаться своими силами. Она мощно работала руками и ногами, погружение проходило все тяжелее, но концентрация таинственной соли здесь зашкаливала и Нэл понимала, что она на верном пути.
И вдруг она увидела ее — темную, немного пугающую трещину между двумя тектоническими плитами. Сверхчувствительные виброрецепторы Нэл ощущали, что плиты движутся здесь быстрее обычного. "Но почему оттуда идет соль, а не обычная лава?" — подумала Нэл, решила погрузиться глубже и сделала еще один толчок руками и ногами. При этом одна нога со всей силой ее молодого и здорового организма вдруг ударила во что-то мягкое, явно живое.
Изумленно Нэл обернулась и увидела рядом с собой старого пятиметрового аллигатора. Он жалостливо щурил глаз — именно туда угодила ее твердая пятка. Ужас от того, что она впервые в жизни сделала больно живому существу, настолько захватил весь ее разум, что она начала кричать "простите!" не телепатически, а вслух. Вода сразу стала заполнять легкие, выталкивая оттуда воздух, — Нэл поняла, что она тонет. "Как это страшно и больно!" — успела подумать она, прежде чем сознание начало меркнуть. "Кир!" — последняя мысль пролетела в ее голове и она уже не чувствовала, как гигантский аллигатор подплыл под нее и потащил наверх, генерируя сигнал тревоги. Мгновенно оповещенный Кхон схватил на поверхности ее за ноги и полетел к берегу, одновременно вытряхивая воду из ее тела, безжизненной тряпочкой болтающейся вниз головой.
Большая часть воды действительно уже вышла, когда орел осторожно опустил Нэл на песок. Кана стала бегать вокруг своей подруги и жалобно повизгивать, не в силах чем-либо помочь. Но Олли, серьезное лицо которой выражало полное понимание того, от какой опасности оградили ее взрослые, не думала впадать в отчаяние. Она приманила свой крошечный смерч и направила его прямо к полуприоткрытому рту лежавшей навзничь Нэл. Даже мудрый Кхон подивился смекалке маленькой девочки. Кана застыла, не веря своим глазам.
В считанные секунды маленький, юркий смерч высосал остатки воды из легких Нэл. Его силы точно хватило, чтобы избавить их от воды, но не тронуть внутренностей девушки. Кашель — повод для радости лишь в исключительных случаях. Утопленники — как раз такой случай. Когда Нэл начала кашлять, судорожно вдыхать воздух, глядя на всех полными слез глазами, каждый стал выражать свою радость по-своему. Олли вскочила верхом на Кану, и та помчала ее вдоль кромки воды, поднимая вокруг тучу брызг. Кхон облегченно вздохнул, и даже старый аллигатор, который только что доплыл до берега, высунул свою морду, и выражение его рта можно было принять за улыбку.
— Простите! — первое слово, которое произнесла Нэл, откашлявшись и глядя в уставшие глаза аллигатора. "Ничего, ты же случайно..." — приняла Нэл его мысль, и дальше аллигатор поведал всем, что тектоническая трещина появилась два дня назад и соль, идущая оттуда, настолько усиливает фотосинтез, что даже его старый, с трудом фотосинтезирующий организм омолодился и теперь совершает главный жизненный процесс намного лучше.
Нэл посмотрела с улыбкой на Кану:
— Надо сообщить об этом в отдел сверхновых открытий. Эта штука поможет больным лучше фотосинтезировать. Похоже, мы все совершили открытие!
— Я сообщу! — воскликнула Олли и побежала к ближайшему пункту связи с всемирной сетью. Его экран мерцал совсем рядом, метрах в пятидесяти, на небольшом дереве, и Олли, почти добежав туда, вдруг остановилась и, повернув лукавое личико к своим друзьям, крикнула:
— Нэл, а тебя кое-кто ищет!
С неизвестно откуда взявшимися силами Нэл вскочила и посмотрела сразу в правильном направлении: вдали, вдоль берега бежал Кир, и бег его выражал крайнюю степень тревоги — он уже знал, что с его Нэл что-то случилось.
14
"Очередная воинственная цивилизация вышла на контакт с Землей..." — думал профессор Рост, длинными коридорами странствуя по направлению к залу Совета. — "Иначе, зачем бы еще они меня пригласили. Лицезреть воочию, какими были мы на заре своего развития. Они думают, мне это будет интересно, как эксперту. Как я устал..."
Он некоторое время стоял перед входом, борясь с предвкушением отвращения, которое вызовет у него знакомство с очередным инопланетным обществом гуманоидов, которые не жалеют времени и фантазии на изобретение орудий уничтожения друг друга.
"Возможно, что скоро я стану профнепригодным", — подумал он и открыл дверь. Он оказался в обширном зале, одна стена которого была полностью занята экраном для демонстрации данных, а другая представляла собой гигантское окно, за которым открывалась морская даль. В центре, вокруг длинного стола сидели в непринужденных позах представители центральной администрации: люди и животные, "прозревшие" и обычные, чей багаж знаний позволял здесь находиться. Их было около сотни, но на самом деле в обсуждении важных вопросов планеты мог принять участие любой мудрый житель Земли посредством видеосвязи или на телепатическом уровне, если он находился близко.
"Добрый день, профессор Рост!" — слышалось со всех сторон, пока он пробирался к предоставленному ему месту и отвечал на приветственные импульсы всех присутствующих. Когда он, наконец, занял свое кресло, то сидящие рядом протянули ему руки для приветствия и среди них он заметил Лин и Анхеля. Анхель хитро улыбнулся и показал профессору Росту на Лин, в том смысле, что она здесь новенькая и у нее дебют. Рост понял и ободряюще улыбнулся Лин.
— Итак, друзья, раз с нами теперь профессор Рост, вернемся к вопросу контакта с Аэллой, — послышался голос со стороны кафедры. Все с вниманием повернулись в направлении говорившего. Это был пожилой человек, его кожа и волосы во многих местах были пожелтевшие; он не был "прозревшим". Его звали Оной и его достижения в области науки и искусства были настолько выдающимися, что трудно было причислить его деятельность к какой-либо одной области. В частности, он был один из группы создателей ЕКИНЗ — единого комплекса искусства и наук Земли. Это система, которая посредством сложнейшей аппаратуры позволяла погрузиться в самую высокую степень духовно-интеллектуального удовольствия, возможного для землянина на сегодняшний день. Кроме всего прочего, обучающий компонент этой системы был настолько мощный, что всего за час сеанса ЕКИНЗ можно было обрести количество знаний, получаемое в обычной жизни в течение десяти лет.
Оной дождался полной тишины и продолжил:
— Сегодня мы получили сигнал от цивилизации с планеты Аэлла шарового скопления М-80. Их миссия сейчас находится недалеко от Солнечной системы. О них нам давно известно, к сожалению, они до сих пор находятся на милитаризованной стадии развития. Их сознание не только допускает возможность убийства, оно жаждет этого.
Экран запестрел данными и иллюстрациями с планеты Аэлла. Чудовищные сцены предстали перед взором центральной администрации Земли. Несмотря на то, что в зале все были взрослые, многие закрыли лицо руками.
— Не буду подробно останавливаться на характеристиках этой цивилизации. Вы, я думаю, сами о них догадываетесь. Это и расчленение всей планеты искусственными границами на так называемые государства, что делает карты Аэллы похожими на лоскутное одеяло, и множественность языков, с характерным для этого состояния отсутствием желания обрести единый язык для всей планеты. Это, наконец, полное непонимание единства научного мироощущения для всей Вселенной и, как следствие, непонимание необходимости укрощения собственного эгоизма и бережного отношения ко всему сущему...
Профессор Рост поднял руку:
— Скажите, каким образом это дикое мировоззрение сочетается у них с такими достижениями прикладной науки, как моделирование пространственных струн?
Оной улыбнулся и, выдержав паузу, сказал:
— Они вовсе не моделируют пространственные струны.
— Каким же способом они добрались до нас? — с трудом сдерживая изумление, спросил профессор Рост.
— В своем научном развитии они постигли уже неоднородность пространства-времени. Но, и только. Моделировать, или что-то самостоятельно конструировать в пространстве-времени аэльцы не могут. Чтобы удовлетворить свои захватнические интересы, Аэлла посылает бесчисленное множество космических миссий во всех направлениях Вселенной в надежде, что какая-нибудь из них угодит случайно в "кротовую нору" и, вылетев из нее, окажется около подходящей им цели. Все просто, профессор Рост.
— Но шанс... Шанс попасть в "кротовую нору" и, тем более выйти из нее около подходящего объекта...
— Ничтожно, наноскопически мал, — проговорил Оной и поднял тяжелые глаза на зал Совета. — Поэтому большая часть этих миссий — это смертники.
Профессор Рост чувствовал, как его конечности немеют, и отчаяние разрывает его разум. Он усиленно старался справиться с этим состоянием.
— Космические корабли с экспедициями Аэллы бродят по Вселенной пока не погибают от каких-нибудь внешних причин, — продолжал Оной. — Либо пока экипаж не сойдет с ума и не самоликвидируется. Возвращаться назад им запрещено. Но миссии под командованием генерала Фульбе повезло — они попали в "кротовую нору" и вынырнули неподалеку от нас.
Оной закончил, и устало посмотрел на аудиторию.
— Что же им нужно от нас? — послышался охрипший голос профессора Роста сквозь его тяжелое дыхание.
— Формально им нужен кислород, который почти закончился на их изуродованной экологическими катастрофами планете, — ответила сидевшая рядом Лин. Она взяла руку профессора Роста и телепатически старалась помочь ему успокоиться.
— Но на самом деле, — вмешался Анхель. — Забрав нужное количество кислорода, тем самым надеясь усыпить нашу бдительность, они постараются захватить нас при помощи своего оружия.
— Они знают наверняка, что на нашей планете нет давно никакого оружия... — улыбнулся профессор Рост. — Но их логика не постигает того, что мы можем остановить зло, не используя для этого оружие и насилие.
— Вы совершенно правы, профессор, — послышался снова тихий голос Оноя. Он долго смотрел на ссутулившегося и как будто осунувшегося Роста, потом добавил:
— Вы плохо переносите знания по вашей специальности. Вам нужен отдых.
— Нет, спасибо, я в порядке, — ответил профессор Рост. — Так какое решение вы приняли в отношении миссии?
— Мы дали им согласие, — улыбнулся Оной. — Мы разрешили их кораблям зависнуть в самых нижних слоях тропосферы и забрать необходимое им количество кислорода, благо их техника позволяет сжижать его. А чтобы процесс шел максимально быстро и эффективно, мы пригласили их туда, где в одном месте соберется большое число живых существ одновременно, то есть где фотосинтез станет проходить наиболее мощно и количество кислорода будет зашкаливать — на главную площадь нашего города, в день, когда будет проводиться Праздник Предсказаний.
Профессор Рост ощутил, как земля уходит у него из-под ног:
— Но ведь это же практически все население нашего города...
— Вот именно, профессор. Вы не улавливаете сути, — вздохнул Оной. — Все будут заранее оповещены и станут одновременно направлять свои сдерживающие телепатические импульсы в воинственные головы аэльцев. Они не смогут поднять оружие. Если выразиться образно, то на этот короткий период времени они станут нормальными людьми. Кроме того, не забывайте про наши нейтринные излучатели. Мы смоделируем такие мощные защитные излучения, что аэльцы не смогут даже сформулировать ни одной агрессивной мысли. Профессор, Вы словно не верите в оберегающую силу нашей родной планеты?
— Конечно, верю, — пересохшими губами ответил профессор Рост. — Но я знаю и суть этих людей, — он помолчал. — Такими были мы когда-то...
— Больше оптимизма! — громко произнес Анхель. — Думаю, Элеона создаст такой нейтринный сигнал, что эти аэльцы на всю жизнь останутся нормальными людьми.
Кто-то позволил себе тихо рассмеяться, Рост улыбнулся одними губами.
— Так как не чувствую, друзья, от вас никаких возражений, предлагаю закрыть обсуждение этого вопроса. Вас, профессор Рост, мы приглашаем принять участие в операции "Кислород для Аэллы" — продолжил Оной. — В завершении собрания хотелось бы обратиться к новому представителю центральной администрации. — Оной улыбнулся и посмотрел на Лин. — Есть ли у вас, что нам сообщить, Лин, какие вы сейчас получаете данные, обретя свои новые способности?
Лин встала и, слегка волнуясь, заговорила:
— Так как моя прошлая профессия — архитектор космического пространства, моделирование струн и так далее, я решила в первую очередь обратить свой взор на небесную сферу и проанализировать ее состояние. При этом в созвездии Змееносца я ощутила возможность взрыва сверхновой небывалой силы. Сейчас выведу точные координаты...
Она стала набирать на своей клавиатуре и выводить на общий экран координаты и данные.
— Сгущение вероятностей, что это произойдет так высоко, что приближается к ста процентам... — тревожно говорила Лин. — Энергия взрыва этой сверхновой будет настолько мощной, что для Солнечной системы неизбежны кардинальные последствия — вплоть до смещения орбит планет.
В наступившей тишине все напряженно вглядывались в экран, словно надеясь найти в нем успокоение.
— Вот так дебют у тебя, Лин! — произнес Анхель, стараясь быть непринужденным. — Я, например, в отношении этого события чувствую сгущение вероятностей максимум пятьдесят процентов.
— Нет, Анхель, гораздо больше, — твердо сказала Лин.
Вокруг многие стали предлагать свою помощь в анализе этой области Галактики, чувствовалось, что все хотели быть деятельными, чтобы заглушить ощущение растерянности и тревоги.
Оной одним жестом руки призвал всех к вниманию:
— Комиссия, которую мы сейчас изберем, будет заниматься анализом последствий этого возможного взрыва для Солнечной системы, а пока, надеясь, что все-таки это не произойдет... — Он помолчал, поднял взгляд на Лин и продолжил, — я не обладаю вашими способностями, Лин, я не "прозревший", поэтому спрашиваю вас: если это событие все-таки случится, сколько у нас времени?
— Не более полугода, — ответила она и села, глядя перед собой невидящим взором.
15
Экран видеофона озарился и профессор Рост увидел на нем любимое лицо и сине-зеленые глаза Элеоны. Как часто бывало, едва увидев ее, он сначала на мгновенье забывал, что хотел сказать. Она улыбнулась и, стараясь сбросить с лица выражение титанической усталости, сказала:
— Здравствуй! А я все еще на работе.
— Я так и подумал. А мне не спится. Завтра Праздник Предсказаний. И встреча с этой чудовищной миссией, — проговорил он.
— Послушай, я могу тебя успокоить, — сказала Элеона и повернулась в сторону видневшейся за ее спиной лаборатории. — По-моему, мы с коллегами превзошли сами себя, — говорила она, весело глядя на Роста, а несколько коллег на заднем плане, каждый занятый своим делом, не совсем дружно, но уверенно подтвердили свое согласие.
— Это будет целая серия нейтринных импульсов, которая сможет воздействовать на всю нервную систему аэльцев. Мы изучили карты их мозга... — Она замолчала, растирая пальцами виски и лоб. — Ах, я даже не знаю, как тебе объяснить…
—Знаю, Элеона, — произнес Рост. — Не мозг, а сгусток эгоцентричности и агрессии.
— Да, и, понимаешь, не только нет путей торможения агрессии, но, напротив, нейроны у них при этом процессе слагаются эндорфиноморфным способом, то есть они испытывают удовольствие при убийстве.
— Они — гетеротрофы, Элеона, — заговорил профессор Рост и закрыл глаза. — Чтобы жить хоть в какой-то гармонии с собой они выдумали, что некий высший разум дал им разрешение на убийство. Что этот высший разум создал одних существ для поедания их другими. И вместо того, чтобы направить все силы на исправление этой чудовищной ошибки природы, как это сделали мы — земляне, аэльцы направили их на услужение этому высшему разуму. Смотри, мол, высший разум, как хорошо мы делаем то, что ты создал! Как качественно мы друг друга жрем! Не удивительно, что спустя несколько их поколений, процесс убийства стал не просто рутиной, обычным делом, а стал для них актом удовольствия! — профессор не заметил, что перешел на крик и остановился, когда заметил на себе встревоженный, полный болезненного сочувствия взгляд Элеоны.
— Прости, я последнее время что-то плохо справляюсь с собой, — устало проговорил он. — Я знаю, вы создадите непробиваемую защиту, вы заблокируете самое начало агрессивного нервного импульса в их мозге, но все же... Там будут все наши, там будет Олли, я не имею права ее удержать, делать для нее исключение перед другими, хоть она и ребенок.
Элеона постаралась улыбнуться и мягко сказала:
— Не волнуйся и помни — дети излучают самый сильный сдерживающий сигнал. И делают это бессознательно, потому что не знают, что кто-то в мире способен на зло. Я думаю, одна только Олли в состоянии удержать в узде с десяток вооруженных аэльцев. А, может, и больше. Она у тебя очень способная.
— Да, но она может заигрываться, ты знаешь, и никогда невозможно предугадать, что придет ей в голову, — ответил Рост.
Элеона помолчала, ласково глядя ему в глаза.
— Все будет хорошо. До завтра!
— До завтра! — ответил он и погасил экран видеофона.
16
— Мне кажется знать, что будет с тобой только после смерти, в какие формы жизни перейдут элементы твоего тела через много тысяч или даже миллионов лет, да еще и не точно, а только наиболее вероятно — это довольно скучно! — говорил Рико — высокий, молодой парень, однокурсник Нэл и Кира. Они втроем шли по улице города, направляясь к главной площади.
— Гораздо лучше было бы знать, что будет с тобой дня через три, например, какой билет тебе достанется на экзамене, — продолжал он, посмеиваясь.
— Рико, ты — зануда! — сказал Кир. Он был хмур и напряжен.
— Кир, он шутит, — примирительно проговорила Нэл.
— Нэл, я совсем не обиделся! — весело ответил Рико, задорно тряхнув головой, волосы которой были забраны в длинный, ярко-зеленый хвост.
— Кир просто мне завидует, — с дружеским вызовом заявил Рико.
— Чему завидовать? — сразу вспылил Кир, не замечая шуточного подвоха. — У тебя даже фотосинтез не оксигенный, — зачем-то добавил он, зная, что это никого не может обидеть.
— Ну да, мои окислительно-восстановительные цепочки более продуманны, — торжественно проговорил Рико, едва сдерживая смех. — И я не загрязняю нашу планету лишним кислородом…
— Поэтому на сегодняшнем мероприятии ты совершенно не нужен, — огрызнулся Кир. — Там мы должны гостеприимно выдать как можно больше кислорода нашим гостям с Аэллы и при этом еще и не дать нас ухлопать этим гостям.
— Кир, ты таким никогда не был, что с тобой? — спросила Нэл, остановилась и взяла Кира за плечи, глядя ему в лицо.
— Я очень беспокоюсь за нас... За тебя... — ответил Кир и хмуро замолчал.
— Знаешь, папа мне сказал, что там будут все "прозревшие". Их расставят по периметру площади в форме определенной геометрической фигуры, чтобы их суммарное защитное силовое поле было максимально. Кир, никто не пострадает, успокойся! — говорила Нэл, с беспокойством вглядываясь в глаза своего друга.
— Эй, где вы там? — крикнул Рико, который уже ушел далеко вперед. — А все-таки лучше бы мне узнать, как скоро, например, я встречу свою любовь, — выдал он, когда Нэл и Кир его догнали. Кир что-то недовольно проворчал, а Рико рассыпался в веселом, звенящем смехе.
Вместе с множеством других они вступали на главную площадь города, форма которой напоминала амебу, а размеры были настолько огромны, что край терялся за горизонтом.
"Добро пожаловать на Праздник Предсказаний!" — чувствовали все телепатическое приветствие организаторов праздника. С тех пор, как в истории человечества появились "прозревшие", интеллектуальный потенциал планеты так усилился, что стало возможным прикосновение к давней загадке — предсказание будущего. Конечно, это не имело ничего общего с шаманами и гадалками древности.
Гигантские полусферы, расставленные по всей площади, являли собой последнее слово техники и были подключены ко всей интеллектуальной мощи — искусственной и естественной — планеты Земля. Любой желающий мог подойти к такой полусфере, легким прикосновением к ее поверхности внести в нее свою ДНК и через несколько секунд начать наблюдать на этой же поверхности наиболее возможный путь элементов своего тела, который вероятно ожидает их в будущем. Это был только один из возможных вариантов преобразований, но, тем не менее, он завораживал и приводил в восторг людей и животных, желающих узнать свое грядущее. Людей же на площади было намного больше, потому что они были гораздо более любопытны относительно своего будущего, чем животные. Полусферы впечатляли своими размерами - около каждой могло поместиться до пятисот желающих.
Нэл положила свой палец на поверхность, ощутила легкий укол и поняла, что ее микрочастица кожи, вместе с ДНК, устремилась внутрь полусферы на анализ. Кир стоял рядом и наблюдал, он старался развеяться и отвлечься. Через несколько секунд они увидели, как элементы, составляющие ДНК Нэл, помчались каждый в свой круговорот, образуя новые химические соединения. На индивидуальном секторе экрана, чем так же являлась полусфера, перед Нэл раскрывалась целая масштабная картина ее возможного будущего, справа с бешеной скоростью бежала шкала времени.
— Послушай, Кир, насколько я поняла, после того, как я побываю богомолом и пальмой, через какое-то время я снова стану человеком... — неуверенно говорила Нэл, пытаясь разобраться в сложной схеме на экране. Кир подошел ближе и, вглядываясь в схему внимательнее, сказал:
— Тут еще есть вариант, что часть тебя сдует в космическое пространство.
— И что тогда? — спросила Нэл.
— Ничего особенного — претерпишь ядерные преобразования в какой-нибудь звезде и вернешься. Ерунда все это! — раздраженно закончил он.
— Кир, ты опять? А где Рико? — проговорила Нэл и оглянулась.
— Я здесь! — крикнул Рико, он стоял около полусферы через несколько человек и тоже разглядывал на своем индивидуальном секторе возможное будущее.
— Как дела? Кем ты уже успел побывать? — весело спросила Нэл.
— Пока мой углерод плавает в углеводородах нефти... — ответил Рико и услышал, как Кир и Нэл громко захохотали.
— Ты еще только там? У тебя что, программа зависла? — сквозь смех спросил Кир.
— Смейтесь, смейтесь, — добродушно проворчал Рико. — А я уверен, что как минимум у моего азота — великое будущее!
Выслушав еще один взрыв хохота своих друзей, он повернулся вновь к экрану полусферы и вдруг столкнулся взглядом со стоящей рядом девушкой. У нее были большие, серо-зеленые глаза, а волосы были настолько коротко острижены, что она в этом отношении составляла полную противоположность Рико. Она улыбнулась, и Рико понял, что ему уже не очень интересно будущее своего азота.
17
Яркий день и Праздник были в разгаре, когда профессор Рост, ведя за руку свою дочь, вошел на главную площадь. Олли весело припрыгивала и, как всегда, забрасывала отца вопросами:
— Папа, если я сейчас узнаю будущее своих элементов, то я тут же захочу узнать и их прошлое!
— Олли, мы все именно этим и занимаемся всю жизнь, изучая свою генетическую историю.
— Нет, пап, это же только до того момента, когда мы были гиперциклами, а я хочу еще дальше узнать!
— Узнаешь, если тебе посчастливится стать "прозревшей". Тогда узнаешь все о себе до самого Большого взрыва, — ответил профессор Рост, и поймал себя на том, что впервые в жизни не хочет отвечать на вопросы Олли, а хочет увести ее подальше от площади, над которой вскоре должны появиться пришельцы с оружием.
Он с трудом поборол малодушие и в который раз за сегодня задал себе вопрос: "Если я сейчас объясню Олли про оружие и убийства, то она намного эффективнее будет генерировать защитный импульс аэльцам, так как станет делать это сознательно. Но вправе ли я так рано рассказывать ребенку про убийство? На моих лекциях взрослые студенты теряют сознание, узнавая об этом, а тут ребенок, да еще и мой собственный!"
Тут Рост заметил, что Олли, несмотря на веселый шум вокруг, серьезно смотрит на него. Он давно заблокировал свой телепатический канал, чтобы Олли не читала его мысли, но все равно ему стало не по себе от ее взгляда.
— Что, Олли? — спросил он.
— Я уверенна, что мои элементы образовались при взрыве какой-нибудь сверхновой... — медленно проговорила Олли, и профессор Рост понял, что она хотела сказать что-то совсем другое.
— Да, Олли, все тяжелые элементы образовались из сверхновых, — так же медленно и рассеянно произнес он, чувствуя какой-то подвох. Вдруг Олли остановилась и резко выговорила:
— Папа, я знаю, что такое убийство!
Рост ошеломленно посмотрел на дочь:
— Олли! Ты, что смогла взломать мой телепатический канал?!
— Прости, папа, но — да! — уже менее решительно ответила Олли.
— Хакер малолетний! — бросил профессор Рост, ощущая скорее гордость за способности дочери, чем раздражение от того, что она прочитала его мысли.
— Кто же тебе рассказал про убийства? — спросил он.
— Никто. Просто я очень тщательно изучала свои генетические кластеры. И иногда мне в сознание приходили очень яркие иллюстрации... —Олли задрожала.
— В древности люди называли это кошмарными снами, — тихо сказал Рост, гладя дочь по голове.
— Знаешь, миллионы лет назад… — продолжала Олли, справляясь с дрожью, — я плыла под водой, у меня был большой рот и много зубов, и я схватила кого-то, кто был меньше меня, а он не хотел, чтобы я его схватила, он очень не хотел!.. — Олли задыхалась; несмотря на свои таланты, она все-таки была еще маленьким ребенком, не способным справиться с навалившимся на него ужасом.
— И я поняла, как тогда получали энергию. Не все ее получали прямо от солнца! — слезы хлынули на личико девочки. Первые слезы Олли.
— Сейчас такого нет. Люди исправили это, — мягко говорил профессор Рост, обнимая дочь.
— Я знаю... — всхлипывая, сказала Олли. — Но у этих... На Аэлле... Это все есть!
— Вот поэтому, — вытирая дочери слезы, продолжал Рост, — мы все сегодня должны постараться, и не только не дать себя в обиду, но и направить все усилия на то, чтобы исправить сознание наших гостей. Понимаешь, Олли?
Олли кивнула и слабо улыбнулась. Вокруг, на всеобщем празднике, многие с удивлением поглядывали на плачущую девочку. Слезы — редкое явление на планете Земля.
— Иди пока, развлекайся! — сказал Рост дочери, кивнув в сторону ближайшей полусферы. — Только будь готова, Олли. Их будет много.
— Хорошо! — ответила она. Ее щеки уже высохли, но пережитый ужас в глубине глаз еще теплился и дрожал, как затравленный зверек. Она повернулась и сначала неуверенным шагом направилась к полусфере. Но любознательность и жажда жизни быстро лечит душевные раны. И вот Олли, вприпрыжку подбежав к полусфере, легко положила свою ладошку на ее поверхность. Она выждала несколько секунд, а потом стала завороженно наблюдать на экране, как азот из ее аминокислот захватывается аммонифицирующими бактериями и начинает длинное путешествие в карусели химических соединений, чтобы снова стать очередной формой живого, спустя множество превращений и переходов...
18
— Уверяю вас, генерал Фульбе, при повторном облете планеты никаких признаков наличия оружия обнаружено не было, — проговорил молодой человек, и его светлая кожа на лице стала еще светлей, когда тучная фигура генерала повернулась к нему от пульта управления.
— Как такое возможно, Арист? — глухо сказал генерал. — Вы либо врете — и тогда по возвращении на Аэллу вас ждет имперский суд, потому что это саботаж. Либо вся ваша чертова наука не стоит ломаного гроша! — проорал он конец фразы.
Арист молчал. Как любой представитель научного отдела он должен был быть на побегушках у мощной военной фаршировки миссии. Корабль немного дрожал, проходя верхние слои атмосферы Земли. Арист ощущал эту дрожь, как собственное душевное волнение.
Тем временем, выражение лица генерала стало почти идиотское и он спросил:
— Что у них даже луков нет со стрелами? Как они еду добывают, черт возьми?
— Видите ли... — откашлявшись, начал Арист. — Их планета - как единый организм... Земляне каким-то образом научились управлять самыми базовыми разновидностями энергии. Мы до конца еще не разобрались...
— Одним словом, вы ни черта не знаете! — проревел генерал Фульбе. Его толстое, бледное лицо пылало злобой, глаза налились кровью. Он медленно отвернулся от Ариста и склонился над пультом управления кораблем.
— Группа забора кислорода готова? — спросил он, нажав кнопку связи. "Готова" — прошамкало из динамика.
— Десант! Вы готовы? — обратился генерал, нажав другую кнопку. "Да, мой генерал!" — воодушевленно выдохнуло из другого динамика.
— Капрал, я надеюсь на вас, — несколько мягче сказал генерал. — Никакой иной планеты я не опасался до сих пор так, как вот этой... — с ненавистью пробормотал он, глядя на открывавшуюся в огромный иллюминатор панораму планеты Земля, переливающуюся голубыми и зелеными оттенками. Она словно раскрывала пришельцам радушные объятия, и ни все более кривившийся генерал, ни невероятно изумленный Арист не могли разглядеть на ее поверхности ни одного искусственного сооружения.
"Они что — дикари?" — забывшись, шептал генерал. — "Как они вышли с нами на связь?.."
— Скорее всего, вся их инфраструктура создана в такой гармонии с природой, что наш глаз этого просто не различает, — произнес Арист, чувствуя, как в его душе поднимается что-то совершенно новое.
— Будьте вы прокляты, Арист, если нас сейчас разнесет в щепки какое-нибудь созданное в гармонии с природой оружие! — проорал генерал, досадуя, что Арист подслушал его.
— Я давно уже замечаю, Арист, что вы не разделяете дух Империи и не чтите Императора, — свирепо прошипел он Аристу в лицо. — Если мы вернемся, я донесу на вас, куда следует, — добавил он и покинул рубку.
19
Когда неловкая пауза начала становиться какой-то уж слишком неловкой, усугубляемая загадочной и довольной улыбкой Рико, Кир, наконец, не выдержал и слегка раздраженно поинтересовался:
— Может, представишь нам свою новую знакомую, Рико?
Кир и Нэл уже пару минут в полном молчании разглядывали коротко-стриженную симпатичную девушку, стоявшую рядом с Рико, который, в свою очередь, уже пару минут не мог придумать, как пооригинальнее начать разговор.
— Знакомьтесь, друзья! Это — Лена! — отрапортовал Рико. Все облегченно вздохнули. Лена заулыбалась.
— Она — одна из группы программистов-разработчиков систем вот для этих штуковин. — Рико кивнул на полусферу. — Она мне по секрету рассказала, — летел, как с горы, Рико, — что здесь еще не все доведено до ума...
— Это первый опыт такого масштаба для нас, — услышали, наконец, друзья низкий и довольно приятный голос Лены. — И, да, простите, ребят, но здесь еще многое глючит, — усмехнулась она.
— А ребят, кстати, зовут Нэл и Кир, — протянул руку для приветствия Кир. — Рико не утруждает себя такими мелочами, как представить своих друзей, — добавил он, с добродушной усмешкой глядя на слегка потерявшегося Рико. Нэл сразу с воодушевленным интересом обратилась к новой знакомой:
— Скажи, а каким образом наша ДНК доставляется внутрь полусферы?
— Принцип похож на работу транспортной РНК, — не заставила себя ждать Лена. — В гелеобразной среде это происходит довольно свободно... — улыбнулась она.
— Я думала о чем-то в этом роде... — улыбнулась Нэл ей в ответ.
Вдруг на лица ребят легли тени.
— Началось... — глухо пробормотал Кир, поднимая глаза к небу. Там, сквозь легкую облачность, проступали силуэты кораблей пришельцев. Их угловатые, неестественные очертания чудовищным образом дисгармонировали со всем, что было вокруг на планете Земля.
В центре располагался главный, самый большой корабль, вокруг было множество более мелких катеров, содержащих, в основном, десант. На южной стороне площади Элеона распахнула дверь мобильной лаборатории и выбежала, чтобы посмотреть на это зрелище воочию, а не только на экране радаров.
"Элеона, высота критическая, надо запускать излучатели", — получила она сообщение от диспетчеров.
"Разрешаю запуск! — строго ответила она. — Начинаю обратный отсчет. Десять..."
В катерах, тем временем, десант получил приказ надеть газовые маски. "Девять..."
"На этой чертовой планете слишком много кислорода!" — орал капрал, глядя, как солдаты натягивают маски.
"Восемь..."
"Проверить оружие!" — неслось во всех катерах.
"Семь..."
Солдат с позывным Хлыст, нервно сжимая оружие, пробормотал соседу: "Сейчас повеселимся!"
"Шесть..."
Из иллюминатора главного корабля генерал Фульбе торжествующе и вожделенно разглядывал главную площадь города, расстилающуюся под ним.
"Пять..."
"При высадке не медлить ни секунды, слюнтяи!" — летело в уши солдатам.
"Четыре..."
Десант во всех катерах, вытянувшись в струнку, пропел строчку из гимна Империи.
"Три..."
Хлыст от нетерпения стрелять стиснул зубы.
"Два..."
"Во имя Императора..." — благоговейно прошептал генерал Фульбе, положив ладонь на стекло иллюминатора.
"Один..."
20
Разом все нейтринные излучатели, расположенные рядом с площадью, а так же один орбитальный, находящийся в данный момент над городом, начали генерировать свое оберегающее действие.
Всепроникающее нейтрино, искусно смодулированное в серию сложно взаимодействующих друг с другом импульсов, ворвалось в мозг аэльцев, подобно урагану, лишая силы агрессию пришельцев на уровне квантовых процессов в микротрубочках их нервных клеток.
У капрала перехватило дыхание, когда он увидел, что все солдаты в его катере побросали оружие и, словно толпа детей, побежали к иллюминаторам с криками:
"Какая красивая планета!"
Он хотел было на них рявкнуть, но почувствовал, что необходимая для этого вопля злоба не возникает внутри него. Вместо этого капрал отдал приказ открыть шлюзы и десантироваться. Но для чего? Он сам забыл для чего. Кажется, для того, чтобы потрогать руками эту прекрасную, зеленую траву внизу...
Из командного пункта главного корабля генерал Фульбе наблюдал небывалую для него картину: катера нестройными рядами зависали над площадью и вразнобой выпускали из себя десант. Солдаты спускались по тросам большей частью без оружия, с какими-то странными, улыбающимися лицами, те же, кто был с оружием, производили впечатление людей, которые не знают, что с ним делать. Спустившись, многие падали на колени, чтобы потрогать цветы или траву, другие разглядывали землян и тоже хотели прикоснуться к их зеленым рукам или волосам... Земляне реагировали спокойно и отвечали улыбками на ошалевшие улыбки аэльцев.
— Капрал, что у вас происходит?! — заорал генерал в бешенстве, хотя он и почувствовал, что для данной ситуации его бешенство несколько меньше, чем он мог ожидать. Закостенелый мозг генерала Фульбе нейтрино пробивало медленнее. Динамик долго молчал, потом из него посыпались восторженные восклицания капрала:
— Генерал! Здесь так прекрасно! И все вокруг такие замечательные!
— Что такое! — гаркнул генерал. — Доложить по форме!
Но в этот момент он ощутил, что ему больше не хочется орать. Ему вдруг стало интересно, что там внизу, надо бы спуститься, там новые люди и, кажется, он видел еще каких-то необычных животных... "Что со мной?.." — пронеслось в мозгу генерала. Он рассеянно нажал кнопку связи:
— Группа забора кислорода... Что у вас? — как-то не своим голосом промямлил генерал Фульбе.
— Все в порядке. Закачиваем. Уже двадцать процентов объема заполнено, — ответили ему.
"Так, ну хоть что-то идет по плану", — подумал генерал и рухнул в кресло...
— Отличная работа! — сказал Анхель. Элеона вздрогнула:
— Как вы неожиданно появились!
— Простите, Элеона. Со стороны вашей мобильной лаборатории открывается самый лучший вид на происходящее... Однако, вы совсем не оставили нам работы, — улыбнулся он.
— Я должна воспринять это как недоработку? — улыбнулась в свою очередь Элеона. — Что ж, могу вас обрадовать. Работа у вас есть. Наши излучатели генерируют здесь и сейчас. Они полностью снимают агрессию, высвобождая хорошие чувства аэльцев, такие как любознательность, доброжелательность...
— Да уж, мы заметили, — усмехнулся Анхель, заходя вслед за Элеоной внутрь мобильной лаборатории.
— Но только они покинут нас, — продолжила Элеона, — и окажутся вне зоны действия излучателей, как они снова станут, какими были. К сожалению, за такой короткий срок глубинной перестройки мозга не произойдет. Поэтому вся надежда на вас — на "прозревших"!" — торжественно закончила она.
Анхель в задумчивости разглядывал, как несколько сотрудников лаборатории корректируют нейтринограмму орбитального излучателя, затем, вздохнув, проговорил:
— Знаете, Элеона, как раз сейчас мы ищем ответ на вопрос: сделать ли эту "хирургическую операцию" над их душами, чтобы они отправились на свою Аэллу пионерами добра и, возможно, совершили бы там в ближайшее время что-то вроде нашей генетической революции или же не стоит им в этом помогать и подталкивать к более скорейшему развитию и предоставить их естественному течению истории.
— Кто знает, — ответила Элеона, — быть может, и нас в свое время кто-то слегка подтолкнул...
21
С характерным свистящим звуком Хлыст спустился по тросу из катера на землю и оказался около группы землян, впереди которых стояли Нэл и Кир. Хлыст был из тех немногих, кто спустился с оружием в руках, но в тот момент он совершенно забыл, что за штуковину он держит. Напротив, он боролся с желанием выбросить это подальше, чтобы ничто не мешало рукам трогать интересные предметы вокруг, и лишь какой-то странный, закостенелый рефлекс не позволял этого сделать и Хлыст продолжал судорожно сжимать оружие.
Он уставился на Нэл. "Какая красивая девчонка. Хоть и зеленая", — подумал он. — "И... Она голая! Они все здесь голые и зеленые, черт возьми!.."
Хлыст находился в эйфорическом восторге. Земляне, в свою очередь, разглядывали его черный камуфляж. "Почему он акцентировал внимание на нашей наготе?" — подумала Нэл. Бедные пришельцы не догадывались, что земляне читают их мысли, как открытую книгу. Из курса вселенской истории Нэл вспомнила, что когда-то климат был другой, и люди вынуждены были носить одежду. Была и еще одна причина. Нэл никак не могла вспомнить...
"Стыд собственного тела..." — подсказал мысленно Кир. "Как можно стыдиться того, что дала природа?" — подумала Нэл. "Не знаю, это непостижимо..." — ответил Кир. Ему впервые было неприятно, что именно этот пришелец разглядывает его девушку.
"Нэл, Кир!" — ворвался на телепатической частоте профессор Рост. — "То, что он держит в руках — это оружие. Старайтесь не делать резких движений. Я рядом, сейчас буду".
Хлыст, между тем, приблизился к Нэл и, завороженно глядя на нее, протянул руку, чтобы потрогать ее лицо. Кир вдруг ощутил приступ такого сильного и болезненного чувства, которого не испытывал никогда и не знал его названия. Нэл, стоявшая рядом, восприняла это почти как ожог. Она в ужасе посмотрела на своего друга. Кир, весь отдавшись этому новому чувству и перестав генерировать защитный телепатический импульс, шагнул пришельцу наперерез. "Что ты делаешь? Ты ослабляешь нашу защиту!" — пронеслась в его голове мысль Нэл.
Хлыст, вдруг схватив обеими руками оружие, наставил его на Кира. В этот момент раздался мощный львиный рык. Хлыст, вздрогнув, перевел оружие в направлении этого звука. Широкой поступью из толпы прямо к пришельцу приближался огромный лев. Его грива была зеленая с желтой проседью. "Царь..." — прошептала Нэл. — "Спасибо тебе".
"Какая зверюга!" — восторженно подумал Хлыст. — "Похож на нашего терлесса. За его шкуру в Империи могут заплатить кучу денег..." Но мысли пришельца на этом закончились, попав под могучий защитный импульс льва. Царь остановился в шаге от наведенного на него оружия и продолжал впиваться взглядом в распахнутые глаза пришельца, выворачивая его душу наизнанку. "Что со мной?" — медленно подумал Хлыст и вдруг, как в бреду, увидел, что маленькая девочка подбежала ко льву и обняла его за шею. "Почему они не боятся его?" — еще тяжелее подумал Хлыст, оседая под взглядом ярко-зеленых глаз Олли.
И тут он ощутил, что душа его окончательно вывернута, он оказался как бы в начале времен и понял, что не может быть иначе. Не может одно живое существо бояться другое, потому что между ними не может быть зла.
"Теперь ты понял?" — спросила его Олли, не разжимая губ. Хлыст кивнул головой. Олли, улыбнувшись, похлопала его ладошками по щекам. Оказалось, что к тому моменту он лежал навзничь на траве.
"Как это сделать?" — спросил он. "Вам нужно много учиться и думать", — ответили ему. Он встал, оглядел стоявших рядом землян, еще раз кивнул и побрел к своим, волоча за собой по траве оружие, пытаясь прийти в себя и недоумевая, каким образом он мог задавать вопросы и понимать, что ему отвечали...
Подбежал запыхавшийся профессор Рост и с тревогой осмотрел изможденных Кира и Нэл, сидящих на траве.
— Как вы? — спросил он.
— Могло быть и хуже... — еле ворочая языком, пробормотал Кир. У Нэл хватило сил только слегка улыбнуться. Они были психологически опустошены, их телепатическая сила была на нуле.
— Элеона сообщила, — взволновано продолжал Рост, — что излучатель на этой стороне площади на несколько секунд отключался, был какой-то сбой, и могли возникнуть бреши в нейтринных потоках... Поэтому-то он и вскинул оружие, хотя вряд ли бы смог выстрелить. Но все равно, риск был очень велик!
Рост перевел дыхание и тут к нему на руки запрыгнула веселая Олли:
— Папочка! А мы сейчас все объяснили этому пришельцу, и теперь он полетит к себе на Аэллу и всем расскажет, что нужно сделать, чтобы никто никого не обижал!
Рост постарался улыбнуться как можно мягче и, глядя на сияющее личико дочери, сказал:
— Олли, я очень рад, что ты говоришь "мы", а не "я".
— Она у вас смелая... — слабым голосом проговорила Нэл.
Профессор Рост собрал остатки сил и обратился к находящимся вокруг землянам:
— Друзья! Я понимаю, что день был тяжелый и все вы устали, но прошу набраться еще немного терпения и направить ваш последний телепатический импульс в сторону их главнокомандующего... — он указал на огромный главный корабль пришельцев. — Аэльцы находятся на той стадии развития, когда подчиняются власти одного человека. Поэтому, обезвредив его, мы упрочним свою защиту... Нейтринные излучатели работают великолепно. Но перестраховаться в этой ситуации будет не лишним...
Профессор Рост замолчал, он невыносимо устал и вдруг осознал, что большинство землян вокруг вряд ли понимают значение слов "главнокомандующий", "подчиняться", "власть". Эти слова, вместе с обозначающими ими явлениями, давно канули в позорной главе истории человечества... Неужели ему придется сейчас все это объяснять? Но вот многие обнадеживающе улыбнулись, некоторые кивнули профессору головой, и все почти в едином порыве повернули лица к гигантскому кораблю. Профессор Рост облегченно вздохнул. Его поняли...
22
Под вечер Анхель зашел в зал Совета. Огромное помещение было пусто, и только за пультом главного компьютера сидела Лин. Анхель сел за длинный стол и стал любоваться в большое панорамное окно на великолепие заката за морской гладью.
— Их резервуары полны кислородом, — без предисловий начал он. — Как дела у тебя?
— Почти закончила, — не поворачиваясь, ответила Лин. — Сначала они сделают небольшой скачок до Плутона... Ну а там уже наши ребята более мощными гравимодуляторами свернут им пространство прямо до Аэллы. Сейчас введу еще пару алгоритмов и будет готово.
Анхель подошел и вгляделся в экран, затем усмехнулся:
— Ловко! Для их биологического сознания пройдет всего пара часов и они будут дома.
Лин, не отрываясь от работы, заметила:
— Возможно, что даже меньше. Скажи, наши дети сегодня немного напортачили?
Анхель добродушно улыбнулся:
— Все было под контролем. В них просто взыграли первобытные инстинкты: Кира обуяла ревность, а малышка Нэл слегка поддалась панике. Ну а больше всех испугался профессор Рост — он до последнего не верит, что аэльцев можно обезвредить, видит в них отражение прошлого землян.
Лин вздохнула, и устало откинулась на спинку кресла:
— Я думаю, ему тяжелее всех нас. Он — профессор истории и должен каждодневно соприкасаться с нашим прошлым.
— А сегодня, — продолжил Анхель, — он был вынужден наблюдать это прошлое в слишком уж натуральном и интерактивном виде.
— Я закончила и все отправила, — сказала Лин, вставая и потягиваясь, — и очень хочу искупаться в море... Составишь компанию?
— С удовольствием! — ответил он. — Пора прощаться с нашими гостями.
23
— Генерал! Кажется, пространство разворачивается!
После того, как два часа корабль не слушался управления, а экипаж созерцал полное безумие приборов, это прозвучало, словно крик моряка "Суша!" с потерявшейся в море шхуны.
— Где мы находимся? — пересохшими губами спросил генерал Фульбе.
— Это невероятно... Но, кажется, всего в трех днях пути от Аэллы, — ответил штурман.
— Не может быть... — прошептал генерал.
Стоявший неподалеку Арист усмехнулся. Несмотря на нервное потрясение, эта усмешка не ускользнула от внимания генерала. Он быстро подошел к молодому ученому и глухо спросил:
— Я догадываюсь, Арист, вы, наверняка предполагаете, что это был не каприз природы, не вовремя случившаяся "кротовая нора" или что-то в этом роде, а целенаправленное действие землян?
— Я не предполагаю, а абсолютно в этом уверен, — глядя в упор в глаза генерала, произнес Арист.
— То есть, — продолжил генерал Фульбе, но, словно потеряв равновесие и шаря рукой в поисках опоры, — после того, как мы хотели их поработить, они позволили нам заполнить наши резервуары кислородом, а потом, как на такси, доставили нас домой?! Как это понимать, черт возьми?
— У вас есть еще как минимум три дня, чтобы это понять, — ответил Арист и брезгливо отвернулся. Смотря невидящим взглядом на все более оживающую приборную панель, генерал пробормотал:
— Никогда еще честь Империи не была так унижена...
Потом он развернулся и неуверенной походкой пошел прочь по коридору, не осознавая, что несет в себе зерно еще неведомого ему чувства — благодарности.
24
Восемь минут свет идет от Солнца к Земле. Восемь долгих минут несутся фотоны в космическом пространстве, чтобы достигнуть планеты, жители которой так жаждут их появления. Вырвавшись из термоядерного горнила солнечных преобразований, они прибывают на Землю, где в долгожданной встрече с хлорофиллом дадут начало каскаду реакций, которые насытят энергией каждое живое существо райской планеты. Кровавым прошлым выкупила Земля свое райское настоящее.
Кир понял, что на Солнце произошла вспышка, потому что почувствовал резкий прилив сил и бодрости. Возможно, это было и оттого, что он шел на встречу с любимой и друзьями. Он двигался сквозь лес, с приятной рассеянностью прислушиваясь к телепатической воркотне птиц, и, наслаждаясь, ощущал неровности тропинки на своих ступнях.
"Неужели все это было реально?" — подумал Кир, вспомнив о том, что произошло несколько дней назад на Празднике Предсказаний. Он подставил лицо утренним лучам и их свет, преломляясь в оптических системах его кожи, словно высветлил все плохие воспоминания в его душе. Кир снова стал прежним.
Он уже приближался к месту встречи и даже успел на телепатической частоте запеленговать Нэл. Но она не отвечала ему, как будто затаившись... "Опять они играют в прятки!" — подумал Кир, улыбнувшись, и, не таясь, вышел на поляну. Там Рико, являя собой воплощение поиска, махнул приветственно ему рукой и продолжил напряженно вглядываться вокруг. Лену он уже нашел и она, поприветствовав Кира, села в позу лотоса, наслаждаясь солнцем. Кир уселся рядом и тоже стал с азартом всматриваться, пытаясь понять, как спряталась его Нэл.
Вдруг округа огласилась торжествующим воплем Рико и он устремился к огромному каменному валуну на краю поляны. Но Нэл и не пыталась от него сбежать. Она словно отделилась от валуна и, все еще имея его серую, каменную окраску, направилась к Киру — она хотела его обнять.
— Как это банально — включить гены хамелеона! — восклицал Рико. — Но, надо отдать тебе должное — делаешь ты это великолепно!
— Спасибо, Рико, — ответила Нэл, погружаясь в объятия Кира, который с интересом разглядывал каменистый цвет своей подруги.
— А тебе к лицу, — пошутил Кир.
— Сейчас пройдет, — улыбнулась Нэл, постепенно приобретая свой естественный, зеленоватый цвет.
— А хотите посмотреть настоящий супер-класс?! — весело предложил Рико и, вдруг, повернувшись к Лене, крикнул:
— Ну-ка, поймай меня!
И слегка шлепнул ее по руке. Лена, моментально войдя в игривое состояние, ринулась в его сторону и, думая, что хватает Рико, ощутила, как ее руки проходят сквозь пустоту. Она изумленно уставилась на рассеивающийся образ Рико и вдруг заметила рядом еще пару таких же фантомов, а далее самого Рико, удирающего в чащу с восторженным хохотом.
Произведенный эффект был такой, что все остались стоять с открытыми от удивления ртами. Рико вернулся, продолжая смеяться. Его фантомы постепенно исчезали. Первый пришел в себя Кир:
— Я понял — ты научился включать гены кальмара... Молодец, это же очень сложно!
Все восторженно смотрели на Рико, и он наслаждался этими взглядами, особенно взглядом Лены.
Когда самые сильные эмоции улеглись, стали обсуждать, чем заняться на ближайших каникулах. Лена предложила спуститься в жерло вулкана Хосс.
— Там самые современные термобатискафы! — агитировала она. — Представьте, за стеклом иллюминатора огненная лава, а мы сидим под кондиционером.
— Или, может, слетать на какую-нибудь орбитальную станцию... — задумчиво проговорил Рико.
— Ты что, никогда не был на орбитальной станции? Нас еще в школе туда на экскурсию возили, — сказала Нэл.
— В любом случае, на следующей неделе жду всех вас у себя на дне рождения! — заявил Кир, пытаясь своими объятиями собрать в одну горсть Нэл, Рико и Лену. Он был счастлив.
И они пошли к городу, весело и громко обсуждая свои мечты и планы, а природа вокруг с нежностью прислушивалась к ним, затаив свое могучее дыхание...
25
В огромном зале Совета находились только три человека. Оной занимал место за пультом главного компьютера, но был погружен не в работу, а в собственные размышления. Лин и Анхель сидели рядом за длинным столом и так же молчали. Лин не могла оторвать взгляда от моря, чья игра стихии открывалась сразу за обширным окном зала Совета. Солнце бросало сквозь легкие облака на него свои блики, и вода искрилась изумрудными и золотистыми отсветами.
Невеселые думы занимали мысли людей в зале Совета. Взрыв сверхновой, которого опасалась центральная администрация, все-таки произошел. К Земле неслась волна чудовищной разрушительной энергии...
— Ежегодная медицинская комиссия показала, что вы двое, — самые сильные из "прозревших" на нашей планете, — обратился после долгого молчания Оной к Лин и Анхелю. — Поэтому я позвал сегодня только вас двоих.
Оной снова замолчал. Лин и Анхель почтительно не нарушали тишины — Оной был старейший и мудрейший житель Земли. Да и слова уже давно были не главный элемент связи в обществе. Кластер отношения и чувства, который передавался посредством телепатического общения, стал основным компонентом, скрепляющим все живое в единую субстанцию гармоничной жизни.
— План спасения Земли будет проходить в два этапа, — нарушил, наконец, молчание Анхель. — Первый нами уже полностью разработан, второй в процессе...
Оной вскинул на него глаза, полные изумления. Он никак не мог ожидать такой оперативности, даже от "прозревших".
— Продолжайте... — глухо проговорил Оной.
— Обратите внимание, — начал Анхель, — на пути взрывной волны находится массивное газо-пылевое облако.
Анхель вывел на экран главного компьютера внушительный по размерам сектор Вселенной.
— Я проникну в центр этого газо-пылевого облака и запущу процесс необратимой гравитации внутри самого себя, тем самым стянув облако и себя в достаточно крупную черную дыру. Гравитационное поле этой дыры отклонит большую часть излучения взрывной волны, и мы можем гарантировать, что благодаря этому нашу планету не испепелит.
— Гравитационное линзирование, — улыбнулся Оной.
— Вот именно, — ответил Анхель и, замолчав, принялся разглядывать море за окном. Он был очень задумчив, и речь его была похожа на исповедь. Оной встрепенулся:
— Но... Ведь вы при этом погибнете...
Анхель резко повернул к нему свое лицо и глаза его сверкнули странным огнем.
— Вы можете назвать это и так... — заговорил он. — Последняя дверь познания не открыта даже для "прозревших". Да, я не знаю, что будет со мной после того, как я вызову сингулярность на себя, но скорее всего я стану началом новой Вселенной в другом измерении. Я хочу в это верить... Увижу ли я там когда-нибудь Нэл в другом ее перевоплощении? Думаю — да, потому что хочу этого, а человек на протяжении всей своей истории добивается того, что хочет. Небытия нет, Оной! — громко закончил Анхель и вдруг захохотал так, что в огромном и пустом зале Совета это прозвучало почти жутко. Оной вздрогнул и понял, что на месте Анхеля произнес бы в эту минуту примерно то же самое.
— Это очень благородно с вашей стороны, — проговорил Оной, чувствуя, что говорит формальность.
— Бросьте, Оной! — небрежно сказал Анхель. — Погибнуть за любимую планету — что может быть краше такой смерти, если она вообще есть?
Оной догадался, что, несмотря на свои необъятные природные силы, Анхель чувствует страх. Страх "прозревшего" — это было почти немыслимо.
— Скажите, а почему на это решились именно вы, а не Лин? — спросил Оной.
— О, поверьте, здесь ничего личного, — ответил Анхель. — Просто у Лин гораздо более мощные математические способности, чем у меня, и она нужна здесь, чтобы разработать и осуществить второй этап спасения, — сухо закончил он.
Лин, тем временем, встала и подошла вплотную к окну, которое занимало всю стену зала Совета.
— Лин, теперь я слушаю вас, — попросил Оной. Не поворачиваясь к своим собеседникам, а глядя на море, Лин заговорила. Ее голос был спокойный и даже слегка бесцветный.
— Гравитационным полем черной дыры мы отклоним значительную часть излучения смертоносной волны, но некоторое его количество все-таки продолжит движение в направлении нашей Галактики и, к сожалению, достигнет Солнечной системы... Орбиты всех планет будут смещены, и углы наклона планет к плоскости эклиптики так же. Для Земли это будет всего на несколько градусов, но этого будет достаточно, чтобы освещенность Солнцем изменилась...
Лин повернулась, и Анхель впервые увидел такое выражение ее лица. Оно выражало страдание.
— Солнечной энергии будет хватать не всем? — спросил Оной. — Или вообще никому? — помолчав, добавил он.
— В области южного тропика еще останутся районы, где фотосинтез будет проходить более-менее полноценно. Все остальные будут обречены, — отчеканила Лин.
— Обречены на вымирание?
— Обречены вернуться к гетеротрофии, — отрезал Анхель.
Оной встал и бесцельно прошелся вдоль кафедры. Бедный старик сгорбился и как будто потерялся.
— Нужно создать непробиваемый энергетический щит вокруг Земли... — пробормотал он тихим голосом. — Самые энергоемкие существа у нас это вы — "прозревшие"... — закончил он и повернулся к Лин и Анхелю.
— Мы тоже сначала мыслили в этом направлении, — сказала Лин. — Вывести на орбиту всех "прозревших" и направить весь их энергетический потенциал на аннигиляцию волны... Но все, я подчеркиваю, все наши расчеты показали, что этого будет недостаточно. И дело не в том, что "прозревших" на Земле пока не очень много. Сколько бы их не было — они не справятся. Просто большая часть их потенциала толерантна потенциалу волны. И тогда мы обратили свое внимание на то, что я назвала "идеальной энергетической симфонией" — на людей, которые находятся в состоянии любви... — Лин остановилась, и задумчивая улыбка озарила ее лицо.
Оной тоже как будто бы ожил и, несколько вдохновившись, добавил:
— Да, да. Группа математика Лоран, пытаясь составить свою знаменитую формулу, описывающую все энергетические состояния Вселенной, давно уже безуспешно старается ввести в нее эту таинственную переменную. Кажется, они назвали ее — сигма...
Анхель ухмыльнулся:
— Довольно банально.
— Лоран и его группу мы уже привлекли к нашей работе, — продолжила Лин. — Дело в том, что при истинном разрыве связи между двумя людьми, находящимися в состоянии любви, выделяется такое количество отрицательной энергии, которое способно аннигилировать любое воздействие извне.
— Иными словами, — перебил Оной. — Вы хотите вывести на орбиту влюбленные пары и ими защитить нашу планету?
— Поймите, что у нас нет другого выхода. Только действуя на разрыв связи, эта волна встретит анти-волну и сойдет на нет, — сказал Анхель и слова его прозвучали, как приговор.
— Нет выхода и совсем мало времени, — подхватила Лин, глядя в искажающееся ужасом лицо Оноя. — С завтрашнего дня мы начинаем проект "Живая изгородь". Оповещение произойдет по всем возможным каналам. Поверьте, что в добровольцах у нас не будет недостатка. Все согласятся скорее умереть, чем вернуться к поеданию живых существ. Исключение коснется лишь людей, имеющих детей. Они, конечно, тоже будут настаивать участвовать в проекте, но лишать детей их родителей мы не в праве...
— Погибнут самые юные влюбленные пары планеты, — дрожащим голосом проговорил Оной. Лин вся подалась вперед и впилась взглядом в лицо Оноя:
— Да. Там так же будет мой сын и дочь Анхеля. Представьте, какого нам!
— Ну я к тому времени уже сам сойду на нет, — попытался отшутиться Анхель.
— Оной! — воскликнула Лин. Старик, тем временем, задыхаясь и хватаясь руками за стол, скатывался на пол. Тусклым взглядом блуждая по лицам склонившихся над ним Анхеля и Лин, он пробормотал:
— Самый цвет Земли погибнет в вашей "Живой изгороди"...
Оноя не стало.
26
Свежий утренний лес наслаждался лучами солнца. Сквозь его густую, сочную листву были видны зеленоватые силуэты живых существ, которые бегали, прыгали, летали и при этом бессознательно упивались безопасностью, к которой привыкли за прошедшие тысячелетия. Все находилось в неге игривого умиротворения...
Вот из чащи послышался смех и шум быстро приближающихся людей. Животные и птицы с любопытством обратили туда взгляды и телепатические локаторы. Ветка гигантского дерева слегка дрогнула под упруго приземлившейся на нее Нэл и тут же опустела, потому что та уже огромным прыжком переместилась на другую ветвь. Ее скорость не уступала бы прыти самых ловких обезьян, если бы не сбивающееся смехом дыхание. С верхнего яруса деревьев доносились примерно такие же звуки — это Кир пытался догнать Нэл. Они перепрыгивали с ветки на ветку, проявляя чудеса природной акробатики, но это было очень просто для них, потому что гены ближайших родственников, обезьян, включались у них автоматически.
Кир никак не мог даже немного сократить расстояние, и вдруг Нэл, обернувшись, увидела, что он практически парит в паре метров над ней и у него подмышками с легким свистом трепещет летательная перепонка. Эпичное зрелище длилось недолго, перепонка была слишком мала, чтобы выдержать вес Кира, и он, с не менее эпичным грохотом, ломая и увлекая за собой тонкие ветви и листья, обрушился вниз. Птицы тревожно и удивленно защебетали, разлетаясь в разные стороны, умиротворение слегка было нарушено...
— Ты видела? Видела?! — вылезая из кустов, кричал Кир бежавшей на место авиакатастрофы Нэл.
— Мне удалось включить гены белки-летяги!.. — восторженно восклицал он, в то время, как Нэл озабоченно его осматривала и выдирала из его светло-зеленых волос репьи.
— За пару секунд отрастить перепонку, пропорциональную нашему телу, невозможно, — резонно заметила Нэл, хотя улыбка уже трогала ее губы — вполне здоровый Кир выглядел очень комично с шевелюрой, полной репьев, веток и листьев.
— Ты что! Смотри, какая отличная летательная перепонка! — сказал Кир и задрал руку. Перепонка сморщилась и отвалилась. Нэл, не выдержав, прыснула со смеху.
— Я — человек-летяга, — с достоинством произнес Кир, смахивая остатки летательной перепонки из-под второй подмышки.
— Пойдем, человек-летяга! Перерыв, наверное, уже закончился, — сказала Нэл и направилась обратно в чащу.
— Постой! — Кир взял ее за руку и, притянув к себе, поцеловал. Абсолют принял их в свое лоно и мир почтительно склонил голову перед любовью. Прошло всего пару минут, но Кир и Нэл как будто побывали в вечности.
— Кир, мне почему-то вчера было очень страшно, — тихо произнесла Нэл после поцелуя. Она положила голову ему на плечо.
— Да, мне почему-то тоже, — не постеснялся признаться Кир. — Но нам нечего бояться, — бодрым голосом продолжил он, стараясь разогнать подступившее мрачное чувство. — Любовь — вечна, значит и мы — вечны! Пойдем!
Они направились сквозь лес к месту практики. Через некоторое время они вышли к небольшому котловану, на дне которого происходили археологические раскопки. Там группа студентов вместе с биороботами напряженно трудились, освобождая из земляного плена какую-то реликвию. Очертания артефакта уже наметились, было видно, что древняя штуковина довольно внушительных размеров и очень странной формы. Откуда-то сбоку и практически из-под реликвии доносился голос профессора Роста:
— Традиция тысячелетиями цементировала сознание людей, лишала свободы развитие мысли... Она оправдывала в глазах человечества невообразимые дикости, жертвоприношения и иные надругательства над природой. Делала черное белым, белое — черным.
Профессор вылез из-за почти полностью открывшегося бока чудовищной древней машины и кивнул подошедшим Киру и Нэл.
— То, что вы видите перед собой, в древнейших текстах называется — танк.
Рост отер пыль и пот с лица, его взгляд был прикован к дулу машины-убийцы. Он знал, что нельзя ненавидеть даже самых диких предков, но чувствовал, с каким трудом ему дается подавление этой ненависти в своей душе.
— Это — оружие. Оно в один момент делало живое — мертвым, — сказал профессор Рост, глядя, как студенты с наивными лицами рассматривают танк.
— Люди того времени так же называли это орудием защиты, но история показала, что, к сожалению, клин клином не вышибает, и зло порождает зло в бесконечном, замкнутом, безумном кольце. Мир, купленный войной, иллюзорен и очень недолговечен. Было необходимо иное решение, и оно было найдено, благодаря развитию науки... — профессор замолчал и перевел дыхание.
— А почему они убивали друг друга? — спросил кто-то из студентов.
— Из-за территорий, ресурсов, но, в конечном счете, это всегда — из-за еды, — ответил профессор Рост. Поняв, что студенты еще не знают слово "еда", он быстро добавил:
— То есть из-за энергии, добываемой гетеротрофным способом.
Кир, сохраняя суровое молчание, подошел к дулу танка и стал смотреть в его черное безобразное жерло. Его сердце стало биться чаще, он как будто хотел понять, сколько смертей — виновным и безвинным, оно принесло за срок своей службы. И вдруг профессор Рост, движимый каким-то суеверным порывом, быстро подошел к Киру и, взяв его за плечи, отодвинул от дула.
— Не стой тут! — нервно сказал профессор. — Хоть он и не выстрелит, все равно не стой.
Вскоре поляна опустела, студенты веселой ватагой шли по направлению к городу. Профессор Рост, последний покидая место раскопок, бросил мрачный взгляд на танк и, стиснув зубы, прошептал: "Ты не выстрелишь. Ты больше никогда не выстрелишь!"
27
И все пришлось к месту: и вершина горы, освещенная лучами заходящего солнца, и музыка, которую генерировало все существо Кира в ответ на огромные потоки информации, поступающие в его разум, и стихи Нэл, которые та слагала с невероятной быстротой на мелодии Кира. Взбираться было легко, ведь к вершине горы стремилось их сознание, а тела Кира и Нэл тихо покоились в объятиях аппаратуры ЕКИНЗ дома у Кира.
Когда они достигли цели, наступление ночи было ускорено программой и теперь без помощи обсерватории можно было приблизить и разглядеть почти любой объект Вселенной.
— Давай наведем фокус на туманность Сомбреро! — весело предложила Нэл, ее забавляло, что в программе ЕКИНЗ ее дыхание не было сбито долгим подъемом в гору.
— Почему ты выбрала именно ее? — спросил Кир и серьезно посмотрел ей в глаза.
— Мне кажется, что именно оттуда идет поток частиц, который активирует мой творческий центр, — улыбнулась Нэл.
— Как сказал бы профессор Рост, — растягивая слова, начал Кир, — в древности люди сказали бы: "Именно там находится источник моего вдохновения".
Нэл засмеялась:
— Какой странный у тебя голос!
— Это все программа! — махнул рукой Кир. — Ладно, не будем терять время.
— Смотри, кто тут! — воскликнула Нэл и указала на соседнюю вершину горы. Там, держась за руки, стояли Рико и Лена.
— У нас включен групповой режим... — с легкой досадой проговорил Кир.
— Ну да... — Нэл посмотрела на Кира и снова засмеялась:
— Не дуйся, мы еще побудем наедине.
Кир обреченно пожал плечами и вытянул руку в направлении созвездия Дева. Сектор Вселенной стал стремительно приближаться, световые года летели навстречу их восторженным взглядам, и вот уже можно было в общих чертах разглядеть величественную спиральную галактику Сомбреро.
Но вдруг поперек всего поля зрения прошла гигантская черная трещина.
— Программу глючит? — тревожно спросила Нэл.
— Не похоже... — ответил Кир и настороженно огляделся. Вдруг почти все изображение вокруг смялось, и только Рико с соседней горы успел крикнуть:
— Это всеобщий вызов! Надо выходить!
— Всеобщий вызов! — совсем рядом раздался голос Лены, Кир открыл глаза, обнаружив себя и остальных на диванах в гостиной своего дома. Нэл дрожащей рукой снимала с него датчики ЕКИНЗ. Рико и Лена помогали друг другу освободиться из пут аппаратуры. Такой резкий, внештатный выход из духовно-интеллектуальной программы был если не вредным, то, как минимум, не слишком приятным для самочувствия. Морщась от подступившей головной боли, Нэл включила видеофон.
"...поэтому только любовь, как самое высокоэнергетическое состояние материи может спасти Землю от хаоса гетеротрофии. Присоединяйтесь к программе "Живая изгородь"", — услышали друзья конец всеобщего оповещения.
— Нажми повтор! — крикнул Рико.
28
На вечернем небе вслед за Луной медленно появлялись искусственные спутники Земли. Они были вдвое меньше Луны и несли каждый свое предназначение.
Вот спутник "Хаббл", на котором расположены самые современные обсерватории и телескопы. А там виднеется промышленный гигант "Стаханов", несущий на себе остатки не совсем экологических производств человечества.
Качели, висящие на ветке огромного дерева, тихонько двигались над двухсотметровой пропастью, и слегка скрипнули, когда Нэл повернулась на них, чтобы посмотреть на выплывающий над горизонтом спутник "Ибица" — центр развлечения для молодежи. Анхель, сидящий рядом, улыбнулся. Он почувствовал, как дочь погрузилась в воспоминания.
Да, именно там, на "Ибице", она первый раз поцеловалась с Киром. После танцев при крошечной гравитации спутника, когда в прыжке под потолком можно было выделывать самые невероятные фигуры, они вдвоем выскочили в коридор, где была включена гравитация Земли. От резкой смены силы тяжести Нэл слегка покачнулась, и Кир подхватил ее под руки. Их лица оказались слишком близко, и поцелуй был неизбежен...
— Тебе не страшно? — Нэл повернулась к отцу. — Ты уйдешь первым...
— Я стараюсь смотреть на это несколько иначе, — ответил Анхель, блуждая взглядом по небосводу. — Ведь я совершаю не самоубийство, а научный эксперимент, который не доводилось проводить не только никому из людей, но и никому из "прозревших".
Анхель оживленно улыбнулся и продолжил:
— Ну, представь, Нэл, я на своей шкуре прочувствую, что такое сингулярность.
— Но ведь ты не вернешься... — жалобно проговорила Нэл.
— Возможно, я стану началом нового мира. Возможно, я встречу твою маму... — Анхель помолчал, потом несколько осекшимся голосом продолжил:
— Она тоже погибла, спасая других. Я никогда не рассказывал тебе, как это произошло — щадил твою психику. Теперь, я думаю, настало время.
Анхель перегнулся через перила качелей и посмотрел в темную пропасть под ними, потом повернулся, задорно глянул на дочь и заговорил почти веселым голосом:
— Твоя мама была смелая до отчаянности, поэтому никто тогда не удивился, что она пошла в отряд межгалактической разведки. Их объектами были планеты с самой мутной стадией развития жизни, знаешь, этакая гипертрофированная протоплазма. При очередной высадке на такую планету произошел сбой в запуске электромагнитной защиты, и этот протоплазматический абориген стал нападать одновременно на всех. Поднялась паника... Твоя мама раньше всех уловила, на какие биотоки реагирует эта гадость и стала генерировать их, отвлекая гелеобразного монстра на себя...
Анхель замолчал. Он вновь смотрел на небо.
— Она спасла всех, — закончил он, глядя, как слезы дочери падают в пропасть.
— Сначала я, потом вы с Киром... На всех нас лежит великая миссия — спасти наше сообщество от пожирания друг друга, — вновь заговорил Анхель. — Чтобы никогда, никогда у нас не стало, как в древности, знаешь, когда ребенку дарят игрушку в виде коровки и говорят: "Это — коровка, она такая хорошая!" А потом на ужин подают ребенку блюдо из говядины, — расходился Анхель все больше и больше. — Я не знаю, известно ли тебе уже, что такое "ужин" и "говядина", но просто представь, что от недостатка энергии ты будешь вынуждена убить свою лучшую подругу Кану и съесть ее мясо...
Анхель замолчал и обнял рыдающую Нэл.
— Нет, папа, ни за что... — отрывисто произносила она. — Мы все пойдем... Чтобы никогда не вернулось, как было раньше... Пусть другие живут, но в этом мире... Прекрасном, добром, нашем мире.
29
— Анхель, ты меня слышишь?
— Да, Лин, пока еще слышу...
— Скоро мы отойдем еще на парсек, и связь оборвется...
— Знаю... — Анхель помолчал, направляя катер в центр газопылевого облака. — Лин! Я не прощаюсь... Ты же знаешь.
— Да, Анхель, я знаю — небытия нет. Нам надо уводить корабль, иначе нас может затянуть в тебя, когда ты станешь черной дырой. — Лин говорила сухо и отрывисто, но этим только выдавала свое волнение. — Как ты там?
— Нормально. Облако плотное и обшивка катера сильно страдает. Но... — Анхель ухмыльнулся. — Она надолго и не понадобится. Послушай, Лин, передай Нэл... — он замолчал, подбирая слова.
— Анхель, я все ей скажу, не переживай, — голос Лин слегка задрожал.
— Спасибо, Лин...
В центре газопылевого облака Анхель заглушил двигатели. "Вот и конец", — мелькнуло в его голове. И тут же он усмехнулся:
"Как все-таки слаба человеческая природа, даже у "прозревших". Нет, не конец, а лишь начало того, что еще не известно". Анхель понял, что остался один. Сквозь беснующиеся частицы облака он видел мерцание ближайшей галактики...
Но разве он один? А эта галактика, эти миллиарды миллиардов частиц и процессов, что идут там, и обо всех них он знает и в один миг может прожить их эволюцию, и так в каждом уголке Вселенной... Если он, Анхель, может вобрать в свое сознание весь мир, разве тогда он одинок?
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он сам не понимал, почему он медлит. Раньше поэты воспевали звезды только как блестящие украшения небосвода или глаза возлюбленной. Сейчас слагаются стихи о звездах, как об огромных газовых шарах, пишутся поэмы о ядерной судьбе отдельной частицы, например, красного гиганта; сегодня поэтов восхищает работа альвеол в легких любимого человека.
Чтобы понять красоту всего этого, людям понадобились тысячелетия. Сколько же нужно времени, чтобы перестать бояться неизвестного? Анхель открыл глаза. "Пора!" — подумал он, и сознание его понеслось к управлению гравитацией частиц собственного тела...
"Забавно, я действительно сжимаюсь", — успел пошутить Анхель, но в следующий миг плотность стала чудовищно нарастать и вот уже вокруг точки, которая только что была человеком в космическом катере, начали стягиваться все объекты газопылевого облака. Но даже в этой точке Анхель продолжал мыслить:
"А, может быть, замысел природы состоял в том, чтобы протащить Землю через еще один ужас гетеротрофии? Может быть, не стоило вмешиваться в ход событий?"
Катастрофа состояла в том, что Анхель тут же понял, что остановить нарастающую гравитацию он уже не сможет. И вдруг он почувствовал внутри себя направленную извне ему мысль:
"Ты спасаешь жизнь!"
"Царь!" — радостно затрепетал Анхель. — "Как тебе удалось передать мысль на такое расстояние?!" И хотя он уже ничего не мог видеть, ему казалось, что он ясно смотрит в глаза льва.
"Ты спасаешь жизнь!" — еще раз прочувствовал он всем своим существом. Сигнал шел отовсюду и как будто изнутри самого Анхеля. Черная дыра бешено нарастала. "Все едино…" — блаженно осознал Анхель и его разум устремился за горизонт событий...
30
Это был особенный и почти торжественный день. В этот день смертоносная волна должна была достигнуть околоземной орбиты. В этот день люди готовились защитить жизнь от уничтожения самой себя. По всей планете гигантские шаттлы стояли на старте с миссией доставить на околоземную орбиту влюбленные пары и соответственное количество катеров для них. Там, в космическом пространстве, каждая пара в своем индивидуальном катере должна была занять определенное место на орбите таким образом, чтобы все вместе они создали цепочку непробиваемой защиты... Земля была готова отдать в жертву свое самое драгоценное сокровище во имя сохранения гармонии.
На космодроме люди прощались с близкими. Толпы молодых пар и провожающих напоминали колышущееся зеленоватое море. На улетающих смотрели, как на героев. Тот, кто не мог сдержать слез, поспешно отходил в сторону.
Кир и Нэл ждали своей очереди на посадку; они крепко держались за руки, а Кир не мог оторвать взгляда от матери, которая стояла невдалеке и боялась к нему подойти. Никакие силы "прозревшей" не помогали ей избавиться от ужаса потери сына.
"Как же Анхелю повезло", — скрежетали мысли Лин сквозь беззвучные вопли отчаяния в ее душе. — "Он не видит, как его Нэл загружается в этот проклятый шаттл!" Лин заблокировала свой телепатический канал, она была безмолвна и не могла подойти к Киру и обнять его на прощанье. Все свои силы она направила на то, чтобы заглушить истерику и не разнести здесь все вокруг.
Кир бросал почти жалобные взгляды на мать, его жизненной мудрости еще не хватало, и он не понимал, что с ней происходит. Нэл вдруг сжала его руку, их группу объявили на посадку. Цепочка молодых людей двинулась в сторону огромного открытого люка шаттла, кто-то затянул бодрую студенческую песенку, все дружно подхватили ее, и Кир последний раз повернулся посмотреть на Лин.
Она же в припадке какого-то отчаянного порыва готова была сорваться с места и попытаться увлечь Кира с космодрома. В этот момент дорогу ей перегородили Элеона и профессор Рост.
— Успокойтесь, Лин! — Элеона держала ее за плечи и смотрела в глаза. По лицу Лин пробежала судорога и крик, словно от физической боли, исторгся из ее груди. Профессор Рост поспешно обнял ее с другой стороны и сквозь гул толпы вокруг закричал:
— Вы еще встретитесь, Лин! Помните — небытия нет!
Тем временем, провожающих попросили покинуть стартовую площадку — шли последние приготовления к взлету. Все уходили, бросая благодарные взгляды на поблескивающий под солнцем шаттл. Профессор Рост и Элеона под руки уводили почти лишившуюся чувств Лин.
Когда катер Кира и Нэл занял свое место на орбите, они приникли к иллюминатору, чтобы полюбоваться на Землю в последний раз. В обе стороны от них, через определенные промежутки, растянулись овальные силуэты других катеров, и они знали, что в каком-то из них также жадно прильнув к иллюминатору, сидят Рико и Лена.
— Тебе не страшно? — спросил Кир, обнимая Нэл.
— Нет, мы же вместе.
— И всегда будем вместе.
— Да. Всегда...
А внизу, на Земле Кана шла через лес, не разбирая дороги. Она продолжала посылать для Нэл прощальный телепатический импульс, хоть и знала, что он не доходит. Шерсть газели под глазами была мокрая, и вокруг как будто все было пусто, и ветер шелестел тишиной... Кана вышла на поляну, где раньше так часто играла с Нэл. Там, щурясь от солнца, лежал огромный лев. Он не повернул головы и словно бы даже не заметил подошедшей газели, но Кана ощутила исходившую от него волну сочувствия, и ей стало немного легче. Она тихонько легла рядом со львом и закрыла глаза. А Царь пристально смотрел куда-то вдаль, за соседний лес, где по равнине стремительно бежало какое-то существо... Зрение уже подводило немолодого льва, но своим мощным телепатическим локатором он уловил бегущую Олли и понял, что с ней сейчас происходит нечто очень важное.
Олли бежала сквозь невысокую траву и ветер трепал ее зеленые, волнистые волосы. Над ее головой, на недосягаемой высоте происходили яркие вспышки, и она знала, что это пришла волна и, что в этот момент гибнут ее друзья... Она задыхалась от бега и от огромного чувства благодарности, которое, всколыхнув в ней все ее существо, вдруг запустило процесс "прозрения", которое так рано не приходило еще ни к кому. Олли понимала, что может сейчас потерять сознание, но волевым усилием продолжала бег. Через ее разум гигантским водопадом неслись миллиарды историй каждой частицы, каждого процесса, каждого движения такой необъятной и такой родной Вселенной...
Она уже преодолела равнину, прямо перед ней открывался обрыв, а за ним дали, лесные бескрайние дали. "Так и должно быть", — подумала Олли, разгоняя свой бег до предела. Она раскинула руки и, отрываясь от края обрыва, знала, что не упадет, а полетит.
"Друзья! Мы встретимся! Мы еще обязательно встретимся!" — кричала Олли, задирая кверху свое задорное личико, а лес шумел ей в ответ, и долго еще летающая детская фигурка оглашала округу звенящим, восторженным смехом.
Живая изгородь фантастическая повесть
© Copyright: Юлиана Ермолова, 2026
Свидетельство о публикации №226012701641
Свидетельство о публикации №226012701641
Рецензии