Соломоновна и порядок

    В тихом дворе обособленного района большого города, где обнаглевшие от безнаказанности воробьи чирикали на повышенных тонах, жила-была Ахинея Соломоновна— дама 55 лет, статная, как мощный дуб в расцвете сил, и решительная, как генерал на параде. Рост — метр восемьдесят, голос — будто старый медный гонг, взгляд — словно прожигающий рентген, проникающий в самые потаённые уголки души.
    Мужчины на районе её… ну, скажем так, уважали. И не без причины.

    А недавно в район прислали нового участкового — молодого, бравого, с сияющими пуговицами и наивной верой в то, что «с людьми надо по-доброму». На первом же собрании районных активистов он бодро объявил:
    — Граждане, давайте жить дружно! Чтоб впредь - никаких конфликтов, никаких нарушений!
    Соломоновна, сидевшая в первом ряду, медленно подняла бровь, вторую, позже, ещё медленнее.
    — Это вы, милок, про кого сейчас говорили? Про тех, кто мусор у подъезда бросает? Или про тех, кто по ночам на мопедах гоняет?
    Участковый смутился, но держался:
    — Ну… в целом про всех.
   — В целом? — Ахинея мощно встала, как распрямлённая большой пружиной.  — Тогда слушайте сюда.  У нас в третьем доме Петрович гараж свой на половину тротуара выдвинул и теперь дети, идя в школу, в этом месте выходят на проезжую часть. В пятом — Коля-электрик розетку чинил и полстены в парадном выломал. Не думает восстанавливать А в седьмом — Васька-футболист мячом окно разбил соседям и сбежал. Вы вот это «в целом» разберите сначала, в частности, а потом про дружбу рассказывайте.
   Участковый покраснел, потёр затылок и… через неделю гараж Петрович переставил, стену Коля заштукатурил, а Васька стекло в окно вставил. «Как?» — спрашивали соседи. «Да так…» — мямлил участковый. А Соломоновна, участвовавшая во всём непосредственно, только усмехалась.

   Слава о её методах разнеслась далеко за пределы городка.
   Однажды приехал журналист из большой газеты — написать про «уникальный опыт гражданского самоуправления». Пришёл, сел, достал блокнот:
   — Расскажите, как вам удаётся держать всех в тонусе?
   Ахинея Соломоновна посмотрела на него, помолчала, потом сказала:
    — Молодой человек, вы вот сейчас ручку свою положите. И блокнот. И слушайте. У нас тут не зоопарк, чтобы за всеми следить. У нас тут люди живут. И если человек знает, что за плохой поступок ему не бумажку выпишут, а поговорят — по;настоящему, с душой, — то он десять раз подумает, прежде чем ерунду творить.

    Журналист побледнел, собрал вещи и уехал. Статью так и не написал. Зато в районе с тех пор порядок был образцовый. Даже воробьи, казалось, чирикали тише. Так, на всякий случай.

    А Соломоновна? Она по-прежнему ходила по улицам, выпрямляя криво повешенные вывески, отчитывая забывчивых или нагловатых водителей и время от времени угощая соседских детей домашними пирожками.
     «Страшная женщина», — шептали за спиной те, кто её не знал. «Золотая душа», — вздыхали те, кто знал её поближе.
 И знаете что? Мужчины её уважали. Потому что боялись не наказания — а того, что она посмотрит так, словно видит тебя насквозь, и скажет: «Ну и что же ты, милый, натворил?» И от этого взгляда, честного, тяжёлого и беспощадного, хотелось немедленно исправиться.
Вот такая она, наша Ахинея. Не генерал, не начальник, а просто женщина, которая знает: порядок начинается с себя. И с того, кто не боится напомнить об этом остальным.