Часть II. Новое пришествие Большого Змея. 2

Какая нужда заставила Роялса везти меня в Лесной дом? Что могло помешать нашему уединению в моей городской квартире?

Я давно уже не выезжала на природу, в луга: ни слушала пения птиц, ни видела пурпурных цветов клевера и густых лиловых зарослей кипрея.

В последние годы Дуглас не посещал свой особняк, которым он когда-то так гордился. Дорогую мебель и антиквариат он вывез небольшими партиями туда, где им было самое место. Но стены чудесной обители былых романтиков еще держались и могли простоять ни один десяток лет. Но в нашей стране все, оставшееся без присмотра и подвергшееся забвению, в одночасье превращалось в миф.

За Лесным домом пока приглядывали старожилы из числа тех, кто помнил шумную компанию ролеров, кто жил еще идеалами отвергнутого прошлого.
Роялс привез для нашего стола немного черной икры, копченую оленину, домашний козий сыр и ящик красного вина.

- Это все для нас двоих? - округлила я глаза. - Этих запасов хватит на неделю!

- А кто сказал, что мы приехали сюда на один день? Может нам и недели будет мало? - подмигнул мне Бак с самодовольной ухмылкой.

Мы отнесли продукты в бар: вся обстановка здесь хранила следы былого веселья.

- Похоже, этот дом никогда не пустует, - заметила я, заглянув за стойку. - Здесь даже варят кофе... Мы бы тоже могли побаловать себя чашечкой-другой.

- Я вскипячу воду и смелю свежий кофе, - предложил Роялс. - А ты сходи наверх, проверь — на месте ли наша королевская кровать? Вряд ли Дуглас прихватил ее с собой. Ведь это был его прощальный подарок для тебя.

Я обошла все комнаты в доме. За ними велся кое-какой уход. Правда, мебели осталось совсем немного, но на некоторых стенах сохранились гобеленовые обои и остался нетронутым паркет под неподъемными шерстяными коврами.

Я вернулась в бар, намереваясь обсудить с Бакином за чашкой ароматного кофе наш план досуга на сегодняшний вечер и на пару ближайших дней. Однако Бак предостерег меня, что не стоит загадывать наперед, ведь даже предстоящий ужин мог оказаться роковым в силу непредвиденных обстоятельств. Роялс собирался представить мне устный отчет о своей жизни за прошедшие годы, когда у нас не было возможности посылать друг другу весточки. Он высказал опасение, что я могу пережить не очень приятные моменты, когда мне будут представлены сведения не вполне уместного характера.

- Ты же знаешь, милый, как я тебе доверяю, - сказала я, томно взглянув в его глаза и нежно коснувшись его сильной руки, покоящейся на барной стойке поверх бумажной салфетки. - Ты не обязан посвящать меня в нелицеприятные детали своей бурной жизни. Я, как никто другая, понимаю импульсивность твоего характера.

Некоторое время мы пили кофе молча. Не смотря на то, что это место было мне хорошо знакомо, я не испытывала того необычного состояния эйфории, которое раньше было неизменным спутником моего восторженного состояния.

- Меня постоянно преследует чувство сожаления, - вздохнула я вполне искренне, отставив чашку с остатками кофе. - Эта жалость не по поводу того, что наши отношения оказались краткими в минувшем отрезке времени. Это сожаление и тоска по ушедшим дням, когда этот дом был полон людей, эти стены были пропитаны музыкой и здоровой человеческой энергетикой душевного счастья. Эти стены теперь ветшают, и мы вместе с ними. Минул какой-то десяток лет, а я уже не помню ту Симу, которая была наивной красавицей, обаятельной милашкой. Ты же, дорогой Лау, становишься более неотразимым. Ты уже не носишь чудесные локоны, однако стремишься к видимому совершенству, которого никогда не достигнешь; но мне хотелось бы, чтобы ты был всегда безупречен. Возможно, я встречу кого-то не столь совершенного, но доброго. Пусть не на всю оставшуюся жизнь, но только чтобы эта связь не тяготила меня. Ибо, уже познав истинную цену идеальным отношениям, я буду искать только подобное. 

- Похоже, ты действительно спешишь разрушить свой прежний внутренний мир, дорогая, - покачал головой Бакин, и его лицо почти окаменело, отразив безнадежный ужас. - В конце-концов, ты потеряешь себя, если откажешься от того душевного состояния, в котором привыкла постоянно пребывать.

- Здесь уже нечего разрушать, - возразила я  растерянно. - Кругом пустота. Ее нельзя ничем заполнить, даже безумными мечтами — они рушатся, не успев воплотиться в реальные образы. Из-за этого я не чувствую под ногами твердой опоры. Ты тоже не даешь мне никаких надежд, а это хуже, чем жить в разрушенном мире…

- Сегодня за ужином я хотел поговорить с тобой о надежде, - вымолвил Бак довольно жестко. - Но ты пошатнула мою уверенность в том, что я смогу создать верный настрой для этой беседы.

- Ты снова хочешь приготовить ужин без моей помощи? - спросила я у Роялса, не понимая, какая здесь может быть необходимость действовать одному. - Поверь, сейчас я неплохо разбираюсь в восточной кухне.

- Я ожидаю твоего участия в куда более важном деле, чем простенький ужин на двоих. Милая, я привез тебя в этот дом вовсе не для того, чтобы ты взяла на себя обязанности кухарки. Могу ли я позволить тебе заниматься такими вещами? Возможно, мы видимся в последний раз, но я не могу утверждать это категорически. Это ощущение, по-видимому, исходит из подсознания…

Я чувствовала какую-то недоговоренность в словах Бака, но он не стал продолжать дискуссию, велев мне заняться чем-нибудь отвлеченным, чтобы не мешать ему в составлении вечернего меню.

Я попыталась навести уют в комнате наверху: передвинула кое-что из мебели, убрала пыль и мусор. В одном из шкафов  нашла относительно свежее постельное белье. Все напоминало о последних днях шестилетней давности, словно не было разрыва во времени, и наши короткие отношения с Роялом имели естественное продолжение.

Я уже переживала чудесные мгновения в его объятиях. Он обещал и мог сделать меня счастливой, но, только в формате того времени, что предоставил нам новый случай. Однако всю эту идиллию омрачали мысли о неизбежной разлуке. А впрочем, эти стены были свидетелями многочисленных встреч и расставаний. На смену долгожданному счастью приходит отчаянье, и мне давно пора к такому привыкнуть и принять правила этой неразумной игры.