Глава 47. О звуке, который не в голове

Где находится кот? Почему его нахождение вообще имеет значение? И что нам делать с тем, что кот всё никак не обнаруживается там, где мы его ожидаем, сегодня будем говорить на такие темы.

А начнём мы, как водится, со слов. Вот есть у нас слово «кот». Вот где оно находится? Допустим, мы сейчас вообще не ведём речь о том, что такое «кот». Кот уже как бы есть. Но где он есть?

Эмм. Ладно. Как нам с этим разобраться, что нам нужно? Судя по всему, что-то из лингвистики. Означающее? Да, именно оно. Но сначала давайте вообще вспомним, что это такое.

Это нечто такое, что как бы указывает. А то, куда оно указывает, называется означаемым. И, разумеется, одно не может существовать без другого. Ну, в норме не может. Три весёлые буквы на заборе вполне себе могут ничего не означать.

Нечто подобное, к слову, происходит в вашем компьютере или телефоне постоянно. Например, нам нужно хранить некоторые данные. И эти данные соответственно записываются в определённую ячейку памяти. И чтобы устройство понимало, где что лежит, то вводится такая штука, как переменная.

Это, грубо говоря, имя, которое содержит в себе одновременно и имя, и ссылку на ту ячейку памяти, где информация была сохранена. Причём имя устройству не нужно — оно больше для людей. Системе важнее именно ссылка на ячейку памяти.

Примерно то же самое происходит, когда мы говорим «прогноз погоды». Сам по себе прогноз погоды нам не нужен. Нам нужны данные прогноза погоды. Ну, чтобы понять, брать сегодня зонт или нет.

Так, ладно, скажете вы мне, мы более-менее поняли. Означающее — это некий звук или картинка, которая указывает на некую нужную нам информацию. А вот тут, друзья мои, у нас присутствуют разные подходы. Где находится этот звук или эта картинка?

Например, один из отцов-основателей современной лингвистики — Фердинанд де Соссюр — считал, что означающее — указатель на — находится примерно там же, где и означаемое — то, на что указывает указатель. В каком смысле находится там же, спросите меня вы? В самом прямом.

Де Соссюр выводил понятие означающего через понятие акустического образа. Это не просто сочетание звуков, но нечто такое, что позволяет выделить некий паттерн. Нечто такое, что позволяет слышать слово «кот» даже через шипящее радио. Причём, прошу заметить, не понять, что нам говорят про кота, а услышать слово как единицу речи.

Иными словами, де Соссюр помещал вообще всю лингвистику в область психического. Означаемое, смысл — явление психического характера. Означающее, акустический образ, — тоже явление психического характера. Вы спросите, а где тут нечто реальное?

Вот примерно такой же вопрос задаёт Альжбирас Жюльен Греймас. Почему звук — это чисто психическое явление? Кажется, что де Соссюр всё подметил совершенно верно. Если бы звук, акустический образ, был бы не психического характера, то мы бы не смогли понять речь, если говорят, например, невнятно.

«К-т». Кит? Кот? «К-т. М-ч-т». Кот мурчит?

Так вот, Греймас делает очень интересную штуку. Он говорит, что нам в принципе не важно, как человек слышит слово «кот». Это некое нелингвистическое основание, которое для нас не имеет значения. Мы просто исходим из того факта, что кот — это кот.

Причём чисто со звуковой точки зрения. Мяукнул? Всё, кот. А где он мяукнул, для нас не имеет значения. Почему? Потому что мы тут занимаемся переводом с кошачьего, и для нас важно, куда указывает «мяу», а не откуда оно было промяукано.

Что это нам дало? А вот тут интересно. Мы теперь можем говорить, что «мяу» как бы существует вне человека. Таким образом мы делаем «мяу» чем-то реальным, а не чем-то психическим, некой формой нашей галлюцинации. Которая реальна постольку, поскольку мы просто договорились о реальности.

Иными словами, таким поворотом событий мы вырываемся из бесконечного потока взаимопроникающих рассуждений и формируем новую науку. Если вам интересно, как это делается, то примерно так. Но подожди, скажет внимательный читатель, мы так не ищем реальное, но как бы попадаем в новую иллюзию.

Отчасти вы правы. Да, это новая иллюзия. Знаете, это как с кострами. Например, мы в разное время жжём разные костры. И нам как бы не совсем понятно. Кто-то ещё жжёт? А как? А где? А зачем?

Но потом мы договариваемся, что зажжём костры примерно в одно и то же время и ночью. А на том холме поставим человека, пусть он рисует точками, где у нас костры расположены. И вот мы уже получили хоть какую-то картину событий.

Пока ещё очень много вопросов остаётся за скобками. Однако мы как бы приравняли все костры между собой. Да, слабый, дымящий костёр из сырых веток мы как бы приравняли к чистому костру из дубовых поленьев.

Можно ли так делать? Вообще, нет, это костры с разной природой, разной динамикой и прочим. Однако мы свели все свойства примерно к одному — светит оно или нет. Однобоко? Да. Даёт ли это картину костров на поляне? Да.

Меняется ли картина мира, если у нас будет слабый костёр где-то на периферии? Не особо. А если целая группа ярких костров на той же периферии? Уже вроде как да. Однако если у нас изначально есть картина костров, где есть один яркий костёр на периферии?

Тогда мы просто говорим, что тот костёр нам пока не понятен, давайте обойдём те, что в центре. Вдруг между ними есть что-то общее. А потом мы это общее проверим на дальних рубежах. Вдруг оно и там будет работать.

А что, если нет? Прекрасно. Тогда мы просто говорим, что длины меняются только при приближении к скорости света. А при меньших скоростях тоже меняются, просто нам об этом знать не нужно. Да, три весёлые буквы могут ничего не значить, но обычно буквы что-то значат. И то, что значит, лежит у человека в голове, а то, чем они означаются, лежит за пределами человека.

Примерно так работает научный метод. Да, выглядит кривовато, но других способов у нас нет. А с тремя буквами мы как-нибудь потом разберёмся. И вообще, нечего в приличном обществе смотреть на заборы. Вот сначала разберёмся, что там у нас в центре происходит, потом можно и на заборы смотреть.

Так, подождите. А откуда кот мяукал-то, по итогу? А это оставляю на ваше усмотрение. Мы тут делами лингвистики занимаемся, а не котов ищем. Но вроде как слева. Или нет?