10. Павел Суровой Мои Червоне гитары

Dariusz Olszewski: гитара, эмоции и современный взгляд

 Dariusz Olszewski — музыкант, чья гитара умеет говорить без слов. Его игра — это не просто набор аккордов и соло, а настроение, переживание, тонкая работа с красками песни. Он пришёл в Czerwone Gitary в эпоху возрождения группы, когда коллектив возвращался на большую сцену после долгого перерыва, и сразу занял ключевое место в гитарной секции.

 Olszewski обладал уникальной способностью вплетать в классические хиты современные аранжировки, сохраняя узнаваемость старых мелодий, но добавляя им свежести и динамики. На сцене его можно было увидеть полностью погружённым в музыку: глаза закрыты, тело подстраивается под ритм, пальцы скользят по грифу, будто художник наносит последние штрихи на картину. Каждое соло, каждый акцент — живой эмоциональный выстрел, который сразу подхватывает публика.

 В студии Olszewski проявлял тщательность и внимательность к деталям. Он мог часами выстраивать звук, подбирая тембры и эффектные мелодические ходы, чтобы песня раскрывалась максимально полно. Его подход к записи был сродни художественному процессу: каждое движение гитарного пальца не случайно, каждая нота наполнена внутренней драмой или лёгкой иронией.
Dariusz — не просто инструменталист, он создатель атмосферы, который умеет соединять старое и новое, прошлое и настоящее группы. Он привнёс современную рок;энергию в классический репертуар Czerwone Gitary, помогая группе сохранять свою идентичность, но звучать актуально для нового поколения слушателей.

 На концертах его гитара становится голосом эмоций: то мягкая и лирическая, то агрессивная и драйвовая. И зритель чувствует, что за каждым аккордом стоит не только техника, но и сердце, полностью отданное музыке.
Dariusz Olszewski — это мост между поколениями Czerwone Gitary: он соединяет легендарное прошлое группы с её современным звучанием, делая каждый концерт насыщенным и живым, а каждый альбом — гармонично завершённым произведением искусства.

Marek Jab;o;ski: ритм и энергия

 Marek Jab;o;ski — музыкант, чей вклад в современный состав группы невозможно переоценить. Он создаёт пульс, который держит всю музыкальную ткань вместе, делая каждую песню живой и динамичной. Его игра — это не просто ритм, это дыхание коллектива: ровное, уверенное, но всегда наполненное внутренним напряжением и эмоцией.

 На сцене Jab;o;ski выглядит органично, словно каждое движение — часть общей хореографии звука. Он умеет слушать коллег по группе и подстраиваться под них, поднимая энергию до предела в нужный момент и создавая пространство для соло или вокальных линий. Его ударная палочка — это кисть, рисующая музыкальные картины, где каждая доля времени имеет значение.
В студии Marek проявляет внимание к деталям и терпение: он строит ритмический фундамент, на котором остальные могут свободно летать, создавая мелодические линии и вокальные гармонии. Благодаря ему даже самые сложные аранжировки становятся лёгкими и понятными для слушателя, а концерты — живыми и захватывающими.

 Jab;o;ski — это энергия группы в чистом виде, её сердце, которое задаёт ритм и сохраняет гармонию. Он умеет объединять разных музыкантов, создавать общую атмосферу и превращать каждое выступление в событие, которое слушатели запоминают надолго.

Arkadiusz Wi;niewski — бас, вокал

 Arkadiusz Wi;niewski пришёл в группу в 2003 году, и с первого же концерта стало ясно: это басист, который задаёт фундамент всей музыки. Его игра глубока и уверена, каждое движение пальцев по струнам — точный акцент, без которого композиция теряет баланс.

 Wi;niewski умеет быть одновременно заметным и невидимым: зритель ощущает его присутствие, даже если не видит его игры полностью. В вокальных гармониях он добавляет глубину и плотность, создавая тот звук, который отличает современные концерты группы от записей прошлого.

Marek ;cze;pkowski — вокал и клавиши

 Marek ;cze;pkowski — фигура, которая излучает мягкую уверенность и внутреннюю энергию, заметную сразу на сцене. Его голос — это тонкий мост между эмоцией и мелодией, способный одновременно согреть сердце и заставить прислушиваться к каждой фразе. ;cze;pkowski пришёл в коллектив в период, когда Czerwone Gitary уже имели устоявшийся стиль, но нуждались в свежем дыхании и гармонической глубине.
На клавишах он проявляет необычное чувство пространства: его партии могут быть едва заметным акцентом, а могут поднимать песню на эмоциональный взлёт, создавая ощущение сценического эпоса. ;cze;pkowski мастерски балансирует между основой и соло, умеет слышать и чувствовать каждого музыканта, превращая репетицию и концерт в живой, почти органический диалог.

 На публике он выделяется спокойной харизмой: без лишней внешней помпы, но с неотразимой музыкальной притягательностью. Его вокальные и клавишные линии — это нити, которые связывают старые хиты с современными интерпретациями, делая концерты Czerwone Gitary живым, непрерывным потоком истории группы.

 Братья Тадеуш и Роман Мроз — гитары и энергия «Z;ote Struny»

 Тадеуш Мроз и Роман Мроз — две части одного музыкального целого, словно тень и свет на сцене. Они пришли из группы «Z;ote Struny», где уже проявили свой дерзкий и точный стиль игры на гитаре, и сразу привнесли в коллектив Czerwone Gitary ритмическую плотность и огненную энергетику.
Тадеуш — более экспрессивный из двух, его соло часто превращалось в мини-драму: каждый изгиб пальцев, каждая нота — словно маленькая история, раскрывающаяся на глазах у публики. Его игра была эмоциональной, но при этом продуманной: он не бросал ноту «куда попало», а искал каждую, чтобы она служила сюжету песни.
Роман же — мастер поддержки и гармонии. Он умеет быть «невидимой опорой», создавая основу для соло Тадеуша, одновременно обогащая общий звук группы необычными аккордовыми решениями и переливами. Вместе они формировали гитарный диалог, в котором каждый звук отзывался эхом в слушателях, создавая живое ощущение сцены и присутствия.

 На сцене братья выглядели как один организм: взгляд Романа ловил ритм, который Тадеуш уже импровизировал, а публика ощущала слаженность и спонтанность одновременно. Их вклад в ранние годы Czerwone Gitary был не только техническим: они привнесли драйв, энергию и чувство рок-н-ролльной свободы, которые стали частью фирменного звучания группы.

 И хотя позже их путь разошёлся с Czerwone Gitary, их музыкальный след остался в первых записях и живых концертах, в тех нотах и мелодиях, которые слушатели до сих пор ощущают как «дыхание юности группы».

Даниэль Даниеловский — пианист и гармонист

 Даниэль Даниеловский пришёл в ансамбль как тонкий архитектор звука. Его пианино и клавишные не просто заполняли пространство музыки, а формировали скелет каждой композиции, вокруг которого рождалась гармония и мелодия. В ранние годы Czerwone Gitary именно его игра придавала песням структуру и эмоциональную глубину, которую слушатель ощущал подсознательно: будь то легкий перебор аккордов в балладе или энергичная клавишная фигура в сёрф-композиции.

 Даниэль был музыкантом, который видел музыку как ткань из звуков. Каждая нота для него имела значение, каждая пауза — смысл. Его стиль сочетал классическую образованность с рок;энергией, что делало звучание группы необычным для польской сцены середины 60-х. Он мог быть тихим и почти незаметным во время быстрых и драйвовых песен, но именно в его партиях раскрывались тонкие нюансы, добавлявшие эмоциональную палитру композициям.

 На репетициях Даниэль часто выполнял роль «мостика» между гитаристами и ритм-секцией. Когда Тадеуш и Роман Мроз создавали свои гитарные диалоги, а бас Хенрик Зомерский и барабанщик Ежи Скшипчик удерживали ритм, Даниэль вплетал гармонию, которая делала каждую песню цельной. Его вклад в аранжировки первых Staves и Czerwone Gitary часто оставался за кадром, но он был основой того звучания, которое позже стало фирменным стилем группы.

 В концертах пианист был не только инструменталистом, но и наблюдателем за энергией зала. Он подмечал реакцию публики, мгновенно подстраивал динамику песен и помогал группе создавать живое взаимодействие со слушателем. Даниэль Даниеловский был музыкантом, который понимал, что музыка — это не только ноты, но и дыхание аудитории, ритм сердца зала.

 И хотя позже он отошёл от постоянной сцены Czerwone Gitary, его ранние годы в ансамбле оставили непередаваемую атмосферу музыкальной изысканности и гармонии, которая ощущается в каждой старой записи, каждой ноте, когда слушатели погружаются в магию первой эпохи группы.

Ежи Ковальский — барабанщик и ритм;сердце ансамбля

 Ежи Ковальский был сердцем ритма ранних Pi;ciolinia и Staves, а позднее и основой динамики Czerwone Gitary. Он пришёл в группу в тот момент, когда каждый удар барабанов должен был синхронизироваться с энергией молодых музыкантов и ожиданиями публики. Его игра была бешено точной, но при этом свободной, как дыхание морского ветра на побережье Гданьска, откуда родилась первая музыка группы.

 В репетициях Ежи часто становился дирижёром подземной энергии, задавая темп и накал эмоций. Он понимал, что барабаны — это не просто ритм, а движущая сила, которая объединяет гитарные мелодии, басовую линию и вокальные партии в единое музыкальное полотно. Молодые музыканты чувствовали его как неустрашимого партнёра, который поддержит любой эксперимент, будь то джаз

Францишек Валицкий — художественный и программный руководитель

 Францишек Валицкий был тем невидимым архитектором, который превращал хаотичную энергию молодых музыкантов в систему, где каждая нота и каждая пауза имели своё место. Он не играл на сцене, но без него не существовало бы образа Czerwone Gitary как ансамбля, где каждая песня — маленькая история, а каждый концерт — событие.

 Валицкий обладал даром замечать внутреннюю динамику коллектива: кто из участников готов к эксперименту, кто пока нуждается в поддержке, а где возникает первый конфликт, который может стать источником творчества. Он придумывал программы концертов, следил за тем, чтобы репертуар сочетал хиты с новыми композициями, и именно благодаря ему каждое выступление выглядело цельным спектаклем, а не просто набором песен.

Адам Дудзинский — менеджер клуба «Стер»

 Адам Дудзинский был мостом между музыкой и её слушателями, человеком, который понимал не только ритмы и мелодии, но и пульс публики, атмосферу клубов и потребности молодых артистов. В 1965 году, когда формировалась будущая легенда под названием Czerwone Gitary, именно он обеспечил организационную основу, без которой никакая энергия и талант не могли бы обрести форму.

 В клубе «Стер» он был не просто менеджером — он был хозяйкой сцены и куратором атмосферы, создавая пространство, где молодые музыканты могли экспериментировать, репетировать и находить свой стиль. Адам умел слышать не только музыку, но и потенциальные возможности группы, договариваться о гастролях, записи и концертах, даже когда для начинающих артистов это казалось невозможным.

 Он видел, как ребята, уставшие после учебы и ночных репетиций, ищут новые идеи, и всегда умел направить их энергию в правильное русло, будь то выбор песен для выступления, планирование тура или организация студийной сессии. Благодаря Дудзинскому Czerwone Gitary могли сосредоточиться на творчестве, не отвлекаясь на бытовые сложности, что стало важным фактором их раннего успеха.

 Его роль в становлении группы была тихой, почти незаметной для публики, но решающей для истории коллектива: без его поддержки и стратегического мышления Czerwone Gitary не смогли бы превратиться из студенческого ансамбля в одну из самых влиятельных групп польской рок;музыки.

«Группа X»

 «Группа X» — это была таинственная лаборатория будущей легенды, своеобразный мост между ранними студентческими ансамблями и полноценным профессиональным коллективом. Созданная в конце 1964 года четырьмя музыкантами — Ежи Косселой, Кшиштофом Кленчоном, Бернардом Дорновским и Хенриком Зомерским — она возникла из желания уйти от рамок студенческого биг;бита и начать строить свой стиль, независимый от ограничений и ожиданий публики.
Название «Группа X» носило кодовый характер, скрывая намерения музыкантов от официальной сцены и даже частично от своих поклонников. Это был проект исследовательский и экспериментальный, где каждая репетиция становилась сценой для поиска новых гармоний, ритмов и аранжировок. Участники коллектива знали: настоящая свобода появляется только тогда, когда можно рисковать, ошибаться и пробовать то, что невозможно в коммерческих рамках.

 В «Группе X» формировались первые лидерские качества и творческие контрасты, которые позже определили характер Czerwone Gitary. Здесь начинались дебаты о направлении группы, стиле и даже о названии, первые зарождения внутренних конфликтов, но и союзы, которые выдержали годы. Эта «секретная мастерская» показала музыкантам, что сила коллектива — не только в отдельных талантах, но и в синхронности мыслей, взаимном уважении и готовности делиться идеями.

 Хотя «Группа X» просуществовала недолго, она стала кульминационным этапом в пути от студенческого ансамбля к профессиональному коллективу, подготовив участников к встрече с публикой, студийным сессиям и будущим хитам Czerwone Gitary. Это был период, когда музыка и дружба переплетались, создавая невидимый фундамент для легенды, которая родилась совсем скоро после первых репетиций в январе 1965 года.

Trzy Korony

 После ухода Кшиштофа Кленчона из Czerwone Gitary в начале 1970-х годов оставшийся коллектив оказался на переломе: музыка требовала новых идей и свежего дыхания, но одновременно каждый из участников испытывал внутреннее напряжение. Именно в этот момент появился проект Trzy Korony — своего рода творческий ответ на внутренние противоречия, на желание сохранить дух Czerwone Gitary, но одновременно исследовать новые горизонты.

 Название «Три короны» отражало символическое единство трёх ключевых фигур проекта, которые были движущей силой и основой новых музыкальных экспериментов. В отличие от «официальной» группы, Trzy Korony позволяли музыкантам добавлять личные нюансы, более интимные и эмоциональные акценты, особенно в мелодиях и аранжировках.

 Музыка Trzy Korony отличалась чувственностью, мягкой лирикой и свободой композиции. Появлялись новые темы — от ностальгии по юности до поиска личной идентичности музыканта вне коллективных амбиций. Каждый аккорд, каждая строка песни отражали не только профессионализм, но и личную драму, пережитую в тот момент, конфликт между старой командой и новым творческим полем.

 Для публики Trzy Korony стали экспериментальной площадкой, на которой можно было услышать знакомое звучание Czerwone Gitary, но с более глубокой эмоциональной палитрой. Здесь впервые проявились идеи, которые позже нашли отражение в сольных проектах участников, особенно в композициях Северина Краевского, где мелодическая выразительность и интимность текста получили особое развитие.

 Trzy Korony — это момент музыкального созревания, когда уход Кленчона перестал быть трагедией и стал творческим катализатором, порождающим новые формы, новые истории и новые песни. Этот проект показал, что даже разрыв в коллективе может стать источником вдохновения, а конфликт и расставание — не конец, а начало новой главы в жизни музыкантов.

Niebiesko-Czarni

 Когда речь заходит о польской рок- и поп-сцене 1960-х, невозможно обойти стороной Niebiesko-Czarni — группу, которая вместе с Czerwone Gitary формировала звук целой эпохи. Для многих музыкантов, включая участников будущих Czerwone Gitary, Niebiesko-Czarni стали школой профессионализма, местом экспериментов и наблюдения за тем, как строится успех на сцене и в студии.

 Основанная в начале 1960-х, Niebiesko-Czarni быстро завоевала популярность своими мелодичными песнями и энергичным ритмом, сочетая рок-н-ролл, биг-бит и элементы эстрадной польской музыки. Группа стала символом студенческих клубов, молодежных танцев и первых массовых фан-клубов, создавая атмосферу, в которой каждый слушатель чувствовал себя частью движения.

 Для будущих участников Czerwone Gitary Niebiesko-Czarni были образцом дисциплины и сценической харизмы. Наблюдая за их концертами, репетициями и взаимодействием с аудиторией, молодые музыканты учились контролировать динамику исполнения, управлять вниманием публики, выстраивать гармонию между вокалом и инструментами. Многие песни и аранжировки Czerwone Gitary впоследствии отчасти отражали эстетику Niebiesko-Czarni, хотя и с собственным, более мелодическим и лирическим акцентом.

 Особенно интересна взаимная конкуренция и вдохновение: студенческие клубы Гданьска и Сопота становились ареной, где группы обменивались идеями, иногда импровизировали вместе, иногда соревновались за внимание молодежи. В этот период Niebiesko-Czarni выполняли роль мастера-наставника, показывая, как сочетать драйв биг-бита с мелодической и лирической глубиной, к которой так стремились Czerwone Gitary.

 Для публики Niebiesko-Czarni остались культовым явлением, а для музыкантов — неоценимым опытом, который помог будущим лидерам и композиторам Czerwone Gitary выстроить собственный, уникальный музыкальный путь, не теряя при этом эмоциональной связи с публикой.
 

Эпилог
Когда гаснет свет в зале и последний аккорд ещё дрожит в воздухе, всегда наступает пауза. Именно в ней — правда о музыке.

 История Czerwone Gitary не заканчивается датой, юбилеем или последним концертом. Она заканчивается — и начинается — каждый раз, когда кто-то, уже немолодой, вдруг останавливается на улице, услышав знакомую мелодию из открытого окна. Когда женщина на кухне напевает «Bia;y krzy;», не помня, откуда знает слова. Когда мужчина в машине, стоя в пробке, вдруг улыбается — потому что радио вернуло его в лето, которого больше нет, но которое всё ещё живо.

 Они начинали как мальчишки у моря — с гитарами, которые были тяжелее их собственных сомнений. Они спорили, расходились, возвращались, теряли друг друга и снова находили в песнях. Внутри группы были амбиции, ревность, борьба за голос и право быть услышанным. Но поверх всего этого всегда оставалось главное — мелодия, которая не лгала.

 Кто-то ушёл раньше времени. Кто-то уехал за океан, думая, что там — свобода. Кто-то остался, неся на себе груз памяти и ответственности за имя, ставшее частью истории.

 И всё это — тоже музыка. Иногда громкая, иногда надломленная, иногда почти неслышная.

 Сегодня Czerwone Gitary — это уже не просто группа. Это время, сохранённое в звуке. Это Польша, которая взрослеет вместе со своими слушателями. Это юность, к которой нельзя вернуться — но можно прикоснуться.
И, возможно, именно в этом их тайна:
они никогда не пытались быть вечными.

 Они просто были честными.
А честная музыка — не стареет.
Когда-нибудь кто-то закроет эту книгу, отложит её на стол, подойдёт к окну — и включит старую запись. И снова зазвучит гитара. Простая. Красная.
И снова станет ясно:
пока звучит эта музыка — история продолжается.