Теплый обед для...

 

  В холодный октябрьский день на автобусной остановке у рынка сидел пожилой мужчина. На нём было старое пальто с обтрёпанными рукавами, на коленях — потрёпанная сумка. Перед ним — картонка-табличка: «Помогите на еду. Спасибо».
  Прохожие спешили мимо, пряча руки в карманы, лишь изредка кто;то бросал монетку.

  Мимо твёрдой походкой и с внимательным взглядом проходила Ахинея Соломоновна. Она при всей своей зоркости заметила мужчину не сразу: тот сидел в тени остановки, почти сливаясь с серым фоном прохладного осеннего дня. Но что;то в его позе — в опущенных плечах, в неподвижности рук — заставило её замедлить шаг.
  Она подошла и, аккуратно подправив юбку, присела рядом на корточки:
  — Послушайте, дорогой мой, вы давно здесь?
  — С утра, — тихо ответил мужчина, не поднимая глаз. — Автобусы ходят редко, люди спешат…
  — А вы сегодня ели?
  Мужчина смутился, помолчал, потом едва заметно отрицательно покачал головой.

  Дальше Соломоновна не стала расспрашивать. В её сумке как раз лежали контейнеры с домашним обедом — борщ, картофельное пюре и котлета, которые она собиралась съесть на работе. Рядом с ними примостился термос с клубнично-яблочным компотом. Ни секунды не раздумывая, Ахинея достала контейнеры и протянула мужчине:
  — Вот, возьмите. Пока горячее. Сейчас ложку найду, она в кармашке должна быть.

  Тот растерянно поднял глаза:
  — Да что вы… не надо…
  — Надо, — твёрдо сказала Соломоновна. — Еда не ждёт, а вы, вижу, замерзли.

  Мужчина нерешительно, подрагивающими руками принял контейнер. Когда он открыл крышку, по воздуху поплыл аромат свежесваренного на говядине борща. Он замер в немом изумлении, будто не веря, что это действительно для него.

  — Меня, кстати, Ахинеей Соломоновной зовут, — улыбнулась женщина. — А вас?
  — Александр Иванович… — пробормотал он, наконец глядя на неё прямо. В его глазах мелькнуло что;то, похожее на стыд, сменяясь на благодарность.

  — Ну вот и познакомились. — повторно тепло улыбнулась Соломоновна, тронув собеседника за плечо и отдавая ложку. —  Будете здесь завтра — не уходите к этому времени. У меня обычно что;нибудь да остаётся.

  Александр Иванович хотел что;то сказать, но комок в горле не давал говорить. Он только кивнул. А Соломоновна, дружески махнув ему рукой, поспешила к подъезжающему автобусу.

  На следующий день она снова увидела его на том же месте. На этот раз он ждал её, нервно сжимая в руках пустые, начисто вымытые контейнеры и термос. Когда Соломоновна подошла, он быстро, торопясь и запинаясь, выпалил:
  — Я не всегда так жил… Был инженером, семья была. Потом всё рухнуло: работа, дом, близкие… Теперь вот…
  — Это не важно, — перебила она мягко. — Важно, что вы живы. А остальное — наладится!
  И снова угостила его домашней едой.

  С тех пор Соломоновна, договорившись с ним о времени, стала приходить к остановке каждый вторник и пятницу. Иногда приносила горячую еду и консервы, иногда — тёплые носки или старый свитер из домашнего запаса. Александр Иванович сначала слабо сопротивлялся, но её доброта и простота растопили его настороженность.

  Через две недели он впервые улыбнулся:
  — Знаете, вы… как луч солнца в этом сером городе.
  — Глупости, — засмеялась Соломоновна. — Просто я помню, как сама однажды неожиданно осталась без денег и еды. Такой ужас, представляете?! Тогда мне помог незнакомец. Теперь моя очередь.

  А ещё через пару недель Александр Иванович исчез. Соломоновна забеспокоилась, но вскоре ей передали записку.

    «Уважаемая Ахинея Соломоновна! Мне предложили работу — сторожем на складе за городом. Там же и служебное жильё дадут. Спасибо Вам огромное за всё! Вы вернули мне веру в людей, и это было очень важно для меня. Если когда;нибудь смогу отплатить за Ваше добро — дайте знать по телефону ххх-ххх-хх-хх. Вечно ваш — Александр Иванович».

  Она перечитала записку, улыбнулась и положила её в шкатулку с памятными вещами. А в воскресенье, проходя мимо остановки, заметила другого человека с табличкой. И, не задумываясь, свернула к нему.

  Почему она снова сделала это? Да потому что добро — это не разовая акция, а привычка сердца, зов души. И когда ты однажды начинаешь его сеять — оно прорастает снова и снова.
  Вот. А вы говорите...