Носы и кли...

Носы и кли...ы 
притча о различиях и единстве

Эпиграф 
По носу судят о народе, 
по кли… — не судят вовсе. 
И всё же именно он 
работает на общее примирение. 

Сказано было в Дни Шумных Споров:

Люди подняли глаза к небу и стали мериться носами. 
Одни говорили: «Наш — выше», другие: «Наш — тоньше», третьи: «Наш — благородней». 
Но мудрые знали: мерить мир по носу всё равно что мерить океан по волне. 

И тогда кто-то, смеясь и не краснея, шепнул: 
«Посмотрите не только на то, что торчит в сторону мира, но и на то, что обращено к наслаждению жизни. 
Носы различают воздух, 
но есть в нас и то, что различий не признаёт — 
и потому молча возвращает нас друг к другу».

И так была рассказана притча, которую ты сейчас читаешь:

Говорят, чтобы понять человека, надо увидеть его лицо.
Но однажды некий ищущий закрыл глаза, усталый от лиц и имён, и обратил внимание не вовне, а внутрь.
И вдруг ощутил: на карте его тела есть две странные высоты — одна смотрит в мир и ловит запахи пути, другая скрыта во тьме и отвечает только на прикосновение.
Нос и тот самый тайный бутон — две точки одной и той же карты чувств, два полюса одного организма, который зовётся человеком.
И тогда он понял: различия даны нам на виду, а истинное единство — там, куда обычно никто не смотрит.

I

У каждого нос — как история рода, 
Ветрами, горами, веками храним. 
Он разный у северных, южных народов — 
В нём климат и путь, где каждый — один. 

Но есть в нас и то, что не знает границы, 
Что в каждом заложено с первого дня: 
Один и тот же рисунок природы, 
Где нет разделения «ты» или «я». 

И, может быть, в этом простом постоянстве 
Есть тихий урок для земных существ: 
Когда мы похожи в своём основании, — 
Мы меньше стремимся делить мир на «честь» и «нечесть». 

Так странно устроена наша планета: 
Различья — снаружи, внутри — общность одна. 
И, может быть, именно эта гармония 
Спасает нас всех от кровавой войны. 

II

Носы у людей — как капризы природы: 
Кому-то — орлиный, кому-то — курнос. 
Климат старался, лепил, как он может: 
То суше, пошире, то в профиль — вопрос. 

А вот анатомия, видно, устала 
От всех этих игр «кто длинней, кто тоньше» 
И решила: «Хватит! Одной формы мало — 
Давайте-ка сделаем всем — как у всех». 

И, может, благодаря такой мудрой схеме — 
Что спрятано — общее, что видно — своё, — 
Мы всё ещё ходим по этой планете, 
А не выясняем: «Чей орган круче, чем мой?» 

III

Собрались однажды Носы на совет 
И стали рассуждать о судьбах мира. 
— Мы разные, — сказал Восточный Нос, — 
И в этом наша сила и причина споров. 

— Мы разные, — вторил Северный, — 
И потому не понимаем друг друга. 
— Мы разные, — добавил Южный, — 
И потому каждый считает себя мерилом. 

Тут поднялся Старый Мудрец — 
Не Нос, не зверь, а просто наблюдатель — 
И сказал он тихо, чтобы слышали все: 

— Различие — не беда. 
Беда — когда различие считают основанием для вражды. 
Вы спорите о форме, 
Но забываете о сути. 

Ведь есть в человеке то, 
Что не знает ни климата, ни границ, 
Что не делится на «наших» и «чужих», 
Что одинаково у всех — 
Как напоминание о едином происхождении. 

И, может быть, именно эта скрытая общность 
Удерживает людей от того, 
Чтобы окончательно разорвать мир на части. 
Потому что, когда в основании — одно, 
Различия снаружи перестают быть поводом для войны. 

Так и живёт человечество: 
Снаружи — бесконечно разное, 
Внутри — удивительно единое. 
И мудрость в том — помнить об этом, 
Когда различия кажутся важнее сути. 

Так что Носы пусть спорят о климате смело, 
А то, что важнее, — давно без войны: 
Природа решила вопросы умело — 
И мы до сих пор остаёмся людьми. 

IV

И если всмотреться в лица прохожих, 
В их жесты, походку, привычный взгляд, — 
То станет ясно: мы все так похожи 
И в радостях дней, и в тяжести утрат. 

Мы ищем опоры, тепла и ответа, 
Мы верим в дружбу, в любовь, в доброту. 
И каждый несёт по крупице света, 
Что может рассеять любую тьму. 

И, может быть, в этом простом понимании 
Есть ключ к тому, чтоб стать ближе друг к другу: 
Не в внешнем, не в форме, не в различии, — 
А в человеческом, в сердце, в живом недуге. 

И если однажды мы это усвоим, 
Что мир — не арена для вечных войн, — 
То, может быть, станем чуть-чуть спокойней, 
И мир — чуть добрее, чем был до сих пор. 

V

И в этом, пожалуй, скрыта великая тайна: 
Что мир лепит лица по прихоти ветра, 
Но то, что важней, — остаётся единым, 
Как тихая истина общего света. 

Мы спорим о форме, о моде, о роде, 
О том, что снаружи — меняется, плывёт. 
Но есть в человеке основа природы, 
Которая всех нас незримо ведёт. 

И, может быть, именно эта основа — 
Где нет разделений, где нет «племя — чужой», — 
Напоминает упрямо и снова: 
Мы разные внешне, но внутренне — свой. 

Так держится мир, не скатившись к безумию, 
Так люди находят дорогу к добру: 
Когда понимают простую гармонию — 
Различья — снаружи, единство — внутри. 

VI

И, может быть, в этом и есть наше чудо: 
Что сколько бы формы ни спорили меж собой, — 
Внутри остаётся одна и та же мудрость, 
Что делает каждого частью судьбы земной. 

Мы носим различья, как яркие знаки, 
Как память о ветре, о солнце, о льдах, 
Но сердце у всех одинаково хрупкое 
И плачет оно одинаково в трудных годах. 

И если однажды мы вспомним об этом — 
О том, что под кожей один и тот же свет, — 
То, может быть, станем чуть ближе к ответу, 
Который ищет человечество столько лет. 

Ответу простому, как утро в долине, 
Как смех ребёнка, как запах земли: 
Мы разные — да, но в самой глубине 
Мы всё же едины, как корни в одной большой дали. 

И пусть же различья цветут, как узоры, 
Пусть формы играют, как ветер в траве, — 
Но помнить бы нам, что важнее споров, — 
То, что делает нас людьми на одной земле. 

VII

И, может быть, в этом последнем мгновенье 
Мы вдруг понимаем простую черту: 
Что сила — в различье, а мир — в сопряжении, 
Где внешнее — разное, внутреннее — в ладу. 

И сколько бы ветер ни резал нам лица, 
И сколько бы формы ни спорили вновь, — 
Есть то, что не может уже разделиться, 
Как память о мире, как общая кровь. 

Так держится хрупкое наше созвездье, 
Так люди находят дорогу к себе: 
Когда принимают и разность, и сходство 
В одном человеческом, общей судьбе. 

И если мы это сумеем услышать — 
Не в спорах о форме, не в криках толпы, 
А в тихом признанье: мы ближе и ближе, 
Пока остаёмся людьми на Земле.               

       Пролог

Сквозь стужу рас, сквозь лед и зной
Носы меняли стать и кожу,
Храня в изгибах дух чужой,
На наш ни капли не похожий.
Но в глубине, за гранью глаз,
Вибрирует Ядро едино,
Где каждый ток и каждый спазм
Стирал границы и руины.
Там общий КЛИ-матический ритм
Смывает кровь с клинков и стали,
И мир, что в войнах был разбит,
В одном восторге мы спаяли.
Замкни на радость этот ток,
Где плоть едина и бескрайна,
Чтоб каждый вдох и каждый рок
Рассыпались в великой тайне.