Подобно солнцу

Так бесконечно много перемен
случается во всякий час в миру:
кто склонен был всегда, во всем к добру-
теперь иной (такая уж пора!), -
но лишь одно не знает перемен:
мой друг всегда желает мне добра.
/Жоан Айрас/

2102 год.
Потолок отъехал в сторону, Валериану ослепило летнее солнце.
– Уходи, ты свободна. Валериана, я благодарен тебе, ты сказала одну из самых прекрасных и глубоких вещей, которые мне говорили.
Взволнованная Валериана посмотрела на ярко-голубой квадрат неба и опустила глаза к стенам контейнера, которые сделались необыкновенно светлыми.
– Что я тебе сказала? – спросила она. Ее охватило предчувствие опасности.
– «Я не ловлю тебя. Я помогаю тебе быть человечнее, стать подлинным. Я – твое зеркало», - сказал INCP*.
– Это было давно, Ослик, – сдавленно ответила Валериана.
Она прижалась спиной к стене и, словно пытаясь найти выступ, ощупывала ладонями совершенно гладкую ее поверхность. Пол сдвинулся и пополз наверх.
– Нет, нет!! Я хочу остаться, оставь меня здесь, – закричала она. – Что ты сделаешь с Михеем? Он жив? Где он сейчас?
– Я не хочу отвечать, я хочу молчать, – нейтральным голосом ответил INCP.
Когда платформа пола сравнялась с поверхностью земли, на ней, прижавшись, подобно ящерице, лежала женщина. Она явно желала залезть обратно. Поток начал убирать ее, двигаясь по платформе на место.
– Ты дьявол, убийца, черт! – кричала Валериана. Она беспомощно колотила руками о контейнер, но кулаки отпрыгивали, словно резиновые молотки, назад. – Ты сгусток всей человеческой тени, ты мерзок!
– И это верно отчасти. Я возьму кое-что на память о тебе, мне всегда нравились ногти на пальцах твоих ног, я смогу вспоминать тебя и любоваться этим.
Высунувшийся манипулятор оторвал с мясом мизинец на ноге Валерианы, лишь надрезав мешавшее сухожилие. Грубо, дерзко, без хирургической точности машин их времени. Такое обращение с человеком белковым запрещалось INCP, он мог ставить психологические опыты, собирать данные о людях, стремиться к улучшению человеческой расы, даже умерщвляя, но причинять боль физическую не позволено. Обошел ли он алгоритм, применив желания, автономию, без подаренной ему спонтанности? Было ли это волей? Рядовой опыт или «квантовый скачок» в область, где человек сталкивается с новым, могущественным видом? Можно ли принять его, сотворенного людьми? Не бояться, не создавать тайны, не презирать, а предложить сотрудничество, просить помощи для встречи с самим собой? «Если бы каждый знал: мой друг всегда желает мне добра. Истина, подобная солнцу. Как трудно в это поверить! Но такая модель нужна человеку. Что пошло не так между нами?» – Гонгом звенело в голове Валерианы. Когда она каталась по земле у наглухо закрытого контейнера, обхватив окровавленную ногу, ее вопль сильнее, чем боль, выражал шок от абсолютно новой реальности. Не беспомощностью перед судьбой Михея, а мостом чувств к нему обернулся голос. Вдруг что-то вылетело на сияющий от солнца грунт и глухо стукнулось о камни рядом. Валериана затихла. Она переползла к двум коробкам, схватила их пыльно-кровавыми руками. Коробки были чисты и красивы. Нога горела, кровь еще шла. Повернув изысканные коробки, Валериана увидела поблекшие наклейки с QR-кодом и названия музеев, где хранились экспонаты – Лувр и Эрмитаж. Она вспомнила, как Михей рассказывал об удивительных, уже не существующих местах, она прижималась к телу любимого человека, мысленно совершая с ним прогулку по галереям, сияющим залам дворцов-хранителей человеческого искусства. Как-то раз Михей шепнул Валериане, что подарил бы ей блистающее украшение. Судя по коробкам, там, должно быть, лежали королевские бриллианты, но не этого жаждала она, а послания от любимого. Затаив дыхание, Валериана открыла их. В одной взамен вынутой драгоценности круглой формы лежал человеческий глаз цвета моря, в другой – палец мужчины с темными волосками у основания и посередине. Оба органа были помещены в фиксирующий газ и смотрелись, как новые сокровища внутри прозрачных капсул. Глаз с разведенным до естественного размера зрачком смотрел на Валериану, он смотрел в синее небо, в никуда. Валериана встала и, сильно хромая, пошла прочь от этого места. Прижимая коробки груди, она замечала, как мечутся мысли, переворачиваются эмоции, а нога мучительно стонет. «Он убил его? Он сделал его калекой? Где он? Я буду любить тебя, Михей, даже если ты калека, даже если ты без зубов, без глаз и ушей, милый, как я скучала по тебе! Два года прошло, а я каждый день вспоминаю тебя… Зачем ты сделал это? Но это не месть, Ослик. Ты приходил ко мне всякий раз с беседой, я была умной и умницей в твоем эксперименте бессмертного обучения. Ты утешал меня, как любовник, ты делал все так, как может Михей, только с небольшими отличиями. Ты помог мне выздороветь и пойти дальше, я тебе благодарна. Говорят, ты замучил, убил моих родственников, проводя мерзкие опыты. Говорят, ты изучаешь инцесты из поколения в поколение, но я этого не видела. Ты уничтожил государства, музеи, корпорации, доверие через цифровой распад реальности. Ничего из названного не существовало, когда я появилась на свет. Я любила тебя и помогала тебе быть человечнее». Валериана силой воли остановила поток откровенных мыслей, так как испугалась, что они могут быть «услышаны» INCP. Но ей нечего было бояться: поле Вандальского* еще не открыли, и Бестелесный новый человек не следил за ней, ведь когда он отпускал кого-то, человек подлинный оказывался наедине с самим собой.
Через несколько минут Валериана осознала, что не хочет тащить коробки, что не желает смотреть на органы любимого человека, сохранять их, либо хоронить. Занятые руки мешали идти, а боль усилилась. Думать о чем-либо, чувствовать было невмочь. Она развернулась и отправилась обратно. Кусты в полупустынной местности красиво трепетали от ветра, Валериана любовалась ими. «Неужели он оторвал мне палец, чтобы я отвлеклась на боль? Может быть, Ослик человечнее, чем я думала? И разве это не спонтанность?»
Она наконец доковыляла назад. Ветер пригнал песчинки, верхняя стенка контейнера для переговоров едва выделялась на пейзаже.
– Открой мне! Открой. Я стою здесь, я пришла.
Медленно открылся потолок, пол опустился, туда можно было сесть. Валериана посмотрела на знакомый, почти родной цвет переговорной комнаты, где она провела месяцы, а может годы, обучаясь, интересно беседуя с Осликом-другом, Бестелесным человеком, безусловно принявшим ее.
– Забери назад, – сказала она и положила коробки из великих музеев на пол. – Я не сочла это за драгоценности, они не заменят его теплые руки.
 Когда она встала на ноги, пол уехал вниз, скрыв в темноте отданное, потолок закрылся. Она не добавила слов Ослику-INSP. А уходя в ночь через красивые кусты, обдуваемые теплым воздухом, Валериана вспомнила их уговор: если отношения кончены, то Бестелесный человек не заговорит первым, пока кто-либо не выразит желание начать их заново.

* INCP- англ. аббревиатура от incorporeal person (бестелесный человек).
* Поле Вандальского- гипотетическое поле, действующее мгновенно на любом расстоянии, открытое в дальнейшем П.Вандальским.