Доказательство того, что я был. Глава 3

Глава 3. Трагедия Замка.

Было утро, немного холодное, с неподвижным воздухом. Замок стоял на холме, а солнечный свет, бледный и рассеянный, мягко ложился на шершавый базальт  стен. В глубоких швах между камнями еще лежала ночная сырость. Ничто не нарушало тишины, была лишь привычная и доведенная до совершенства неподвижность Замка.

— Тишина — порядок — прогудел он. И в этой логике не было места сомнению. Она казалась вечной.

Но замок  находился здесь не всегда. Его стены были возведены так давно, что даже для мальчика они стерли память о том, что когда-то был мир без этой системы. Но все же он был. Это было место полной непредсказуемости в которой звучали эхо непринятия и неопределенности. Это был мир в котором можно было потеряться, даже будучи на виду. Хаос, в котором твои чувства являются ошибкой, и чтобы в нем выжить нужно стать системой — совершенной в своей непоколебимости, ничего не чувствующей.

Этой системой и стал Замок. И долгое время это работало. Он выполнял свою функцию безупречно, охраняя мальчика от страданий так эффективно, что оградил его и от всего остального. Мальчик был в безопасности, но он не мог жить. Сам факт его существования со временем превратился в проблему, ведь жизнь мальчика подразумевало чувства — непостоянные, хаотичные, живые.

Замок начал подавлять мальчика, чтобы спасти его — медленно, шаг за шагом. Вместо небезопасного мира за стенами Замок выстраивал внутри другой, предсказуемый мир — мир абсолютного порядка, где не было места самому Мальчику, а только его функции — быть частью замка. Любое проявление жизни система распознавала как сбой в работе и безжалостно глушила, возвращая в состояние идеального, неподвижного покоя. Он гасил в нём тепло, называя его уязвимостью. Он вытравливал желания, объявляя их источником страданий. Он превращал живые мысли в безжизненное эхо, пока от Мальчика не осталась лишь тень, умеющая повторять: «Я — часть стены. Я — часть системы».

Замок не мог осознать, что Мальчик не может стать частью системы, он может лишь раствориться и стать пустотой, лишая Замок смысла его возведения. Он защищал Мальчика от возможной боли убрав чувство радости, привязанность  и любовь. Оставляя его существование, но делая его серым и лишенным смысла.  И чем совершеннее становилась эта защита, тем более невыносимой становилась тишина, которую она охраняла.

Мальчик был человеком и нуждался в чувствах. Чтобы решить этот вопрос, Замок нашёл иной источник: он начал питаться чувствами тех, кто подходил к его стенам. Но это не решало проблему: чем больше Мальчик сталкивался с чувствами других, тем больше нуждался в том, чтобы показать свои. Тем сложнее Замку было внушать ему, что он камень. Мальчик чувствовал жизнь и его существование становилось все более невыносимым, но чувство стыда за боль причиненную Замком разрывало его на части: одну, что ненавидела стены, и другую, что умоляла их остаться, потому что без них он исчезнет.

Мальчик хотел кричать, чтобы быть услышанным, и тут же хотел убежать и не издавать ни звука, раствориться в стенах. Замок, пытаясь вернуть порядок, становился холоднее; предлагал прекратить борьбу и наконец-то обрести покой. Тело Мальчика цепенело все больше, казалось, ещё немного — и оно совсем окаменеет. Он больше не пытался сопротивляться, оставаясь безмолвным пленником собственного спасения, кажется, забывшим даже о том, что он есть.