Навеяно Набоковым

Муза, с возгласом, с флером воздушного змея,
у меня затрепыхалась в руках.
В  небе Канта без звёзд и безумном
нежный
Кровоточащий мой прах
 
очертанья вздумал принять, как если
долго всматриваться в зеркала:
образы вешние воскресли,
 храм закопченный плыл издалека.
 
Через Галактики бледно-туманные
перекинулись из темноты
в наготу – о, муза, как твои годы нежданные –
явственные петровские мосты.
 
И, задев в седом и синем полумраке
исполинским сердцем луну,
скрипнувшую как фагот, Исакий
медленно унёсся в вышину.
 
Словно ангел на носу корвета,
бронзовым негаданным перстом
рассекая пыль звездную, дальше
Плыл мое Высочество куда-то.
 
Всадник в изумленье неземном.
 
И по тверди поднимался могуче,
Мутно озарённой внутри них,
дом; и вереницею плакучей
статуи, фасады, фонари
 
таяли в закоулках
 ночи синей,
и, неспешно прогоняя их,
 Господу дарили  чистый гений
призраки душ наших неживых.
 
Так проплыла столица непорочная,
Грешно оттолкнувшись от земли.
И опять в скерцо полночной
только звёзды добрые текли.
 
И тогда моя полуживая
 Ноша, трепеща,
выглянула робко из-за края
нашего казановского плаща.