Живой камень

На вершине продуваемого ветрами холма лежал Камень. Он был таким древним, что забыл, кем был до того, как стал твердью. Холм, на котором он рос, казался неживым и холодным — таким же, как и Он сам.

Камень лежал, покрытый вековыми слоями песка и глины, изо дня в день молчаливо-равнодушно взирая на своих соседей — древних холмов. Весной они радовали глаз зеленью травы и алыми каплями маков.

Летом же под нещадно палящим солнцем зелень выгорала, и холмы становились похожи на огромные рыжевато-обугленные мётлы. Камень был наблюдателен и злорадствовал каждый раз, когда соседи теряли свою яркость, переставая источать благоухание цветов.

Себя же он считал вечным. Ну ещё бы — за сотни лет на нём не появилось ни единой морщинки! Он оставался идеально гладким, как и в момент своего рождения. Но один день изменил его бесповоротно.

В то утро от крепкого сна его пробудила нежная песня Жаворонка. Птица села на Камень и пела — просто, искренне, временами даже фальшивя, но эта песня заставила Камень... прослезиться.
Хвала Творцу за красоту
Холмов, степей и рек!
Хвала за камень, где могу
Усталость снять свою!

Жаворонок расправил крылья и улетел, так и не узнав, как его песня изменила жизнь одного существа. Многовековую, безучастную твердь песня оживила, заставив биться каменное сердце, которое оказалось не таким уж и каменным. После одной-единственной слезы, скатившейся чистым бриллиантом по его щеке, Камень заметил первую морщинку-трещинку.

Он очень расстроился и даже устроил себе внутренний самосуд: как его, старого дурака, угораздило расчувствоваться от песни ничтожной пичужки? Но в памяти вновь зазвучал голос Жаворонка, и Камень опять почувствовал биение сердца.

Ночь была тревожной. Трещинка назойливо чесалась, но у камней нет рук, чтобы унять зуд. Помог лишь прохладный дождь. А когда первые лучи солнца ласково коснулись Камня, он увидел в лужице своё отражение. Глаза его раскрылись от удивления: это был Он — и в то же время не Он. В трещинке-морщинке пророс маленький, хрупкий, но яркий Василёк. Его синяя головка жадно тянулась к свету.

Камень знал: процесс разрушения запущен, и жить ему осталось недолго. Но страха не было. Так светло на душе ему не было никогда: он стал создателем новой жизни — смелой и красивой. А значит, всё было не напрасно...