После причастия

    — Господи! Ты знаешь наши ‘нужды
      прежде нашего прошения…
      благослови по своей благости то,
      что будет нам на пользу.


      Из объявления в Храме

1. После причастия не говорить 3-4 часа.
2. В этот день никаких рынков,магазинов, телевизора,газет.

_______________
—А что перед причастием?

1. 
За ТРИ  ДНЯ до ..
попоститься , не курить и не «жить».

2.
За ДЕНЬ до…
Примириться с окружающими ( близкими, соседями,коллегами),
попросить прощения.

ВЕЧЕРОМ - 
прочитав 3-канона (Иисусу, Пресвятой Богородице,Ангелу Хранителю),
прочитав 3- акафиста(Иисусу Сладчайшему, Пресвятой Богородице, Ангелу Хранителю),
явиться в свой Храм  на вечернюю службу- исповедоваться.

3.   

УТРОМ в день причащения после утренних молитв
(натощак)
явиться в Храм за ОДИН ЧАС до начала службы :
- поставить свечи,
- помолиться у икон,
- попросить прощения и заступления перед Богом.
——————.
Черновик:

По В.Набокову « Защита Лужина».

1. О защите.

Важно знать,что в мире, таком  материальном  и осязаемом, на нас работает невидимая энергетическая защита - наша молитва.
Ритмы её , звуки, слова, пусть  мысленные, имеют  сотрясательную силу; они как камешки, плюхаются во внутреннее житейское море, кругами расходятся, мощию своею   отшибают—отражают   вражеские  набеги тех, кто здравию завидит или покою; отгоняют обышедших, изгоняющих душу из сердечного рая. А прочтешь молитву,
глядишь , и  «не приидет к тебе зло,и рана не приближится телеси твоему»…(Пс.90).
—————-

Согласно некоторым духовным учениям, при жизни вокруг каждого человека  формируется определённый фон—энергетическая оболочка для защиты от негатива.   

Защищает человека от агрессивной внешней среды - и  чувствительная кожа: в неё встроены сенсоры с высоким порогом раздражения для считывания акустических волн…

Но в каждом человеке находится слабое место и , есть такой феномен: психологическая броня  легко пробивается мысленной передачей губительных команд.

Гарантированная  защита- опасаться  зрения очами по сторонам: оно развлекает  ум, обольщает чувства.
И, конечно же,  удаляться от предмета соблазна: чего не видит глаз, то не приходит на мысль, а чего нет в мысли, то не трогает воображения и не пробуждает душепагубного пристрастия.


А что у В. Набокова в романе « Защита Лужина»?
—————-


А  глазки-то у ребенка лукавые:
"Через много лет,в неожиданный год просветления,очарования,
он( Фрейдовский 10-летний мальчик) с обморочным восторгом вспомнил...часы чтения на веранде, с француженкой - гувернанткой ;
как он щурился ,терзая резинкой ватманскую бумагу,
стараясь поужаснее нарисовать выпуклость её (тучного) бюста".

Среди книг, написанных отцом, которых Лужин стыдился, ему  случайно попалась  одна,  с описанием  фокусов и он без труда выучил несколько  карточных фокусов, «которые потом  ч а с а м и   показывал самому себе, стоя перед  з е р к а л о м.

Он находил загадочное удовольствие, неясное обещание каких-то других, еще неведомых наслаждений в том, как хитро и точно складывался фокус…,
но все же недоставало чего-то, он не мог уловить некоторую тайну, в которой вероятно был искушен фокусник, хватавший из воздуха рубль..

Тайна, к которой он стремился, была простота, гармоническая простота, поражающая пуще самой сложной магии».

Катастрофа пришла внезапно и бесповоротно.

Кто знает, может тут, на полевой волне зеркального коридора незащищенную Богом  душу молодого да раннего Лужина — искателя загадочного удовольствия и неведомых наслаждений , рискнувшего уловить некую тайну—
подкараулил микролучик пси-адепта, модификатора человеческого поведения…
Или пуще магии обдержала неведомая сущность (губами пфукнуть не успел, как Пфокус на него подсел)!

Выходит,тут на полевой волне зеркального коридора, случайно попав в струю, Лужин посадил себя в лужу — открыл себя разного рода обдержаниям,
и оказался привязанным к единственной цели. После такого -  это случается за счет ослабления других участков мозга, которые у Лужина-в будущем знаменитого шахматного игрока-   «будто одеревенели и покрылись лаком», как шахматная доска.

Невидимой темной силе (с далеко идущими планами—врагу рода человеческого)-
не составило труда натравить ровесников на бедолагу, от них изолировать и потом, втихую, ставить над ним эксперименты.
—————-

Удивляет,в данном романе Набокова речь идет будто не о людях, а о призраках. Имени нет ни у кого из персонажей (в том числе: отца,матери,тётушки, мужика с мельницы, и т.д, тучной француженки-гувернантки( младшенького смертельно боялась,тем не менее обещала "взять быка за рога").


В романе "Защита Лужина" , кроме автора, кому ещё может быть интересен его герой?
Разве что  отцу- Лужину старшему, писателю «очень второго сорта… :  он часто думал о том, что может выйти из его сына…
Ему казалось,  все должны были видеть недюжинность его единственного.
Глядя на упрямо отклоненное лицо сына, изумлялся: « С чего это вдруг он стал крепеньким»?

А почему бы нет? Когда человек живет в просторе,в изобилии и довольстве - он растет в чрево свое. А возрастает ли он духом?

Поминая   покойного тестя композитора, Л- старший, ночью, «в приятной мечте, похожей на литографию» спускался со свечой в гостиную :  чудилось,  там , «его вундеркинд в белой рубашонке до пят, играет на огромном черном рояле»…

Где-то Господь, может и сеет пшеницу, а не плевелы. Но скажите, какая нелегкая навязала детскому писателю  Лужину  кичливое мнение о талантах его потомка?
Возвыситься? Набить себе цену?

« … он писал очередную повесть, и прислушивался к монологу в соседней столовой к голосу жены, уговаривающей тишину (!) выпить какао…
—  Страшная тишина. Он (ребенок)нездоров. У него какая-то тяжелая душевная жизнь.
Пожалуй, (его)не следовало отдавать в школу».
*

В. Набоков в произведении показывал не « абы что», но, раскрывал мотивы поступков, писал о  пороках и психологическом напряжении,
о трагедии таланта, как инструмента для осуществления чьих-то замыслов.

По Набокову -Лужин(рифм. illusion)— « человек-никто".
Лишённый с детства имени, он постоянно защищался : в детстве молчанием, непроницаемой хмуростью, постоянно сгорбившись и забиваясь в угол; 
в осознанном возрасте — бездумной отдачей себя игре в шахматы и антрепренеру Валентинову.  Жизнь его была игрой на доске, где - только защита и атака; что вокруг- всё в ауте.
*
Ключевые фигуры в романе - Лужин и его отец— Лужин старший.
Если образно, кому нужны  л у ж и  ?  Они же - от нестабильности погодных условий. Разве что как урок из наблюдений за чередой обиходных событий, случившихся, когда уже «подгнило что-то в датском королевстве»…

«…когда  отец, старавшийся подбирать…привлекательнейшие подробности, сказал
(будущему школьнику),между  прочим,  что  его,  как  взрослого,
будут звать по фамилии, сын покраснел, заморгал, откинулся навзничь на подушку, открывая рот и мотая  головой,
(—не  ерзай так,- опасливо  сказал  отец,  заметив  его  смущение и ожидая слёз), 
но ( сын) не расплакался, а вместо этого весь  как-то  надулся,
зарыл  лицо  в  подушку,  пукая  в  нее губами, и вдруг, быстро привстав,- трепанный, теплый, с блестящими глазами,- спросил скороговоркой, будут ли и дома звать его Лужиным"…

«Они ходили вокруг него, с опаской суживая круги, но, только он поднимал голову, отец с напускным интересом … стучал по стеклу барометра, где стрелка всегда стояла на шторме, а мать уплывала куда-то в глубь дома, оставляя все двери открытыми, забывая …неряшливый букет колокольчиков на крышке рояля».

———-
"Съешь хоть кекса", - горестно продолжал голос за стеной, - и опять тишина.
Но изредка происходило ужасное: вдруг, ни с того, ни с сего, раздавался другой голос, визжащий и хриплый, и, как от ураганного ветра, хлопала дверь.

Тогда он ( писатель) вскакивал, вбегал в столовую, держа в руке перо, как стрелу.
Жена дрожащими руками подбирала со скатерти опрокинутую чашку, блюдечко, смотрела, нет ли трещин.

— Я его расспрашивала о школе, - говорила она, не глядя на мужа, - он не хотел отвечать, - а потом, вот... как бешеный..."
————

Ничего себе ! - Лужин младший-абьюзер?  В кого такой психушник, в отца, в мать?

Кому предъявлять счёт, если маленький человечек , скаля неровные зубы,обхваченные платиновой проволокой, показал свой характер, вызверился на родителей.

И его ли вообще? - «ни с того, ни с сего, раздавался  д р у г о й  голос, визжащий и хриплый, и, как от ураганного ветра»… (или это голос того, кто в ребенка вселился ?
Может, пора к экзорцисту?

-----

3.   
С ребенком не всё в порядке. Ранимость,нервная возбудимость, дьявольская гордыня: видите ли,у него позорная фамилия!…
Может, это пси-наследственное ?
Или « пожалели плётку- испортили ребенка»?

В любом случае,  родители проглядели, не отследили момент, когда житейские мелочи  их « Филю» обули в чёртовы лапти.

Ох уж эти мелочи! Они- не пустяки…
В нравственной жизни они- черви, любому жизнь подточат до самого основания.

Разве это мелочь, когда ребенок задумчив, мрачен, тяжел себе  и другим… настолько, что тяжесть ему не давала возможности расплакаться…

Разве это мелочь, когда родитель- то гладит ребенка по головке, то спускает на него всех собак…

Например:

Маленький Лужин, укрылся от гостей подальше — незаметными переходами он пробрался в отцовский кабинет, где было темно, и сел в угол на оттоманку.
 
Случайно там его обнаруживает смущённая тётя - рыжеволосая, единственный человек, в присутствии которого он не чувствовал себя стесненным.

—Ты в шахматы умеешь?-вкрадчиво спросил Лужин, и высвободив голову, приятно потерся щекой об её васильковый шелковый рукав.
- Сложно, милый, сразу не научишь… Может быть, в другой раз сыграем, а?

- Нет, сейчас, сказал Лужин и поцеловал её руку.
— Ах ты, милый,- протянула тетя,- откуда такие нежности… Хороший ты всё-таки мальчик»…

Тихо открывается дверь, на пороге отец.
« — Уходи к себе", - сказал он, мельком взглянув на сына.
Лужин , которого в первый раз в жизни выгоняли из комнаты,
остался от удивления, как был, на коленях.
—Ты слышал? - сказал отец.
Лужин сильно покраснел и стал искать на ковре упавшие фигуры.
— Побыстрее, - сказал отец  громовым голосом,  каким он не говорил никогда.

Тетя стала торопливо, кое-как, класть фигуры в ящик. Руки у нее дрожали. Одна пешка никак не хотела влезть.
— Ну, бери, бери, - сказала она, - бери же!

Он медленно свернул клеенчатую доску и, с темным от обиды лицом, взял ящик.
Дверь он не мог прикрыть за собой, так как обе руки были заняты.

Отец быстро шагнул и так грохнул дверью, что Лужин уронил доску, которая сразу развернулась; пришлось поставить на пол ящик и свертывать её опять.

За дверью, в кабинете, сперва было молчание, затем - скрип кресла,
принявшего тяжесть, и прерывистый вопросительный шепот тети.

Лужин брезгливо подумал, что нынче все в доме сошли с ума, и пошел к себе в комнату».
———

Или вот:

Лужин «запомнил это утро, этот завтрак, как запоминаешь день, предшествующий далекому пути.

Отец говорил, что хорошо бы после завтрака поехать на острова, где поляны сплошь в анемонах, и, пока он говорил,  т ё т я   попала ему ( отцу)  крошкой прямо в рот.

Мать молчала, - и вдруг, после второго блюда, встала и, стараясь скрыть дрожащее лицо, повторяя шепотом, что "это ничего, ничего, сейчас пройдет", - поспешно вышла.

Отец бросил салфетку на стол и вышел тоже.

Лужин никогда не узнал, что именно случилось, но, проходя с тётей  по коридору, слышал из спальни матери тихое всхлипывание и увещевающий голос отца, который громко повторял слово "фантазия".

И кто из этих троих абьюзер?
*

Француженка уехала осенью в Париж, и теперь уже
никто  не  знал,  что  он там делает у себя в комнате.
Отец, приходивший смотреть, что сын делает в сырой, нежилой комнате, находил сына,  беспокойного и  хмурого,  с  красными ушами; на столе лежали тома журнала, и Лужин старший охвачен бывал подозрением, не ищет ли в  них  сын изображений   голых   женщин.   "Зачем  ты  запираешь  дверь?--спрашивал он (и маленький Лужин  втягивал  голову  в  плечи,  с ужасающей  ясностью представляя себе, как вот-вот, сейчас, отец заглянет под диван  и  найдет  шахматы).
*         


Говорил же себе отец: не надо было отдавать Лужина в школу.
Писатель юношеской литературы, Отец обязан был заметить, что у сына, чуть что- истерика, что он тягототся любым общением, особенно с ровесниками. Его раздражают звуки,прикосновения, он поворачивается ко всем спиной, не смотрит в глаза. Он - не как все дети.

Так нет, же : после лета снова повёз в школу! ( Социум!Социум!)…

По дороге на станцию,в ожидании- когда появится предвестник поезда- белый дымок,сознавая ужас перемены в неприемлемый мир, где будет пять уроков подряд…
«Пять уроков подряд и толпа мальчиков, еще более страшных, чем те, которые недавно, в июльский день, на мосту, окружили его, навели жестяные пистолеты, пальнули в него палочками, с которых коварно были сдернуты резиновые наконечники», маленький  Лужин ,под предлогом  «пустить марионеток» , выпрыгнул из коляски и уставился в землю, поводя шеей».

И просто удрал. Через лес, две версты назад, припустился  в деревню: « туман слёз скрыл всё… он плакал на бегу,плакал, по-детски картаво чертыхаясь, когда ветка хлестала по лбу». Плакал от бессилия что-то изменить.
Спрятался на чердаке.

«Через час услышал внизу голоса: буфетчика, кучера, сторожа, отца, матери и чернорабочего.
Мужик с мельницы -обитатель будущих кошмаров…,как самый сильный, понёс его с чердака до коляски».

—————

Школа, для сына которую отец выбрал, особенно славилась внимательностью к так называемой "внутренней" жизни ученика, гуманностью, вдумчивостью, дружеским проникновением.

С тех пор, как его сын поступил в школу,отец, спустя месяц являясь к нему, был полон щекочущего ожидания, некоторого волнения и робости, - …вместо слов изумления, которых он смутно ожидал … вместо всех тех слов, которые он бы с такой охотой сам подсказал…- он услышал пасмурные, холодноватые слова, доказывавшие, что его сына воспитатель понимает еще меньше, чем он сам. О какой-либо тайной даровитости тот и не обмолвился.

« Способности у мальчика несомненно есть, но наблюдается некая вялость; не ладит с товарищами, мало бегает на переменах».

Не ладил настолько, что от них прятался в передней, укрывшись за вешалкой, где было совсем спокойно , потом выползал под арку, где были сложены дрова, и там, подняв воротник, сидел на поленьях.

Он избрал это место в первый же день , в тот тёмный день, когда он почувствовал вокруг себя такую ненависть, такое глумливое любопытство, что глаза сами собой наливались горячей мутью, и всё то, на что он глядел, по проклятой необходимости смотреть на что-нибудь, подвергалось замысловатым оптическим метаморфозам. Страницы (в тетради)в голубую клетку застилались туманом, белые цифры на черной доске то суживались, то расплывались… становился глуше и неразборчивее голос учителя.
Но он не плакал, даже тогда, когда в уборной общими усилиями одноклассники пытались вогнуть его голову в низкую раковину, где застыли желтые пузыри.

Поэтому Лужин около 250 больших перемен просидел на поленьях под аркой до того года, когда был увезен за границу.
*


Теперь давайте полюбуемся  на гримасы «тайной даровитости» будущего шахматного гения. 

Его успехи на уроках оставляют желать лучшего.   
«В письменном   отзыве об успеваемости  …говорилось о его вялости, апатии, сонливости, неповоротливости . Там вместо баллов-  одни наречия:
"Не удовлетворительно»— по русскому  языку ;
« е д в а  удовлетворительно" - по нескольким предметам, между прочим,  по  математике.   
                В то же самое время Лужин  необычайно увлекался сборником задач — «Весёлая математика", причудливым поведением чисел,               
б е з а к о н н о й  игрой геометрических линий --                всем тем, чего не было в школьном задачнике.               

Блаженство и  ужас вызывало  в нем скольжение наклонной линии  вверх по другой, вертикальной  (в примере, указывавшем  т а й н у   параллельности). Вертикальная была бесконечна,как всякая линия;            
и наклонная, тоже бесконечная,  скользя по ней и поднимаясь все  выше,обречена   была двигаться вечно,  соскользнуть ей было невозможно,                и точка их пересечения, вместе с его душой, неслась вверх по бесконечной стезе.
Но, при помощи линейки,  он принуждал их расцепиться: просто чертил их заново,параллельно друг дружке, и чувствовал  при  этом,  что  там, 
в бесконечности,  где  он заставил наклонную соскочить,
произошла немыслимая катастрофа, неизъяснимое чудо, и он подолгу  замирал на этих небесах, где сходят с ума земные линии» (!!!).
Нормально?
—————-

«Как-то между первым и третьим уроком оказалось пустое место. Заболел учитель географии.  Лужину было всё равно, он сидел и равнодушно чинил карандаши . ..
И вдруг отчетливо услышал за своей спиной  особый деревянно-рассыпчатый звук,
от которого стало жарко, и невпопад стукнуло сердце.   

Он осторожно обернулся.  Единственный тихоня в классе и Кребс проворно расставляли маленькие, легкие фигуры на трехвершковой шахматной доске…
Лужин, забыв дочинить карандаш, подошел ,  с раздражающей завистью,
с зудом неудовлетворенности  глядел на их игру… неясно  чувствуя,  что каким-то  образом  её он понимает лучше, чем эти двое,  хотя совершенно не знает, как игра должна вестись,  почему одно  -  хорошо, а  другое -плохо,  и  как  надобно  поступать,  чтобы  без   потерь проникнуть  в лагерь чужого короля».
. . .

Утром ещё в постели, «он принял неслыханное решение. Вместо школы он ехал к тете "Ты  откуда?  - воскликнула она.-- А школа? Ах ты, смешной мальчик..."

Тётя потакала будущему гению, скрывая от родителей, что Лужин не ходит в школу, а у неё дома играет в шахматы с её старым знакомым - «душистым стариком, пахнувшим то фиалкой, то ландышем, в зависимости от тех цветов,  которые  он приносил  тете.   

Старик, словно  вскрывая механизм  дорогого инструмента, показывал, как противник должен был сыграть, чтобы предотвратить беду.               

Первые пятнадцать партий Лужин выиграл без всякого труда, ни минуты не думая над ходом,  во время  шестнадцатой  он вдруг стал думать и выиграл с трудом, в последний же день этой волнующей борьбы … Лужин что-то что-то  постиг, в нем  освободилось, прояснилось, … пропала близорукость мысли, от которой мучительной мутью заволакивались шахматные  перспективы.       

— Далеко пойдете,-- сказал старик. Далеко пойдете, если будете продолжать в том же  духе. Большие  успехи. Первый раз вижу... Очень, очень далеко...               

Таким образом, Лужин сначала пропустил уроки - день, (воспитателю соврал про семейные обстоятельства),  через день- ещё три ( якобы болело горло),
потом …А  потом  была  уже   целая   неделя отсутствия,--   упоительная,   одуряющая   неделя.            

Воспитатель позвонил к нему на дом, узнать, что с ним. К  телефону  подошел отец.

Когда Лужин около четырех вернулся домой, у отца было лицо серое, глаза   выпученные, а  мать  точно  лишилась  языка, задыхалась, а потом стала странно  хохотать,  с  завыванием,  с криками. 

Отец захотел  узнать,  где  он  гулял,  и,  давно  ли  у  него такая
потребность гулять.

Затем он упомянул о  том, что у  каждого человека  есть  долг,  долг  гражданина,  семьянина, солдата, а также школьника. 
Лужин  зевнул. 

"Иди  к  себе",--  безнадежно сказал  отец и, когда тот вышел, долго стоял посреди кабинета и с тупым ужасом смотрел на дверь.

Жена,  слушавшая  из  соседней комнаты, вошла, села на край оттоманки и опять разрыдалась.
"Он обманывает,-- повторяла она,-- как и ты обманываешь. Я окружена
обманом"

Он только пожал плечами и подумал о том, как грустно
жить, как трудно исполнять долг,  не встречаться, не звонить, не
ходить туда, куда тянет неудержимо...  а тут еще с сыном...  эти
странности... это упрямство... Грусть, грусть, да и только.


 Только  на последнем этапе своей жизни, пройдя соответствующее лечение от обдержащей его страсти,  Лужин  смутно и спутанно вспомнил то время, когда была вечеринка в школе, и он тихо, в уголку , почти незаметно для товарищей, обыграл учителя географии, известного любителя шахмат и остолбеневшего от полученного мата; 
 
ещё вспомнил, когда по приглашению отца явился к ним седой еврей, дряхлый шахматист- его он тоже обыграл.

И ещё доктор, который стал бывать у них каждый вечер и извлекал огромное удовольствие от получаемых от Лужина поражений,
и который принес учебник шахматной  игры,но посоветовал,однако,не слишком  учебником  увлекаться.

И пошло.
Вскоре после  первого,  незабвенного выступления в шахматном клубе в столичном журнале появилась фотография Лужина.

Вспомнил опять-таки,что после появления фотографии, Лужин отказался  ходить в школу, испытывая  боязнь, что одноклассники узнают о его даре и засмеют ,-- с содроганием он представил  себе весь ужас того, как наутро войдет  он в класс и увидит любопытные, всё проведавшие глаза.

А отец-то рассчитывал, что Лужин обрадуется , но нет, тот не выразил ничего,-- хотя «тайная радость все -таки была :  это кладет конец школе.   

Его упрашивали в продолжение недели. Мать, конечно, плакала. Отец пригрозил отнять новые шахматы,-- огромные фигуры на сафьяновой доске…

Лужин бежал из дому,-- в осеннем пальтишке, так как зимнее, от него спрятали после одной неудавшейся попытки сбежать. Был октябрь, шел колючий снег; оседая на карнизах, ветер сдувал его, превращая в мелкую метель .

Лужин продрог, и не зная, куда деться , побрел, наконец, к тете, которую не видел с весны.
Он встретил ее у подъезда ее дома. Она была в черной шляпе, держала в
руках завернутые в бумагу цветы, шла на похороны.
— Твой старый партнер помер,-- сказала она.-- Поедем со мной.

Лужин рассердился, что нельзя посидеть в тепле, что идет снег, что за вуалью у тети горят сентиментальные слёзы ,-- и, резко повернув, пошел прочь.
С час походив, отправился домой.

Самого’  возвращения он не помнил, потому что сильно заболел, целую неделю бредил, был очень слабый и нервный; доктора полагали, что он болезни не переживет...
До этого Лужин болел много раз, но раньше ничего не было схожего с его октябрьской шахматной болезнью. 
*

От любовницы отец  узнает о талантах сына. И решил проверить, как тот  играет. «Сам он играл в шахматы с юношеских лет, но редко и безалаберно,  со  случайными игроками…

Когда все было расставлено,  Лужин  вдруг решился и пробормотал:
— Я уже немножко умею.
—Кто же  тебя  научил?"--  не  поднимая  головы,  спросил  отец. 

— В школе,-- ответил Лужин. Там   некоторые   играли. 
— А, великолепно,-- сказал отец.-- Начнем, пожалуй...

Страсть сына к шахматам так поразила его, показалась такой неожиданной и вместе с  тем роковой,неизбежной,--  так странно  и  страшно  было  сидеть  на этой яркой веранде, среди черной летней ночи, против этого мальчика,  у  которого  словно
увеличился, разбух напряженный лоб, как только он склонился над
фигурами,--   так   это   было   все  странно  и  страшно…

Как только Лужин старший сделал ход, и сразу начался  разгром  его  позиций, 
и тогда он неестественно рассмеялся  и  опрокинул  своего  короля. 

Так  он проиграл три партии и почувствовал, что, сыграй  он  еще  десять,  результат будет  тот  же,  и все-таки не мог остановиться и проигрывал, проигрывал…
…
— Ну,  что  ж,  этого  следовало  ожидать,--  сказал  Лужин
старший,  вытирая  платком  кончики  пальцев.--  Он  не  просто
забавляется шахматами, он священнодействует…

А рано утром, в густой роще за садом,  в  самом  темном  и
мшистом углу,   маленький   Лужин  зарыл  ящик  с  отцовскими
шахматами, полагая,  что  это  самый  простой  способ  избежать
всяких  осложнений,  благо  есть теперь другие фигуры, которыми
можно  открыто  пользоваться».