Шанти, Кора и Рико. Коллективное чудо

В Ленинградском зоопарке наступил январь. Птицы калао Шанти и Кора вместе со своим другом попугаем Рико, благополучно пережившие первый выпавший снег и небольшие морозы, теперь встречали новое зимнее время года с любопытством, а не с паникой. По крайней мере, двое из них.
— Послушайте, – объявила как-то утром Шанти, сидя на своей любимой коряге и наблюдая, как их любимая смотрительница Даша украшает соседний вольер с оленями мишурой. – У меня есть новые данные от старого ворона. Он говорит, что скоро наступит важное событие под названием «Рождество».

— Рож-де-ство? – Рико, уже научившийся правильно обматывать свой клюв шарфом, которых у него теперь было целых три – в полоску, в клеточку и праздничный, с вышитыми колокольчиками, наклонил голову. – Это что-то съедобное? Или это когда снова небо линяет, но уже разноцветными пушинками?
— Нет, – мудро ответила Кора, которая благодаря своей педантичности стала главным архивариусом всего птичьего сообщества. – Это такой праздник. Люди дарят друг другу подарки, едят вкусную еду и…

Кора замялась:
— Поговаривают, что якобы какой-то дедушка с белой бородой пробирается в дома через трубы. Странно, конечно, но Даша так вчера рассказывала детям на экскурсии.
— Через трубы? – Рико поперхнулся. – А он там не застревает? У нас в вольере есть труба отопления, но она очень узкая. Хотя, если он худой…

— Не в этом суть! – перебила его Шанти. – Суть в том, что это праздник тепла, добра и… волшебства. И, по словам ворона, в канун Рождества иногда случаются настоящие чудеса.
— Чудеса? Например, вода в поилке сама становится теплой? – оживился Рико.
— Возможно, – улыбнулась Шанти. – Но чтобы чудо случилось, нужно создать правильную атмосферу. А значит, нам нужна ёлка.

В зоопарке на главной аллее стояла большая, пушистая, украшенная шарами и гирляндами ёлка. Но Шанти имела в виду не её. Она хотела свою маленькую, аккуратненькую, пернатую ёлочку прямо в их вольере. Идея была принята с энтузиазмом. Кора сразу же начала составлять список всего необходимого: «Ветки хвойные (соседняя ель, нижний ярус), украшения (блестящее, неострое, некрупное), основание (устойчивое)». Рико, естественно, решил, что его вклад будет музыкальным.
— Я уже сочинил новую мелодию! – объявил он. – Это будет «Рождественская ода теплому клюву и мягкому гнезду». В припеве есть звук разворачивающейся шоколадной фольги. Очень празднично!

Подготовка пошла полным ходом. Белка притащила им шишек, немного блестящего дождя и даже маленькое стеклянное сердечко, потерянное кем-то из посетителей зоопарка. Старый ворон, снисходительно наблюдавший за предпраздничной суетой, подарил им перо с серебристым отливом – «для антуража».

Ёлочкой стала небольшая, но пушистая еловая ветка, укрепленная в старом цветочном горшке. Приготовленные украшения лежали рядом. На следующий день должен был состояться торжественный обряд украшения ёлочки. Но тут вмешалась погода.

Вечером 6 января небо, которое Рико всё ещё подозревал в способности линять, начало засыпать землю не просто снегом, а целыми его хлопья – густыми, плотными и неумолимыми. Даша, закончив кормление своих подопечных, поспешила домой, бросив на прощание:
— Сегодня, похоже, будет настоящая метель! Спокойной ночи, ребята!
Метель началась через час. Она выла в углах зоопарка, заметала дорожки и превращала знакомый уютный мир зоопарка в клубящееся белое безмолвие. В теплом вольере пернатых друзей было по-прежнему уютно, но вдруг внезапно погас свет. Наверное, где-то оборвался провод.

— Это… это часть праздника? – дрожащим голосом спросил Рико, закутываясь во все свои три шарфа сразу.
— Скорее, препятствие, – сухо ответила Шанти, но в её голосе слышалась тревога. Тишина, нарушаемая только завыванием ветра, была пугающей.

И тут Кора, которая прильнула вплотную к стеклу, ахнула:
— Посмотрите на Арктика!
Белый полярный волк стоял посреди своего вольера, не обращая внимания на метель, и смотрел куда-то в сторону входа. Его поза была крайне напряженной и настороженной. А потом он издал тихий, но очень ясный вой – не тоскливый, а скорее… указывающий.
— Что-то здесь не так, – сказала Шанти. – Он пытается нам что-то сказать. Нужно срочно узнать, в чем там дело.

— В такую погоду? Мой клюв! Мои три шарфа! – запричитал Рико.
— Твой клюв под защитой стратегических запасов шарфов, – парировала Шанти. – А если Арктик встревожен, значит, на это есть уважительная причина. Вперед! Все за мной!

Закутанные, как исследователи Севера (кем они, по сути, и были), птицы выбрались из своего гнезда внутрь зоопарка. Сквозь пелену снега они кое-как добрались до решетки, отделяющей их от аллеи. Картина, открывшаяся им, была одновременно жалкой и странной.

Прямо под их вольером, прижавшись к стене, сидела… маленькая девочка. Ей было лет семь, не больше. На ней была красная пуховая куртка, шапка с помпоном и варежки, из которых торчала одна ёлочная игрушка – стеклянная шишка. Девочка не плакала, а смотрела на метель широко открытыми глазами, полными не страха, а скорее растерянности.

— Человеческий детеныш, – прошептала Кора. – Потерявшийся. В метель. Без взрослых. Вероятность позитивного исхода данного события снижается с каждой минутой.
— А игрушка у неё красивая, – заметил Рико. – Нам бы на ёлочку отлично подошла.
— Рико! – строго сказали Шанти и Кора хором.

В этот момент девочка подняла голову и увидела их. Её глаза округлились ещё больше.
— Птички… – прошептала она. – А вы, почему не спите?
Этот простой вопрос поставил Шанти в тупик. Что ей нужно было ответить маленькому ребенку? «Мы проводим разведку из-за тревожного сигнала белого полярного волка»?
— Мы… проверяем обстановку, – вежливо сказала Шанти, надеясь, что люди не понимают птичий язык. Но, оказалось, что в ночь перед Рождеством граница между мирами исчезла, потому что девочка уверенно кивнула. Она поняла своих новых друзей.

— Я тоже, – тихо сказала она. – Я хотела подарить папе ёлочную игрушку. Самую красивую. Мы… мы всегда с мамой их вместе покупали. А в этом году мамы нет… Папа сказал, что наша мама превратилась в звездочку и улетела на небо, – девочка замолчала, сжав в варежке игрушку. – Меня зовут Люся. Я увидела в магазине такую шишку, как у нас была. Я купила её на свои деньги, а потом… заблудилась. И моя шишка разбилась.

Она показала птицам половинку стеклянной шишки. Рико не выдержал.
— Не плачь, Люся! У нас есть целая куча ёлочных украшений! И шишки там тоже есть! И блестящий дождик! И даже сердечко! Мы можем подарить тебе целую ёлку! Прямо здесь!
— Рико, мы не можем пригласить человеческого детеныша к нам в вольер, – попыталась быть голосом разума Кора. – Нарушатся правила безопасности, санитарные нормы…

Но Шанти смотрела на девочку, потом на вой метели, потом на темный, теплый силуэт их уютного гнезда в глубине вольера. Она вспомнила слова старого мудрого ворона о чудесах, и свои же слова о главном источнике тепла.
— Зато мы можем сделать другое, – решительно заявила она. – Мы можем устроить праздник для Люси здесь. Снаружи. Но нужно сделать так, чтобы ей было не холодно и не страшно.
План Шанти был гениален в своей простоте: раз нельзя привести Люсю к ёлке, значит нужно сделать так, чтобы ёлка сама появилась у неё.

Первым делом Шанти начала координировать действия своих друзей. Кора, как главный инженер, разработала схему доставки украшений. Рико отвечал за музыкальное сопровождение и моральную поддержку. Но в одиночку они бы не справились. Им нужна была помощь всего зоопарка.

И тут Шанти вспомнила про Арктика. Она подлетела к его вольеру.
— Хранитель снегов! Нам нужна твоя помощь. Нужно создать зону тепла и безопасности для потерявшегося человеческого детеныша.

Арктик медленно кивнул. Он подошел к самому краю своего вольера, к решетке, выходившей на аллею как раз напротив того места, где сидела Люся. И лег прямо на снег. Тепло от его большого тела и дыхания создавало слабую, но реальную тепловую завесу, отражающую часть ветра и холода. Люся инстинктивно подвинулась ближе к нему.

Тем временем Рико, преодолев свой страх перед метелью, взлетел на крышу вольера и начал транслировать «Сигнал бедствия и праздника одновременно». Он пел свою «Рождественскую оду», но добавил в неё новые звуки: тревожный стук («нужна помощь!»), настойчивый свист («собираемся у вольера белого полярного волка!») и вопросительную трель («кто с нами?»).

Зоопарк начал просыпаться. Первой откликнулась белка. Увидев ситуацию, она снова помчалась к своим тайникам. На этот раз она принесла сушеные ягоды и орехи в скорлупе – «чтобы человеческий детеныш не голодал». Она аккуратно сложила их в кучку рядом с Люсей.

Соседние синички, те самые, что пели в их зимней симфонии, начали сбрасывать с веток маленькие, легкие украшения – засохшие ягодки рябины. Дятел, проснувшись от стука Рико, принялся за дело: он быстро выдолбил в небольшом полене углубление – получилась импровизированная подставка для ёлки.
Но где взять саму ёлку? Маленькую и пушистую ветку? А вот тут произошло то, что позже Рико назовет «настоящим, чистейшим рождественским волшебством».

Из вольера с песцами появился самый главный песец. В зубах он осторожно нес ту самую небольшую еловую ветку, которую Шанти приметила для своей ёлки, но не решилась взять, потому что она росла слишком высоко. Как песец её достал – осталось загадка. Возможно, ему помог порыв ветра. Возможно, что-то ещё. Он положил ветку перед Люсей и ткнулся своим холодным носом ей в руку, как бы говоря: «Держи». А потом песец улёгся рядом с ней, обогревая её своим пушистым хвостом.

Ёлка была готова. Наступила очередь украшений.
Это был самый сложный этап. Птицы не могли просто принести игрушки – они были для них слишком тяжелыми. Но они смогли доставить их… эстафетой. Шанти и Кора координировали. Синицы и воробьи образовывали живую цепочку. Блестящий дождь протащила сорока, которая обожала всё блестящее и долго не хотела расставаться с добычей, пока Шанти не объяснила ситуацию. Стеклянное сердечко аккуратно, в клюве, принес старый ворон. Это был его дар. Разноцветные лоскутки из запасов Рико доставили мартышки из соседнего вольера, устроив настоящую канатную дорогу из лиан.

А Рико всё это время пел. Он пел о тепле, о доме, о том, что даже в самую страшную метель ты не один, если кто-то пытается сделать для тебя ёлочку из того, что есть. Он пел так проникновенно, что даже ежи, спавшие неподалеку, проснулись и, не вылезая из своих норок, начали тихонько фыркать в такт.

Люся смотрела на всё это с открытым ртом. Она перестала дрожать. Она помогала своим новым друзьям – поставила ветку в выдолбленное дятлом углубление, и начала развешивать на ней то, что приносили птицы и звери. Когда всё было готово, перед ней стояла невероятная, чуть кривая, но самая душевная ёлка в мире.
Люся достала из кармана половинку своей разбитой шишки и повесила её рядом с сердечком.
— Мама, смотри, – прошептала она. – Какая красивая ёлочка…

И в этот момент метель как будто утихла. Сквозь рваные облака выглянула луна, осветив белым светом аллею, волшебную ёлку, маленькую девочку и десятки пар глаз, смотревших на неё из темноты вольеров: птичьих, звериных, полных участия и тихой радости.
А потом вдали послышались голоса и огоньки фонариков. Это были работники зоопарка и полиция, искавшие потерявшуюся девочку. Люсю нашли сидящей в самом безопасном и тёплом месте зоопарка – под охраной белого волка, в компании пушистого песца и под неумолкающую рождественскую песню попугая ара, которую теперь подхватывали все пернатые обитатели зоопарка.

Эта история стала легендой. В газетах написали про «рождественское чудо в зоопарке», про животных, согревших маленького ребенка. Даше объявили благодарность. А Шанти, Коре и Рико принесли особый подарок от Люси и её папы – маленькую, но самую настоящую ёлочку в горшке, которую установили прямо в их вольере. На ней уже висели игрушки: новая стеклянная шишка, плюшевый белый волк, фигурка песца и крошечный радужный попугайчик из перьев.

Вечером, когда всё стихло, друзья сидели вокруг своей новой ёлочки.
— Итак, – сказала Шанти, – делаем выводы. Первое: Рождество – это действительно про чудеса.
— Второе, – подхватила Кора, – чудеса не случаются сами. Их делают все вместе коллективно. С привлечением всех доступных ресурсов.

— А третье, – важно заявил Рико, обматывая клюв новым (четвертым!), подаренным шарфом с оленями, – самая лучшая рождественская песня – это та, которую ты поёшь не для себя, а для того, чтобы у кого-то перестали дрожать руки от холода и страха. Кстати, я уже сочинил новую песню. Она называется «Баллада о горячем какао с зефирками». Хотите послушать?
Шанти и Кора вздохнули, но улыбнулись.

За окном тихо падал пушистый снег. В зоопарке царил мир. А где-то далеко, в большом городе, одна маленькая девочка крепко спала, обнимая плюшевого белого волка, а на её столе стояла фотография: она, улыбающаяся, на фоне самой странной и прекрасной ёлки на свете, а вокруг – десятки светящихся в темноте глаз её новых верных, пернатых и пушистых друзей.

Потому что самый главный источник тепла содержится не в умении петь свою песню, а в умении спеть её для того, кто замолчал от холода и одиночества. И тогда даже суровая метель отступает, уступая место тихой и пушистой, настоящей рождественской сказке.