Шанти, Кора и Рико. Почётный дирижёр

В Ленинградском зоопарке наступило предрождественское время. После успешного «приручения» зимы, птицы калао Шанти и Кора вместе со своим другом попугаем Рико чувствовали себя героями. Они пережили морозы, снегопады и даже организовали зимний хор, собравший всех зверей и птиц в единую музыкальную семью. Но вот приближался новый праздник – Рождество, и с ним пришли новые загадки, смех и немного хаоса.

Однажды утром Даша, их внимательная и заботливая смотрительница, появилась в вольере пернатых друзей не с обычными мисками корма, а с огромной коробкой, украшенной блестящей лентой.
— Друзья мои, – сказала она, ставя коробку на снег, – скоро мы будем отмечать особенный волшебный праздник. Я принесла вам немного… рождественского настроения.

И она ушла, оставив коробку в вольере. Рико, чьё любопытство всегда было сильнее осторожности, немедленно спустился со своей жердочки.
— Что там? – прошептал он, пытаясь заглянуть под крышку. – Может быть, тропические фрукты? Или новая блестящая игрушка?

Шанти, соблюдая достоинство, подлетела поближе.
— Наша любимая смотрительница Даша сказала «настроение». Настроение не положишь в коробку. Разве что в метафорическом смысле.
— А вдруг там метафорические манго? – не унимался Рико и дернул за ленту клювом.

Бант развязался и коробка раскрылась. Внутри не было ни фруктов, ни игрушек. Там лежали… какие-то предметы. Много разных, ярких и непонятных предметов. Красный колпак с белым помпоном. Несколько маленьких колокольчиков на веревочке. Блестящие шарики, в которых отражалось небо. И пачка каких-то тонких, разноцветных нитей.
— Что это? – удивилась Кора, осторожно тронув лапкой колпак. – Одежда? Украшения? Инструменты для новых научных экспериментов?

Рико быстро нацепил красный колпак с белым помпоном себе на голову. Он съехал ему набок, прикрыв один глаз.
— Я чувствую себя… празднично! – объявил он и попытался посмотреть на своё отражение в блестящем шарике. – Ой, я весь в крапинку! Это точно я?

В этот момент мимо пролетала болтливая сорока, которая была главным информационным центром зоопарка и источником всех его сплетен.
— О-хо-хо! – закаркала она, усаживаясь на соседнюю ветку. – Вы тоже готовитесь к Рождеству? Вижу, вам досталась коробка с «атмосферой». У нас в прошлом году тоже была такая. Там, между прочим, инструкция есть.

Птицы переглянулись. Инструкция? Они стали рыться в коробке и на самом дне нашли листок бумаги, на котором Даша нарисовала простые картинки. На одной было изображение ёлки, украшенной шариками и гирляндой. На другой – звери в колпаках. На третьей – все вместе поют, и от них идут нотки.
— А-а, – мудро сказала Шанти, изучая рисунки. – Это не просто предметы. Это элементы для создания праздничной обстановки. Нам предлагается украсить нашу часть зоопарка, и… видимо, спеть что-то особенное.
— Украсить? – переспросил Рико, и в его глазах зажглись знакомые Шанти огоньки авантюризма. – Я знаю, как! Мы сделаем самое блестящее, самое звонкое, самое пестрое украшение во всем зоопарке! Нам будут завидовать все, даже белки!

Шанти, как главный стратег, тут же разработала рабочий план действий.
— Кора, ты отвечаешь за логистику и размещение украшений. У тебя острый глаз для деталей. Рико, ты – главный по креативу и звуковому сопровождению. А я буду координировать процесс и вести переговоры с соседями.

Первым делом нужно было выбрать объект для украшения. Их собственный вольер был хорош, но для большого праздника он был слишком мал. Взгляд Шанти упал на большую пушистую ель, которая росла между их вольером и жилищем белки.
— Идеально, – сказала она. – Это как раз то, что нам нужно. Это будет наша общая рождественская ель.

Достать украшения из коробки было легко. Развесить их на колючих лапах ели – задачей посложнее. Кора, с её методичностью, начала с нижних веток, аккуратно развешивая шарики и привязывая колокольчики.
— Важно соблюсти баланс, – бормотала она, отступая на шаг и прищуриваясь. – Красный шарик здесь… синий – сюда для контраста… Колокольчик должен висеть свободно, чтобы мог звенеть от ветра.

Рико же носился вокруг ели, как ураган в красном колпаке.
— Выше! Надо вешать выше! – кричал он, пытаясь зацепить гирлянду из блестящей мишуры за самую верхушку. – Пусть все видят наше великолепие из любой точки зоопарка!

Он так увлекся своим креативным украшением, что запутался в мишуре. Через мгновение бедный попугай повис в нескольких сантиметрах от земли, опутанный блестящими нитями, как диковинная праздничная гусеница-куколка.
— Помогите! – пропищал он. – Я сам стал частью декора! Это креативно, но неудобно! Спасите меня!

Шанти и Кора, вздохнув, принялись его распутывать. В это время на происходящее с интересом смотрели обитатели соседних вольеров.
— Новый цирковой номер? – прокричал старый ворон. – «Попугай в блестящих нитях»?
— Это искусство! – огрызнулся освобожденный Рико. – Вы ничего не понимаете!

Наконец, ель была украшена. Она сверкала, блестела и тихо звенела на ветру. Птицы отлетели подальше, чтобы оценить результат.
— Великолепно, – сказала Кора с гордостью.
— Прекрасно! – подтвердил Рико.
— Эстетически приемлемо, – кивнула Шанти. – Но не хватает одного.
— Чего? – хором спросили Кора и Рико.
— Звезды. На верхушке должна быть звезда.

Звезды в коробке не было. Рико сразу предложил смастерить её из всего, что найдет. И он нашел. Через полчаса на верхушке ели красовалось нечто, собранное из потерянной детали от детского конструктора, обертки от конфеты и блестящей фольги, которую Рико одолжил у спящего ёжика, оставив ему взамен своё самое красивое маленькое перышко.
— Вот это шедевр! – объявил он.

Теперь нужно было подготовить музыкальную программу. Рико, конечно же, видел солистом только себя.
— Я спою «Тропическое Рождество»! – заявил он. – Со звуками пальмового ветра, шумом океана и криками обезьян!
— Рико, – мягко напомнила Шанти, – у нас русская зима. И Рождество здесь, в большом городе, скорее про тишину, снег и ожидание чуда.
— Это скучно, – надулся Рико. – Ну, ладно. Я что-нибудь придумаю. Что-нибудь… звездное и снежное.

Наступил канун Рождества. В зоопарке царила тихая, торжественная атмосфера. Даша разнесла всем особые угощения – орехи в глазури для птиц, морковку для копытных, и даже белому полярному волку Арктику досталась большая сахарная кость, украшенная съедобным бантиком.

Вечером звери и птицы стали собираться у нарядной ели. Пришли белки, осторожно выглянули ежи, собираясь сразу после представления вернуться в свою зимнюю спячку, синички уселись на нижних ветках. Из своего вольера вышел даже белый волк Арктик и лег на снег неподалеку от ели. Его белая шуба сливалась со снегом, а глаза светились спокойным вниманием.

Настало время для концерта. Рико, вновь надев свой красный колпак, важно взлетел на самую верхнюю ветку и откашлялся.
— Дорогие друзья! – провозгласил он. – В этот волшебный вечер мы…
И вдруг он замолчал, но не потому что забыл слова. С ним случилось нечто ужасное. Он открыл клюв, чтобы начать свою новую, звездную и снежную песню, но вместо музыки раздался лишь тихий, хриплый скрип.

Рико попробовал ещё раз. Снова скрип. Он замер, и в его глазах появился настоящий ужас. Он потерял голос! Возможно, от волнения. Возможно, оттого, что накануне слишком много репетировал, распеваясь на морозном воздухе. Теперь он, главный певец зоопарка, не мог издать ни одного звука.

Наступила неловкая тишина. Кора забеспокоилась.
— Рико, что случилось?
— Я… я… – проскрипел Рико шепотом, полным отчаяния. – Я стал немым! Моя песня украдена! Может, её съела таинственная рождественская жаба?

Шанти быстро сориентировалась.
— Не волнуйся, Рико. Паника сейчас не уместна. С твоим голосом ничего не случилось, – сказала она спокойно. – Он просто решил немного… отдохнуть. Но Рождество наступило, и рождественская песня должна прозвучать. Значит, мы споём её все вместе.

Она посмотрела на Кору, на синичек, на Арктика, который уже тихо поднял голову.
— Рико будет нашим дирижером, – решила Шанти. – Он покажет, какую песню нам нужно петь. А мы её озвучим.

Идея была гениальной. Рико, сначала опешивший, постепенно проникся важностью своей новой роли. Он гордо выпрямился и расправил перья. Красный колпак съехал на бок ещё больше, но Рико уже не обращал на него никакого внимания. Он поднял крыло, как дирижерскую палочку и взмахнул им.

Шанти начала – её голос, похожий на флейту, вывел чистую, высокую ноту, похожую на рождение первой звезды на вечернем небе. Кора подхватила песню Шанти. Её звуки были мягче и бархатнее, как падающие снежинки. Синички защебетали как легкий, веселый аккомпанемент.

Рико дирижировал, показывая то громче, то тише, то выше, то ниже. Он даже изображал взбитые сливки и ломающуюся шоколадку, обещанную в песне, забавными жестами крыльев. Белки, не выдержав, присоединились своим цоканьем к пению птиц. Даже белый полярный волк Арктик, после паузы, издал свой низкий, бархатный вой, который вплелся в мелодию как басовая партия органа в соборе. Старый ворон тоже каркнул один раз, но так добродушно, что это прозвучало в самую тему.

Это была совсем не идеальная слаженная симфония, а живая, трогательная, немного смешная и бесконечно искренняя музыка дружбы. Она не гремела, а струилась, наполняя тихий зимний вечер теплом, которого не дала бы ни одна самая горячая батарея.

Когда последняя нота затихла, все замерли. И тут Рико почувствовал в горле знакомое щекотание. Он осторожно открыл клюв… и тихо, чисто пропел одну-единственную, самую высокую и красивую ноту, похожую на свет той самой самодельной звезды на макушке ели.

Голос вернулся к Рико! Радостный, он хотел было затянуть свою любимую «Тропическую песню», но Шанти остановила его взглядом. Этот один чистый звук был лучше любой длинной песни. Он и стал финальным аккордом их рождественского концерта.

Даша, наблюдавшая за всем происходящим со стороны, счастливо улыбалась. В её руках была маленькая коробочка. Позже, когда все звери и птицы разошлись и разлетелись по своим вольерам, она подошла к уютному гнезду, где уже устроились её усталые, но счастливые пернатые питомцы.
— Это для вас, – сказала она и открыла коробочку.

В ней лежали три маленьких съедобных украшения: для Шанти – в форме кедровой шишки, для Коры – в форме желудя, а для Рико – в форме ананаса. Даша всё-таки учла его неугомонную тропическую душу.
— С Рождеством вас, мои любимые пернатые друзья.

Рико, обнимая свой ананас, сказал уже своим нормальным голосом:
— Знаете, я, кажется, понял. Рождество – это не когда ты один поешь самую громкую песню. Это когда ты молчишь, а вокруг тебя поет целый мир. Ну, или когда ты дирижируешь этим миром. Это тоже почетно.
Кора хихикнула. Шанти мудро кивнула.

За окном вольера снова пошел снег, медленный и важный. А где-то вдалеке прозвучали настоящие церковные колокола, и их звон смешался с тихим перезвоном елочных колокольчиков.
В уютном, наполненном дружбой и теперь ещё и рождественским настроением мире пернатых друзей, было не просто не страшно. Было радостно. Потому что самый главный праздник – он не в самых блестящих украшениях и не в самом сложном гимне. Он – в умении создавать чудо из того, что есть под крылом, и находить тех, кто создаст это чудо вместе с тобой. Даже если для этого одному придется на время стать немым дирижером, а другому – спеть его песню.