Сказка про Сварливую Женщину

  Жила-была на свете одна женщина с очень тяжёлым характером. Вечно была всем недовольна, постоянно изводила родных своими придирками.
  И вот умерла она и попала в Ад. Идёт по Аду и ворчит, ко всему вокруг придирается:
«Котлы нечищены! Кругом беспорядок, жара и духота! Почему не проветриваете?! Вы что, хотите, чтобы я задохнулась?!»
Чертёнок с трезубцем робко пробормотал:
«Так это же Ад…»
«А ну замолчи! Не смей старшим перечить!» — прикрикнула на него Сварливая Женщина. «И кто только таких воспитывает», — пробурчала она, сокрушённо качая головой. — «Ишь, молодёжь-то пошла, вот я-то в ваши годы…»
И тут же снова перешла на крик: «Чего стоишь, разинув рот? Иди почисти свои копыта! И бороду причеши, неряха, смотреть на тебя противно!»
Чертёнок испугался и убежал, а сварливая женщина пошла дальше осматривать Ад.

  Увидела, как жарят грешников на огромных сковородах, и начала возмущаться: «Ну кто ж так жарит?! Кто так жарит, я спрашиваю?! Огонь слишком сильный, они у вас уже пригорают, а внутри совсем сырые! Жарить грешников вообще-то нужно на медленном огне, а лучше варите их или запекайте в духовке — жареное вредно для здоровья! И сделайте так, чтобы они при этом не кричали — меня их крики раздражают!»
  Мимо проходили несколько чертей. Сварливая Женщина смерила их критическим взглядом с головы до ног и изрекла свой вердикт: «Рога недостаточно острые, копыта грязные, бороды плохо причёсаны!» — и начала раздавать указания: «Ну-ка, быстро приведите себя в порядок, полы везде помойте и накройте мне на стол — устала я тут вам всем помогать, аж проголодалась!»

  Женщина так громко ворчала, кричала и возмущалась, что сам Сатана решил посмотреть, кто это шумит. Он вышел из дворца — величественный и грозный в своей развевающейся чёрной мантии — и гневно сверкнул на неё глазами, горящими, как раскалённые угли. Обычно грешники застывали в ужасе от одного его вида, но Сварливая Женщина смерила его высокомерным взглядом сверху вниз и закатила глаза: «Начальник, называется… а мантия неглаженая, смотреть противно! Стыдоба! И ЭТО вы называете Владыкой тьмы?! Ты бы хоть уважение к должности имел. В таком виде только по подвалам шастать, а не царствовать!»
Она взяла край мантии двумя пальчиками брезгливо, будто дохлую крысу, и спросила:
«Что это?! У вас что, утюга здесь, в аду, нет?!» — и фыркнула презрительно впридачу.
 Сатана от такой наглости даже оторопел. За тысячи лет правления он ежедневно слышал крики, стоны, проклятия, мольбы — но это было что-то новенькое.
Воспользовавшись его замешательством, женщина зашагала дальше по Аду с видом строгого ревизора, высматривая малейшие изъяны и недочёты, нещадно придираясь ко всему вокруг: «Котлы слишком горячие! Нет, подождите — теперь слишком холодные! Рога у чертей затупились! Копыта немытые!»

  На второй день пребывания в Аду черти перестали пытать грешников — они весь день были заняты мытьём и чисткой котлов, которые показались ей «слишком чёрными от сажи». Когда котлы наконец были начисто отмыты и начищены до блеска, Сварливая Женщина осмотрела их и заявила: «Слишком блестящие, у вас тут что, ад или праздничный балаган? Вы бы ещё ленточки повесили!» — и велела: «Мойте заново, но не так усердно!»

  На третий день она отменила все свои вчерашние указания и выдала прямо противоположные. Провинившихся заставили отмывать уже дважды отмытые котлы и сковороды, но так, чтобы они не были слишком блестящими, поскольку, по её мнению, излишняя чистота и блеск не сочетались с адским интерьером.

  На четвёртый день она надумала устроить чертям «инвентаризацию рогов» с обязательной заточкой и последующей перекраской в другой оттенок, а потом заявила, что прежний цвет был лучше, и велела перекрасить всё обратно.
 Она обзывала чертей неряхами, заставляла их умываться и причёсывать бороды, а когда они возвращались умытые и причёсанные, то возмущалась, что они «расфуфырились как девки на смотрины», и велела причёсываться заново, но «без этого вашего гламурного лоска!»

  Пока черти были заняты всем этим, грешники спустились с остывших сковород и начали было разгуливать по Аду, радуясь неожиданной свободе, — но не тут-то было: Сварливая Женщина мигом заметила, что они слоняются без дела, накричала и каждому раздала распоряжения, противоречащие друг другу. Через несколько часов тяжёлой и бесполезной работы, сопровождаемой её нескончаемыми криками, придирками и оскорблениями, грешники с тоской начали вспоминать раскалённые сковороды и кипящие котлы…

  На пятый день в Аду мучились не только грешники, но и сами черти. Некоторые даже начали шёпотом умолять Сатану: «Господин, бросьте нас хоть на раскалённую сковородку вместе с грешниками, только избавьте нас от неё!»

  На шестой день, пока Сатана спал, женщина пробралась в его дворец, переставила там всю мебель по-своему, половину вещей выбросила, а самые нарядные праздничные мантии Владыки Ада разрезала на куски, раскроила и сшила себе из них платья, заявив невозмутимо: «Мне же нужно что-то носить, а магазинов приличных в вашей глуши нет!»
 Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Сатана решил изолировать женщину в самом глубоком и мрачном котле. Но даже там она нашла, к чему придраться: «Котёл весь перекошенный, и дно пригорает, сразу чувствуется — сделано халтурно, кое-как! И запах странный… что это вообще тут варилось до меня? Стенки тонкие, экономите, небось, на материале? А теснота-то какая — годится разве что селёдку солить!»

  Тут уже и сам Сатана не выдержал. Был созван Великий Совет Ада, который единогласно принял решение депортировать Сварливую Женщину в Рай.

  Но и в Раю она осталась недовольна и не прекращала ворчать и придираться: деревья слишком зелёные, ручьи слишком прозрачные, рыба недостаточно свежая, фрукты перезрелые, цветы чересчур ароматные, праведники недостаточно праведные, нимбы у святых слишком тусклые, а крылья у ангелов вообще «облезлые, как у драных куриц».

  Она без конца ругалась и жаловалась на вечное спокойствие — «расслабляет и развращает», отсутствие очередей — «без них люди теряют чувство порядка», отсутствие течения времени — «как тут вообще планировать день?!», белые одежды — «непрактично, маркие», лёгкость бытия — «жизнь должна чему-то учить, а тут у вас сплошной курорт», бессмертие — «без дедлайнов люди совсем распускаются», мягкую траву — «нога проваливается, неустойчиво», идеальную погоду — «слишком однообразная, никакой динамики», лёгкий ветерок — «продувает», его отсутствие — «воздух застаивается», музыку и смех — «невозможно сосредоточиться», игру на арфах — «звук как у дешёвого синтезатора», отсутствие игры на музыкальных инструментах — «бедненько, несолидно», золотые ворота — «слишком вычурно, безвкусица», отсутствие замков — «а если кто зайдёт без спроса?», улыбки — «натянутые, неискренние, и вообще смех без причины — признак сами знаете чего», вечную молодость — «непонятно, кто здесь старший», равенство — «кто-то же должен быть главнее», отсутствие начальства — «полный бардак», появление начальства — «некомпетентные», вечную сытость — «портит характер», вкусные яства — «так и растолстеть недолго», безграничное счастье — «слишком уж его много, обесценивается»…

  Через пару дней её пребывания в Раю ангелы перестали петь гимны, потому что она их пение находила то фальшивым, то слащавым, то «слишком громким и торжественным», то, наоборот, «тихим и занудным» и «нагоняющим сон». Вместо пения они теперь маршировали строем под её команды, потому что «это дисциплинирует». Она потребовала ввести книгу жалоб, но была крайне недовольна тем, что писать в неё приходилось ей самой. Настаивала на расписании счастья, потому что «спонтанное счастье — это несерьёзно». Возмущалась, что у вечности нет чёткого регламента. Считала, что крылья ангелам надо подстричь одинаково, «чтобы не выбивались из общего вида». Деревья и цветы в райских кущах по её распоряжению пересаживали туда-сюда по несколько раз в день, потому что «некрасиво, недостаточно симметрично».

  В конце концов Рай и Ад подписали «Договор о нейтралитете» и отправили Сварливую Женщину в отдельную, персональную, бесконечную комнату, где всё было сделано именно так, как она сама указала.

Через пять минут она уже была и там всем недовольна!

  Иногда со стороны кажется, что человек стремится навести порядок, но на деле он просто бесконечно тасует свой собственный внутренний хаос.