Сказ про двух дам да поросёнка шустрого

   С Зоей Николаевной мы познакомились ещё в те благословенные времена, когда я училась в университете, а она проходила практику в лаборатории у моей мамы. Потом было несколько лет самостоятельного пути и вот мы встретились как педагоги в одной школе. Узнали друг друга и более того стали подругами.
   Мы обе любили свое дело, знали свой предмет до последнего термина и отличались легких авантюризмом. Была небольшая разница в возрасте, лет 10 и практически такая же в объемах, Зоя была чуток габаритнее меня.
Но главное наше отличие было в том, что я сугубо городской житель, а у Зои был некоторый опыт жития в сельской местности.
   В школе всё сложилось логично: Зоя вела физику, я биологию. То есть если ребёнок не понимал, почему яблоко падает, шёл к ней, а если не понимал, зачем оно вообще нужно, то ко мне.
Ближе к лету Зоя как-то между делом предложила:
- А поехали с классом на Байкал?
Сказала она это тем тоном, каким обычно предлагают выйти за хлебом. Я даже не сразу поняла масштаб предприятия.
   Мои дети как раз заканчивали восьмой класс, и как классный руководитель я принимала участие не только в их обучении, но и, как выяснилось, в их летних приключениях. После недолгих обсуждений было решено ехать в Хужир, посёлок на острове Ольхон. У Зои там были друзья, знакомые, а у детей появился шанс провести десять дней на свежем воздухе, среди природы, знаний и педагогического контроля.
Хужир в те времена (да, давайте сразу смиримся, что это было давно) был крупным посёлком с рыбо-перерабатывающими цехами, историей и особым байкальским характером.
   Родители идею поддержали: Байкал звучал убедительно. Мы всё рассчитали, организовали транспорт. И вот два педагога и шестнадцать детей отправились тропой краеведения, не подозревая, что тропа эта приведёт нас прямиком к свинье.
   Разместились мы в большом доме: несколько комнат, простор, но все удобства строго на улице. Умывальники тоже там. Для детей это был первый опыт близкого общения с природой, для меня очередное прощание с благами цивилизации и тёплым унитазом.
   Днём дети загорали и героически плескались в прохладной, но кристально чистой воде Байкала. Мы даже ходили на экскурсию в рыборазделочный цех. Вечером были игры, викторины, подвижные забавы и строгий отбой. К концу первой недели даже самые стойкие начали тосковать по тёплой воде, душу и туалету, который не нужно искать в темноте с фонариком и философским настроем.
   И тут счастье улыбнулось широкой улыбкой местного жителя.
Один из друзей Зои Николаевны собирался уехать в город на пару дней и великодушно разрешил нам воспользоваться его банькой. Правда, с условиями:
- Полить огород, покормить шестимесячного поросенка Чуню. И главное ни в коем случае не пускать Чуню в огород.
Мы переглянулись. Пустяки.
   Лето стояло прекрасное, солнечное, ветерок воспитанный, без хамства. Мальчишки с энтузиазмом растопили баню, заодно устроили соревнования по колке дров и умению зажигать огонь в топке. Девочки организовали чайный столик, а мы с Зоей занялись хозяйством.
   Нас удивил огород, он был отделён от двора забором с калиткой. Мы, городские женщины, привыкшие к дачным участкам «всё в одном», пожали плечами и значения этому не придали. Калитку, разумеется, закрывать не стали, потому что бегали туда-сюда с лейками.
И вот тут начинается главное.
   Пока мальчишки с неподдельным интересом изучали поросячью обитель они, как водится, упустили главное. Чуня.
   Существо решительное, самостоятельное и подозрительно умное, Чуня вышел на придомовую территорию, окинул мир взглядом свободного гражданина и, недолго думая, проследовал через открытую калитку прямиком в огород, где, по его внутреннему убеждению, и должна была происходить настоящая жизнь.
   Я в этот момент шла с лейкой, мирная, доверчивая, с планами на полив. Зоя находилась у дома, ещё не подозревая, что через несколько секунд её день радикально изменится.
- Зоооояяяя! - заорала я голосом, который в педагогике считается крайней мерой и используется исключительно в чрезвычайных ситуациях. - Он в огороде! Он по грядкам ходит!
Зоя бросила всё. Не аккуратно отложила, а именно бросила. И рванула ко мне с выражением лица человека, у которого на глазах рушится будущее урожая.
Чуня тем временем неспешно инспектировал посадки. Его розовый пятачок работал как высокоточный радар, вылавливая самые перспективные точки, а маленькие копытца оставляли на грядках следы, которые ни один огородник при здравом уме не назвал бы «декоративными».
- Гони его на меня! - командовала Зоя, мгновенно переходя в режим полководца.
Я растопырила руки, присела и двинулась на поросёнка, стараясь идти по тропинкам между грядками, как культурный человек, всё ещё надеющийся сохранить человеческое достоинство.
Чуня моего энтузиазма не разделял. У него были свои планы на урожай. И, судя по его уверенной походке, планы были далеко идущие.
Мы с Зоей заходили с двух сторон. Чуня следовал прыжком через грядку. В итоге мы обняли друг друга. Но не его.
- Славкаа! - крикнула я. - Там на скамейке мастерка моя! Бросай сюда!
Самый шустрый из наших парней среагировал мгновенно.
- Зоя, я сейчас его мастеркой накрою, и мы его вытащим. Гони к забору!
Я, как тореадор на сельскохозяйственной арене, развернула мастерку, прицеливаясь на поросёнка. Зоя с другой стороны широко растопырила руки, перекрывая пути отхода.
Чуня веселился.
Он радостно перемещался по грядкам, громко хрюкал, демонстрируя явное удовольствие от происходящего, а я, не удержав равновесия, с размаху хлопнулась на бок — прямо в свежеполитую грядку.
Плевать, что я в грязи. Главная цель — это поросёнок. К этому моменту огород был качественно вспахан уже и Чуней, и мной.
Начали сначала.
Зоя с одной стороны.
Я с мастеркой с другой.
И о, чудо!  я набросила свою курточку на поросёнка. Мы обе попытались его схватить, пока его морда застряла в рукаве, но тут нас ждало открытие, к которому ни одна из нас не была готова.
У Чуни оказалось тело.
Гладкое. Плотное. Абсолютно антихватательное.
Это вам не собака. Кожа не собирается в складки, ухватиться не за что. Поросёнок выскальзывал из наших объятий, как сосиска из оболочки. Мы начали смеяться, сначала нервно, потом искренне и вместе с этим потеряли последние остатки силы и боевого духа.
   В итоге обе сидели на земле, а Чуня, освободившись, продолжал свою экскурсию по грядкам, крайне довольный собой.
- Парни! Верёвку! - закричала я. - Я ему петлю накину!
Откуда-то из глубин памяти всплыло, как я однажды ловила чужую собаку без ошейника. Верёвка нашлась. Аркан был сооружён. Пара промахов и вот петля уже на шее поросёнка.
- Ура! - рано обрадовались мы.
Чуня идти отказался. Он упёрся всеми четырьмя, визжал так, будто его лишали не огорода, а наследства с домом, машиной и правом на будущее.
- Зоя, толкай его под попку, а я тянуть буду!
И мы пошли. Вернее, мы попытались пойти.
Картина получилась монументальная, почти историческая, хоть сейчас пиши с неё полотно.
Целый вагонный состав.
Впереди я. С верёвкой. Наклонившись вперёд под углом безнадёжности, упершись пятками в землю, тяну изо всех сил, как бурлак на Волге, только без песни и с явным сомнением в выборе профессии.
В середине Чуня. Категорически несогласный.
Он упёрся всеми четырьмя, выгнул спину и тормозил процесс с таким усердием, будто от этого зависела его репутация в свином сообществе. Копытца резали землю, оставляя борозды, аккуратные, параллельные, как после хорошего плуга. Огород превращался в наглядное пособие по агротехнике.
Сзади Зоя. Толкает под попу. Молча. С выражением лица человека, который уже принял свою судьбу и просто делает то, что должен. Иногда она придавала Чуне ускорение короткими, решительными толчками, сопровождая их вдохами, больше похожими на боевые кличи.
Мы двигались рывками.
Сантиметр вперёд, полметра сопротивления.
Я тяну. Зоя толкает. Чуня визжит, скользит, тормозит и периодически пытается лечь, изображая мешок картошки, забытый на складе.
В какой-то момент мне показалось, что верёвка удлинилась, огород стал больше, а Чуня тяжелее. Возможно, он подпитывался энергией наших страданий.
- Он что, якорь бросил?! - выдохнула я, не оборачиваясь.
- Нет, - пропыхтела Зоя, - он просто очень хочет тут остаться!
Мы были уже полностью в грязи колени, локти, ладони. Вид у нас был такой, будто нас выгрузили с сельхозработ без инструктажа и надежды на спасение.
Но сантиметр за сантиметром, борозда за бороздой, мы всё-таки вытолкали этот состав к заветной границе огорода.
Последний рывок.
Чуня выскользнул за калитку.
Мы следом, по инерции.
Калитка захлопнулась с таким звуком, каким обычно заканчиваются великие битвы.

И только тогда мы заметили, что на соседних заборах сидели местные ребята.
И даже несколько взрослых.
Все они хохотали так, что некоторые едва не падали со своих наблюдательных пунктов.
   А мы стояли посреди развороченного огорода такие грязные, взлохмаченные, счастливые и с полным пониманием того, что этот спектакль ещё долго будут вспоминать.
И, скорее всего, не один раз.

   Позже нам объяснили, что калитку делают именно для того, чтобы скотина в огород не заходила. А если вдруг зашла, то её не гоняют. Поросята, оказывается, просто показывают кусочек еды, и они сами уходят.
Мы же устроили бесплатный цирк для всего посёлка.
Зато баня была великолепная.