Изнеженные швейцарцы

В то время я трудился в московском офисе крупной швейцарской компании.

Будучи в очередной командировке в Базеле, после завершения рабочих дел в пятницу,  в субботу я решил пройтись по магазинам.

От отеля «Мериан», где я жил, пошел пешком через Митлеребрюкке на Марктплатц и далее на Фраештрассе, где вся улица — сплошные магазины.

Не помню, что я купил, но, пройдя всю торговую улицу, я вышел к трамвайной остановке, там намеревался сесть на трамвай и вернуться обратно к отелю.

Стою, жду трамвая и наблюдаю, как с противоположной стороны улицы в мою сторону идёт пожилая женщина, собираясь переходить дорогу с трамвайными путями.
Одета она была так, что не обратить на неё внимание было невозможно.

Представьте,  на фоне серой массы суетящихся людей, идет женщина в ярко-алом костюме в туфлях-лодочках, на голове шляпка, на руке сумочка, и  всё строго в одном колорите.
Простая женщина так не одевается. Она выглядела по-королевски.
Ей явно было далеко за семьдесят, но она оставалась стройной, а спина её была прямой.
Возможно, шла в театр, он находится неподалеку от этой остановки, или на встречу с подружками.
От нечего делать я смотрел на неё и, видимо, сглазил.

Бабушка  внезапно остановилась совсем близко к трамвайным путям.
По ближнему к ней пути подходил трамвай, увидев стоящую близко к путям женщину, трамвай остановился.
 
Я еще не понял, что произошло, но тут же к женщине на помощь бросились два молодых парня.
Тоже в прекрасных костюмах с узкими брюками, в голубых рубашках  с тоненькими галстуками.
 Возможно, они тоже шли в направлении театра.
 
Думаю, что они приняли ее за девушку из высшего света.
Это спереди она смотрелась, как пенсионерка, а сзади-то, как пионерка.

Оказывается, она наступила на жвачку.
Один из спасителей приобнял ее, бабушка вынула правую ногу из туфельки и стояла на одной ноге, поддерживаемая парнем, а другой парень оторвал приклеившуюся к свежей жвачке туфельку.
Трамвай стоял и ждал.
Бабушка без помощи парня не могла стоять на одной ноге, парень продолжал обнимать ее, но с всё меньшим энтузиазмом.
Второй в это время пытался оторвать или счистить прилипшую к кожаной подошве  жвачку.
Никак у него это не получалось, жвачка прилипла намертво.
Да и чем её отскоблить.
Возможно, пригодилась бы монетка, но, похоже, в его карманах мелочь не водилась, только крупные купюры.
Тут подошел мой трамвай и я уехал, не дождавшись окончания  операции по спасению бабушки и восстановлению движения трамваев по противоположной колее.
Жалко бабушку.

В воскресенье я возвратился в Москву.
В понедельник в офисе на Покровском бульваре вместе с главой представительства Вальтером Винтером одновременно подошли к кофе-машине за чашкой кофе.
После того, как сделали себе кофе, не стали сразу уходить, а решили, там же в коридоре, немного поговорить.
 
Я коротко рассказал, что было в Базеле, а он стал рассказывать, что как раз на прошлой неделе из Базеля приезжал ревизор или аудитор, молодой парень, после чего стал загадочно улыбаться и пытаться смеяться.
 
Впрочем, его смех не был обычным смехом.
Весь его смех состоял из четырёх-пяти ироничных носовых всхлипываний.
Я просто слушал, а Вальтер продолжал рассказывать.

В первый день ревизор пришел к его жене Хайди, которая, работая в офисе, отвечала за всяческие хозяйственные вопросы, и спросил, есть ли у нее пластырь.
Она в ответ спросила: «Что случилось?»
Он ответил, что, складывая зонтик, прищемил палец.

На следующий день он опять пришел к Хайди и опять попросил пластырь.
Она спросила: что никак не проходит?
Он ответил, что на этот раз порезал палец листком бумаги.
   
Через день он спросил, нет ли у нее  обезболивающего средства.
Она опять спросила: что теперь случилось?
Он сказал, что, закрывая шкаф, приложил дополнительное усилие, чтобы сдвинуть раздвижную дверцу, которую, видимо, заклинило, а резко сдвинувшись дверца ударила ему по ногтю одного из пальцев.
Ноготь сначала покраснел, а через день почернел.

Наш офис располагался на четвертом мансардном этаже, после 19:00 основной выход закрывался и все, кто задерживался, уходили по резервной лестнице.
Лестница имела несколько нестандартных ступенек и, в том же месте, нестандартную высоту.
Периодически кто-то стукался головой о выступ потолка. 
В последний день работы в нашем офисе ревизор  задержался, и ему пришлось выходить  через резервную лестницу.
 
Вы уже догадались, что он не вписался в габариты и набил себе на лбу шишку.
Наверное, когда вернулся в Швейцарию, то  подумал: действительно, эта Россия какая-то ненормальная и опасная страна.
 
Не зря про неё столько негативного пишут.

(События конца 90-х — начала 2000-х).