Змея и велес

Давным-давно это было - в те времена, когда люди ещё не умели хлеб сеять и жили в пещерах, а кроты уже устраивали себе жилища в норах, бобры возводили плотины, и медведи мастерили берлоги, в которых своих детёнышей растили и прятались от непогоды; птицы вили гнёзда и птенцов в них высиживали, а для насекомых домом была любая былинка.

Тогда, в ту далёкую эпоху каждый год создатель всех зверей, птиц и насекомых Велес, бог лесной, созывал весь животный мир на праздник весенней капели и пробуждения вселенского благоденствия.

Вот и в тот год, в означенный день, как и полагается, Велес позвал обитателей леса на ежегодный праздник. Всех пригласил кроме Змеи.

Солнце светило ярко, ручьи журчали шумно. Все веселились, пели и неудержимо пускались в пляс. Лишь Змея лежала под серым лесным валуном одиноко и наблюдала за всем этим, царящим вокруг неё оживлением, со стороны, обиженная и недовольная.

Звери, пробегая мимо неё на праздник, радостно кричали ей:

- Змея, ты с нами?

А она, как бы невзначай, зевала, широко распахивая пасть и обнажая два длинных изогнутых зуба, отвечала сонно, аккуратно укладывая голову на только начавшую зеленеть траву:

- Не-е-т, - безразлично тянула змея, - ещё прохладно и не до праздников мне.

Звери оживлённо устремлялись дальше. Вот Змея наконец
осталась совсем одна - дальше обнимать, облюбованный ею,
неподвижный камень.

Совсем не издалека до змеиного лежбища доносилось неугомонное щебетанье птиц и весёлое пофыркивание, расшалившихся возбуждённо зверушек. Змея лениво и вальяжно переворачивалась с боку на бок, позёвывая.
 
Через какое-то время невмоготу стало Змее дальше изображать безразличие, а больше всего душила её обида, и угнетала неизвестность – почему же её-то не позвали. Всех зверей позвали, а её - нет. Тогда Змея встрепенулась от оцепенения и нетерпеливо зашевелилась: «Да что я не зверь, что ли…», - подумала она и медленно поползла на поляну, где бесновались в безудержном веселье лесные жители.

«Я только одним глазком гляну», – сказала змея сама себе.
Доползла.

Звери кругами водили хоровод, а в сторонке на троне сидел Велес – рот до ушей. Змея направилась в его сторону. Приблизившись к нему, она прошипела осторожно и вежливо, но с обидой и укоризной в голосе, пытливо глядя прямо Велесу в глаза:

- Ты почему, боженька лесной, всех на праздник позвал, а про меня позабыл?

Велес посмотрел на Змею лукавым глазом и проговорил:

- Как же я мог забыть про тебя. Ты – творенье моё. Не забыл я про тебя, я тебя нарочно не пригласил, потому как ведёшь ты себя не по-товарищески. Кусаешься. Всё яд свой впрыснуть норовишь. А он ведь у тебя – не глюкоза. Как тебя с таким поведением возможно в общество приглашать.

Сказал и отвернулся недовольный. А Змея от радости, что про вину свою выведала и, как камень с души сняла, – покаялась, пообещав отныне вести себя должным образом, как подобает любому лесному зверю.

Праздник закончился, а змея решила вовек не нарушать, данного Велесу обещания. Так и жила под лесным валуном тихо, скромно и никого не обижала даже соседа своего - жука рогатого бессловесного, который и пожаловаться-то не смог бы, если что.

Так и жила-была Змея, пока в полон к колобродам местным, что за лесом жили не попала. Они палками сосновыми в бока её тыкали больно, сигарным дымом на неё дули, схватив за хвост, над головами ею размахивали да крутили, а потом на землю кидали. Все измывательства стерпела Змея, но обещание, данное Велесу, не нарушила.

Наигравшись, хулиганы засунули Змею в картонную коробку, закрыли крышкой плотно и под лапник сосновый, что с дерева упал запрятали. Спрятали и забыли. Через день пошёл сильный дождь, коробка разбухла и развалилась, а Змея наконец на волю выбралась. Вдохнула с облегчением свежего воздуха и к боженьке лесному Велесу поползла. Ползёт, а слёзы от обиды из глаз её катятся, ком с низа живота к горлу подкатывает и клокочет внутри, аж всё тело трясётся от обиды.

Приползла Змея к Велесу, истерзанная и измученная до края, рассказала ему о случившемся, а в конце выпалила:

- Обманул ты меня, боженька лесной. Я своё обещание выполнила, и все запреты твои соблюсти сумела: кусаться не стала и яда этим супостатам впрыскивать не думала. А они со мной, как с неживой. Как же жить, если не кусать и ядом не защищаться?

Вздохнул Велес тяжко и молвил вдумчиво:

- Разве я запрещал тебе шипеть, язык твой раздвоенный с
клыками в пасти издевателям показывать, кверху на хвосте торчком подниматься и так не давать себя в обиду, жизнь свою защищать?

С тех пор Змея так и стала делать, как ей Велес повелел. Многие остерегаться стали прикасаться к Змее.