Коты-блокадники

КОТЫ-БЛОКАДНИКИ (глава из книги "Имя - Верность")

Валентина смотрела на лежащую перед ней мышь, уже основательно придушенную котом Васькой, и пыталась определить: она ещё живая или нет? Сам Васька сидел у её ног, наблюдая за хозяйкой и, вероятно, удивляясь её нерешительности. Он добыл и принёс такую замечательную вещь для наваристости бульона, который в последнее время больше напоминал просто кипячёную воду, нисколько не привлекая запахом и уж тем более вкусом, а она медлит! Кидай её в кипяток и вари! Уж коли вы, люди, сырое мясо есть не приучены.

Молодая женщина собиралась с духом, уговаривала себя, что мышь – тоже мясо. Какое-никакое, но мясо. И если его долго варить, то, наверное, и есть можно… Коты всю жизнь мышами питаются – и ничего. Живы. Она никому не скажет, из чего сегодня бульон. Да никто и не спросит. Дети, дочка и сынишка, двойняшки пяти лет, уже почти прозрачные от постоянного недоедания, съедят за милую душу и добавки попросят. Она сама… ничего, она попробует представить себе, что это… маленький кролик. Правда, и маленьких кроликов ей никогда не доводилось разделывать… Нужно ведь сначала снять шкурку?.. А вдруг мышь ещё живая?.. И встрепенётся, когда она тронет её ножом? Она ведь тогда завизжит… Ваське на потеху.

Васька… Котов в Ленинграде почти не осталось. Вон и соседи своего Жорика, роскошного сиамца, съели ещё на прошлой неделе… А куда им деваться? Их пятеро. Трое детей… Самому младшему всего годик, едва ходить научился. А тут блокада… И с каждым днём всё меньше становилось еды, а потом её почти совсем не стало… И зима 1941–1942 выдалась на редкость холодной. Словно проверяя их на прочность. А какая может быть прочность, если все мысли только о том, как накормить голодных детей?.. Уж не до себя… А ведь нужно ещё и на работу ходить… По заледенелым улицам, видя, как падают в снег обессиленные люди… А кто-то, упав, уже не мог подняться и замерзал… К воздушным тревогам привыкли. Сначала-то все, и она со своими двойняшками, кидались в метро, в бомбоубежище. Но по мере того, как уходили силы, появлялось равнодушие… Да и на то, чтобы спуститься с их седьмого этажа (лифты давно не работали), а потом подняться обратно, – нужны силы, а где их взять?..

Больше всего пугало молчание детей. Когда всё только начиналось, когда порции становились всё меньше, оставляя их полуголодными, они ещё капризничали, просили добавки, упрекали её в жадности, обижались, плакали, она плакала вместе с ними, пыталась объяснить, даже сердилась от отчаяния, требуя, чтобы они замолчали и не мучили её… И вот они замолчали… И Васька замолчал. Не мурчал, ходил, пошатываясь, шерсть потускнела… Ей было страшно выпустить его из квартиры, чтобы он сам позаботился о своём пропитании. Вдруг его поймают?.. И его постигнет суровая участь множества других собак и кошек?.. Поступить с ним так же, как поступили соседи со своим Жориком, она не могла… Подобрала его крошечным котёнком, выкармливала из бутылочки, как грудного младенца, лечила, заботилась в точности как о ребёнке… Он отвечал им всем своей кошачьей любовью… Разве возможно?.. Да она лучше из себя вырежет кусок… Но когда стало понятно, что выбора нет: кот умирал на её глазах от голода, а так у него всё-таки появлялся шанс, – она вышла на лестничную клетку и долго прислушивалась, нет ли кого в подъезде, потом поднялась на пролёт выше, приоткрыла дверцу на чердак и позвала Ваську. Кот недоверчиво выглянул из квартиры и тоже прислушался. Звуки на чердаке, вероятно, показались ему стоящими внимания, потому что он оживился и, преодолев несколько ступенек вслед за хозяйкой, скрылся в пыльной темноте…

Васька оказался очень сообразительным. И, прежде чем подойти к двери квартиры, тоже прислушивался к тишине в подъезде. А затем тихонько скрёбся, и его тут же впускали. Охота, судя по всему, каждый раз бывала удачной. Ещё бы: коты исчезли – мыши и крысы расплодились…

Васька снова похорошел. Снова мурчал, грел их своим мягким и горячим тельцем в постели, где они спали втроём, тесно прижимаясь друг к другу… Принюхивался к тому вареву, что она готовила на кухне. Вероятно, думал, что хозяйка разучилась готовить… И вот, пожалуйста, сегодня, открыв дверь, она увидела в его пасти мышь. Не успела понять, как ей отнестись к такому подарку, а Васька уже прошмыгнул на кухню, запрыгнул на стол и положил добычу, всем своим видом говоря, что принёс её не для себя…


…Блокада Ленинграда немецкими и финскими войсками длилась почти 900 дней, самой тяжёлой оказалась первая зима, когда продовольствия в городе почти совсем не осталось… Голод забрал сотни тысяч человеческих жизней… Погибли и сотни тысяч домашних любимцев. Судьба уличных собак и котов тоже была предрешена. Но встречались и счастливые истории. А может, это городские легенды, в которые людям очень хотелось верить…

Достоверно известно как минимум об одном уцелевшем коте. Звали его Максим. Он родился в 1937 году и всю жизнь провёл в семье Веры Николаевны Вологдиной, в доме на Большой Подъяческой улице. У Максима был друг – говорящий попугай Жако. Жаконя, как ласково называли его хозяева. Именно пример их дружбы спас Максима от участи множества других домашних питомцев… Когда голод стал невыносимым, дядя Веры Николаевны, который жил вместе с ней и её мамой в одной квартире, стал требовать, чтобы кота пустили на еду. И, когда Вера и её мама уходили, то запирали Максима в комнате на ключ, опасаясь, что в их отсутствие родственник выполнит угрозу. Крошечные пайки делили на всех, но и Жаконя, и Максим слабели день ото дня… Жаконя перестал разговаривать, его пёрышки повылезли, он сидел грустный и нахохленный в углу своей клетки… Максим тоже облез, когти перестали убираться, глаза слезились… Кот отощал, так что рёбра проступали сквозь шкурку… Однажды зимой, когда хозяйки вернулись домой с работы и открыли дверь комнаты, они увидели, что клетка Жако открыта и внутри неё, свернувшись клубком, лежит Максим. Первое, что они подумали, не выдержал кот… Но кто осудит умирающее от голода существо?.. Однако, когда подошли ближе, не смогли сдержать слёз, настолько трогательной оказалась картина: кот обнимал лапами своего друга, согревая его почти лысое тельце… Разве могли они сами поступить иначе?! Вера обменяла отцовское охотничье ружьё на стакан семечек для Жакони, но они закончились, и попугай умер, а вот Максиму удалось выжить благодаря любви своих хозяек. После снятия блокады в их квартиру водили экскурсии, людям хотелось посмотреть на настоящего кота… Максим дожил до глубокой старости… История же о нём, его друге Жако и его хозяйках продолжает служить примером беззаветной любви…

Комментарии:

Блокада Ленинграда: осада началась 8 сентября 1941 года, когда гитлеровские войска перекрыли последнюю дорогу к городу. Узкий сухопутный коридор («дорогу жизни») Красной Армии удалось открыть только 18 января 1943 года, тогда в умирающий от голода Ленинград стало снова поступать продовольствие и крошечные пайки удалось увеличить. Окончательное снятие блокады произошло 27 января 1944 года. К началу блокады в городе оставалось почти два с половиной миллиона жителей (перед этим в Ленинграде проживало свыше трёх миллионов, часть была эвакуирована, эвакуация возобновилась с открытием «дороги жизни», всего удалось эвакуировать 1743129 человек, среди них 414148 детей).

Настоящим бедствием для города стали полчища крыс, расплодившихся из-за почти полного исчезновения котов. Крысы не только пожирали скудные продовольственные запасы на складах и в домах, они нападали на людей. По воспоминаниям блокадника Владимира Морозова, чья мама работала на Кировском элеваторе на набережной Обуховской обороны, в громкоговорители периодически объявляли: «Осторожно! Крысиный водопой!» Это означало, что миллионы грызунов шли к Неве, чтобы утолить жажду. Человек, который оказывался на пути страшного крысиного войска, погибал. Иногда из-за скопления крыс останавливались даже трамваи. К тому же крысы несли с собой заразные болезни. Город оказался на пороге эпидемии чумы. В связи с этим одной из первых мер по спасению Ленинграда по мере снятия блокады была доставка в город нескольких тысяч котов и кошек. Первый эшелон (четыре вагона) прибыл в апреле 1943 года с дымчатыми кошками – лучшими крысоловами – из Ярославля. За кошками выстраивались многокилометровые очереди. Второй эшелон хвостатых спасителей к концу войны набирали в городах Сибири: Омске, Тюмени, Иркутске и других.

В благодарность за спасение города в годы блокады, а также в память обо всех уличных и домашних котах и кошках в Санкт-Петербурге установлены памятники: на Малой Садовой улице – котам Елисею (дом № 8) и кошке Василисе (дом № 3), на улице Композиторов во дворе дома № 4 – памятник кошкам блокадного Ленинграда.