Бедность не порок, но школа жизни

Школьные концерты.
Сколько помню себя, столько помню и нашу среднюю школу, т.к. там приходилось проводить много времени с самых ранних лет. Родители уходили туда на работу, а меня, чтобы я один в доме не натворил каких- либо чудес, что за мной иногда наблюдалось, брали с собой. Пока они были на уроках, я возился в учительской или находил себе занятие возле школы. На переменках меня обступали ученики и забавлялись шутливым общением со мной. Школа была большая, детей в окрестных селах много, семьи еще были многодетные, поэтому учительский коллектив был большой, человек тридцать. И состоял он преимущественно из молодых учителей, т.к. школа в таком объеме начала работать только после освобождения Брянщины в 1943 году, а из прежних «старых» учителей осталось две-три семьи, преподаватели начальных классов. Учителями предметниками были в основном девушки, окончившие Новозыбковский пединститут. В те времена в селе не было электричества, не было и радиотрансляции, кино привозила передвижка пару раз в месяц, поэтому девушки свое свободное время посвящали общественной деятельности. Такой, где они могли раскрыть свои таланты и ощутить их признание, получить благодарного зрителя. И как-то так получалось, что талантов всегда было много. В том числе и музыкальных. Вот они и создали школьный оркестр из струнных инструментов, а учитель географии Моисеенко Маргарита Григорьевна дополнила его своим аккордеоном. Она не только учила нас географии, но и вела уроки пения, учила нас нотной грамоте. Директор школы Трошин Гавриил Савельевич ввел в школе традицию готовить концерты к большим праздникам и учителям это понравилось. В старом двухэтажном здании графа Орлова на улице Коммуна, где была школа старших классов, в актовом зале расставляли скамейки, на шкафы вдоль стен расставляли керосиновые лампы и на сцену выходил конферансье. Обычно это был Сережечкин Виктор Михайлович. Он объявлял очередной номер, но всегда все начиналась с хора, с каких-то патриотических песен. Потом учитель физкультуры, чаще всего это был Протасов Павел Федорович, выводил на сцену своих физкультурников. Мальчики босиком, в майках и трусах, девочки тоже в майках и своих панталонах. Они строились в шеренгу и по счету физрука забирались друг на друга, принимая определенные позы. Пирамида получалась в два-три ряда по высоте. Потом звучала команда «Рушь» и пирамида распадалась. Потом шли сольные номера под аккомпанемент мандолин или аккордеона. Но основную часть концерта занимал спектакль. Вот тут действительно происходило что-то невероятное. Наши молоденькие учительницы так преображались, словно это не школа, а какой-то МХАТ. Зал набит зрителями так, люди стоят в проходе, в открытых настежь дверях, подростки забрались на подоконники. В помещении кончился кислород и лампы еле святят и уже не желтым, а малиновым светом. Жара такая, что не хватает только мочалки. Но произошли изменения, на место Трошина прислали Никиту Петровича Шилина. Человек он был малограмотный, но в войну партизанил где-то под Выгоничами, и видать старые друзья пристроили его сюда. С его приходом все творчество рухнуло. Пробыл Шилин в школе не долго, не более двух лет, друзья нашли ему более хлебную работу директором какого-то предприятия. Правда там он наработал так, что пришлось пару лет полежать на шконке. А школьная концертная деятельность возобновилась с приходом в школу Бугары Ильи Ананьевича. Правда при нем выступали уже не учителя, а сами ученики. И струнный оркестр поменяли на духовой, приняли на работу профессиональных музыкантов игры на баяне-Моисеева Алексея Ивановича и Морозова Петра Серафимовича, заслуженного работника культуры. Среди школьниц нашлись яркие эстрадные певицы-Торшина Нина, Шубина Валя, которые покоряли зрителей своими талантами. Но совершенно неожиданно для меня на сцене появился актер девятиклассник юмористического жанра. В сельском клубе рядом с коммунской школой давали концерт ученики старших классов. Шел спектакль легкого содержания и вдруг на сцену выходит худенький рыжий Чубайсик. Артиста этого я, конечно, знал раньше, его мама тоже учительница в соседнем селе, но то, что вышло на сцену и близко не было похоже на Славика, которого я знал. Он весь преобразился во что-то бесконечно смешное, говорил и двигался так, что весь зал не мог передохнуть от смеха. Ну, подумал я, будет у нас в стране еще один Райкин, это наверняка. А он взял и стал инженером.