Приключения Дуррачино

      


                1. ШАРМАНЩИК.

     Давным-давно жил в преславном городе Флоренция шарманщик Робертино.
     Много лет крутил он ручку своей шарманки во дворах с сохнущим бельём, на рынке Mercato Centrale, у казарм Carabinieri, на мосту через Арно, под окнами таверн, остерий и локанд*, услаждая слух горожан хриплыми мелодиями из «Любовного напитка», «Богемы», «Риголетто», полькой, мазуркой и, конечно же, «Charmante Catherine»*.
     Долгие пол-века, если не больше, дарил Робертино радость людям и, благодаря своему искусству редко оставался без куска пиццы, горсти медяков и бутылочки доброго кьянти.
     Как вдруг, нежданно-негаданно подступила старость. С нею пришли скудные, скучные времена. Да, по правде сказать и репертуар шарманщика с годами приелся слушателям и больше не приносил им того эстетического удовольствия, что раньше. Наконец, у Робертино, старого, больного человека, уже просто разламывалась спина таскать на себе эту бандуру.
     Всё чаще теперь случались дни, когда бедный шарманщик ложился спать не только голодным, но и огорчительно трезвым.

     *Локанда – постоялый двор с ночлегом.
     *«Charmante Catherine» («Прекрасная Катрин») – французская шансонетка, по начальным словам которой когда-то и получила своё название шарманка.

     И вот, как-то раз, сидел Робертино в своей жалкой каморке, смотрел на тусклый каганец и думал, чем бы ему помочь своей беде. Думал он думал и, наконец, придумал:
     - Схожу-ка к своему верному дружку, столяру Беппо, не даст ли он мне какое-нибудь говорящее полено, чтобы я вырезал из него куклу, эдакого небольшого мальчишку, который станет мне заместо сына, будет петь, плясать, балагурить, а главное, носить  шарманку! – громко воскликнул Робертино и даже засмеялся от радости.
     - Старый совсем свихнулся с голодухи, - сказала крыса Чечилия совим крысятам в кубле под щелястым полом. – Эдак скоро и мы с ним лапы протянем, minchia cagata! Coprofago!*
     - А что, интересная мысль, - прошелестел мудрый сверчок Профета, живший в остановившихся часах. – Из этого таки может выйти хороший толк.
     Сверчок был насекомым не только мудрым, но и, между нами говоря, довольно инфернальным, для которого будущее было раскрытой книгой, так что шарманщику стоило бы поставить свечку Мадонне Мондобелльской, ибо, хотя аутодафе и пытка водой за колдовство и отошли в прошлое, но кто мог поручиться, что надолго?
     Робертино же, меж тем, нахлобучил свою дряхлую шляпу, прихватил с собою шарманку, дабы не искушать воров и, кряхтя и держась за поясницу, зашаркал к реке, где в своей лачуге жил столяр Беппо.

     *…мinchia cagata! Coprofago! (итал.) – …бедные мы, мы бедные! Что с нами будет!

                2. РОЖДЕНИЕ ДУРРАЧИНО.

   3. ДУРРАЧИНО УБИВАЕТ МУДРОГО СВЕЧКА.

               4. КУРТКА ПАПЫ РОБЕРТИНО.

                5. ПОБЕГ ДУРРАЧИНО.

                6. ЗАЗЫВАЛА.

     (…) - Но, синьор! – вскричал Дуррачино, подскакивая на месте от нетерпения. – Я ведь тоже, как ваша милость имеет честь видеть, не какой-то там ребёнок, а живая кукла! Это ли не чудо? Плату же я отработаю, зазывая публику вместо вас, пока вы будете отдыхать в траттории, попивая холодное винцо! Пустите же меня, добрый синьор герцогский глашатай! Я взгляну лишь одним глазком, всем же буду рассказывать о вашей ангельской доброте и это зачтётся вам, когда вы попадёте в Чистилище! Поверьте, прекраснейший из синьоров, ад и рай это таки две большие разницы!
     Толпа вокруг притихла, пронятая доводами Дуррачино, но всё же не настолько, чтобы заплатить за него.
     - Ха-ха-ха-ха! – вскричал похожий на Скарамуччу* зазывала. – Поищи дураков в Пизе! Живая кукла! Неотёсанная деревяшка, чешущая языком – подумаешь! В этом нет ничего научного, обычная белая магия, малость сдобренная некромантией! Это просто, клянусь святой инквизицией! Нет-нет, господа, «Волшебная палатка» professore Карабистра – вот где настоящая наука, вот где чудо из чудес! Вы только вообразите: железо, притягивающее другое железо! Незаменимая вещь в поисках подземных кладов! А можете вы хоть на мгновение представить себе огромную глыбу льда? Вот сейчас, в эту несносную летнюю жару? Это ли не волшебство? Это ли не чудо? Magnifico! Evviva! Che bello! – тут зазывала поцеловал кончики грязных пальцев. – Почтеннейшая публика, не упустите же своего шанса, посетите «Волшебную палатку» maestro professore Карабистра, доктора научнейших наук! Всего лишь четыре сольдо, мужественные синьоры и очаровательные синьорины, не серебряных – медных сольдо! – и вы узреете чудеса, пред которыми бледнеют фокусы египетских волхвов и чародейство магов Вавилонии! А эта марионетка… - тут зазывала бросил презрительный взгляд на рыдающего Дуррачино. – Сколько таких бродит по дорогам, клянча и живя обманом!

     *Скарамучча – персонаж-маска театра commedia dell’arte.

               7. НИЧЕЙНЫЙ КОШЕЛЁК.

          8. НАСТОЯЩИЕ ДРУЗЬЯ, МИЧУ
                И ПЕЛЛИСИЯ.

                9. АЧИЯ ПАТРУЛЛИ.*

      *Ачия Патрулли (итал.) – Страна обманутых лохов.

                10. СМЕРТЬ ДУРРАЧИНО.

     (…) – Ничего, - сказал Мичу. – Повисит до утра, сдохнет, рот у него раскроется, монеты и выпадут.
     - Дурья башка! – А ежели денежки укатятся в траву? Ищи-свищи их потом! – вскричала Пеллисия. – Дай-ка, подставлю твою чашу для сбора подаяний.
     Сказано-сделано и кот с лисой, посмеиваясь, отправились восвояси.
     Дуррачино же, хрипящему и бьющемуся в петле, было не до смеха. Мысль о том, что он никогда-никогда не купит новую куртку папе Робертино, убивала его. Дуррачино дёрнулся в последний  раз, изловчился, проглотил цехины и умер.