Кошки и старость

    Все, абсолютно все творческие люди проходят через творческий кризис.
Или не проходят – тонут в этом проклятом творческом кризисе.
Это как секс – либо кончил, либо член упал.

    Я проснулась на правом боку. Колено не болело. Но я боялась потянуться, вдруг боль вернется. Затылок слегка затёк, но тоже почти без боли. Я осторожно села в постели, спустила ноги на холодный деревянный пол и потихоньку стала растирать затылок и шею. Через пару минут повела плечами и выгнула спину. Боли нигде не возникло. Прекрасно.
    Я еще посидела минуту, оглаживая себя по бокам и животу, двигая плечами, потом глубоко вздохнула. Правый бок всё-таки поздоровался со мной – под лопаткой слегка потянуло, но это мелочи, обычные привычные мелочи больного лёгкого – на них не стоило обращать внимание. А так всё прекрасно – я проснулась. Здравствуйте, я жива и здорова! Возможно, именно сегодня я смогу написать первую фразу нового романа.

     Меня окружала темнота, только вдали сквозь черное окно виднелось тусклое пятно освещенного двухэтажного дома на улице за рекой. Значит, далеко не утро, а глубокая зимняя ночь – моё время, часа три. Уже не заснуть.
     Я нащупала босыми ногами тапочки, опёрлась о спинку стула и тихонько встала. Головокружения не почувствовала – уже отлично. Я сделала три шага до комода, который стоит у окна вровень с подоконником, и опёрлась на него. Белая орхидея сонно посмотрела на меня всеми семью мордочками. Через черное стекло вдали мерцали желтые точки фонарей вдоль горной дороги. Между мной и улицей простиралась полная декабрьская темнота сада, реки и неба.
   
     Я протянула руку и нашла кнопку маленькой лампы. Низко вспыхнул неяркий желтый кружок. Да, я права – на часах всего десять минут четвёртого. За спиной послышался тяжелый прыжок – это кот спрыгнул с угла дивана. Пробуждение кота заняло секунды – протянул вперед лапки, потянулся, выгнув спинку, и подошел ко мне, боднув шелковой головой мою ногу.
- Привет, Дракоша,- просипела я, и кот тут же брякнулся на бок передо мной полосатым шлагбаумом.- В лежачего полицейского играешь? Дай пройти!
     Кот не сдвинулся. Придётся перешагивать – это входило в наш утренний ритуал. Рискованный момент – надо сохранить равновесие, не упасть и не наступить на кота. Я схватилась за спинку стула и удачно проделала опасный переход. Кот мгновенно перевернулся и охватил мягкими лапками щиколотку.
Я постояла минутку, блаженно ощущая его пушистую ласку. Оба остались довольны и поплелись в ванную.

    Весь мой утренний туалет проходил под неумолимым контролем Дракоши.
Кот внимательно слушал и смотрел за всеми процедурами. Я всегда усмехалась, когда Дракоша вставал на задние лапки и смотрел, как в унитазе возникал сильный бурный поток, кружился и смывал всё, даже запахи. Я шепчу коту «лапки убери» и осторожно опускаю крышку.

    Из ванной Дракоша всегда выходит первым и уверенно ведет меня в кухню. По дороге нас нагоняет пушистая мама Дракоши – трёхлетняя кошка Опелька. Кормить кошек в четвертом часу ночи – святое дело, считают как кошки, так и хозяйка кухни.
    Кошки ласково трутся о ноги и мурлыкают в два голоса, пока я вынимаю пакетики с мягким кормом и выкладываю их в две мисочки. Я ставлю кошачьи тарелки одновременно двумя руками, чтобы никого не выделять, а то Опелька обижается, а Дракоша наглеет еще больше.
    Кошки утыкаются в мисочки, я разок провожу рукой по их головкам, они благодарно выгибают спинки и усаживаются, распустив длинные хвосты на полкухни. Я с умилением смотрю, как едят мои кошки. Хорошие минуты моей жизни.
    Я жду, когда мисочки опустеют, и убираю их в мойку. Потом в специальные лотки насыпаю сухой корм – в один лоток рыбные крокеты, в другой – крокеты из индейки, ставлю лотки на пол, и кошки не спеша пробуют свои чипсы.
     Опелька выбирает рыбные, съедает несколько хрустиков и отходит. Кошка удовлетворенно потягивается, расставляет короткие толстые лапки с белыми пальчиками на правой, выгибает тёмную спинку и медленно шествует из кухни, высоко задрав пушистый серый хвост.
      Дракоша еще растет и ест больше и дольше. Он хрустит крокетами и поглядывает, как умывает щечки Опелька.

      У меня вышло в частном московском издательстве четыре романа микроскопическими тиражами, только для узкого круга читателей – поклонников эротической литературы. Мои столичные читатели мне незнакомы, далёкие-далёкие поклонники. Я живу за тысячи километров от них.

     Пишу я медленно, продлевая собственное удовольствие от писания, поэтому романы получаются по одному в год. Маленькие романы ручной работы. На любителя. Чистая эротика +21. Натуральная, нежная, без извращений физиология сексуальных отношений женщины и мужчины – моя тема.
Я выписываю сцены секса не просто подробно, но художественно, красивым литературным языком. Этот момент отмечают все читатели-критики.
     Потом мнения расходятся. Одни читатели вместе с автором наслаждаются чтением эротичной любовной истории, другие морщатся от слишком откровенных, на их вкус, описаний секса, но дочитывают романы до конца. Дочитывают – это главное.
     Я знаю от московского издателя, а также из писем давних приятельниц некоторые подробности восприятия моего творчества и не удивляюсь, а с пониманием спокойно отношусь к разным мнениям читателей.
Разные люди – разные оценки, о чем тут спорить.

     Я пишу и издаю эротические романы не для коммерческой выгоды, а для собственного удовольствия. «Если мне нравится то, что получилось, то найдутся и другие, которым понравятся эти сюжеты и мои литературные герои»,-  так я рассуждаю.

    Еще в марте я начала писать новый роман. Подробно выписала экспозицию – некоторые биографические подробности главной героини. Перечитала первые двадцать страниц текста – всё вроде убедительно и необходимо для сюжета, чтобы дальнейшие действия героини казались не женским сумасбродством, а следовали из логики её характера. Но вдруг я остановилась. Героиня мне не понравилась – капризная эгоистка. И это явно уже проявилось в паре фактов жизни главной героини. Нет, стоп. Пошло куда-то не туда. Я, автор, не хочу гробить мой персонаж. А то получится два отрицательных героя – Он и Она не краше. А сделать из мужчины положительного героя мне не удастся, я в этом уверена.
      И я отложила текст, оставила на время, чтобы не спеша обдумать сюжет.

      Пару недель спустя случилось неожиданное – толстая забавная пушистая кошка Опелька ночью разродилась тремя котятами. Кошка рожала в своём лукошке рядом с моей постелью. Я сплю чутко и услышала возню и покряхтывание со стонами, включила свет и увидела кошку с мокрым боком и трагическим взглядом огромных глаз. Я бросилась к кошке:
- Тебе больно? Что случилось, милая?
И тут разглядела мокрые темные комочки у бока Опельки.
- Что? Котята? Ты рожаешь, бедная моя кошечка? Больно тебе? Боже, что делать?
    Опелька жалобно смотрела прямо мне в глаза, не пытаясь встать. От кошки шел тёплый сладковатый запах, мокрые прядки длинной шерстки на животе кошки мешали комочкам, которые шевелелились и пытались головками зарыться поглубже. Опелька принялась вылизывать крайнего котёнка, вероятно, только что выползшего из-под неё. Кошка вздрагивала всем тельцем.

   Теперь задрожала и я. Я почему-то испугалась за кошку, а вдруг помрет, такая слабенькая, дрожащая, мокрая, измученная… Я наклонилась и осторожно погладила кошку по изящной головке, Опелька уклонилась от ласковой руки и укоризненно посмотрела, чуть приоткрыв ротик.
- Пить! Ты хочешь пить, моя маленькая?
    Я бросилась в кухню и принесла кошке оцинкованную мисочку с холодной свежей водой. Из рук кошка пить не стала, а с усилием поднялась и, покачиваясь, сделала пару шажков в сторону. Тогда я поставила миску с водой рядом с лукошком, и Опелька жадно лизнула воду. Кошка медленно выпила полмисочки и вернулась на своё влажное место, где копошились три комочка.
 
     Я вздохнула, присела рядом на диван и принялась укорять себя, бестолковую, невнимательную хозяйку бедной кошечки. Как же я не заметила её беременность? Как могла поверить, что живот кошки округлился из-за хорошего питания и отличного аппетита Опельки?! Вот растяпа!
Единственное оправдание - мы с мужем-кошатником были уверены, что Опелька стерилизована.

    Я сразу вспомнила первый визит в кабинет ветеринара. Знакомая женщина-врач выслушала нашу историю с легкой улыбкой. Мы с мужем, перебивая друг друга, рассказали, как увидели пушистую кошку, выползшую из-под нашей машины во дворе, у крыльца. Кошка пряталась в тени опеля, стоял жаркий июльский день. Серая длинная шерстка комками висела на худом тельце, кошка смотрела огромными глазами изумрудного оттенка. Сухой ротик полураскрыт, кошка не издавала ни звука, но не убежала.
      Мы сразу поняли, что кошка страдает от жажды. Муж вернулся в дом и вскоре принёс воду в блюдце.
     А я в это время сидела на корточках перед кошкой в паре метров и ласковым голосом утешала её, обещая питьё. Я не пыталась приблизиться и погладить кошку, зная, что кошка обязательно испугается и умчится прочь. Муж тоже присел рядом и тихонько молча поставил воду поближе к кошке. Мы с ним переглянулись и одновременно выбрали правильное решение – не беспокоить кошку, а сидеть молча без движенья и ждать.
       Кошка отступила еще дальше от нас и опять уселась, поглядывая издали. Мы не шевелились и молчали. Тогда кошка, низко припав к земле, приблизилась к миске с водой и опасливо обнюхала её. Потом быстро лизнула… и через мгновенье, уже не отрываясь, стала лакать воду. Мы перевели дух – бедное животное уже не умрет от жажды.
      Кошка вылакала полмиски, когда от дороги раздался резкий звук машины – черт принес соседа не вовремя, кошка стрелой взметнулась на каменный забор, окружавший наш двор, и исчезла.
      Мы с трудом встали с корточек, поддерживая друг друга, ноги затекли.
Мы пришли к общему мнению, что кошка скорее всего потерялась, вряд ли брошенная. Оба подумали, что кошка вернется в наш двор.

      Мы сели в свой новенький опель и поехали в супермаркет за продуктами.
И без лишних слов сразу пошли в знакомый отдел с кошачьей едой. Муж выбрал привычный мягкий корм, который любила наша бывшая старая кошка Шушуня, добавил пакет с рыбными крокетами, и потом мы не спеша перешли в другие отделы магазина и загрузили корзину продуктами на неделю, как обычно.
   
     На закате мы поставили у машины двойную кормушку, в одну выложили пакетик мягкого корма, рядом – крокеты сухого корма. Чуть поодаль у куста поставили мисочку со свежей водой. Кошки нигде не было видно, она не вышла на ласковое уговариванье показаться.

     Рано утром муж вернулся со двора и радостно показал пустые миски. Кто съел, неизвестно, кошку он не увидел. Тогда я вышла с полными мисками и у крыльца возле машины стала ласковым голоском уговаривать кошку прийти завтракать. Кошка не пришла.
    Вечером полные миски также стояли нетронутые. Я сменила воду и корм и минут пять тихонько разговаривала с воображаемой кошкой. Меня слушал только наш автомобиль-опелёк.
     Утром все кошачьи плошки оказались пустыми. Кошка не явилась на глаза,
но мы почему-то были уверены, что это новая знакомая съела корм и выпила воду.

      В этот день мы уехали из дома в деревню на весь жаркий день, вернулись уже в сумерках. О, чудо – кошка спрыгнула с каменного забора и двинулась навстречу медленным шагом. Мы обрадовались, заговорили ласково, но кошка не подошла, остановилась в нескольких метрах от нас. Кошка поводила ушками, внимательно вслушивалась, тогда муж замолчал, а я заговорила тёплым тихим голосом, подзывая кошку нежными словами. Муж ушел в дом и вернулся с полной миской холодной воды, осторожно поставил возле колеса и отступил на крыльцо. Кошка медленно подошла к воде, оглянулась на ласковый голос «пей, лапочка, не бойся» и принялась крошечным язычком лакать воду.

      Уже две недели мы кормили и поили кошку, изредка она появлялась на широком заборе из камней-валунов, издали смотрела, как мы оставляли ей корм, слушала ласковые слова, но близко не подходила. Видимо, кошку вполне устраивало такое общение.

     Стояли жаркие июльские дни и ночи. И вдруг в одну из ночей разразилась гроза с долгим ливнем. Грохотало небо в разрывах молний, дождь лил до рассвета. Как только дождь стих, я вышла на крыльцо. В легком сыром сумраке перед крыльцом и машиной стояла глубокая лужа, вода задержалась на каменных плитах и не думала уходить. Я постояла на крыльце, оглядывая периметр каменного забора и уже хотела вернуться в дом, как из-под автомобиля показалась кошка. Пушистый хвост и один бок намокли, кошка ловко перепрыгнула лужу и поднялась ко мне на ступеньку крыльца.
- Маленькая моя, вымокла, бедная, грозы испугалась, иди ко мне,- заговорила я тихонько и присела к кошке. Кошка боднула мою раскрытую ладонь влажной головкой и пронзительным взглядом заглянула прямо в глаза.
- Не бойся, маленькая, идем со мной, а то тучи снова надвигаются, испугают тебя, намочат…
    Я поднялась и открыла тяжелую дубовую высокую дверь дома, придержала её и… кошка осторожно вошла внутрь. Сама вошла.
    Так Опелька появилась в нашем доме. Имя придумала я, назвала в честь нового опелька серебристого цвета, потому что и кошка впервые появилась из-под машины, и цвет её шерстки оказался такой же – серенький, серебристый на солнце, а темная головка выделялась, как черное колесо.
   
     Когда Опелька обжилась в доме, мы отвезли её в кабинет ветеринара и ветеринар определила по зубам, что кошке два-три года, не больше. Кошка домашняя, ручная, не обиженная жизнью, то есть никогда не битая человеком, людей не боится, но осторожная и неглупая. Кошка здоровая, инфекции нет, паразитов нет, ушки и зубки чистые, дыханье свежее, вес нормальный – красивая кошка, но породу точно не определить, скорее всего, гибрид, помесь, похожа расцветкой на кимрийскую кошку, но у кимриков практически нет хвоста, а у Опельки шикарный пушистый большой хвост, значит, примешана и другая порода. Да, красавица кошка, слов нет. А вот о стерилизации ветеринар не обмолвилась ни словом, вот мы и подумали почему-то, что кошка уже стерилизована. У ветеринара не оказалось сведений, чтобы кто-то искал такую кошку, никто не обращался за помощью, объявлений с фотографией пропавшей красавицы ветеринарный врач тоже не видела.

    Мы на всякий случай поспрашивали у соседей и в ближайшей школе, не искал ли кто-нибудь красивую серебристую кошку, но таковых не оказалось.
    Опелька легко прижилась в нашем доме, чувствовала себя свободной, выходила гулять во двор и сама возвращалась, когда хотела.
 
   Прошло полгода. Стояла февральская оттепель, когда Опелька пропала.
   Мы искали её в тревоге и во дворе, и на берегу реки, и в скверах поблизости, но Опелька не являлась, не откликалась, и мы решили, что кошка  ушла далеко, снова потерялась.
   Мы горевали два дня и две ночи, выходили искать в полночь и на рассвете.

    Рано утром на третий день кошка появилась на крыльце. Кошка сидела спокойно перед дверью и замурлыкала, как только муж открыл дверь, чтобы сходить за свежим батоном в булочную. Радости всех троих не было предела. Мы с умилением смотрели, как Опелька лупила корм, хрустела своими любимыми рыбными чипсами, вылизывала чуть не полчаса свою взъерошенную шерстку и наконец, довольная, сладко свернулась в клубочек в углу дивана.
     С тех пор кошка не покидала дом, много спала, с аппетитом ела и вскоре превратилась в забавный шерстяной мячик на коротких лапках в широких штанишках.
     И вот, здрасьте, в середине апреля разродилась! Ну, кто бы мог подумать!

     Опелька не спала, беспрестанно вылизывала котят, не выходила из лукошка, тревожно оглядывалась. Муж съездил в супермаркет и купил ей мягкий кошачий домик с крышей. Мы переместили кошку с котятами в домик рядом с её лукошком и оставили на целый день в покое. Вечером Опелька слабо стонала, не пила, не ела, а привставала, поворачивалась с трудом на другой бок и опять со стоном ложилась вылизывать котят. Горячий сухой носик её вызвал тревогу – кошка заболела. Что это? То ли трудные были роды? То ли какая-то инфекция привязалась? Мы забеспокоились и решили утром отвезти кошку на консультацию к ветеринару.

     В середине ночи я проснулась от явного стона – стонала Опелька. Я вскочила и заглянула в домик. Кошка лежала на боку и прямо на глазах рожала крупный мокрый кусок – это через сутки появился четвертый мёртвый котёнок, весь завёрнутый в крепкую плёнку. Вероятно, задохнулся еще вчера в последе, вот почему Опелька и заболела. Кошка с трудом дышала, мокрый бок часто подымался.
     Я схватила бумажную салфетку и вытащила мёртвое тельце, за ним тянулся большой кусок слизи. Опелька задрожала и коротко взмякнула, подняла голову и посмотрела на меня больным взглядом, потом тяжело вздохнула и вытянула задние лапки. Я испугалась, что Опелька умрёт прямо на глазах, бросилась в спальню, разбудила мужа и показала ему свёрток с мёртвым котёнком, объясняя, что Опелька умирает в родах.
     Мы оба заглядывали в домик, Опелька тяжело дышала, не шевелилась, но еще жива. У её бока беспрерывно толклись три темных котёнка.

      Я ушла в туалет и спустила мертвого котёнка в бумажной салфетке в унитаз. Муж сидел перед домиком ошеломленный и молчал. Я села рядом и обняла его за плечи. Смерть любимой кошки – нет, это невозможно, это так больно и несправедливо, слёзы закипали на глазах. Я краем глаза увидела слёзы на щеке мужа, он встал и ушел в спальню.
      Я осталась на диване рядом с кошачьим домиком, потом поднялась, зажгла торшер, выключила люстру и в мягком свете просидела часа два, изредка заглядывая в сумрак домика. Опелька тяжело дышала, лежала неподвижно с закрытыми глазками, но не стонала. Спала ли кошка, трудно понять. Котята упорно шевелились возле бока Опельки.

      Мягкий серенький рассвет середины апреля заползал в комнату. Я в очередной раз заглянула в домик. Кошка не изменила позы, вот только дыханье вроде чуть-чуть утихло, не так бурно подымается её бочок. Может, спит, может, выживет?!
      Я перешла к компьютеру и на запрос «роды у кошек» нашла на ютубе кучу информации. Я поняла, что кошка не подготовлена к родам, роды трудные, осложнённые мёртворожденным котёнком. И главное, уже ничем не помочь бедной кошке – осталось только уповать на природу или милость божью. Авось выживет любимая Опелька.
 
     Вторые сутки кошка не пила и не ела. Она вставала и тут же ложилась снова,
носик горячий, дыханье слабое. Котята рылись в длинной шерстке на животе матери самостоятельно, Опелька только изредка вылизывала их, лежа на боку.

     На третье утро мы с мужем увидели, как самый крупный котёнок полез на материнский бок и Опелька столкнула его носом. Муж взял котёнка двумя пальцами и вытащил на свет. Это был абсолютно черный котёнок. Мне вдруг пришла в голову странная мысль – надо немедленно убрать этого котёнка, а то будет несчастный всю свою жизнь черный кот. Я заглянула в домик и увидела, что второй котёнок шевелил белыми лапками, а третий был однотонный, темный, но не черный.
    Я ушла в ванную комнату, набрала полведра воды и поставила ведро за шкаф недалеко от кошачьего домика. Муж уже вернул котёнка матери, но Опелька безразлично приняла его, даже не лизнула, кошка так ослабела, что еле поднимала голову.
    Тогда я вздохнула «прости, господи», решительно схватила черного котёнка и бросила его в ведро с водой. Тельце мгновенно ушло на дно. Я вышла с ведром в ванную и оставила ведро под крышкой в углу.
     Я вернулась и посмотрела на кошку. Опелька по-прежнему лежала на боку, не шевелясь, а двое оставшихся котят без устали копошились у живота, путаясь в длинной шерсти.
     Муж с ужасом посмотрел на  меня, потом молча вышел из дома.
     Я поняла, что когда-то мне придется ответить за смерть этого черного котёнка то ли перед Богом, то ли перед своей совестью, но забыть мой поступок мне уже не удастся никогда.

      Весь день траурное настроение витало в комнате. Под вечер я надела медицинские перчатки, оставшиеся после ковидных требований, выловила крошечного утопленника из ведра, замотала его в салфетку, бросила в мешок с мусором и сама вынесла мешок в мусорный бачок, выставив его на обочину – утром машина вывезет мусор, покроет мой грех.

      У меня началась бессонница, я сидела в интернете всю ночь, смотрела турецкий сериал. Я пошла за очередной чашкой чая в кухню и заметила, как Опелька выползла из домика и лизала воду. Я тут же принесла кошке свежий влажный корм - и кошка вылизала часть куриного желе. Я обрадовалась – кошка выжила!

      Выздоровление Опельки проходило на фоне удивительно быстрого роста её котят. Как говорится, не по дням, а по часам. Через неделю мы с мужем вытащили двух котят на свет божий среди бела дня, уложили на высокий комод и стали рассматривать. Бело-серый с белыми лапками и крошечными ноготочками смешно пополз по деревянному комоду. Второй котёнок, крошечный, с мужнин мизинец, сидел у него на ладони и медленно поворачивал головку, но ему это не удавалось и котёнок беспомощно замер на теплой мужской ладони, затих. Тельце котёнка явно полосатое, темно-серое, без пятен.
Я осторожно дотронулась одним пальцем до спинки и замерла от восторга –  тончайший натуральный шелк. Муж согласно покивал и бережно пересадил котёнка к животу его мамочки. Опелька сразу принялась облизывать малыша, но к нам не проявила ни капли беспокойства – полное доверие.

     Мы принялись наблюдать за более крупным и активным котёнком с белыми лапками. Он уже дополз до края комода, и муж ласково повернул его в обратную сторону. Котёнок замер на минутку, потом молча двинулся к теплой руке мужа. Он посадил его на ладонь и сказал, что этот заметно тяжелее полосатой малышки. Мы решили, что бело-серый котёнок – это мальчик, а крошка – девочка. Я достала малышку и посадила её снова на комод, потом взяла фотоаппарат и сделала первые снимки недельных котят.
   
      И только через полтора месяца оказалось, как мы ошиблись. Мелкий полосатый котёнок заимел крошечный бубенец, а крупный и жадный бело-серый вел себя, как наглая девчонка. Я назвала её Бляха-Муха, потому что активная кошечка постоянно уползала, падала с кровати, пищала, но более всего досаждала тем, что отталкивала маленького братца у материнских сосков. Бляха-Муха вредничала, ей как раз требовался тот сосок, к которому пристроился братец, и она безжалостно залезала на братца, отталкивала его всеми лапками и отбирала вкусный сосок без всякой совести.
      Малыш покорно отползал к следующему соску, успевал насладиться несколькими каплями, но наглая сестрица отталкивала его снова.   
      Мы с мужем любили наблюдать, как ели котята. Опелька, раскинувшись в материнском блаженстве, не обращала никакого внимания ни на котят, ни на людей, лежала с закрытыми глазками. Вот и получалось, что полосатый малыш рос медленнее и пассивнее, а наглая Бляха-Муха толстела на глазах.
 
     Мы пережили несколько счастливых недель ползанья по кровати, вылавливанья котят из-под одеял и подушек, паданий малышей на мягкий прикроватный коврик и постоянного курлыканья Опельки, безумолку воспитывавшей малышей на приятном кошачьем языке. Воспитание успеха не имело, судя по поведению непослушной Бляхи-Мухи. Она активно шкодничала, а полосатый Дракоша следовал за ней по пятам, явно подражая сестрице и безропотно подчиняясь ей, а не мамочке.
     Потом наступило время бесконечных игр и возни. Котята бегали, прыгали и не уставали кусать и обнимать друг друга весь день. Ночью кошачье семейство дружно спало, крепко обнявшись.
   
      Котятам исполнилось по четыре месяца, когда в августе мама Опелька стала рваться из дома. Кошка пыталась улизнуть через дверь, прыгала на подоконнике, чтобы повернуть ручку и открыть окно. Возмущенно мяукала и умоляюще заглядывала нам в глаза. Кошку мучили приступы любовной охоты. Мы отвезли Опельку на стерилизацию.

      Опелька снова болела неделю, мало ела и не отзывалась на ласки. Вольные котята без материнских запретов вытворяли, что хотели. Они бесились, носились по дому, лезли во все углы и щели. Зачинщицей всех шалостей всегда оставалась старшая сестрица Бляха-Муха. Уже ясно определилась её порода – эгейская кошка. Удлинённая тонкая шейка, острые коготки, с помощью которых кошечка легко поднималась на верх занавесок, что не удавалось её братику, и типичная бело-серая расцветка.
     Мы нашли по интернету описание породы с фотографиями и убедились, что беспородная красавица Опелька родила деток с явно выраженными признаками определенной породы. Доченька оказалась греческой эгейской кошкой, а сынок – китайской породы. Его серая полосатая окраска постепенно изменилась на рыжеватую с бурыми четкими полосками и широким коричневым колье под шейкой, блестела короткая шерстка. Раскосые яркие глаза светло-зелёного цвета с радостным удивлением внимательно изучали мир. Типичный китаец породы дракон Ли. Мы назвали своего китайчонка Дракоша. Впрочем, пока котята никак не реагировали на свои имена.

   За лето я написала скетч – короткий рассказик в прозе с элементами самоиронии и два лимерика – все на английскую тематику, мне абсолютно чуждую. Черт знает почему возникли из неизвестности английские мотивы, удивлялась я самой себе. Но почти английский юмор не помог – я больше не хотела ничего сочинять.
   Снова получилось месячное творческое молчание во весь сентябрь – никаких порывов что-то сочинить. Творческий кризис нарастал и сгущался, как мне показалось.
    К тому же добавил тревоги Дракоша, он повзрослел и в ласках стал более настойчив к сестричке. Мы с мужем пришли к выводу, что пора стерилизовать пятимесячного Дракошу, пока они с Бляхой-Мухой не наделали любовных глупостей. Котята не выходили из дома, активно носились друг за другом и никого не слушались.

    Знакомая врач-ветеринар встретила нас улыбкой и заботливыми расспросами про всё кошачье семейство. Мы показали новые фотки котят, рассказали о веселых битвах, пообещали, что после шести месяцев приведем на стерилизацию и боевую Бляху-Муху.
    Дракоша хорошо перенес операцию, на другой день уже радостно носился и ел с большим аппетитом.

     Через несколько дней раздался телефонный звонок. Незнакомый женский голос просил разрешения познакомиться с нашим Дракошей, о котором ей поведала ветеринар. Я растерялась и попросила перезвонить позже.
     Мы посоветовались с мужем и после долгих колебаний решили расстаться с Дракошей, если руки будут добрые. Муж с трудом согласился и опечалился, он всей душой привязался к Дракоше и не хотел его отдавать.
Женщина перезвонила, и мы пригласили её познакомиться с Дракошей.

      Через полчаса у дверей дома уже стояла пара – высокий плотный мужчина и статная женщина средних лет. Когда пара входила, то от громких чужих голосов Опелька и Дракоша бросились в спальню и забились в своё спасительное убежище – под двуспальную кровать в угол к прикроватной тумбочке, где они спасались от противного пылесоса. Я успела поймать только Бляху-Муху и стояла с ней на руках перед пришельцами.
      Пара стала рассказывать свою историю: у них умерла старая кошка, муж уезжает надолго в Германию на работу, жена – немка, остается одна, ей скучно, у неё нет подруг, не может жить без кошки, а знакомая врач-ветеринар посоветовала обратиться к нам и познакомиться с молодым и стерилизованным котиком из хорошей семьи.

      Немка не сводила глаз с Бляхи-Мухи, прильнувшей к груди хозяйки. Кошечка в ответ удивленно таращила на неё изумрудные глазки и принюхивалась к незнакомому запаху.
      Муж и пришелец пошли в спальню вылавливать Дракошу. Мы с немкой остались в гостиной. Дама расстегнула куртку, под ней оказалась розовая кофточка с большим декольте. Показать было что – грудь размера шестого или даже восьмого сразу привлекала внимание. Немка попросила дать ей кошечку подержать. Бляха-Муха прижалась к тёплой мягкой куче жаркого мяса и обомлела – так тепло и уютно оказалось в этом новом месте, кошечка замерла и позволила себя погладить. Дама тоже млела и ворковала на немецком языке ласковые слова.

    Освободившись от Бляхи-Мухи, я поспешила в спальню на помощь и увидела, как пришелец ползал возле кровати на коленях, припадал щекой к полу, протягивая руку и пытаясь достать из угла кота. Ничего не получалось.
Муж молча стоял рядом и чуть усмехался, но не помогал. Я пошла за щеткой,  которая единственная могла бы выгнать кошек из укромного угла. Или придется поднимать матрас. Еще несколько минут настойчивого пыхтенья и безуспешных попыток, потом мужчина поднялся и развёл руками.

    И тут показалась немка с Бляхой-Мухой на шикарной груди и сказала, что хотела бы взять эту кошечку. Мы все переглянулись. Мужчина протянул «ну, бабы» и махнул рукой. Муж обрадовался и быстренько прошел в гостиную, за ним потянулись остальные, мы встали в кружок в центре комнаты и все уставились на меня. Мне пришлось принимать решение: я отдала Бляху-Муху.
Немка обрадованно запахнула куртку вместе с кошкой и поспешила к двери. Все быстро попрощались.
    
   Когда всё стихло в доме, из спальни вылетел весёлый Дракоша, следом вышла Опелька и не спеша отправилась в кухню перекусить чипсами после тревоги. Муж с удовольствием щедро насыпал вкусняшек и удовлетворенно смотрел, как Дракоша и Опелька хрустят ими. Неожиданное исчезновение Бляхи-Мухи поразило только меня, а муж и кошки как будто и не удивились, не опечалились.

    Через несколько дней к нам в супермаркете подошла новая знакомая немка и обрадовала новостью о Бляхе-Мухе. Оказалось, что Белинда, так она назвала кошку, прекрасно приживается в их доме, а живут они на соседней улице в своем особняке с садом. Всё надежно огорожено высокой изгородью, Белинда с удовольствием гуляет в саду, ловит мух и бабочек и не думает убегать на улицу, такая весёлая, забавная кошечка, а муж уже уехал в Германию на заработки.
    Мы с мужем облегченно вздохнули – наша Бляха-Муха попала в хорошие руки.

     Дома Дракоша не давал покоя молодой маме, он гонялся за ней, играл, а Опелька словно девчонка в ответ носилась за ним. Летали оба с такой скоростью, что сбивали нас с ног. Молодые, крупные, здоровые кошки чувствовали себя счастливыми хозяевами жилища.

    В конце октября в дождливое теплое утро я не смогла встать от боли в правом колене. Адская боль возникла внезапно, раздувшееся за ночь толстое колено не оставляло сомнений – опять воспаление сустава, являющееся частью моей постоянной болезни - неизлечимо больного сердца. Я чертыхалась всё утро, резкая боль безжалостно терзала ногу.
   Раздражение не оставляло меня всю неделю, пока я лечила колено – пила по шесть-восемь болеутоляющих таблеток в сутки и массировала коленный сустав бесполезной мазью. Боль измучила меня, но всё-таки постепенно стихла. Ни о каком собственном сочинительстве и речи не могло быть в это время. Я читала «Сравнительные жизнеописания» Плутарха – длинные и нудные, которые когда-то не дочитала до конца и теперь решила продолжить чтение – уж заодно мучиться по ночам.

    И только теперь, во время чтения античного текста, у меня возникли мысли о наказании. Это судьба наказала меня за утопление черного котёнка и за стерилизацию любимой кошки. Вот причина болезни колена и моего творческого кризиса. Эффект бабочки. Если что-то случилось когда-то, то отразится в будущем, так я поняла. Когда-то я читала про «эффект бабочки», упоминался американский писатель Рэй Брэдбери, которого я терпеть не могу, мрачный псих-фантаст, помню, что в юности еле дочитала про его пожарников. Ну ладно, эффект так эффект, короче, за всё надо платить. И расплачиваться. Ничего не поделать. Надо смириться. Вероятно, я уже не напишу ничего в своей жизни. Пришел конец творчеству.

    Я перечитала свои неоконченные тексты – всё три отрывка мне показались полной ерундой, поэтому еще раз сказала себе, что так мне и надо, бессердечной сучке, и с лёгким сердцем я удалила файлы. Я снова бросила чтение Плутарха и села смотреть детективные сериалы по интернету.

    Прошло несколько недель. Я успокоилась и подумала, что пора рожать наконец что-то новое, еще не известное никому, даже мне. Ни один писатель не знает, куда заведут его герои, что натворят во время писания романа, в этом я  уверена. Возможно, поэтому и возникла мысль попробовать еще раз  – самой интересно, что получится в результате. Ну, не получится – и ладно, а вдруг…

    Стоял прохладный декабрь с туманами по утрам и без снега. А в конце года принято подводить итоги. Ну, что мы имеем в этом году? Один удачный скетч и три неудачных отрывка из незаконченных романов. Да, творческий кризис налицо. Но почему сейчас, когда я в общем-то довольна своей жизнью – рядом живут две счастливые кошки, есть добрый муж, тоже довольный нашим спокойным браком. Какие творческие проблемы и почему?
     Мысль о старости впервые заползла в мою бедную голову. Вероятно, это не творческий кризис у меня приключился, а просто старческая усталость пришла, к сожалению. И нечего мне удивляться – семь десятков лет жизни – это много дней.  Да, прошло много дней - счастливых и не очень, радостных и грустных, порой трагических. Я нашла себя в творчестве и писала радостно, с удовольствием. Но вот события обыденной жизни перевесили, навалилась старость – хочу-не хочу, а придется смириться, нечего отговариваться творческим кризисом, просто обыкновенная старость пожаловала.

    А, может, мне всё-таки отбросить личные предрассудки и сделать своего главного литературного героя мужчиной? Настоящим брутальным современным мужиком без лишних комплексов и тонких рефлексий. Пусть живет как живется и развлекается с кайфом, получает от полноты жизни своё личное счастье. Почему бы нет? Возможно, мне удастся справиться с мужской философией, и с мужской психологией, и даже с этой чертовой мужской логикой, наконец.
     Не так страшен черт, как его малюют? «...как его малютки» - тут же полезла  шутка моего любимого циника и эстета Набокова. Вот хоть взять за мысленный образец самого Владимира Владимировича Набокова, но не как писателя, а как мужчину. Да-а, Набоков - красавец, умница, силач, и бабочки, и секс – всё, что надо, в одном лице.
     Эх, заманчивая глыба… Потяну ли я подобного литературного героя?  Надо бы попробовать, ведь если не пробовать, то и не узнаешь, получится или нет.
     До сего дня во всех моих произведениях главными литературными героями становились женщины, что я считала естественным.

    Я сидела перед новым чистым файлом уже час. И думала одновременно обо всем сразу: о своих кошках, о муже, о своём больном колене, о прекрасном виде из окон нашего дома, о том наслаждении, которое возникало у меня, когда получалось написать удачный абзац, даже о том, что всё-таки надо дочитать Плутарха...

    Опелька вспрыгнула на комод, перешла на подоконник, оставив пушистый хвост на комоде, и уставилась в черное стекло. Кошка вглядывалась то ли в отражение своего личика, то ли вглубь декабрьской ночной тьмы. Всё возможно с кошками, они видят лучше нас и глубже. Метровый Дракоша растянулся на диване во весь рост и крепко спал.
    Орхидея напряглась, шесть белых мордашек настороженно смотрели на кошку. Один седьмой юный цветочек на самом верху ветви не обратил на Опельку внимания и любовался своим отражением на темном стекле.
    «Не вздумай лапать орхидею, не обижай мой любимый цветочек-девочку!» - мысленно сказала я кошке. Опелька повела ухом, но не взглянула на меня. «Очень надо! Отстань!»- возмущенно ответила кошка.      
- Ну, ладно, девчонки, не отвлекайте меня. Начну писать. Вперёд! -
в полный голос скомандовала я самой себе, выпрямила спину и написала первую фразу романа:
«Он приехал в Геленджик на всю осень».

2026