Пациент

Я сижу в кабинете, где воздух застоялся, как вода в заброшенном колодце. Перед моими глазами папка. Дело № 402. Листы пожелтели, края обтрепаны.

Я смотрю на фотографию Элиаса Торна "до". Улыбка на миллион долларов. Ровный загар человека, который проводит выходные на собственной яхте. Взгляд хищника, который знает цену каждой секунде на Уолл- стрит. Через полгода этот человек будет жрать собственную простыню в палате № 12, а его челюсть будет вылетать из суставов каждые десять минут.

Глава 1. Обсидиановый тупик

Все началось не с голосов. Все началось с чековой книжки. Клэр Торн, его жена, сидела в моем кабинете три месяца назад. Ее руки дрожали так, что лёд в стакане выстукивал морзянку.

- Он купил атхам - сказала она.
- Старый нож из метеорита. Шестнадцатый век. Он отдал за него цену "Феррари". Я думала, это хобби. Коллекционирование.

Но Торн не коллекционировал. Он практиковал. В подвале их особняка в Хэмптонсе рабочие установили плиту из черного обсидиана весом в пять тонн. Гладкая, холодная, она высасывала тепло из комнаты. Там не было окон. Только запах. Кровь, дорогая сигара и что- то еще. Сладковатый аромат гниющего мяса, который Элиас пытался заглушить литрами парфюма "Tom Ford".

Клэр находила счета. Десятки тысяч долларов на редких животных. Черные козлы, экзотические птицы из Южной Америки. Их привозили в клетках, а увозили в черных мешках для мусора. Элиас перестал спать. Его кожа стала похожа на серый картон. Он сидел в подвале сутками. Рисовал знаки на стенах. Не мелом. Своей кровью, смешанной с пеплом сожженных гримуаров.

- Переход случился в июне - Клэр закрыла глаза.
- Мы праздновали день рождения Лео. Пять лет. Шары, торт, аниматоры. Элиас вышел к нам. Он был идеальным. "Хороший парень" вернулся. Он шутил, пил шампанское. А потом он взял Лео за руку и сказал, что в подвале его ждет особенный подарок.

Она не успела среагировать. Она нашла их через пять минут. Лео лежал на обсидиановом камне. Его рот был заклеен скотчем. Элиас стоял над ним с тем самым ножом. Он был голый. На его груди были вырезаны символы, которые сочились сукровицей. Он не злился. Он был спокоен.

- Понимаешь, Клэр - сказал он.
- Нужна чистая искра. Чтобы Дверь не просто открылась, а сорвалась с петель.

Полицейский спецназ вынес дверь в тот момент, когда нож коснулся горла ребенка. Офицер не раздумывал. Он вырубил Торна ударом приклада в затылок. Хруст костей был слышен на записи бодикамеры. И в этот миг что- то изменилось. На записи видно, как свет в комнате схлопнулся в одну черную точку. Элиас упал, но его тень... его тень осталась стоять еще секунду. Она была выше его на два фута. У нее было слишком много суставов.

Глава 2. Химия и бессилие

Когда Торна привезли в "Маунт- Синай", его вел Джулиан Вейн. Мой лучший друг. Рационалист до мозга костей. Джулиан верил в Клозапин и Литий. Он верил, что любую тьму можно залить нейролептиками.

- Это просто сбой в дофаминовом обмене - говорил он мне, попивая кофе.
- Религиозно- мифологический бред, подкрепленный приемом галлюциногенов. Мы починим его.

Но Торн не чинился. Он сидел в смирительной рубашке в палате с мягкими стенами. Его тело постоянно находилось в состоянии дистонии. Мышцы перекручивались, пальцы выгибались в обратную сторону. Это выглядело так, как- будто под кожей ползают живые змеи.

Его припадки были резкими.

Вот он сидит тихо. Слюна капает на подбородок. Пустой взгляд. И вдруг — щелчок. Лицо Торна искажается. Челюсть падает вниз с сухим стуком — вывих. Из горла вырывается рык, который физически давит на грудную клетку. Это не человеческий голос. Это звук работающей камнедробилки.

- ТЫ... СЛЕДУЮЩИЙ... МЯСО... - хрипел он на латыни, перемешанной с каким- то шипением.

А через секунду — мгновенный возврат. Лицо разглаживается. В глазах появляется ужас. Человеческий, чистый ужас.

- Джулиан! - Торн кричал, захлебываясь слезами. Голос был тонкий, как у ребенка.
- Оно кусает мой мозг! Оно откладывает яйца в моих мыслях! Позови экзорциста! Умоляю! Вколи мне что- нибудь, чтобы я умер! Пожалуйста, я чувствую, как оно шевелит моими руками!

Джулиан записывал в карту: "Диссоциативное расстройство. Резистентность к терапии". Он назначил шоковую терапию. ЭСТ. 180 вольт прямо в виски.

Я был там. Торна привязали к каталке. Электроды прижали к коже. Разряд.

Тело Элиаса выгнулось дугой. Ремни лопнули с треском. Кожа под электродами мгновенно обуглилась, повалил вонючий черный дым. Но Торн не потерял сознание. Он открыл глаза. Они были красными. Белки лопнули, заливая радужку кровью. Он посмотрел на Джулиана и улыбнулся.

- Еще - сказал он.
- Это щекочет.



Джулиан выбежал из операционной. Его вырвало прямо в раковину. Он начал пить бензодиазепины, чтобы просто зайти в отделение.

Глава 3. Поролоновый алтарь

Консилиум сдался через месяц. Торн перестал быть пациентом. Он стал... объектом. Мы нашли отца Малахию. Старик пах ладаном, табаком и старостью. Он не выглядел как герой кино. Он выглядел как человек, который слишком долго смотрел в бездну и бездна начала выедать его изнутри.

- Вы не понимаете - сказал Малахия, глядя на Джулиана.
- Вы пытаетесь лечить болезнь, которая пришла из места, где нет биологии. Дверь была открыта. Теперь нужно ее заколотить. Любой ценой.


Ритуал назначили на полночь. Палата №12. Поролоновые стены, чтобы Торн не разбил голову. Джулиан сидел перед мониторами. Я стоял сзади, сжимая кулаки.

Малахия вошел в камеру. В его руках был только старый крест и пузырек с чем- то темным. Не святая вода. Что- то более древнее.

- Что- бы ни случилось - голос священника в динамиках был хриплым.
- Не входить. Если вы переступите порог до того, как я скажу - вы станете частью его рациона.

Ритуал начался. Малахия начал читать. Латынь была жесткой, как удары бича. Торн забился в цепях. Его суставы начали выворачиваться назад. Хруст стоял такой, как- будто кто- то ломает сухие ветки в лесу.

- ИЗЫДИ! - кричал Малахия.

Торн вскинул голову. Его лицо начало меняться. Нос провалился внутрь, кожа натянулась на черепе до синевы. И вдруг он закричал. Снова тот "хороший парень".

- Джулиан! Оно ест мои глаза! Помоги мне! Оно вырывает мою душу через зрачки! Ты же врач! Помоги!

Джулиан подался вперед. Его лицо было белым, как мел. На экране мы увидели, как из глаз Торна брызнула кровь. Она ударила фонтаном, заплескивая объектив камеры. Густая, черная, она текла по поролону, и там, где она касалась стен, поролон начинал плавиться и дымиться.

- Его глаза лопнули! - закричал Вейн.
- У него шок! Он умрет!

Джулиан сорвался с места.

- Назад! - крикнул я, но он уже был у двери.

Он вбил код. Замок щелкнул. Дверь отъехала.

В камере было тихо. Воздух был плотным, как желе. Малахия лежал на полу. Его лицо было черным, как- будто его зажарили изнутри. Элиас Торн висел на цепях. Его голова была опущена. Из пустых глазниц медленно капала черная жижа.

Джулиан подбежал к нему.

- Элиас! Ты меня слышишь?

Торн поднял голову. Он не был мертв. Он улыбнулся окровавленным ртом. И в этот миг кровь, застывшая на поролоне, пришла в движение. Она потянулась к Вейну тонкими рубиновыми нитями. Одна нить коснулась его лба.

Джулиан замер. Его тело выпрямилось. Он открыл рот в беззвучном крике. Его зрачки начали расширяться, пока не поглотили всю радужку.

Торн испустил последний вздох. Его тело мгновенно высохло, превратившись в обтянутый кожей скелет.

Глава 4. Резиденция № 2

Прошло полгода. Я теперь работаю в клинике в штате Огайо. Подальше от Нью- Йорка. Подальше от "Маунт- Синай". Но я не смог бросить Джулиана.

Я смотрю на него через стекло. Он сидит в центре палаты, идеально ровно. Его кожа сияет болезненной чистотой. Он больше не носит пиджаки. Только казенную робу.

- Как мы сегодня, Джулиан? - спрашиваю я в интерком.

Он медленно поворачивает голову. Его движения слишком точные. Слишком механические.

- Мы чувствуем себя... превосходно - говорит он. Его голос теперь имеет тот же резонанс камнедробилки.

- Доктор, вы сегодня плохо спали. У вас повышен кортизол. И от вас пахнет страхом. Это очень... аппетитный запах.

И вдруг его лицо дергается. Резко. Как- будто кто- то ударил его по щеке.

- Помоги мне! - вскрикивает он моим старым другом Джулианом.

- Оно грызет мои кости! Оно показывает мне то, что видел Торн! Позови экзорциста! Найди того священника! Умоляю! Оно... оно сейчас вернется...

Его лицо снова застывает. Он улыбается.

- Не слушай его - говорит он своим новым голосом.
- Он просто не привык к соседству.

Я закрываю дело. Мои пальцы дрожат. Я знаю, что медицина тут бессильна. Я смотрю на свои руки и вижу на них мелкие красные пятнышки. Это просто сыпь. Или это начало?

Джулиан Вейн был прав. Химия решает все. Но есть химия, которую нельзя разложить на элементы. Она просто течет из одного сосуда в другой. И я боюсь, что я - следующий сосуд.

В коридоре гаснет свет. Я слышу, как в палате Джулиана кто- то начинает петь. На языке, который старше этого мира. И этот голос просит меня войти. Просит помочь. Как- будто он знает, что я не смогу отказать.