Валя. Какой я ее обрел

 1.
   Ветер странствий гуляет по свету и заглядывает в потаенные уголки человеческих душ. Однажды он отправил меня в практически родной Крым, и я встретил ту, о которой грезил.
   Но путь друг к другу у меня и Вали вышел далеко не простым. Было какое-то неприятное предзнаменование, когда мы катались на лошадях под горой Демерджи, что у Алушты. Я подхватил Валю на руки, когда она слезала с седла и подскользнулся с ней на влажной почве после недавнего дождя. Вроде бы обычная банальность, вызванная климатическими издержками, но что-то в этом было, по крайней мере для меня с неизжитым до конца суеверным взглядом на мир...
   Через неделю я покидал гостеприимную Феодосию, расставался с другом и... своей поздней любовью. Случилась оказия, знакомый по прошлой работе водитель выправил себе обратный рейс в Москву и загружался на местной овощебазе. Нужно только было сделать небольшой крюк с трассы и заскочить в Богучар за грузом козинаков. Он был только рад моей компании и терпеливо ждал, пока меня провожали.
   Меня долго не отпускала Валя и, не таясь, плакала в моих объятиях. Ничего не помогало, никакие увещевания о тесноте современного  мира, нынешних средствах коммуникаций, что давало всем, и мне с Валей, в частности, безграничные возможности мгновенно связываться друг с другом.
   У меня же перед глазами стояло наше вчерашнее уединение на квартире подруги Вали, которая уехала на несколько дней на какой-то  врачебный симпозиум в Ялту. Жаркая ночь и шепот Вали: "Я тебя никому не отдам"...
   Понадобилось без малого два десятка минут, чтобы девушка наконец приняла неизбежное. Ну ведь мы прощались ненадолго,  как это объяснить взволнованному женскому сердцу, которое полюбило по-настоящему? Она обещала в осенние школьные каникулы приехать ко мне и подарила в дорогу священный образок, на счастье.
   Газель, кряхтя, неспеша тронулась, а в зеркале заднего вида я еще долго видел мою дорогую Валю, одиноко стоявшую у кромки проезжей части дороги и сжимавшую в дрожавших руках драгоценный для нее шелковый платочек...
   Все лето мы перезванивались, переписывались и созерцали друг друга во время видеосвязи. Я знал о ней все: чем она жила, чем дышала, что у ней, может быть, не ладилось, а в чем-то сопутствовала удача. И она также была обо всем в курсе, что сопровождало меня день за днем.
   Казалось, никакие расстояния не были властны над нашими чувствами и только укрепляли их...
   И вдруг пришла тишина.
   Неделя за неделей Валя не брала трубку, не отвечала на мои многочисленные сообщения в мессенджерах. Нет, она не блокировала меня, добросовестно безмолвно читала все то, что диктовала ей щемящая боль в моей душе.
   К началу октября я окончательно пал духом и понял, что Валя ко мне не приедет, как обещала, на осенние каникулы.
   Надо сказать, что я не делился перипетиями своих романтических отношений ни с кем, даже с крымским другом, предпочитая наедине с собой переживать  муки отчаяния. Ну, без учета алкогольных напитков, тара из-под которых скопилась в меня дома во внушительных масштабах. Да, они ненадолго помогали, притупляли реальность, в которой, мне, честно, уже не хотелось жить.
   В какой-то момент протрезвления, я вдруг понял, что с другом из Крыма я тоже очень долго почему-то не общался. Я немедленно набрал ему. Он был навеселе, но не настолько, чтобы терять из-под ног бренную землю.
- А я все думал, когда ты нарисуешься? - неожиданно проговорил он.
- Что с Валей? - без обиняков приступил я к главному. - Ты точно в курсе! Но молчал все это время.
   Друг проглотил упрек как само собой разумеющееся, хотя, по правде, я тоже должен был получить обратную претензию на то, что надолго исчез из его поля видимости.
- Ну мы с ней немного накатили, в общем. Пиво, немного водочки... Но она мне не поверила. Она до сих пор считает, что я тебя выгораживаю.
- Ничего не понимаю.
- Ну Валя такая же женщина как и все, старик. Ей нужно было знать про своего избранника все до мелочей, а не то, что показывал ей ты... Короче, погоди... сейчас опрокину пятьдесят грамм. Пока загляни в свой контакт в одном известном мессенджере.
   И друг выключился.
   Я слушал гудки сброшенной трубки.