По следам уголовного дела

          В 1993 году в микрорайоне «Северо-Восток» города Петропавловска-Камчатского было совершено два убийства: в мае по улице Савченко – Азарова Владимира, и в июне по улице Ларина – супругов Крыловых, Виктора и Александры. Поскольку из квартир потерпевших пропали деньги и вещи, предполагалось, что людей убили из корыстных побуждений. Раскрытием преступлений занялись работники уголовного розыска под руководством следователя городской прокуратуры и, спустя время, раскрыли: злоумышленником, лишившим жизни троих человек, оказался Горюшин Андрей Николаевич, 1965 года рождения.

          По окончании предварительного следствия уголовное дело поступило в областной суд. Причём, во второй раз, поскольку в первом случае из-за существенного нарушения права обвиняемого на защиту возвращалось под моим председательством на дополнительное расследование.

          Приступаю к ознакомлению. Возбуждение уголовного дела – одна из стадий в уголовном судопроизводстве, с которой начинается дознание и проводятся следственные действия. Протоколы допросов. Признавая вину, Горюшин рассказывал, как совершил убийства людей. Показания обвиняемых на следствии зачастую отличаются друг от друга, могут они отличаться и от показаний в судебном заседании. В таком случае потребуется их оглашение и выяснение причин противоречий. Протоколы осмотров мест происшествия. В этих документах фиксируется общая обстановка на месте происшествия, обнаруженные предметы и следы, относящиеся к делу, с указанием места расположения. При их составлении требуется особая внимательность. На моей памяти по уголовному делу о дорожно-транспортном происшествии, при котором в машине погибли люди, составили протокол осмотра места происшествия. По окончании процессуальных действий повреждённый транспорт эвакуировали, а аварийный участок открыли для проезда автомашин. Однако на следующий день грибник, выходя на дорогу, обнаружил в придорожном кювете труп человека. Оказалось, погибший выпал из той машины, в которой накануне погибли люди.

          В конечном счёте, не найдя оснований для нерассмотрения дела в судебном заседании, выношу постановление о предании обвиняемого суду.

          Согласно обвинению, и как впоследствии установил суд, Горюшин, находясь в гостях у своего знакомого Азарова, заприметил в квартире женскую джинсовую куртку. Модная по тем временам вещь подходила для женщины, с которой он сожительствовал. Желая сделать даме сердца подарок, Горюшин решил убить Азарова, чтобы похитить понравившуюся куртку. Дождавшись, когда хозяин квартиры уснул, взял на кухне кирку-топорик и, подойдя к дивану, размозжил спящему голову. Убедившись в смерти человека, Горюшин похитил из квартиры не только джинсовую, но и пуховую куртку, а заодно наручные часы, бинокль и боевые ордена, принадлежавшие деду убитого.

          Спустя два дня по подозрению в убийстве Азарова задержали Колесникова, проживающего в этом же доме. На допросе он признался в преступлении и сообщил, что убил соседа во время ссоры (оставим пока эти показания, но к ним мы ещё вернёмся). О задержании Колесникова стало известно многим, в том числе и истинному убийце. Понимая, что он находится вне подозрений, Горюшин задумал совершить ещё одно преступление. Объектом преступного посягательства выбрал супругов Крыловых, которые накануне продали овчинный полушубок. С целью хищения у них денег, вырученных от продажи вещи, Горюшин пришёл к Крыловым. После долгого застолья, дождавшись, когда супруги уснут, взял кухонный нож и поочерёдно лишил жизни обоих. Добычей убийцы, помимо денег, на этот раз стали две куртки, женский платок, наручные часы, складной нож, упаковка парафиновых свечей и металлическая цепь для выгула собак. Всё похищенное, как и в первом случае, Горюшин отнёс в квартиру своей возлюбленной.

          Незатейливая история. Для криминальной прозы – жанра художественной литературы, в котором основное внимание уделяется описанию преступления, процессу раскрытия и личности преступника, не очень подходит. Тем не менее, коснусь некоторых моментов, которые, возможно, вызовут интерес у читателя.

          В судебном процессе Горюшин изменил свои показания. Заявил, что убивать Азарова не собирался, а смертельные удары нанёс неосознанно. Умысел на кражу у него возник лишь перед уходом из квартиры. Не отрицая убийства Крыловых, сообщил, что сделал это на почве личных неприязненных отношений. Супруги в его присутствии ссорились, и он, не выдержав, убил обоих. Кражу денег и вещей решил совершить после их убийства.

          Причины изменений показаний Горюшина объяснимы. Органы следствия квалифицировали его действия как умышленное убийство из корыстных побуждений. В отличие от неквалифицированного убийства, то есть убийства без отягчающих обстоятельств, Уголовный кодекс предусматривал за такие преступления наказание в виде смертной казни. Надеясь на переквалификацию на более мягкую статью закона, подсудимый и изменил свои показания. Тем не менее вина Горюшина в умышленном убийстве троих человек из корыстных побуждений была установлена, и на основании исследованных доказательств суд дал действиям виновного соответствующую юридическую оценку.

          Однако вернёмся к показаниям Колесникова. Рассматривая дело, мне хотелось понять, почему человек оговорил себя в тяжком преступлении. Казалось бы, ответ на этот вопрос содержится в показаниях самого Колесникова. После того как был установлен убийца Азарова, он заявил следователю, что оговорил себя из-за желания досадить жене. Подобное объяснение мне казалось неправдоподобным. Настораживал и тот факт, что, прекратив в отношении Колесникова уголовное дело, органы предварительного следствия предъявили ему обвинение в краже (в какой именно и при каких обстоятельствах я по прошествии лет не помню) и оставили под стражей. В списке свидетелей Колесников по делу Горюшина не значился. Суд мог, конечно, вынести определение о его допросе в качестве такового и допросить, но с какой целью допрашивать свидетеля, показания которого не имеют никакого доказательственного значения по рассматриваемому делу. Узнать, почему Колесников оговорил себя, – так этот вопрос выяснялся на предварительном следствии: возвращая дело для дополнительного расследования, суд указал в определении на необходимость проверки причины самооговора. Формально требование суда в этой части выполнено.

          Однажды перед началом судебного процесса захожу к одному из судей по уголовным делам городского суда, которые в то время располагались в здании областного суда. В разговоре узнаю, что он получил к производству дело в отношении Колесникова и сейчас подсудимого заведут в кабинет для вручения обвинительного заключения. У меня ещё было время, и я решил подождать.

          Когда конвой завёл Колесникова, и секретарь вручила копию процессуального документа, представившись, спросил:
– Это вы давали на следствии показания по убийству Азарова?

          После его утвердительного ответа задал вопрос о причине самооговора.

          – Заставили… – боязливо покосившись на конвоиров, ответил Колесников и, помолчав, добавил: – били… так били, что во всём признаешься…

          Случаи незаконных методов ведения следствия имели в то время место в работе правоохранительных органов. Связывали их в основном с несовершенством действующих законов. В советское время, как известно, адвокат на предварительном следствии участия не принимал. Исключение было сделано для несовершеннолетних, психически и физически неполноценных лиц, и то только в 1972 году. Отсутствие защитника на такой важной стадии судопроизводства сказывалось не в пользу привлечённых к уголовной ответственности лиц, делая возможным для работников правоохранительных органов игнорировать или даже умышленно нарушать требования закона.

          Весна 1985 года. Страна вступила на путь перемен в общественной, политической и экономической жизни. Провозглашена политика гласности. Из средств массовой информации люди узнавали о фактах фальсификации уголовных дел, по которым осуждались невиновные лица. Большую огласку получила, например, деятельность следователя по особо важным делам Михаила Жавнеровича. Заслуженный юрист Белорусской ССР, награждённый Орденом Трудового Красного Знамени, он за тридцать девять лет своей работы раскрывал все преступления по переданным ему в производство уголовным делам. Причём, особо значимые, как, например, убийство в 1981 году инспектора рыбоохраны и следователя прокуратуры в Мозырском районе Гомельской области. На основании собранных им доказательств тогда осудили пятерых местных жителей. Однако, когда в 1983 году в этом же районе убили двух сотрудников милиции, и в ходе расследования установили их убийц, оказалось, что два года назад они же убили инспектора рыбоохраны и следователя прокуратуры, то есть совершили преступление, за которое осудили невиновных людей.

          Сместим временные рамки. В 1971 году в Полоцком районе Витебской области обнаружили убитую девушку. Местным следователям долго не удавалось раскрыть преступление, и тогда дело передали Жавнеровичу. Вскоре убийца был установлен и по приговору суда осуждён к пятнадцати годам лишения свободы. Однако в последующие годы в том же районе произошло ещё несколько убийств. Расследуя преступления, Жавнерович арестовал нескольких человек, которые дали признательные показания. На судебном заседании они отказались от этих показаний, но суд признал всех виновными и приговорил к лишению свободы (после поимки убийцы осуждённые были реабилитированы и освобождены из мест лишения свободы).

          Несмотря на череду «успешных» раскрытий преступлений, похожие убийства женщин (сопряжённые с изнасилованием и путём удушения) не прекращались. С версией одного из оперативных работников уголовного розыска о том, что в области орудует серийный убийца, Жавнерович и его руководство не согласились. Считалось, что в советском государстве нет и не может быть серийных убийц. Тем не менее, дальнейшее расследование преступлений поручили следователю Николаю Игнатовичу (в будущем – первому Генеральному прокурору независимой Республики Беларусь). В ходе работы он также предположил, что в области орудует серийный убийца. Кроме того, деятельность преступника, по его мнению, каким-то образом была связана с милицией, поскольку он заблаговременно узнавал обо всех оперативных мероприятиях, направленных на его поимку. Версия Игнатовича оказалась правильной, когда был установлен истинный убийца – Геннадий Михасевич, который являлся командиром отряда добровольной народной дружины. Добропорядочный семьянин, активный член партии, этот мерзавец, по его собственному признанию, на протяжении четырнадцати лет задушил 46 женщин (суд признал доказанным убийство только 36 женщин).

          Поскольку за совершённые Михасевичем преступления осудили невиновных людей, одного из которых расстреляли, союзная прокуратура провела проверку деятельности республиканского министерства внутренних дел и прокуратуры. В результате ведомственного расследования было установлено, что ряд сотрудников (в общей сложности около двухсот человек) занимались фальсификацией уголовных дел и пытками подследственных. По факту противоправных действий, подпадающих под признаки должностных преступлений, одного из них осудили к реальному сроку лишения свободы, троих – к условным срокам наказания, а остальные отделались увольнением с работы либо взысканиями по партийной линии. Деятельность же основного фигуранта – Жавнеровича – вообще осталась безнаказанной: на основании акта амнистии, приуроченного к 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции, уголовное дело в отношении него прекратили, сохранив все звания и награды.

          По следам незаконного осуждения невиновных людей кинорежиссёр Виктор Дашук снял документальный фильм «Витебское дело», который вышел на экраны в 1989-1991 годах. Талантливая работа документалиста вызвала бурю эмоций. Подобная информация ранее была недоступна, а правоохранительная система страны позиционировалась действующей властью как лучшая в мире. Однако, как сказал Дашук, главный герой его фильма не Михасевич, а именно система, которая позволила преступнику на протяжении долгих лет безнаказанно убивать и калечить невиновных людей.

          Другие примеры. По делу ростовского убийцы Чикатило за период поисков маньяка, начиная с 1978 года до 1990 года, правоохранители, фальсифицируя доказательства и применяя пытки, привлекали к уголовной ответственности немало невиновных людей. Некоторые из них, не выдержав издевательств, покончили с жизнью самоубийством, а одного приговорили к высшей мере наказания. «Наступит день и час, – писал в своём ходатайстве о помиловании обречённый на смерть человек, – и вам будет стыдно за то, что вы губите меня, невиновного человека, оставляя моего ребёнка без отца». Ходатайство отклонили, приговор привели в исполнение.

          По делу серийного убийцы Фефелова, который насиловал и убивал женщин на территории Свердловской области в 1982-1988 годах, также расстреляли невиновного человека (судья, вынесший смертный приговор, впоследствии покончил с собой из-за чувства вины). Одного невиновного, оказавшегося в следственном изоляторе в качестве подозреваемого в убийстве женщины, сокамерники забили в камере насмерть. По подозрению в убийстве другой женщины арестовали троих человек, которые под угрозой расправы вынуждены были себя оговорить. Неизвестно, как сложилась бы их судьба, если бы не поймали Фефелова (невольно вспоминается дело Колесникова). Дожить до приговора серийному убийце, впрочем, не довелось: не выдержав хвастливых рассказов об изнасилованиях и убийствах женщин, сокамерник задушил негодяя. История, на мой взгляд, странная: приговорённый за это преступление к лишению свободы осуждённый сокамерник сбежал на волю, и его судьба до сих пор остаётся неизвестной.

          Вернёмся к делу Горюшина, а точнее, к разговору о наказании, назначенном приговором суда.

          Согласно статье 37 Уголовного кодекса РСФСР (действовавшего на территории Российской Федерации до 1 января 1997 года), при назначении наказания суд, руководствуясь социалистическим правосознанием, учитывает характер и степень общественной опасности совершённого преступления, личность виновного и обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность. Оставим «социалистическое правосознание». Раскрытие этого понятия, как, впрочем, «партийность литературы», «новая общность людей», «метод социалистического реализма» – дело для меня сложное и, признаться, малопонятное. Кроме того, суд в приговоре ни на какое сознание не сослался, но всё остальное, как предписано законом, учёл и 21 марта 1995 года приговорил Горюшина к смертной казни. Проверяя приговор, вышестоящий суд признал решение суда первой инстанции законным и обоснованным, а назначенное наказание справедливым.

          В мае 2002 года в государственно-правовом управлении Президента Российской Федерации рассматривались вопросы о назначении федеральных судей общей юрисдикции судьями субъектов Российской Федерации. На должность судьи Камчатского областного суда была представлена и моя кандидатура. Отбор был строгим. Достаточно сказать, что одному из судей нашего города отказали в даче согласия на назначение в вышестоящий суд, и при мне из зала заседаний, в котором работала комиссия, вышел судья из какого-то региона, не получивший такого согласия. Когда подошла моя очередь, наряду со всеми вопросами, меня спросили, смогу ли я в случае работы в областном суде вынести приговор с назначением высшей меры наказания, то есть приговорить человека к смерти. Вопрос, казалось, несложный, но ответить на него однозначно было бы неправильно. Посудите сами: если сказать, что никакой трудности в том не вижу, могло создаться впечатление, что ответ дан кандидатом на вышестоящую должность с целью получения нужного согласия. Если же ответить отрицательно, возникает вопрос, как же я собираюсь работать в суде, в котором рассматривают уголовные дела подобной категории? Ответ был, примерно, таким: я смогу назначить высшую меру наказания, но сделаю это только тогда, когда буду убеждён, что с учётом всех обстоятельств дела и данных о личности виновного назначить иное наказание, кроме смертной казни, невозможно.

          Итак, приговор в отношении Горюшина, лишившего жизни троих человек из корыстных побуждений, вступил в законную силу и подлежал исполнению. Тем не менее, несмотря на решения судебных инстанций, в части назначенного наказания так и не был исполнен.

          Институт помилования существует с давних времён и во всех странах. При советской власти этот вопрос относился к компетенции Президиума Верховного Совета СССР. Однако перед распадом Советского Союза в Конституцию РСФСР внесли поправку, согласно которой таким правом наделялся глава государства. На основании внесённого в основной закон изменения первый президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин издал указ о создании комиссии по помилованию. В общественную организацию во главе с писателем А.И. Приставкиным вошли журналисты, адвокаты, священнослужители, научные сотрудники… За девять лет своей работы по представлениям комиссии было помиловано около 70 000 осуждённых, в том числе почти 30 000 приговорённых к высшей мере наказания. При этом, по словам руководителя комиссии, не было ни одного случая, чтобы президент отказал в помиловании кому-либо из осуждённых. Помиловал глава государства и Горюшина, заменив Указом от 17 апреля 1999 года смертную казнь пожизненным лишением свободы.

          В своё время автобиографическую повесть Приставкина «Ночевала тучка золотая» я прочитал на одном дыхании. Замечательное произведение. Занимая должность судьи, мне хотелось понять, почему помилование в период работы возглавляемой писателем организации приобрело столь массовый характер. На многие вопросы мне удалось получить ответы, ознакомившись с его интервью, опубликованным в газете «Аргументы и факты». Отвечая на вопросы журналиста, Приставкин заявил, что комиссия призвана исправлять жестокость действующих в стране законов. Полагая, что каждый убийца несчастен, он привёл слова некоего философа, которому якобы не жалко убийц, а жаль общество, которое в результате становится таким же, как убийца. Для лучшего понимания высказывания безымянного философа, от себя добавил, что преступник всё равно оказывается беззащитным перед палачом-обществом. Таким образом, по словам Приставкина, правоохранительная система страны, суды, выносящие приговоры, и законодатели, принимающие законы, – то есть все мы – являемся частью палача-общества, жестокость законов которого призвана исправлять руководимая им организация. Называя убийц несчастными и беззащитными перед «палачом-обществом», интервьюируемый ни словом не обмолвился о людях, пострадавших от рук этих «несчастных».

          На вопрос, кому в нашей стране нужна смертная казнь, руководитель комиссии по помилованию заявил: «Тому, кто желает избавиться от свидетелей или расправиться с недовольным. Всегда у нас человека можно подвести под "вышку". Найти несчастного, на которого можно свалить всё». На вопрос, даёт ли ему что-то позитивное опыт работы в комиссии, ответил, что ничего хорошего не даёт. «Хуже стал думать и о России, и о людях, и о себе. Но есть чувство, что у тебя, как бы сказать, ключи от тюрьмы, и ты, именно ты, можешь чем-то помочь этим несчастным. Милиция и вся правоохранительная система у нас заинтересованы в том, чтобы больше народу в лагерях было. Тогда штаты больше, зарплата больше, звания идут и так далее…» По прошествии лет у меня нет желания подвергать критике оценку Приставкина действий правоохранительной системы страны, однако признание председателя комиссии по помилованию при Президенте РФ о том, что он плохо думает о своей родине и её гражданах, мягко говоря, меня удивило.

          Анализируя работу комиссии, я не сетовал, что приговор в отношении убийцы не приведён в исполнение. Пожизненное лишение свободы – достаточно суровое для него наказание. Однако масштабы принимаемых главой государства актов милосердия на основании заключения комиссии, по моему мнению, не способствовали укреплению авторитета судебной власти и, более того, носили характер открытого вмешательства в её деятельность. Помилование носит строго индивидуальный характер и применяется в исключительных случаях, что не происходило в период работы общественной организации под руководством Приставкина.

          В декабре 2001 года избранный на пост президента Российской Федерации В.В. Путин расформировал федеральную комиссию и создал на местах региональные комиссии. Количество помилований с тех пор значительно уменьшилось. Затем, по причине отсутствия в некоторых регионах страны суда присяжных, на смертную казнь наложили мораторий, но и после того, как они были созданы повсеместно, Конституционный Суд Российской Федерации ввёл запрет на применение высшей меры наказания. Основанием для такого решения явилось подписание в апреле 1997 года Российской Федерацией Европейского протокола к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в соответствии с которым никто не может быть приговорён к смертной казни или казнён.

          Мне не довелось рассматривать дела с участием присяжных заседателей, и, откровенно говоря, сторонником этой формы судопроизводства я не являюсь.

          Формируется коллегия присяжных методом случайной выборки из числа обычных граждан. Рассматривают они дела по первой инстанции в судах общей юрисдикции, но законность и обоснованность вынесенных решений проверяется в судах апелляционной инстанции профессиональными судьями. При рассмотрении дел присяжные, которых ещё называют судьями факта, должны ответить на такие основные вопросы, как доказано ли, что деяние имело место, доказано ли, что это деяние совершил подсудимый, виновен ли он в совершении этого деяния и, в случае признания виновным, заслуживает ли он снисхождения. Решение принимается в совещательной комнате большинством голосов, но при равенстве голосов за основу берётся половина, проголосовавшая за оправдательный вердикт. Поскольку вопрос о виновности является исключительной прерогативой присяжных, оправдательный вердикт для председательствующего по делу – профессионального судьи, является обязательным. Вынесение обвинительного вердикта не препятствует ему вынести оправдательный приговор.

          Рассмотрение дел с участием суда присяжных заседателей – непростое дело, начиная с формирования коллегии присяжных. Обходится государству такой суд недёшево, тем более что судебные заседания по некоторым делам длятся годами и, несмотря на приличное денежное вознаграждение (в размере половины должностного оклада профессионального судьи, но не менее среднего заработка присяжного по месту основной работы), не каждый гражданин соглашается на столь длительное участие в судебных процессах.

          В средствах массовой информации нередко публикуются отрицательные оценки работы судов присяжных. По мнению критиков, причина ошибочных вердиктов – отсутствие у присяжных юридического образования. Народные избранники действительно не являются специалистами в области уголовного права. Выводы о виновности или невиновности делают на основании внутреннего убеждения, исходя из жизненного опыта. Существенное влияние на принятие ими того или иного вердикта оказывает и личность обвиняемого. Закон запрещает сообщать присяжным о наличии у обвиняемого предыдущих судимостей, но если на скамье подсудимых находится, мягко говоря, непривлекательная личность, употребляющая в разговоре жаргонные слова, с «зонавскими» татуировками на теле, при решении вопроса о его виновности или невиновности, первое может перевесить второе, даже если человек не совершал вменяемого преступления.

          Введение суда присяжных в современной России, по моему убеждению, не явилось шагом вперёд и не сделало правосудие более эффективным. В дореволюционной России полное оправдание присяжными Веры Засулич, покушавшейся на убийство градоначальника, породило волну политических убийств, исчисляемую десятками тысяч жертв, чего не наблюдалось в предыдущие годы. Признание террористки невиновной, которая в тот же день скрылась в конспиративной квартире, а затем сбежала за границу, по оценкам здравомыслящих современников, произошло по совершенно необъяснимым мотивам, граничившим с глумлением над правосудием.

          Суд профессиональный – оценка юридическая, суд присяжных – оценка нравственная. Каждый делает своё дело в соответствии со своими знаниями, уровнем образования, специальностью, опытом. Токарь, например, занимается механической обработкой деталей, водитель доставляет груз к месту назначения, строитель строит здания, следователь расследует преступления… Правильно ли будет, утрированно говоря, давать группе граждан право указывать пилоту воздушного судна, как заходить на посадку, следователю – как проводить те или иные процессуальные действия, а врачу, посовещавшись в совещательной комнате и определив путём голосования диагноз больного, указать на метод его лечения…

          Обратимся к статистическим данным. В 2024 году в России более половины приговоров, постановленных судом присяжных заседателей, были отменены в апелляционной инстанции. Отмены имели место и в предыдущие годы. Например, в 2021 году, когда присяжные вынесли наибольшее количество оправдательных приговоров, вышестоящая инстанция отменила почти девяносто процентов из этих решений. При этом следует учитывать, что при проверке приговоров, постановленных на основании вердикта присяжных, обсуждение вопроса о факте, то есть было ли совершено преступление или нет, а если и было, совершил ли его подсудимый, законом не допускается. Фактические обстоятельства, приведённые в приговоре в соответствии с вердиктом присяжных заседателей, также не могут оспариваться сторонами. Исправить ошибочность приговора в вышестоящей инстанции в случае несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, как это можно сделать при проверке судебных решений обычных судов, невозможно. Приговор вынесенный с участием присяжных заседателей может быть отменён только в случае существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

          По подсудности к рассмотрению присяжными относятся уголовные дела, представляющие повышенную общественную опасность, перечень составов которых содержится в законе. Со временем этот список, правда, значительно уменьшился и, как нетрудно догадаться, не от хорошей жизни. Из него, в частности, исключили дела о терроризме, вооружённом мятеже с целью захвата власти, диверсиях и массовых беспорядках. Не будь такого сокращения, как в условиях проведения специальной военной операции, когда постоянно возбуждаются уголовные дела по фактам злодеяний украинских националистов, государственной измены, совершения террористических актов и тому подобного, рассматривались бы такие дела судом присяжных заседателей.

          По данным Следственного комитета Российской Федерации, только по фактам преступлений киевского режима за период с 2014 года по ноябрь 2025 года возбуждено 8856 уголовных дел. Внушительные цифры. При этом по каждому возбужденному уголовному делу органы следствия обязаны установить и привлечь к уголовной ответственности не только исполнителей, но и подстрекателей, пособников и организаторов преступления, многие из которых занимают высокие должности в странах так называемого «коллективного Запада». Огромная нагрузка легла бы на судебную систему в случае подсудности таких дел суду присяжных.

          Заканчивая разговор по следам одного уголовного дела, скажу следующее: избежав смертной казни, Горюшин отбывает пожизненное лишение свободы. Может ли он освободиться? Может. В соответствии с законом, осуждённый к пожизненному лишению свободы, при условии, что в местах лишения свободы отбыл не менее двадцати пяти лет, может быть освобождён условно-досрочно. В местах лишения свободы Горюшин находится более трёх десятилетий, то есть формальное основание для обращения в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении имеется. Однако, помимо названного основания, необходимо чтобы в течение трёх лет, предшествующих рассмотрению ходатайства, осуждённый не имел злостных нарушений установленного порядка отбывания наказания. Поведение Горюшина в местах лишения свободы далеко не примерное, а поэтому он продолжает отбывать в одной из дальневосточных колоний особого режима назначенное ему пожизненное лишение свободы, а точнее, заменённое в 90-х годах прошлого века в соответствии с актом милосердия наказание в виде смертной казни на пожизненное лишение свободы.