Вираж

     Про Лизу можно было бы сказать, что она любопытна как крыса. Ей было интересно абсолютно все. В школе она училась легко, почти без усилий. Ей в равной степени нравились капризность суффиксов и приставок и секреты корней уравнений, образы литературных героев и премудрость устройства атомов, тайны генов и хромосом и славные ступени прошлого. Но, поскольку, во времена ее молодости из всех видов знания наибольшим почетом пользовалась физика, Лиза и выбрала ее своей профессией. Конечно, она больше хотела бы стать модельером, или, на худой конец, ученым-генетиком, но, родившись в семье инженеров, была обречена на техническую профессию.
 
    Так или иначе, по ходу учебы родив двух дочек, она, все-таки, получила диплом физика, даже почти красный. В том смысле, что с высоким средним баллом. Но что с ним делать дальше, ей было совершенно не понятно.
   
    Просидев три года в декрете с младшей дочерью, она вышла на работу в лабораторию рентгеноструктурного анализа. Это занятие мало соответствовало ее специализации, формулы привлекали ее больше, чем эксперименты. К тому же, 60 групп кристаллов, которые ей предстояло запомнить, никак не хотели заходить в ее голову, изрядно потрепанную беременностями и материнскими заботами.

     С работы она скоро уволилась, но связи с лабораторией остались. Они пригодились ей, когда понадобилась большого размера фотопленка для собственных кустарных исследований таинственного «фантома листа», обнаруженного в недавнем прошлом краснодарским ученым-физиком Виктором Григорьевичем Адаменко.
 
    Суть эффекта заключалась в том, что при помещении в переменное электромагнитное поле появлялось свечение той области, откуда была удалена часть листа какого-нибудь растения.  Самое удивительное было то, что на фотографии свечение повторяло волнистую форму края листа герани.

     Лиза мечтала найти объяснение этому чуду, но, для начала, надо было его хотя бы получить. Она нещадно отрезала листочки от своей коллекции фиалок и укладывала их между пластинками фотопленки. Аппарат для подачи на них тока ей любезно предоставил знакомый мужа.
     Два года таких опытов так и не дали ни одного достоверного «фантома листа», зато принесли массу других интересных «побочных эффектов», которые Лизе тоже хотелось объяснить. Поэтому она решилась разыскать ни много ни мало как самого Виктора Григорьевича Адаменко и показать ему эти фотографии.

     К ее удивлению, он ей ответил. Оказалось, что ученый живет теперь в Греции. По поводу ее снимков он помочь ей ничем не смог, но зато между ними завязалась дружеская переписка, которая Лизу очень радовала. Адаменко открыл ей много интересного и полезного. Кстати, посоветовал, как легко вывести камни из желчного пузыря, который начал Лизу беспокоить. А еще назвал Ленина и большевиков обманщиками, чем весьма ее удивил. Хотя это был уже конец 90-х, Лиза пребывала в уверенности, что «дедушка Ленин» был истинным борцом за светлое будущее народа, и только нехороший Сталин испортил такой прекрасный замысел.

     Лиза посылала ученому свои рисунки, стихи, даже книгу «Война и мир» любимую отправила – в Греции, наверное, ее не купишь в магазине. В общем, все было чудесно, пока не возникли два неприятных обстоятельства.

     Обстоятельством первым было то, что Виктор Григорьевич, похоже, начал испытывать к Лизе романтические чувства и стал зазывать к себе в Грецию. К этому она была совершенно не готова. Тридцатипятилетняя разница в возрасте – это ну никак не укладывалось в ее представления о любви и браке. Если бы хотя бы двадцать – куда ни шло. А то уж совсем другое поколение.
 
     Пришлось выкручиваться и уверять, что она не может этого сделать, потому что замужем. Хотя муж в данном случае был только отговоркой. Уже много лет Лиза решала неразрешимую задачу: как, будучи матерью двух дочек, каким-нибудь невероятным образом снова выйти замуж, на этот раз по любви, да еще так, чтобы имеющийся муж сам был бы на это согласен и утешился какой-нибудь другой женщиной.

     Вторым обстоятельством стало то, что Виктор Григорьевич вдруг необъяснимо и неожиданно совершил абсолютно неэтичный поступок. По договоренности Лиза прислала ему для проявки цветную слайдовую пленку с результатами опытов, поскольку в ее городе это было невозможно сделать. И вот, в ответном письме ученый присылает ей вместо одной из цветных пленок засвеченную обычную. При этом уверяет, что опыт не удался, и она только зря ввела его в расходы. Лиза ахнула: за кого он ее принимает? Что, она не видит, что пленка другая? К тому же, если есть качественная фотография одной стороны листа, несомненно, получилась и фотография обратной стороны.

     В силу этих двух обстоятельств Лиза решила, что надо кончать эту небезопасную переписку. В сердцах она отправила на мусорку все письма и подарки ученого. Ну как можно дружить с таким лукавым человеком? Она написала ему ответное сердитое письмо и все дальнейшие письма решительно выбрасывала.

     Через много лет, живя уже в другом городе, Лиза неожиданно вспомнила про эту переписку. Что-то такое кольнуло ее. Совесть, что ли? Может, зря она так бескомпромиссно оборвала эту начинавшуюся дружбу? Может, надо было прочитать ответы, может быть, там было всему объяснение? Совесть говорила ей, чтобы она вспомнила, что именно Виктор Григорьевич спас ее от мучавшей ее болезни, почему-то всеми врачами в один голос объявленной неизлечимой и требующей операции. Короче, Лиза не удержалась и полезла в интернет искать Виктора Григорьевича. Жив ли он еще? Чем занимается? И вот тут-то ее ждало, по истине, потрясающее открытие. Оказалось, что Виктор Григорьевич Адаменко никогда не жил в Греции! Все это время местом его жительства были США.
 
     Как же так?! С кем же это тогда она переписывалась целый год? Кому посылки отправляла?!! Даже по международному телефоны переговоры вела?!!! Ответ напрашивался один: это мог быть только человек из спецслужбы. Ну и ну! Получается, ее фотографии представляли интерес для государственной безопасности! Вот это да! Так. Стоп, Лиза. Ты же не хочешь, чтобы диагноз «мания величия» к тебе намертво приклеился. Но другого объяснения она не находила.

     Обдумав все вытекающие из этого открытия следствия, Лиза решила: как хорошо, что ее снимки оказались не в Америке, а, наверное, в надежных российских руках. Одно плохо. Она так резко порвала с этим неизвестным наблюдателем, что может быть, причинила ему боль. Все-таки, у них уже, действительно, дружба получалась. Хотя, наверное, ему, по долгу службы, запрещена была такая дружба, но уж как-то сама собой выходила.
   
     Ей стало неловко. Будто обидела хорошего человека. Конечно, если бы она понимала, что происходит, разве выкинула бы она их переписку? То, что он пленку подменил – разве это не оправданная мера была? Не для своей же научной славы старался, как она подумала про Виктора Григорьевича. Для блага их родной страны старался. Знала бы, так сама все, что хочешь, предоставила. Впрочем, и так предоставила.

     С этого момента Лиза жила в раздумьях: а вдруг этот человек до сих пор за ней присматривает?  Хотя в научном плане толку с нее давно нет, но вдруг она до сих пор ему чем-то дорога, и он ломает голову, почему она не ответила на его последние письма? Может быть, он так же одинок, как она. Жениться-то при такой профессии, наверное, не так-то просто. Ищи такую кандидатуру, чтобы начальство одобрило! Ее, наверное, не одобрило бы. Хотя, почему бы и нет? Родину она тоже любит. Тайны разбалтывать не будет, если, конечно, ее предупредить, что это тайна. Мужчин у нее после развода даже на горизонте не было. Ну, а деньги – вообще последнее, что ее интересует. Почему бы и не подходящая кандидатура?