Баал

Ведущий:
- Гость нашей студии - король Баал, божество, почитавшееся в ханаанском мире ещё во втором тысячелетии до нашей эры.

Бааль:
- Столетия - это мера для смертных. Для меня время не расчленено. Оно - как дождь, который не измеряется по каплям и нельзя вычленить количество капель, чтобы определить период дождя. Это процесс, есть только их падение.

Ведущий:
- Разумеется, почтенный Баал.

Бааль (поправляя):
- Ба'аль. Это не имя, а титул. Он означает «владыка», «господин».

Ведущий:
- То есть это не ваше личное имя?

Бааль:
- У сущностей моего порядка нет имён в вашем смысле. Есть титулы, роли и проявления. Когда-то и у людей имена были не ярлыками, а описанием силы, деяния или ожидания.

Ведущий:
- Тогда кем вы были в изначальном смысле?

Бааль:
- Тем, кого люди знали как Хадада. Гром, дождь, плодородие. Я не был каким-то там «богом дождя» - я был самим ритмом неба, дыханием, от которого зависело, будет ли завтра.

Ведущий:
- То есть Бааль и Хадад - это одно и то же?

Бааль:
- Хадад - это имя проявления. Ба'аль - это статус. Я был Ба'аль Хадад, владыка грозы. Когда дожди приходили вовремя - это был я. Когда они не приходили - это тоже был я. Для людей это милость и гнев. Для меня это просто разные ноты одной мелодии.

Ведущий:
- Вас боялись?

Бааль:
- Меня уважали. Страх - это плод непонимания. Страх рождается, когда перестают видеть целое и начинают цепляться за части. Люди боялись засухи, а не меня. Они же боялись потопа, а не моей силы. Первый жертвенный алтарь был не знаком подчинения, а знаком диалога. Потом диалог забылся и остался лишь долг.

Ведущий:
- А какие ещё ваши имена дошли до людей?

Бааль:
- Знакомо имя Вельзевул?

Ведущий:
- Конечно. Это тоже вы?

Бааль:
- Изначально - да. Но в искажённом виде. Моё имя было Ба'аль Зебул - «возвышенный владыка», «господин высоты». Не физической, а онтологической. Состояние бытия над обычным порядком вещей.

Ведущий:
- А я слышал, что это переводят как «повелитель мух».

Бааль:
- Это жест отчаяния. Когда титул нельзя уничтожить, его пытаются исказить. Люди взяли возвышенное «зебул» и пригвоздили к земному, тленному, жужжащему «зевув».

Ведущий:
- Но откуда вообще взялся этот образ?

Бааль:
- Люди любят, когда слово совпадает с картинкой. Жертвы, оставленные на воздухе, запах, насекомые - всё это существовало и без меня. Но так удобно было сказать: «Смотрите, вот истинная природа прежнего владыки».

Ведущий:
- То есть это не откровение, а интерпретация?

Бааль:
- Все боги - интерпретации. Разница лишь в том, кто именно их интерпретирует.

Ведущий:
- В какой момент, по вашему мнению, вас решили демонизировать?

Бааль:
- В тот миг, когда мир решил, что истина должна быть единственной. Я был одной из сил в хоре бытия, а после стал фигурой в чужом тексте. Демонизация - это не духовный процесс, а дело рассказчиков. Тот, кто не вписывается в новую историю, отправляется в её подвал. В сноски. В оговорки. В ад.

Ведущий:
- Вы в обиде за это на людей?

Бааль (усмехаясь):
- На такие глупости? Раньше люди приносили в жертву тельца и пели гимн. Теперь они же источают надежды и читают прогнозы. Всё ещё ищут милости у хозяина у стихий, но проявляют это иначе. Все люди молятся, даже те, кто не знает молитв.

Бааль растворяется в воздухе и растерянный ведущий, поправляя стопку листов перед собой резюмирует интервью:
- Да… Вот так… Боги уходят когда пожелают...