Новая карта мира

В 2020 году американский эксперт Дэниел Ергин опубликовал книгу «Новая карта мира». Вот, что он в ней написал.
Сегодня американо-российские отношения ухудшились до уровня, невиданного с начала 80-х гг. В то же время Россия вернулась на Ближний Восток и разворачивается на восток, к Китаю. Таким образом, Москва и Пекин объединяются ради отстаивания «абсолютного суверенитета» и противостояния, как они говорят, американской гегемонии. В их активно развивающихся отношениях между тем есть и практический фундамент: Китаю нужны энергоресурсы, а России — рынки.
Китай расширяет свои области влияния во всех измерениях: географически, в военном плане, экономически, технологически и политически. Превратившись сначала в сборочную и производственную мастерскую мира, сегодня Китай стремится продвинуться в цепочке создания ценности и стать мировым лидером в новейших технологиях, а это вызывает тревогу в Европе и Соединенных Штатах. Китай предъявляет претензии почти на все Южно-Китайское море, по которому проходят важнейшие морские торговые пути в мире. Это самый важный пункт стратегической конфронтации с США, а энергетика — важная часть этих претензий.
Цель китайской инициативы «Один пояс, один путь» — перекраивание экономической карты Азии, Евразии и всего мира, перемещение бывшей Срединной империи в центр реорганизованной мировой экономики. Она призвана гарантировать, что Китай будет иметь доступ к рынкам, энергоресурсам и сырью. Однако в какой степени инициатива «Один пояс, один путь» является экономическим проектом? Или, как говорят некоторые скептики, это геополитический проект, направленный на создание нового китайского порядка в мировой политике? Одно из последствий торговой войны с Соединенными Штатами выразилось в том, что у китайской инициативы появилась еще одна цель — развивать новые рынки, чтобы компенсировать неустойчивые рынки в США.
Критическое отношение к Китаю — это единственное, что объединяет демократов и республиканцев в США. Руководство структур национальной безопасности в обоих государствах все чаще рассматривает своих оппонентов в качестве потенциального противника. Однако США и Китай переплетены друг с другом экономически и взаимозависимы сильнее, чем считают многие. Кроме того, и США, и Китай зависимы от общемирового экономического процветания. Однако подобная ситуация, вполне вероятно, сохранится недолго, поскольку все громче звучат призывы к разделению двух крупнейших мировых экономик, а взаимное недоверие усиливается.
Перед лицом национализма и протекционизма столкновения между нациями станут ожесточеннее, международное сотрудничество станет делом гораздо более сложным, а границы — менее проницаемыми. Международные организации станут бороться за поиск своего места в разделенном международном сообществе. Контейнеровозы будут по-прежнему бороздить океаны, но глобальные цепочки поставок окажутся под давлением, так как правительства и компании переоценят свою зависимость от этих цепочек (более сложных, чем многие думают) и вместо этого сделают акцент на безопасность, устойчивость и локализацию, а также на создание рабочих мест в своих странах. На смену системе управления запасами точно в срок придет система «просто чтобы было наверняка». Автоматизация и производство с использованием 3D будут способствовать грядущей перебалансировке мировой экономики.
Нигде это разделение не будет ощущаться сильнее, чем в отношениях между двумя странами, от которых, по большому счету, зависит мировой порядок. Соединенные Штаты и Китай не разделены. Несмотря на растущие разногласия, между ними продолжают сохраняться крепкие связи. Их объединяют широкие взаимные интересы в развивающейся мировой экономике. Они заинтересованы в том, чтобы избегать конфликтов. Но отношения постепенно ухудшаются. Связи между США и Китаем подвергаются все более усиливающимся нагрузкам, и разлад становится глубже. Если говорить о технологиях, интернете, финансах и экономических отношениях, то результатом этих процессов будет состояние, если перефразировать Дэн Сяопина, «один мир, две системы». Консенсус ВТО уступил место соревнованию двух систем, росту недоверия, стратегическому соперничеству и гонке высокотехнологичных вооружений. Эта поляризация и сопровождающие ее риски, включая «ловушку Фукидида», будут оставаться основными факторами мировой политики на годы вперед. Чем сильнее расхождения в общей позиции, тем сложнее решать конкретные проблемы. Этот конфликт будет мешать функционированию мировой экономики и, естественно, способствовать ее фрагментации.
Он же послужит причиной растущего количества проблем для многих других стран, которые имеют тесные связи и с США, и с Китаем, но будут испытывать давление, вызванное необходимостью занять ту или иную сторону.
Энергетика (в особенности добыча нефти и газа) будет по-прежнему являться неотъемлемой частью новой геополитики в посткоронавирусном мире. Сланцевая революция изменила как американскую экономику, так и место Америки в мире. Благодаря своим огромным масштабам в новом нефтяном порядке будут доминировать три страны: Соединенные Штаты, Россия и Саудовская Аравия. Весной 2020 г. именно из-за обвала рынка они были вынуждены вместе искать выход из тупика. Но по мере изменений на рынке и в их собственных позициях, а также возвращения климата в центр мировой политики их интересы, скорее всего, снова разойдутся.
Что касается России, то нефть и газ по-прежнему будут служить фундаментом для ее стремления позиционировать себя как великую державу, выстраивания отношений с Европой, борьбы вокруг Украины и сближения с Китаем. Экономика последнего будет расти не так быстро, как прежде, но ее рост будет отталкиваться от намного более мощной экономической базы. Поэтому для его обеспечения потребуется постоянно растущее количество энергоресурсов. Именно поэтому энергетика является ключевым вопросом для Китая как в Южно-Китайском море (которое многие считают регионом, где может сложиться нештатная ситуация), так и в зоне реализации программы «Один пояс, один путь». Она же является стимулом перебалансировки мировой экономики.