Благовещение

Это был самый радостный момент после школы. Мама пока не разрешала ему ходить домой одному, там надо через дорогу. Но он и сам не хотел. Надо было подождать еще час или два на продленке, пока у Андрея закончатся занятия — у старшеклассников было пять или шесть уроков в день, — и тот заглянет в класс, чтобы забрать Илюшу.
По дороге они обязательно зайдут в магазин, и Андрей по секрету от родителей (сладкое — вредно) купит что-нибудь вкусное — крохотную шоколадку или чупа-чупс, не важно.
Андрей такой взрослый — в этом году он заканчивает школу. Он самый старший и умный, и еще самый добрый. Он никогда не обижает Илюшу, даже подзатыльника никогда не даст, как Серега, а еще читает ему и Мишке по вечерам «Остров сокровищ», ну, когда не сильно занят с уроками. «Не приставайте к нему, выпускной класс», — строго говорит мама.
Но в магазин они ходят без Мишки, только вдвоем. Миха учится в другой школе, рядом с домом. Он, видишь ли, «одаренный ребенок», и его перевели в математический класс. Разумеется, от этого он пыжится и вредничает еще больше. Как же, он ведь старше на целых два года!
Ну и что, уговаривал себя Илюша, пусть себе. Хотя самым младшим быть не легко. Во-первых, все считают, что ты мамин любимчик. Во-вторых… каждый кто старше, тот и командир. А ему над кем командовать? Вот именно, не над кем. Собаки у них нет, «мне еще только собаки не хватало», — говорила мама.
Брат что-то задерживался. Погода стояла по-апрельски теплая, и учительница с продленки, закончив с домашним заданием, разрешила всем погулять в школьном дворе. Там его и нашел Андрюха. Вот только был он не один: рядом шла очень красивая девушка. Наверное, из параллельного класса или новенькая — Андрюхиных одноклассниц он знал, они тискали его с самого детства.
Илюха тотчас же бросил портфель, подлетел к нему и, как обычно, повис у него на шее.
— Мне братишку надо домой отвести, а потом пойдем, ладно? — извиняющимся голосом сказал Андрей девушке.
Он опустил Илюху на землю и привычным движениям потрепал по светлым волосам. Девушка тоже улыбнулась и погладила Илюшу по голове:
— Какой симпатяга, но совсем на тебя не похож.
Конечно, не похож, Андрей был высоким, черноволосым и кареглазым — в маму. Мама говорила, что все девчонки «за ним бегают».  Илюха представлял себе толпы девчонок, на всех парах несущихся за братом, как носороги, а тот в страхе от них уматывал. Но от этой девушки Андрей, похоже, убегать не хотел. Он даже говорил с ней как-то неуверенно.
В результате они так и пошли из школы втроем. Илюха был разочарован. Вместо того, чтобы рассказывать брату о своих приключениях (Вовка с передней парты плевался в него из трубочки), Илюха просто плетется за парочкой и слушает их бессмысленные, с его точки зрения, разговоры. Да еще эта девица постоянно хихикает.
Но тут они подошли к магазину, и Илюха требовательно дернул брата за рукав. Андрюха притормозил и почти просительно обратился к девушке:
— Слушай, давай зайдем на минутку. Обещал ему шоколадку.
— Обещания надо выполнять, — улыбнулась девушка.
Они зашли в магазин, и Андрюха купил целых две шоколадки — маленькую для него, и еще одну, дорогую — ее он подарил своей новой подружке.
Вот это да! Потратить на какую-то девчонку недельные деньги, которые выдал ему папа! Илюха насупился. Можно ведь было наоборот: большую — ему, а маленькую — подружке.
— Мне так нравится, как ты обращаешься с братиком! — продолжала болтать девушка, небрежно бросив подарок в сумочку. — Сколько у вас разница?
— Десять лет, — немного напряженно ответил Андрей.
Илюха решил вмешаться и расставить точки над «и».
— Зато я самый любимый брат! — гордо заявил он.
Имеет право. В конце концов, Андрюха только ему покупал гостинцы… до этого момента. И их имена рифмовались: Илюша-Андрюша.
— А что, есть еще? — удивилась девушка.
— Да! — со знанием дела ответил Илюха. — Еще Серега и Миха, Сереге четырнадцать, а Миха противный.
— Ого… — девушка растерянно посмотрела на Андрея. — Большая у вас семья…
 В воздухе повисло странное напряжение, разговоры сошли как будто на нет, зато Илюха остался собою доволен. Он развернул шоколад и с удовольствием его съел, громко чавкая. И выбросил фантик не на асфальт, а в мусорку, как положено.
— Знаешь, давай в другой раз сходим, — сказала девушка, когда они перешли дорогу. — Я вспомнила, меня мама просила сегодня… в общем, мне пора.
Она кисло улыбнулась, помахала рукой и была такова. До их дома оставался еще квартал, и Илюха, довольный, что они, наконец, остались вдвоем, принялся болтать. Он рассказал брату, что тоже нашел старую, исписанную ручку и сделал себе трубочку.
Брат всю дорогу молчал, а перед самым подъездом вдруг остановился:
— Кто тебя просил? — тихим, не своим голосом произнес он. — Ну кто?
Илюша не понимал, что он сделал не так, только видел, что брат, его самый любимый брат, на него рассержен.
Дома все тоже пошло как-то криво. Мама ходила вялая и чем-то расстроенная, даже не поцеловала его, как обычно, а только махнула рукой: раздевайтесь быстрее. Мишка уже был дома, сидел на кухне обедал. Мама принялась наливать суп остальным. У нее все валилось из рук, и она плеснула половником мимо тарелки. Суп потек по клеенке и горячо капнул Илюхе на брюки.
— На штаны, куда смотришь! — рассердилась мама. — Не отстирается, будешь ходить в тех, что малы, новые до конца года не купим!
Это было несправедливо до ужаса. Во-первых, это она пролила суп. Во-вторых, ему было больно! В-третьих, эти брюки и так не новые, а вовсе! Даже! Михины!
Обидевшись, Илюха отпихнул от себя тарелку, тем самым только усилив катастрофу: теперь залита была уже вся скатерть. Братья повскакивали с места, чтобы тоже не испачкаться. Суп теперь был не только на столе и на Илюхиных брюках, но и на полу.
Мама не стала кричать, просто застыла. Потом как в замедленной съемке взяла тряпку и принялась вытирать.
— Я помогу, — Андрей сбегал в туалет за шваброй, посмотрел на маму и вдруг спросил:
— Мам, ты чего?
Илюха тоже поднял на нее взгляд и увидел, что по маминому лицу текут слезы.
— Мамочка, мамочка, прости… — он тут же расплакался сам.
— Все из-за тебя, придурок! — злобно сказал Миха.
— Так, всё, прекратите, — взвизгнула мама. — Доедайте и всё!
Она швырнула тряпку в раковину и побежала в спальню. Это была, вообще-то, не полностью спальня. Пользуясь тем, что в ней два угловых окна, родители перегородили ее шкафом, сделав Илюхе и Михе «отдельную комнату». Во второй комнате — по-настоящему отдельной, — спали Андрей и Серега. Но и младшим там разрешалось играть. Когда Серега был в хорошем настроении, он даже собирал там для них с Михой железную дорогу.
Как попало дохлебав суп, Илюха и Миха отправились в эту самую комнату. Миха деловито разложил на столе у Сереги — они занимались по очереди, — свои умные тетрадки. «Зубрила», — подумал Илюха. Свои уроки («легкотня» со слов Михи) он уже сделал на продленке.
Он не знал, к чему себя приложить, идти к маме он не решился, боялся видеть ее такой... И заранее переживал, что она расскажет папе. А папа посмотрит на него так огорченно, как мог смотреть только он, покачает головой и скажет: «Эх… а я думал, ты человек… А ты…» Обидеть маму было очень плохо, но не оправдать папиного доверия — просто невыносимо.
Андрей, убравшись на кухне, пришел и лег на свою кровать лицом к стене. Это тоже было странно. Угрюмый и заплаканный, Илюха принялся катать по полу грузовик.
— Прекрати! — закричал Миха. — Ты мешаешь мне думать! Вот же придурок!
— Сам придурок! — крикнул в ответ Илья. — И еще… еще… дурак!
Когда ты растешь с тремя старшими братьями, надо уметь защищаться. Миха вскочил, и они сцепились. Андрей словно ничего не слышал. Но тут очень вовремя вернулся домой Серега. Он подхватил драчунов за воротники и хорошенько тряханул обоих.
— Оба в угол!
— Он первый начал! — оскорбился Илюха. — Меня-то за что?
— За все, — усмехнулся Серега. — Наказания без вины не бывает, слыхал?
Илюха точно знал, что не любит Миху, очень любит Андрея, а с Серегой все было сложно. Коренастый, такой же светловолосый, как и Илья, Серега был человеком настроения. Мог возиться с ними на полу, собирая конструктор или учить играть в футбол, а мог вот так тряхануть и засунуть в угол, да еще подзатыльник добавить. Поэтому Илюха любил его и не любил попеременно.
Андрей заступаться явно не собирался, и Илюха, в грязных штанах, размазывая слезы, отправился в угол.
А тут еще и папа пришел домой — неожиданно рано, днем. Но даже не стал разбираться, только спросил, где мама, и отправился в спальню.
Илюха знал, что подслушивать нехорошо, но очень переживал, что расскажет мама отцу о сегодняшнем происшествии. Нельзя было допустить несправедливости, надо проследить, чтобы все было изложено честно. Он повторял про себя как заклинание: суп ему на штаны пролила мама, а Миха начал обзываться первым.
Мишка тоже все это сообразил и не собирался уступать возможность раскрыть правду родителям. Они вдвоем, не сговариваясь, отталкивая друг друга, но стараясь не сильно пыхтеть, пробрались в свою комнату, то есть за шкаф, и притаились каждый на своей кровати.
— Ну что ты решила? — тихо спросил папа.
— А ты как думаешь? Я больше не могу… — ответила она. — Сколько мне уже лет? Я устала. Я очень люблю детей, но всему есть предел. Да и где тут у нас разместить еще одного?
— Но ведь он уже есть… Куда же его деть… он имеет такое же право жить, как и Андрей, и Миша… как все… И подумай, а что, если это девочка? Ты же хотела девочку.
— Ага, ты и в прошлый раз так говорил, — всхлипнула мама. — Вот она, девочка, Илюшей зовут. Девочек нам не выдают.
— Давай еще подумаем… время есть, — сказал папа. — Просто успокойся сейчас, ладно?
Ошарашенные, Илюха с Михой переглянулись, и так же, не сговариваясь, на цыпочках выбрались из комнаты. Илюша оказался на кухне и залез под стол — это было его любимое место, где он мог спрятаться и подумать. Андрюха не слишком хорошо вытер пол, и Илюхина коленка во что-то влипла.
Он был уже достаточно большим, чтобы знать, что детей не покупают в магазине, а рожают из живота. Судя по всему, мама с папой решали, рожать ли им еще одного ребенка. И что это будет значить теперь? Илюха тоже может стать старшим? С одной стороны, это хорошо, будет кем командовать. И его штаны тоже будет кто-то носить. С другой… Мама уже не скажет ему «ма-ааленький мой», а Михе строго: «он все-таки младше, ну можешь ты хоть иногда уступить».
Подождите, а что они там еще говорили… вместо него, Илюхи, они хотели какую-то девочку, так, что ли, получается? А как же он — значит, ему не рады? Он им, получается, был не нужен? Или как? Они им недовольны или, может, уже привыкли к нему все-таки… Он был настолько потрясен, что даже не плакал.
— Илюша, Миша, вы где? — послышался мамин голос. — Идите погуляйте, погода хорошая.
Голос ее звучал вроде нормально. Оба брата, не разговаривая друг с другом, принялись одеваться.
На улицу им выходить одним было можно, двор был закрыт снаружи от посторонних калиткой на магнитном ключе, а изнутри открывался кнопочкой. На детской площадке можно было встретить приятелей. Но сейчас, как назло, никто не гулял.
— Ну что, понял? — ехидно сказал Миха, когда они устроились на соседних качелях. — Вот родят сейчас еще, и тебе тоже детство испортят!
— Как это? — растерянно спросил Илюха.
— А вот узнаешь как.  Бабуля говорит, что я из-за тебя детства не видел! Ты вообще никому был не нужен, ясно? Они тебя зачем родили? Слыхал — девочку хотели. Меня вот хотели, а тебя — нет! Хорошо бы вообще тебя не было!
— А я… я хотел, чтобы я был… — попытался защититься Илюша.
— Ты не мог ничего хотеть. Тебя не спросили.
Миха был умнее и всегда побеждал в спорах. Ответить ему было нечего. Илюха молча встал с качелей и пошел куда-то, сам не зная куда.
— Эй, ты, куда? За калитку нельзя! — крикнул вслед Миха.
Но ему было уже все равно. Илюха встал на цыпочки, нажал на кнопку, вышел за калитку и пошел куда глаза глядят.
Никогда его жизнь не была такой черной. Мама с папой его не хотели. Так вот почему она такая нечестная, сама пролила суп, а сама… Андрей его больше не любит, ему нужна та девчонка. Серега тоже не стал разбираться, ему все равно. У Михе испорчено детство… И еще этот Вовка в школе…
Накаркал. Навстречу шел Вовка — еще далеко, и Илюху он пока не заметил. Вовка был здоровенным, толстым, но вовсе не неуклюжим. Если с ним драться, так завалит — не встанешь. Но сегодня на продленке Илюха приготовил оружие. В кармане уже лежали «бомбочки» — плотные бумажные комочки размером с горошину, и трубочка — корпус пластиковой ручки без стержня.
Илюха быстро послюнявил бомбочку, засунул ее в трубку и спрятался за деревом, как разведчик в тылу у врага. Вовка подошел поближе, и тут Илюха выскочил из-за дерева, поднял к губам трубочку и со всей силой дунул. Расстояние оказалось слишком близким, бомбочка резко вылетела и… залепила толстяку прямо в глаз. Вовка схватился за глаз и взвыл.
Откуда ни возьмись рядом оказалась Вовкина мама, — и как Илюха ее на заметил! Она обхватила Вовку и принялась истерично кричать:
— Что, что с тобой, покажи! Да убери руку, дай посмотрю!
Илюха топтался на месте. Он сам был в ужасе от своего преступления и не мог, разумеется, убежать. Только стоял и ждал заслуженного наказания.
Женщине удалось, наконец, оторвать Вовкины руки от лица, и она принялась осматривать покрасневший глаз.
— Кто это, кто тебя? — немного успокоившись, она начала доходить до сути происшедшего.
— Он! — твердой рукой указал Вовка.
Вовкина мама нависла над Илюхой как коршун.
— Он… он сам… он в школе плевался… — неубедительно залепетал тот.
— Я с твоими родителями поговорю, — желчно сказала она. — Нарожают кучу ради пособия… а нормальные дети страдают.  Мало наплодить, воспитывать кто будет?
Она с прищуром уставилась на грязные Илюхины брюки, хотела сказать что-то еще, но удержалась.
— Не дружи с ним, слышишь? — демонстративно приказала она Вовке.
Тот радостно кивнул — они никогда и не дружили. Глаз у Вовки уже явно не болел. Обернувшись, он незаметно от матери скорчил Илюхе морду.
Постояв немного, Илюха снова побрел по улице. Ясно было, что домой лучше не возвращаться. Сейчас на него нажалуются, и мама с папой еще сильней убедятся, что он не нужен, что он их самый неудачный ребенок. Родят нового, а его… куда-нибудь денут…
От жалости к себе он накручивал себя все больше и больше, и под конец уже ясно представил, как за ним приезжает машина с решеткой, Серега запихивает его туда, а Миха с Вовкой стоят и смеются. Андрей только грустно смотрит и говорит: «А кто тебя просил идти со мной в магазин? Вот теперь все, ты не мой любимый брат».
Он устал, проголодался (борщ ведь не был нормально съеден), и плюхнулся на скамейку в небольшом парке. Этот парк оказался при храме. Как-то они были тут с мамой, несколько лет назад, заходили по дороге. Там внутри красивые стены, и еще пели красиво, но старые женщины обступили маму и начали ей что-то внушать про платок и брюки, и та поспешила уйти.
Наверное, и сидеть тут было нельзя. Но вдруг колокола зазвонили, да так громко и красиво, что Илюха поневоле заслушался. И не заметил, как рядом с ним на скамейке оказалась женщина — не очень молодая, но было понятно, что она добрая. У нее были темные, собранные наверх волосы, белая курточка, а на плечах лежала ярко-синяя косынка. Она устало вытянула ноги.
— Здравствуйте, — сказал вежливый Илюша.
— Привет, дорогой, — улыбнулась женщина. — Как дела?
— Плохо… — буркнул он.
Она всмотрелась в него как-то странно.
— А я тебя знаю, — вдруг заговорщицки прошептала она.
— Откуда? — удивился Илюша. — Простите, я вас не знаю. И мама сказала, с чужими разговаривать нельзя.
— А одному ходить так далеко можно? — покачала головой она.
— Нет. Но я никому не нужен, — вновь преисполнившись жалости к себе, втянул носом он. — Родители даже не хотели меня рожать.
— Было дело, — спокойно ответила она. — Помню-помню.
Илюха вытаращил на нее глаза.  А она поразминала коленки и вздохнула:
— Старость не радость. А знаешь, почему такой звон сегодня?
— Нет.
— Твоя мама тоже не знала. Сколько же… а, девять лет назад как раз вот тут и сидела. Ты уже с ней тогда был, но еще не родился.
— Она меня не хотела. Но решила родить на всякий случай, чтобы была девочка. А я не получился.
— Праздник сегодня знаешь какой — Благовещение называется. Я тебе сейчас расскажу, как маме твоей рассказала. Жила-была одна девушка, очень-очень давно. И она собиралась замуж за хорошего человека. Но перед тем, как они поженились, Бог… Ты знаешь, кто такой Бог?
— Да, конечно, он все тут сделал, — Илюха махнул рукой, показывая на все вокруг.
— Да, и мы тоже его дети. Но Он не сам нас родил, а с помощью мамы с папой.
— И Он тоже меня не хотел? — буркнул Илюха.
— Вот как раз наоборот. Он самый главный во всем. И Он как раз очень тебя хотел. Поэтому и послал меня к твоей маме в тот день… Ну вот, ты дальше слушай сначала. Этой девушке явился Ангел и говорит ей, что в животе у нее чудом появится вдруг ребеночек. Чудом —потому что это будет Сын самого Бога.
— А она?
— Она, конечно, очень удивилась, такого не бывало никогда раньше.
— Да, для этого муж нужен, — со знанием дела сказал Илюха. Он был мальчиком просвещённым, даром что ли столько старших братьев иметь.
— Вот-вот. И что она сделала, как ты думаешь?
— Не знаю…
— Она сказала: «Хорошо. Раз так хочет Бог, значит я согласна». Вот что она сделала! И ребенок родился, и стал Богом и человеком на земле, и благодаря этому мы все будем спасены, — таинственно прошептала она.
— А-ааа… — протянул Илюха. — Я понял. Это про Того, который в церкви нарисован, да? Бабушка мне рассказывала.
— — Ты про Него узнай побольше, ладно? Так ведь сразу и не расскажешь. Но Он в нашей жизни самое главное. А представь, что бы было, если бы Она не согласилась? Кто бы тогда нас спасал?
— А она могла, что ли, не согласиться?
— Конечно, могла. Бог же никого не заставляет, не принуждает. Это только сам человек может выбрать, как ему поступить.
«Мы еще подумаем», — вспомнил Илюха папины слова. 
— А представь, как ей было трудно? — вздохнула женщина. — Кто бы ей поверил? Ее жених и то сначала не поверил, пока Господь сам ему не сказал. В то время просто так родить ребенка без мужа было о-очень страшно. Женщину никто бы не уважал, с нею никто не дружил бы…
— И вы это маме моей сказали, да?
— Да, дорогой.
— А она?
— Она подумала (ты уж прости, я умею мысли читать), что если ее ребенок — не важно, сын или дочка, — никогда не родится, то он не сможет сделать чего-то очень нужного людям…  О чем пока никто не знает. А ведь никто кроме него это сделать не сможет. И еще она подумала, что всегда будет думать о том, каким он мог быть… какие у него могли быть светлые волосы… — женщина погладила Илюху по голове. — Что тогда она не сможет его любить… а он ее…
— И?
— И она сделала выбор. Сама. Никто ее не заставлял. А ты говоришь, что она тебя не хотела.
— Но Миха сказал…
— Слабости есть у всех, твоя мама не идеальная, она живая. И ей тяжело, тяжелее чем многим. Вообще-то, она настоящий герой.
— Нас много, а надо воспитывать, да? — Илюха вспомнил слова Вовкиной мамы.
— Да. Так что прости ей ее сомнения. Поверь мне, она теперь даже жизни себе не представляет без тебя.
Илюха задумчиво рассматривал храм.
— Заходи еще как-нибудь с мамой, — сказала женщина. — Я покажу тебе Ту, про которую рассказала.
— Не-ее, там злые бабульки не пускают.
— А вы на них не смотрите. Они сами с Христом и его мамой не знакомы по-настоящему то, и другим приходить не дают! — женщина впервые рассердилась. — Так что приходите к Нему и ни на кого не обращайте внимания.  Ой, смотри, а вот и твоя мама…
Вовка резко обернулся. И правда, по дороге бежала мама, вся взмыленная, на лице ее читался ужас, она останавливала прохожих, что-то у них спрашивала, потом бежала дальше.
— Мама! — крикнул он громко-громко.
Она дернулась, увидела его, и на ее лице появилось счастье и облегчение. Она бросилась к Илюхе, а он полетел ей навстречу. Мама упала перед ним на колени и так сильно прижала его к себе, словно его могли у нее отобрать.
— Никогда… никогда больше так не делай… — она покрывала поцелуями его голову и лицо. — Мы все чуть с ума не сошли! Папа рванул искать тебя в школу, ребята по всему району носятся…
— А Миха?..
— Он дома, наказан.
— За что?
— За то, что наговорил тебе всяких глупостей! Ему пришлось рассказать нам… Как ты мог только подумать, что мы тебя не любим и не хотим!
— Я…
— Все, хватит. Пойдем.
— Подожди…
Илюха вспомнил про женщину и обернулся. Но на скамейке было пусто.
— Странно… — сказал он. — Там была…
— Женщина в синей косынке? — вдруг выпалила мама и уставилась на Илюху так, словно увидела чудо.
— Да. Она сказала, что знает тебя и меня…
Мама только молча на него смотрела, не в силах произнести ни слова. Потом они очень медленно пошли домой, и Илюха рассказал маме все, что сказала женщина.
— Да… — тихо вымолвила мама, когда они уже подошли к дому. — Я помню. Я потом думала, не приснилось ли мне это.
— Мама… — Илюха поднял на нее лицо. — Ты не бойся. Даже если снова родится мальчик, он, может, будет хорошим. А я тебе буду помогать, честное слово. И я хочу быть старшим братом.
Мама даже не удивилась и не упрекнула его за то, что он подслушивал. Она только кивнула ему, как-то странно сморщив лицо, словно тоже собиралась заплакать.
Когда все, наконец, узнали, что Илюха нашелся и вернулись домой, всё вдруг стало очень-очень хорошо. Папа, конечно, поругал его за то, что он ушел и так всех напугал, и взял с него слово: если что-то не так, всегда рассказывать.
А еще Андрей обнял его почти так же крепко, как мама.
— Прости, ладно? И знаешь еще что… Спасибо тебе.
За что «прости» и за что «спасибо», Илюха не понял.
Зато Серега только ухмыльнулся: он никогда не просил прощения.
— Вот еще, он же теперь и бедненький, и маленький, — хмыкнул он. — Давайте, давайте, пожалеем его и в попу поцелуем.
Но глаза у него при этом были не злыми.
А Миха подошел, насупившись, и сказал немного натужно: «Прости меня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы тебя не было. Я думал, что ты навсегда ушел, и…» Он закрыл лицо руками и тоже разрыдался.
Это он очень удачно сделал, потому что все принялись гладить и жалеть уже его. Сегодня был, однозначно, мокрый день. Но все равно очень хороший.
Кое-что, правда, еще тревожило: Вовкина мама, которая собиралась прийти к ним домой и рассказать, как надо детей воспитывать.
Однако Илюха решил, что его родители это знают гораздо лучше. И найдут, что ответить.
Но все-таки достал из кармана трубку и бомбочки и, пока никто не смотрел, забросил их в мусорку.